WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

Pages:   || 2 | 3 |

«им. Петра Великого (Кунсткамера) С.В. Березницкий НЕРЧИНСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ Санкт-Петербург Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого ...»

-- [ Страница 1 ] --

Российская академия наук

Музей антропологии и этнографии

им. Петра Великого (Кунсткамера)

С.В. Березницкий

НЕРЧИНСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

Санкт-Петербург

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН

http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-263-0/

© МАЭ РАН

УДК 94(5)+94(47).06

ББК 63.3(253+255)46

Б48

Утверждено к печати Ученым советом Музея антропологии и этнографии

имени Петра Великого (Кунсткамера) РАН

Рецензенты:

Соболев В.С. — д.и.н., в.н.с. отдела истории Академии наук и научных учреждений Санкт-Петербургского филиала Института истории естествознания и техники имени С.И. Вавилова;

Хартанович М.Ф. — д.и.н., зав. отделом истории Кунсткамеры и отечественной науки XVIII в. (Музей М.В. Ломоносова) МАЭ им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН .

Березницкий С.В .

Б 48 Нерчинская экспедиция. — СПб.: МАЭ РАН, 2014. — 296 с. (Kunstkamera Petropolitana) .

ISBN 978-5-88431-263-0 Монография посвящена исследованию организации, деятельности, основных итогов Нерчинской экспедиции 1753– 1765 гг. как проекта по продолжению Второй Камчатской экспедиции. Нерчинская экспедиция проводила этнографические, экономические, гидрографические, геодезические и другие научные изыскания в бассейне Верхнего Амура и в окрестностях озера Байкал. Главная ее цель заключалась в поиске наиболее короткого и выгодного водного маршрута из Забайкалья к Тихому океану по р. Амур. В этом Нерчинская экспедиция продолжала традицию предыдущих экспедиций, в том числе и академических .



На основе анализа архивных документов, опубликованных источников, статей и монографий изучена роль Нерчинской экспедиции для дальнейшего распространения российской государственности в Сибири и на Дальнем Востоке, развития Императорской Академии наук и художеств в Санкт-Петербурге, Кунсткамеры, отечественной науки XVIII в. в целом .

УДК 94(5)+94(47).06 ББК 63.3(253+255)46 © С.В. Березницкий, 2014 © Оформление серии. В. Яковлев, 2014 ISBN 978-5-88431-263-0 © МАЭ РАН, 2014 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://

–  –  –

Глава 2. Нерчинская экспедиция в системе международных отношений в Сибири и Восточной Азии

2.1. Особое отношение к коренным народам сибири......... 145

2.2. Дело перебежчика Шульгина.......................... 161

2.3. Влияние китайских властей на деятельность Нерчинской экспедиции.............................. 167 Глава 3. Нерчинская экспедиция и Академия наук

3.1. Организация навигационных школ..................... 186

3.2. Астрономические исследования М.И. Татаринова, сбор материалов для Академии наук и экспонатов для Кунсткамеры......................... 195

3.3. Переписка Ф.И. Соймонова с Г.Ф. Миллером и ее значение для дальнейшего научного изучения Сибири и Дальнего Востока................... 250

–  –  –

В XVI–XVII веках Российская империя активно расширяла свои границы, присоединяя огромную территорию Сибири с помощью свободолюбивого социального контингента первопроходцев, которые осуществляли колонизацию региона, создавали условия для дальнейшего его освоения и изучения в восемнадцатом столетии, занявшем особое место в отечественной истории, науке и культуре. Это время, названное эпохой Просвещения, было периодом грандиозных свершений и географических открытий. В XVIII в .





были организованы первые научные и культурные учреждения:

общедоступный отечественный музей — Кунсткамера (1714), Петербургская Академия наук и Академический университет (1724), Московский университет (1755), театр (1750–1756), периодическая печать (1703) .

Петр I интересовался мировыми научными достижениями, всеми силами старался повысить культурный уровень России и не отставать от более развитой тогда Европы. Он мечтал обладать точными географическими, историческими и этнографическими знаниями не только о Российской империи, но и о соседних странах [Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана… 1984: 33]. Для этого нужно было проводить этнографические, географические, геодезические, экономические и другие исследования. Воплощая мечты первого русского императора в реальность, работали Камчатские экспедиции 1724–1730 и 1733–1743 гг .

Русские исследователи (а через их научные материалы и европейские ученые) знакомились с природой, животным миром и народами Сибири, Дальнего Востока и Северной Америки. Постепенно создавалась русская картография Сибири XVI–XVIII веков .

Считается, что наиболее ранний русский географический чертеж Сибири создан в 1667 г. в Тобольске, его принято называть Годунов

–  –  –

ским (по фамилии стольника и воеводы П.И. Годунова) [Постников 2012: 17–18]. Рукописные копии Годуновской карты Сибири и Дальнего Востока, сохранились в атласах Сибири С.У. Ремезова .

Первый русский географический атлас «Чертёжная книга всей Сибири», созданный в 1669–1701 гг. талантливым тобольским картографом Ремезовым (1642–1720), — важный этап развития геодезии в России [Батуев 2005: 105]. В нем были собраны практически все географические, исторические и культурные знания о Сибири того периода .

В 1708 г. в соответствии с планом реформ Петра I была образована Сибирская губерния с центром в Тобольске. До 1736 г. в состав Сибирской губернии входили Тобольская, Енисейская, Иркутская провинции, с городами Тобольск, Тюмень, Томск, Енисейск, Красноярск, Иркутск, Селенгинск, Удинск, Илимск, Нерчинск, с острогами Ильинский, Балаганский, с крепостями Камышевская, Семипалатинская, Усть-Каменогорская, Омская. В нее входили и другие населенные пункты, а также Якутия и Камчатка. Затем в качестве самостоятельной единицы выделяется Иркутская провинция под руководством вице-губернатора, подчиненного непосредственно Сибирскому приказу. Сибирский губернатор управлял только Тобольской и Енисейской провинциями. Так было положено начало административному делению огромной Сибири на Западную и Восточную [ПСЗРИ. Т. 11. 1830: 20–31]. В 1764 г. Иркутская провинция получила статус губернии .

Первым сибирским губернатором стал М.П. Гагарин (1711– 1719), впоследствии Сибирью руководили губернаторы, напрямую связанные с деятельностью Нерчинской экспедиции: Василий Алексеевич Мятлев (1753–1757) и Федор Иванович Соймонов (1757–1763) .

Современные ученые оценивают отношение тогдашней российской власти к окраинам на основе методологической оппозиции «центр — периферия» [Алексеев, Зубков 2006: 18–19]. Взаимодействие культурно развитого центра и отсталой провинции (с ее природными богатствами, неизученными коренными народами) строились в XVIII в. по такой схеме: центр извлекал для себя не только ресурсы, но и культурные ценности, источники для дальнейшего развития естественных и гуманитарных наук. По важности результатов здесь на первом месте стоят Камчатские экспедиции .

–  –  –

В сентябре 1743 г. по высочайшему Ее Императорского Величества именному указу «до дальнейшего о ней рассмотрения» [Сенатский архив. Т. 9. 1901: 209; РГИА. Ф. 1329. Оп. 2. Д. 110. 1743–1747 гг .

Л. 1, 1 об. 7–13] была завершена работа Второй Камчатской экспедиции, производившей научные исследования на территории Сибири, у берегов Ледовитого и Тихого океанов. По ряду причин это сложное государственное мероприятие, приводимое в движение учеными, чиновниками, мореплавателями, военными, служащими, вспомогательным персоналом, было остановлено .

Группа сенаторов подготовила и подала на рассмотрение Елизавете Петровне документ, в котором была представлена история организации и деятельности Камчатских экспедиций: знаменитая инструкция Петра I от 23 декабря 1724 г. капитану флота Витусу Берингу (1681–1741) о начале первой экспедиции и поиске северовосточного прохода, об исследовании Америки, о начале Второй Камчатской экспедиции по указу Анны Иоанновны от 14 апреля 1732 г., о маршрутах и отрядах экспедиций, о научных исследованиях .

Анализ документов показывает, что императрице Елизавете Петровне в сенатском докладе представили Вторую Камчатскую экспедицию в негативном свете. В частности, критиковались действия руководителя экспедиций В. Беринга. Указывалось на медлительность («Многое время … походу в море не было»), смерть многих участников экспедиции от голода и болезней. Подчеркивалось, что иркутская провинция испытывала непосильные финансовые, экономические, продовольственные и демографические нагрузки, занималась продовольственным снабжением Камчатской экспедиции, предоставляла транспортные услуги. Из-за этого люди годами несли тяжелую службу, не видели своих семей, крестьяне питались травой и древесной корой, перевозили грузы для экспедиции на огромные расстояния (более 4000 верст), от Тобольска через Иркутск, Енисейск к Охотску и на Камчатку. Для транспортировки использовали лодки, лошадей, оленей, собак .

Общий вывод сенаторов был удручающим: научные результаты Камчатской экспедиции не соответствуют колоссальным финансовым затратам на нее («Без всякого плода признаваютца и сверх потребленного на ту экспедицию (кроме еще неизвестных провиантов и материалов и протчего отпусков) показанного ведомостью от Адмиралтейской коллегии невозвратного расходу 360 659 р.») .

–  –  –

Сенат предложил послать указы А.И. Чирикову (1703–1748) и М.П. Шпанбергу (1700–1761) о прекращении «морских вояжей», а людей, привлеченных для работ в экспедиции, отпустить, продовольствие и материалы больше не предоставлять. «И по таковым обстоятельствам по рассуждению Правительствующего Сената экспедицию, от которой Сенат ни малого плода быть не признавает, надлежит вовсе отставить» .

Прошло всего десять лет, и возникла идея о возобновлении Камчатской экспедиции, продолжении научных исследований в Сибири и на тихоокеанском побережье. Этот проект вошел в историю отечественной науки как Нерчинская экспедиция 1753–1765 гг .

Ее не следует путать с Нерчинской горной экспедицией, которая была образована в 1756 г. по предложению директора Монетной канцелярии И.А. Шлаттера (1708–1768) и занималась в основном добычей руд и драгоценных металлов [ПСЗРИ. Т. 14. 1830: 538–546] .

В январе 1787 г. Екатерина II издала указы о передаче Нерчинских заводов и Нерчинской горной экспедиции в ведение Кабинета Е.И.В. [ПСЗРИ. Т. 22. 1830: 787–789] .

Что же послужило причиной организации Нерчинской экспедиции в качестве возобновления Второй Камчатской?

Некоторые современники этих событий высказывали достаточно критические точки зрения по поводу экономической и научной рациональности Второй Камчатской экспедиции. Так, Ф.И. Соймонов (1692–1780) решительно критиковал ее результаты, считая, что экспедиция истратила огромные финансовые средства из казны, но принесла мало научных открытий [СПФ АРАН. Ф. 21 .

Оп. 3. Д. 268/2. Л. 73, 77]. Имеются и другие подобные мнения, отраженные, например, в рапортах капитана-лейтенанта В.И. Казанцева от 1735–1736 гг. [Вторая Камчатская экспедиция… 2009: 193– 194, 362, 640–642 и др.] .

Проект по возобновлению Камчатской экспедиции в середине XVIII в. подвергся критике со стороны князя М.М. Щербатова (1733– 1790), который был убежден, что граф и сенатор П.И. Шувалов (1711–1762), возобновляя научные изыскания в Сибири и на Тихом океане, исследования судоходности Амура, условий для развития хлебопашества в Забайкалье, заботился не о пользе государства, а о пополнении личной казны [Щербатов 1859: 13–14, 33–34] .

Известный отечественный ученый А.И. Андреев (1887–1959) основными причинами возобновления Камчатской экспедиции

–  –  –

считал ее колоссальные научные материалы по географии, картографии, геодезии, зоологии, ботаники, актуальные для развития вулканологии, этнографии и других научных дисциплин, а также экономическую выгоду (с учетом огромного количества пушнины, привезенной из Сибири и тихоокеанского побережья) [Андреев 1948: 51] .

Историк А.Л. Истомин в качестве мотивов организации Нерчинской экспедиции 1753–1765 гг. указывает на важность сбора географических данных, закрепления за Россией новых земель, выгодных в промысловом отношении [Истомин 1997: 197–199] .

Нерчинскую экспедицию 1753–1765 гг. часто называли «секретной», «секретной комиссией», в связи с существовавшими тогда проблемами разграничения сибирских и дальневосточных территорий между Россией и Китаем по р. Амур. Организаторы и участники экспедиции должны были тщательно скрывать свои истинные цели и планы по развитию судоходства по Амуру .

Экспедиция осуществляла геодезические, гидрографические, экономические и другие научные исследования под руководством Ф.И. и М.Ф. Соймоновых, П. Бегунова и других в 1753–1765 гг .

в бассейнах р. Амур, Аргунь, Ингода, Нерча, Хилок, Шилка1. В ее задачи входило судостроительство на р. Хилок, открытие в Сибири школ по обучению сибирских людей навигации и геодезии; направляясь к месту дислокации экспедиции, ее руководитель Ф.И. Соймонов запланировал строительство маяка на озере Байкал [Колотило 2004: 23] .

Амур — одна из наиболее крупных рек на востоке России. Длина от истока Аргуни почти 4,5 тыс. км. Впадает Амур в Татарский пролив Охотского моря. В верхнем течении Амур протекает преимущественно в узкой долине, устье с обширной поймой, многочисленными протоками и островами .

От слияния р. Шилки и Аргуни и почти до устья Уссури по Амуру проходит граница между Россией и Китаем. Аргунь берет начало в Китае. По территории России ее длина более 1200 км. Р. Ингода и Онон, сливаясь, образуют Шилку. Почти на всем своем протяжении (700 км) Ингода течет в узких ущельях, между хребтами Яблоновым и Черского. В настоящее время ниже Читы Ингода судоходна для небольших судов. Река Нерча длиной почти 600 км. Шилка (длиной более 500 км) имеет горный характер. Хилок (850 км) — правый приток Селенги. Хилок вытекает из оз. Арахлей, протекает через оз. Шакшинское, протокой соединен с оз. Иргень [Словарь географических названий СССР. 1983: 13, 16, 94, 170, 267, 285] .

–  –  –

Питание у перечисленных рек Забайкалья в основном дождевое. Особенность такого водного режима связана с некоторыми драматическими событиями экспедиции, с большой разницей в результатах гидрологических изысканий геодезистов .

Река Хилок имела важное географическое и этнокультурное значение и в более раннее время. Так, один из первых сибирских воевод А.Ф. Пашков (? — 1664/1665) считал, что название «Хилок», «Килок», «Килка» означает границу между мирными и немирными народами. Ясачные тунгусы (мирные) жили на севере, «у соболинов и у рыбново промыслов». А мунгалы1 и брацкие (немирные) кочевали на юге [Сборник документов по истории Бурятии XVII в.

1960:

204–205] .

В организации и деятельности Нерчинской экспедиции принимали участие Императорская Академия наук и художеств в СанктПетербурге, Правительствующий Сенат, Адмиралтейств-коллегия, Морской Шляхетный Кадетский корпус и другие учреждения .

Большую роль в этом процессе сыграли сенатор граф П.И. Шувалов, сибирские губернаторы Василий Алексеевич Мятлев (1694–1761) и Федор Иванович Соймонов, иркутский вице-губернатор Иван (Израиль) Петрович Вульф, селенгинский комендант, командир Якутского полка, бригадир Варфоломей Валентинович Якоби (1693–1769) .

В 1753 г. с проектом о необходимости возобновления Камчатской экспедиции в Сенате выступил граф П.И. Шувалов [РГАДА .

Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 2–4, 58–61 и др.]. Его деятельность как изобретателя и патриота, связанная не только с организацией Нерчинской экспедиции, но и с оборонными и экономическими интересами России, по достоинству оценена учеными [Андриайнен 2011: 116–117; 2007]. Подчеркивая важность своего предложения, Шувалов напомнил в июне 1753 г., что именно Петр I 23 декабря 1724 г. написал инструкцию для отправляющегося в экспедицию В. Беринга для снискания успеха и славы в неизведанных землях [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 1–3]. Камчатской экспедицией «великий капитал в водных бобрах с Берингова острова получен», но она вынужденно остановлена решением Сената из-за неспособности снабжать ее припасами. «Мне же [Шувалову] … для возобновления Камчатской экспедиции рассуждается поручить ему, губернатору Мунгалы, мунгальцы — устаревшее название монголов .

–  –  –

[В.А. Мятлеву], стараться от способнейших пред прежним провозах и протчих потребностях» .

В научную задачу экспедиции обязательными пунктами входили геологические изыскания, поиск различных руд и минералов, открытие новых территорий:

«Более о неизвестных сторонах открытность получить, а от обретенных пользоваться» [Сенатский архив. Т. 9. 1901: 93–94] .

Этнографические и демографические задачи состояли во включении всех коренных сибирских народов, не имевших своей государственности и не являвшихся подданными других стран, в подданство российского государства и обложение их налогом [Сенатский архив .

Т. 9. 1901: С. 206] .

Сибирские заводы должны были изготавливать необходимые для экспедиции железные инструменты и различное оборудование, как для проведения научных исследований, так и для строительства судов .

Адмиралтейств-коллегия должна была выделить для экспедиции мастеровых людей, плотников, парусников, конопатчиков и других специалистов [Сенатский архив. Т. 9. 1901: С. 212–213; РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 73. Л. 7–9, 47–49 и др.] .

Были даны указания иркутскому вице-губернатору И. Вульфу, «которому во всем для той экспедиции потребном поддержать и наставлениям его ген. лейтенанта и исправлять секретно особою комиссией не мешая с губернскими делами, и что чиниться будет поблизости к Нерчинскому уезду» [РГА ВМФ. Ф. 216 .

Оп. 1. Д. 76. Л. 93 об. — 94] .

Вульф должен был оказывать немедленную помощь Нерчинской экспедиции в проезде ее членов, в провозе грузов и т.п. Подобным образом Тобольская, Иркутская и прочие сибирские канцелярии должны были выделять все требуемое для секретной экспедиции (подводы, лошадей, деньги на оклады и т.п.) и обязательно сообщать обо всех расходах и делах в Сенат и Сибирский приказ1 .

В разные годы в составе экспедиции числилось около 60 человек [Гольденберг 1966: 133–141; РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а .

Сибирский приказ функционировал с 1637 по 1763 гг .

–  –  –

Л. 368–375]. В декабре 1755 г. Сибирский губернатор В.А. Мятлев отправил представление в Сенат, в котором передал просьбу руководителя Нерчинской секретной экспедиции Ф. Соймонова о присылке в Нерчинск роты солдат с полным числом офицеров, а также для нужд членов этой экспедиции медикаментов .

«По справке … по секретно порученной мне от Высокоправительствующего Сената комиссии исправления в команде его Соймонова имеется ныне действительно морских, адмиралтейских и прочих служителей 57 человек» [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113 .

Д. 485 а. Л. 788–788 об.] .

Разработка плана Нерчинской экспедиции была поручена новому губернатору Сибири, ген. лейтенанту В.А. Мятлеву. Указ от 28 декабря 1753 г. о немедленном вступлении В.А. Мятлева в должность сибирского губернатора поступил в Сибирский приказ.

В нем, в частности, говорилось и о Нерчинской секретной экспедиции:

«Порученную ему экспедицию производить со всевозможным прилежанием к лучшей и высокой Е.И.В. интереса и пользе содержа все то в крайнейшем секрете особою комиссиею, не мешая с губернскими делами» [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 76. Л. 93–93 об.] .

Мятлев должен был обеспечить возможность открытия в Сибири навигационных школ по подготовке квалифицированных кадров для проведения экспедицией геодезических и гидрографических работ в бассейнах рек Ингода, Нерча, Шилка, Аргунь, Хилок .

Если их глубина оказалась бы достаточной для судоходства, то экспедиция должна была построить несколько судов в верховьях Амура, а в его низовьях создать верфь для строительства военных, грузовых и торговых кораблей, крепость и военно-морскую базу .

Это было необходимо для развития судоходства и доставки грузов по Амуру в Охотский, Удский и камчатские остроги, обеспечения дальнейшей колонизации Сибири [Сенатский архив. Т. 9.

1901:

206–208]. При этом строжайше запрещалось забирать земли у коренных оседлых ясачных и кочевых народов .

Правительствующий Сенат в июне, декабре 1753 г. обсудил и одобрил план В.А. Мятлева об организации работы секретной Нерчинской экспедиции с учетом особого мнения Коллегии иностран

–  –  –

ных дел. Она настаивала на том, чтобы перед переговорами с Китаем о возможности прохода российских судов по Амуру нужно найти удобное место в Нерчинском уезде для строительства двух весельных судов. Если положительный ответ от Китая будет получен, то необходимо провести гидрографические исследования, чтобы узнать, смогут ли там проходить военные корабли. Попутно нужно было отмечать все места произрастания строевого леса, районы, годные для земледелия и колонизации русскими переселенцами [Сенатский архив. Т. 9. 1901: 210; РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485а. Л. 58–59] .

Для выполнения секретного проекта были назначены геодезисты из Петербурга и морские офицеры, проживавшие в сибирских городах после расформирования отрядов Камчатской экспедиции .

В.А. Мятлев снабжался необходимыми приборами и картами:

«Какие имеются тамошним местам и рекам описания и ландкарты в Адмиралтейской коллегии и Академии наук из оных по требованиям его ген. лейтенанта сообщать, и к нему копии немедленно» [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 60; Сенатский архив .

Т. 9. 1901: 94–95] .

Для этого по указам Сената и Адмиралтейств-коллегии копировались журналы и карты морских офицеров, участников Камчатских экспедиций. В качестве копиистов были выбраны штурманы Морского Шляхетского Кадетского корпуса, в том числе будущий активный участник Нерчинской экспедиции М.И. Татаринов. Если же оригиналов было несколько, то брался один из них без копирования. Для работы Нерчинской экспедиции было отобрано несколько десятков документов, охватывавших огромную территорию от Европейского севера до Северной Америки. Копии и оригиналы были отправлены Мятлеву в крепких ящиках, обшитых парусиной [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 73. Л. 7–8, 15, 27, 37 и др.] .

В.А. Мятлев предложил в качестве непосредственного руководителя Нерчинской экспедиции Ф.И. Соймонова:

«Бывший в морской службе Федор Соймонов, … его Соймонова, в команду к нему ген. лейтенанту и отправить с жалованием для такой дальнейшей экспедиции по 1000 рублей в год из доходов Иркутской провинции» [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 76 .

Л. 94 об.] .

–  –  –

В декабре 1753 г. указом Правительствующего Сената Ф.И. Соймонов по представлению сибирского губернатора В.А. Мятлева был назначен руководителем Нерчинской экспедиции [РГАДА. Ф. 248 .

Оп. 113. Д. 485 а. Л. 672] .

Биографию Ф.И. Соймонова тщательно изучили отечественные историки [Берх 1833. Ч. 2: 148–158; Гольденберг 1966: 93–104, 133–141; 1979: 105–130; Колотило 2004: 17; РГАДА. Ф. 248. Оп. 113 .

Д. 485 а. Л. 85–86]. Соймонов — сподвижник Петра Великого — в 1708–1715 гг. получил прекрасное образование в Навигацкой школе в Москве и стал одним из первых русских гидрографов, исследовавших Каспийское и Балтийское моря. Впоследствии он занимал высокие должности: главного интенданта флота, вице-председателя Адмиралтейств-коллегии. В 1740 г. Соймонов был обвинен в антинемецком заговоре при дворе и как участник дела А.П. Волынского был сослан на каторгу в Сибирь. Помилование пришло от Елизаветы Петровны в 1741 г .

Благодаря содействию В.А. Мятлева в конце 1753 г. Соймонова назначили руководителем Нерчинской секретной экспедиции .

В начале 1754 г. Соймонов отправился в Сибирь, где руководил экспедицией с 1754 по март 1757 г. 14 марта 1757 г. указом Е.И.В .

Ф.И. Соймонов получил чин тайного советника и был назначен на пост губернатора Сибири. Копия Указа была прислана в Сибирский приказ «Обретавшегося в команде ген. поручика Мятлева … Федора Соймонова в тайные советники и сибирские губернаторы с жалованием по две тысячи рублев … Оной Е.И.В. указ объявить ему Соймонову и к присяге привести в Тобольске и в Иркутске, где он, по порученной ему комиссии, в близости находится» [РГАДА .

Ф. 214. Оп. 5. Д. 2572. 1757 г. Л. 1–3 об.] .

С 1757 по 1763 гг. в качестве тайного советника и губернатора Сибири он всемерно укреплял могущество России, курировал различные проекты, не забывая и Нерчинскую экспедицию. Чтобы не допустить осложнений международных отношений с Китаем, запретившим в 1758 г. проход русских судов по Амуру, наиболее активные действия Нерчинской экспедиции были перенесены подальше от границы в Иркутск. Многие проблемы экспедиции решались и Тобольской секретной и о заграничных обращениях

–  –  –

комиссией, которой руководил сибирский губернатор Ф.И. Соймонов, но периодически ее возглавляли статский советник А. Колударов, товарищ губернатора И. Грабленов [Гольденберг 1979: 129–130;

Артемьев 1996: 51–56; РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 76. Л. 150, 164;

Д. 75. Л. 470–470 об., 476]. Историк русского флота В.Н. Берх (1781–

1834) подчеркивал, что Ф. Соймонов еще в 1757 г. передал свою должность по руководству секретной комиссией о заграничных обращениях губернаторскому товарищу Ивану Грабленову [Берх 1833:

153–154]. В 1764 г. Соймонов вел научную переписку с Академией наук, с известным ученым Герардом Фридрихом (Федором Ивановичем) Миллером (1705–1783) .

Сенат одобрил выбор Мятлева, так как Соймонов был хорошо известен как опытный мореплаватель, штурман, гидрограф и геодезист. С его помощью планировались гидрографические исследования не только на сибирских реках, но даже измерения морских приливов и отливов [Сенатский архив. Т. 9. 1901: 210–212; РГАДА .

Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 85 об.]. В начале организации Нерчинской экспедиции как проекта по возобновлению и продолжению Камчатских экспедиций задумывались комплексные научные изыскания в Тихом океане .

Таким образом, подготовка Нерчинской экспедиции происходила на высочайшем уровне, на обширной территории и с привлечением государственных, образовательных и научных учреждений, большого числа чиновников и специалистов. Постепенно стали появляться разнообразные документы, описания, справки, отчеты и публикации .

Источники, освещающие деятельность Нерчинской экспедиции хранятся в Российском государственном архиве древних актов, Санкт-Петербургском филиале архива РАН, Российском государственном историческом архиве, Российском государственном архиве Военно-морского флота. В этих материалах сосредоточена информация об организации и ходе Нерчинской экспедиции, геодезических исследованиях в верховьях Амура и окрестностях озера Байкал, поиске в Нерчинском уезде земель, подходящих для выращивания зерна и переселения крестьян, строительстве транспортных судов, судоходстве на Байкале и постройке там маяка, проблемах перевозки грузов и пограничных конфликтах на российско-китайской границе, отношениях между членами экспедиции [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485. 21 л.; Д. 485 а. 932 л.; Д. 485 б. 94 л.;

–  –  –

Д. 522. 23 л.; Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719. 329 л.; Ф. 248. Оп. 113. Д. 878 .

45 л.; СПФ АРАН. Ф. 3. Оп. 10 а. Д. 213. 4 л.; Оп. 10 б. Д. 121. 3 л.;

Ф. 21. Оп. 3. Д. 307/39. 65 л.; Д. 268 / 1–4. 292 л.; Д. 268 / 1. 44 + 1 л.;

Д. 268/2. 82 л.; Д. 268 / 3. 93 л.; Д. 268 / 4. 72 л.; Ф. P. I. Оп. 51. Д. 24 .

3 л.; Д. 21. 38 л.; РГИА. Ф. 468. Оп. 43. Д. 74. 259 л.; Д. 95. 106 л.;

Ф. 1264. Оп. 1. Д. 472. 22 л.; Ф. 1264. Оп. 1. Д. 474. 4 л.; РГА ВМФ .

Ф. 216. Оп. 1. Д. 73. 669 л.] .

Наиболее ценными источниками являются материалы двух дел в РГАДА, озаглавленные «Нерчинская экспедиция», общим объемом более тысячи листов. Дела сшиты в отдельные тома, имеют сквозную нумерацию и оглавление. В данном источнике освещаются события середины XVIII в., связанные с организаций и деятельностью экспедиции: копии императорских указов, распоряжений

Сената, Адмиралтейской коллегии, рапорты чиновников, конкретные описания экспедиционных мероприятий [Березницкий 2013 д:

295–300] .

Впрочем, огромный объем материала радует исследователя только сначала, потому что в деле часто встречаются дублирующие друг друга документы, иногда информация о конкретном событии копировалась переписчиками при прохождении указаний от вышестоящих учреждений к подчиненным. В других делах хранится информация о развитии хлебопашества в Нерчинском уезде, событиях на российско-китайской границе, сложных отношениях Ф.И. Соймонова и М.И. Татаринова [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113 .

Д. 485. 21л.; Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. 932 л.; Д. 485 б. 94 л.; Д. 522 .

23 л.; Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719. 329 л.] .

В СПФ АРАН информация о Нерчинской экспедиции существует в виде отдельных документов, переписки Ф.И. Соймонова с Г.Ф. Миллером. Есть она и в отчетах об астрономических исследованиях М.И. Татаринова в 1761 г. Часть материалов о вкладе Татаринова в астрономические наблюдения записана на латыни и хранится в делах астронома Н.И. Попова [СПФ АРАН. Ф. 3. Оп. 10 а .

Д. 213. 4 л.; Оп. 10 б. Д. 121. 3 л.; Ф. 21. Оп. 3. Д. 307 / 39. 65 л.;

Д. 268 / 1–4. 292 л.; Д. 268 / 1. 44 + 1 л.; Д. 268 / 2. 82 л.; Д. 268 / 3 .

93 л.; Д. 268 / 4. 72 л.; Ф. P. I. Оп. 51. Д. 24. 3 л.; Д. 21. 38 л.] .

В РГИА имеется переписка Ф.И. Соймонова (как руководителя Нерчинской экспедиции и сибирского губернатора), связанная в основном с проблемами переселенцев разных сословий в Нерчинский уезд, каторжан, с вопросами развития хлебопашества. Здесь

–  –  –

хранится и переписка различных ведомств (Нерчинского горного начальства, Нерчинских заводов и т.п.), имеющая прямое или косвенное отношение к Нерчинской экспедиции [РГИА. Ф. 468. Оп. 43 .

Д. 74. Л. 97, 190–193, 196 и др.; Д. 95. Л. 3–8, 11 и др.; Ф. 1264. Оп. 1 .

Д. 472. Л. 4–5; Д. 474. 4 л.] .

В РГА ВМФ наиболее близко исследуемой теме соответствует дело объемом почти 500 листов о Нерчинской экспедиции как проекте по возобновлению Второй Камчатской экспедиции. Хронологически материалы охватывают период с 1752 по 1761 гг. [РГА ВМФ .

Ф. 216. Оп. 1. Д. 73. 669 л.]. Однако некоторые документы идентичны рассмотренным выше материалам РГАДА .

Выдержки из архивных дел, имеющие отношение к Нерчинской экспедиции, опубликованы в сборниках документов [Русская Тихоокеанская эпопея 1979: 155–159, 496–498; Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана… 1989: 345–349, 355, 366] и некоторых трудах XIX–XXI веков .

Отдельного издания, посвященного Нерчинской экспедиции, нами не обнаружено. Различные аспекты ее деятельности, роль наиболее известных организаторов и участников кратко освещались в научных и популярных публикациях, статьях и тезисах, энциклопедических справках .

Так, в 1830-х годах известный отечественный историк флота В.Н. Берх опубликовал серию работ о знаменитых российских адмиралах и при описании биографии Ф.И. Соймонова кратко упомянул о его руководстве Нерчинской секретной экспедицией и Тобольской секретной и о заграничных обращениях комиссией [Берх

1833. Ч. 2: 148–158] .

В середине XIX в. было опубликовано эссе патриотически настроенного князя М.М. Щербатова (1733–1790). Он упомянул о деятельности Нерчинской экспедиции, когда писал о том, что по всей Сибири, и в частности в районе рек Шилка, Аргунь, Амур, очень мало русских крепостей, застав и гарнизонов, что особенно опасно вблизи китайской границы [Щербатов 1859: 13–14, 33–34]. Щербатов отметил стратегическое положение Нерчинского уезда, возможность строительства кораблей на реке Шилке для дальнейшего плавании по Амуру с выходом в Охотское море и Тихий океан для торговли с Индией. По мнению князя, приобретение и освоение бассейна реки Амур стало бы важным фактором усиления могущества Российской империи .

–  –  –

Историк военно-морского флота А.С. Сгибнев (1826–1881) опубликовал в 1860–1870 годах ряд очерков, посвященных проблемам организации первых сибирских школ, где представители разных сословий изучали навигацию, геодезию, морское и штурманское дело в связи с деятельностью Нерчинской экспедиции .

Ценность работ Сгибнева заключается в том, что они во многом базируются на архивных материалах, часть которых впоследствии была утрачена. Сгибнев высоко оценил преподавательские и административные заслуги члена Нерчинской экспедиции, штурмана М.И. Татаринова, который обучал и экзаменовал геодезистов в Тобольской и Иркутской школах, руководил морской частью адмиралтейства и занимался судоходством на Байкале [Сгибнев 1866: 6, 9, 26–31; 1870: 70–79, 82–83] .

Имя Г.И. Невельского (1813–1876) известно прежде всего тем, что во многом благодаря его настойчивости и мужеству Россия в середине XIX в. смогла окончательно включить в свою территорию Приамурье. Русский адмирал и путешественник доказал судоходность Амура и его стратегическое значение для нашей страны. Не менее важный вклад в отечественную науку Невельской внес исследованиями истории, гидрографии, этнографии, географии низовьев Амура и Сахалина, находясь во главе Амурской экспедиции (1849–1855). В своей книге он описал историю освоения Россией Амура, подчеркнул заслуги сибирского губернатора В.А. Мятлева и селенгинского коменданта В. Якоби в организации в середине XVIII в. продовольственного снабжения из Нерчинского уезда острогов на побережье Охотского моря и Камчатке [Невельской 1878: 22–26] .

Известный отечественный архивист, специалист по истории отечественной науки В.Ф. Гнучева (1890–1942) ввела в научный оборот огромное количество архивных источников, освещающих деятельность российских ученых, академических учреждений и экспедиций XVIII–XIX веков. В работе 1940 г. Гнучева отметила участника Нерчинской экспедиции штурмана М.И. Татаринова как собирателя различных предметов для Академии наук: красной и синей земли, «каменного масла» и т.п. [Материалы для истории экспедиций... 1940: 88] .

Источниковед и историограф Камчатских экспедиций, специалист по истории отечественных географических открытий, автор сотен трудов А.И. Андреев в предисловии к сборнику докумен

–  –  –

тов по этой проблематике, вышедшем в свет в 1948 г. анализировал некоторые публикации, освещающие деятельность Нерчинской экспедиции и ее руководителей [Андреев 1948: 51–56] .

Наибольший вклад в историографию проблемы внес широко известный отечественный историк и источниковед Л.А. Гольденберг (1920–1989), который главной целью поставил всестороннее освещение жизни и государственной деятельности отца и сына Соймоновых — Федора Ивановича (1692–1780) и Михаила Федоровича (1730–1804). Для раскрытия темы Нерчинской экспедиции наиболее важной частью работ Л.А. Гольденберга является та, в которой высоко оценена деятельность Ф.И. Соймонова как добросовестного и профессионального руководителя этого проекта (1753–1757) и сибирского губернатора (1757–1763).

Гольденберг собрал и проанализировал архивные материалы об этапах экспедиции, роли и научных достижениях ее участников [Гольденберг 1966: 131–145; 1973:

С. 9–15; 1979: 105–130]. Написание истории Восточной Сибири середины XVIII в., истории русской геодезии без использования трудов Л.А. Гольденберга невозможно .

В монографии петербургской исследовательницы Н.И. Невской «Никита Иванович Попов» на основе тщательного анализа и перевода текстов с латыни описаны астрономические исследования в Сибири российского астронома Н.И. Попова (1720–1782) [Невская 1977: 73, 74, 78, 79 и др.]. Он руководил экспедицией, наблюдавшей редкое астрономическое явление — проход Венеры через диск Солнца. Особое внимание Невская уделила вкладу геодезиста, члена Нерчинской экспедиции М.И. Татаринова, который принял временное, но активное участие в этих наблюдениях .

Отечественный историк и востоковед Е.Л.

Беспрозванных в книге «Приамурье в системе русско-китайских отношений» осветил период российско-китайских отношений в XVII–XIX веках:

тяжелое продовольственное положение русских переселенцев на Дальнем Востоке в середине XVIII в., отсутствие дорог для доставки грузов на восточную окраину империи [Беспрозванных 1983:

155–165, 176]. Наибольшая ценность данной работы для раскрытия указанной темы заключается в том, что Беспрозванных показал взаимосвязь международных проблем с приостановлением хода Нерчинской экспедиции в результате отрицательного отношения китайских властей к возможности плавания российских судов по р. Амур .

–  –  –

Историк А.Л. Истомин кратко обобщил данные о двух попытках возобновления Второй Камчатской экспедиции в 1750– 1760-х гг. [Истомин 1997: 197–199]. Первая — это известный уже проект возобновления экспедиции, выдвинутый П.И. Шуваловым и разработанный В.А. Мятлевым. Вторая существовала лишь в виде планов Ф.И. Соймонова, которыми он делился в переписке с Г.Ф. Миллером .

А.Р. Артемьев (1958–2005) посвятил много трудов комплексному исследованию освоения русскими первопроходцами Сибири и Дальнего Востока [Артемьев 1998: С. 6–44; 1999]. В статьях об истории Нерчинского острога Артемьев анализировал основные моменты, связанные с Нерчинской экспедицией, деятельностью П.И. Шувалова, В.А. Мятлева, Ф.И. Соймонова, возможными причинами ее остановки [Артемьев 1995: 90–117; 1996: 51–56]. Главное достоинство этих работ заключается в том, что Артемьев опубликовал результаты руководимой им археологической экспедиции, собравшей важные артефакты: нательные кресты, российские и маньчжурские монеты, бытовые вещи и орудия труда, которыми пользовались люди в районе действия Нерчинской экспедиции в середине XVIII столетия .

М.В. Кузнецова успешно занимается изучением истории высшего и специального образования в Сибири, конкретно — в Иркутской области, Иркутске и Нерчинске [Кузнецова 1992: 13–16; 1994:

28–30; 1998 а: 45–54; 1998 б: 28–30; 1999: 46–48; 2002: 13–21; 2005:

30–38]. Она подробно рассмотрела этапы становления и развития сибирской геодезии, картографии и востоковедения, выявила степень влияния образовательных учреждений на культурное пространство и менталитет сибиряков, показала роль выпускников Навигацкой и других школ для освоения Россией Сибири и Дальнего Востока. Особое внимание Кузнецова уделила рассмотрению исследовательской и преподавательской деятельности штурмана М.И. Татаринова — участника Нерчинской экспедиции .

Военный моряк и ученый Л.Г. Колотило в монографии 2004 г .

«Военные моряки Байкала», высоко оценил деятельность русских морских офицеров, гидрографов, геодезистов на Байкале, уделил должное внимание штурману М.И. Татаринову, показал этапы его жизненного пути, карьерного и профессионального роста, достижения в научных исследованиях и преподавательской деятельности [Колотило 2004: 15–23] .

–  –  –

Службу на флоте Михаил Татаринов начал в 1739 г. в звании штурманского ученика. Через четыре года он стал подштурманом, а в 1744 г. получил чин штурмана и состоял гидрографом при адмирале С.И. Мордвинове. При организации Нерчинской экспедиции Татаринов как опытный штурман и гидрограф был зачислен в ее штат и отослан в 1754 г. в Иркутск. В 1754 г. по указу Правительствующего Сената в Иркутске создается адмиралтейство, в подчинение которому и поступала Байкальская военная флотилия. Первым начальником Иркутского адмиралтейства и Байкальской военной флотилии стал штурман Татаринов, 30 лет прослуживший в этой должности до самой смерти в 1784 г .

В Иркутске Татаринов занимался обучением морским наукам казачьих детей, с 1756 г. стал заведующим Иркутской навигационной школой. Кроме того, много усилий он прилагал для развития Иркутского адмиралтейства, для геодезических описаний в Нерчинском уезде. Впоследствии Татаринов составил планы Нерчинска, Селенгинска, Иркутска. В 1768 г. новый губернатор Сибири Д.И. Чичерин (губернатор 1763–1781) ходатайствовал о присвоении Татаринову капитанского звания. За успехи на ниве образования в 1776 г. Татаринов был произведен в чин секунд-майора. Работа Татаринова «Описание Курильских островов» была опубликована в «Месяцеслове историческом и географическом» в 1785 г. уже после смерти автора. Важно, что Л.Г. Колотило пытается объективно разобраться в сложных отношениях Татаринова с руководителем Нерчинской экспедиции Ф.И. Соймоновым .

Директор Музея истории Иркутского технического университета О.А. Горощенова в монографии «От навигацкой школы к техническому университету» осветила многие факты из сибирской жизни руководителя Нерчинской экспедиции Ф.И. Соймонова и штурмана М.И. Татаринова, их несложившиеся отношения, процесс открытия и деятельности геодезических и навигационных школ в сибирских городах, подчеркнула огромную роль этих учебных заведений для повышения культурного уровня Сибири в середине XVIII в. [Горощенова 2009: 62–84] .

Другие сибирские и дальневосточные авторы тоже собирали и анализировали материалы по интересующей нас проблеме:

о штурмане М.И. Татаринове, проблемах обучения в Сибири геодезистов, судоходстве, коммуникациях в Байкальском регионе

–  –  –

и о других вопросах, прямо или косвенно относящихся к Нерчинской экспедиции .

Так, В.Г. Изгачёв (1908–1981) — ученый, краевед, преподаватель, специалист по истории Нерчинских сереброплавильных заводов XVIII в., кратко описал в одной из своих статей этапы развития Нерчинской навигацкой школы [Изгачев 1968: 67–70] .

Известный исследователь культурных и образовательных институтов Сибири А.Н. Копылов писал о проблемах организации сибирских навигационных школ, их снабжения инструментами и приборами в качестве необходимых пособий [Копылов 1974: 72–73 и др.] .

О.Н. Катионов, много лет занимающийся проблемой коммуникаций в XVII–XVIII веках, указал важность картографических работ, проводимых в Сибири Нерчинской экспедицией [Катионов 2005: 105–106] .

С.В. Белоглазова рассмотрела возникновение и развитие образования на территории Сибири, Дальнего Востока, Русской Америки за 150-летний (с XVIII до середины XIX в.) период, дала оценку роли в этом процессе деятельности Нерчинской экспедиции [Белоглазова 2006: 172–174] .

Е.М. Кунжаров сделал исторический экскурс и справедливо показал важность открытия в XVIII в. сибирских навигационных школ. Он высоко оценил работы А.С. Сгибнева за использование архивных материалов [Кунжаров 2008: 4–5, 7–9.] .

Автор данной книги опубликовал несколько статей, связанных с деятельностью не только Нерчинской экспедиции и ее отдельных представителей, но и с тем, что ей предшествовало [Березницкий 2012 а: 138–143; 2012 б: 183–192; 2013 а: 200; 2013 б: 366–370; 2013 в.:

160–168; 2013 г: 48–55; 2013 д: 295–300; 2014: 76–82] .

Итак, настало время обобщения архивных источников, опубликованных документов и трудов исследователей, чтобы в комплексе представить всю глубину и грандиозность замыслов по организации Нерчинской экспедиции 1753–1765 гг., показать ее результаты и неосуществившиеся планы. Если бы не международные проблемы, данная экспедиция свершила бы еще не одно научное открытие. По результатам ее работы могли быть созданы военно-морские базы в Сибири и на Дальнем Востоке, что, несомненно, укрепило бы Россию .

–  –  –

1.1. Поиск пути к Тихому океану предыдущими экспедициями Прежде чем приступить к анализу действий Нерчинской экспедиции в Забайкалье в 1753–1765 гг., необходимо кратко представить основные этапы ее предыстории, сказать несколько слов об ученых, работавших ранее в этом регионе .

Известно, что еще путешественник XVII в. Н.М. Спафарий (1635–1708) предлагал строить суда в устье Амура и на них плавать для торговли в Японию, Китай, Индию, открывать неизвестные острова [Урсул 1985: 84–86] .

В 1721 г., выполняя задание Петра I, в Сибирь отправилась экспедиция Даниила Готлиба Мессершмидта (1685–1735), который в 1724 г. исследовал бассейн рек Аргунь, Шилка, Верхний Амур, начертил карту с указанием географических координат некоторых объектов, показал границу России с Китаем [Новлянская 1970: 86– 87; Постников 2012: 17–30] .

Еще до Нерчинской экспедиции предпринимались попытки найти более короткий и экономически выгодный путь для транспортировки стратегических грузов из центральной части России через Сибирь к Тихому океану. В 1735 г. в Сенат попал важный до

–  –  –

кумент, подготовленный ссыльным полковником Тимофеем Горяистовым [Вторая Камчатская экспедиция… 2009: 360–362]. Он предложил пользоваться не прежним маршрутом до Камчатки через Лену, а по Селенге до Удинского острога, затем до Нерчинска и Читинского острога, а далее по рекам Иногда, Шилка до Амура .

Амур же представлялся Горяистову удобным и надежным путем к восточным окраинам империи. Ссылаясь на показания камчатского служивого И. Скурихина и нерчинского жителя Г. Плотникова, Горяистов подчеркивал, что в этих местах по Амуру произрастает много леса, годного для строительства судов. В Сенате очень заинтересовались этим документом и поручили Витусу Берингу разобраться с этим предложением .

Однако В. Беринг, который на себе испытал тяжесть передвижения людей и перевозки грузов через Якутск к Камчатке, еще годом ранее обратился в Коллегию иностранных дел с рапортом о посылке отряда геодезистов для поиска пути из Сибири к Охотскому морю, минуя Якутск, для исследования неизвестных тогда территорий между Амуром и Удой, в окрестностях рек Тугур и пограничной Горбицы, впадающей в Шилку [Вторая Камчатская экспедиция… 2009: 132–134] .

В декабре 1724 г. Петр I издал указ об организации Первой Камчатской экспедиции. В ответ на указание «сыскать геодезистов»

Адмиралтейств-коллегия ответствовала:

«Посланы в Сибирскую губернию геодезисты Иван Захаров, Петр Чичагов, Иван Евреинов (умре), Федор Лужин, Петр Скобельцын, Иван Свистунов, Дмитрей Баскаков, Василей Шетилов, Григорей Путилов» [Указ Петра I Адмиралтейств-коллегии об организации Первой Камчатской экспедиции // Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана… 1984:

33] .

В 1724 г. П.Н. Скобельцын, В.Д. Шатилов, Д. Баскаков, И. Свистунов были рекомендованы для проведения геодезических работ в Сибири и составления географических карт [URL: http:// www.vostlit.info/Texts] .

Выбор этот был не случайным, а в соответствии с уровнем полученных и усвоенных Скобельцыным и его товарищами знаний по геодезии, картографии, черчению, математике и другим наукам .

–  –  –

Из указанных геодезистов краткие биографические данные удалось собрать пока лишь только о Петре Никифоровиче Скобельцыне (1702–1762), выходце из старинного дворянского рода [URL:

http://dic.academic.ru/dic.nsf/biograf2/11779]. В тринадцатилетнем возрасте Петр Скобельцын поступил в Московскую математиконавигационную школу, из которой в 1718 г. был переведен в геодезический класс Морской академии Санкт-Петербурга. В 1723 г. получил чин геодезиста и вместе с В.Д. Шатиловым, Д. Баскаковым, И. Свистуновым через год отправлен в Сибирь для составления географических карт, сбора сведений об Иркутской провинции, байкальском регионе и других сибирских территориях [Берг 1935: 142;

Вторая Камчатская экспедиция… С. 134: Глушанков 1980: 25, 43;

Дивин 1971: 135, 171; [Электронный ресурс]. URL: http://www .

vostlit.info/Texts/ Dokumenty/Reizen/XVII/164–1660] .

В 1734 г.

Петр Скобельцын с другими геодезистами участвовал во Второй Камчатской экспедиции под руководством Витуса Беринга и должен был разведать малоизученные территории в окрестностях Амура, Уды, Тугура, Шилки, Горбицы, что было необходимо не только для решения пограничных вопросов России с Китаем, но и для поиска надежного маршрута к Тихому океану [Артемьев 2002:

44–52; Вторая Камчатская экспедиция… 2009: 132–134] .

По Нерчинскому договору 1689 г. Россия и Китай временно выбрали Горбицу в качестве пограничной реки в Приамурье. Однако русские вынуждены были временно отказаться от освоенных ими земель на правой стороне реки Аргунь, по обоим берегам верхнего и среднего течения Амура вплоть до реки Буреи. Вдоль российскокитайской границы были размещены пограничные караулы и установлены маяки [Русско-китайские договорно-правовые акты… 2004: 27–30, 41–47; Кузык, Титаренко 2006: 112–114; Мясников, Шепелева 1982: 52–54; Артемьев 2002: 44–52]. Команда П.Н. Скобельцына определила координаты для 63-х подобных маяков [СПФ АРАН. Ф. 3. Оп. 10. Д. 125. 12 л.] .

Согласно указаниям Беринга геодезисты П.Н. Скобельцын и В.Д. Шатилов, должны были найти менее протяженный, чем якутский, маршрут доставки грузов для Камчатской экспедиции от Верхнеудинска (Улан-Удэ) до Охотска [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1, Д. 23 .

99 л; Д. 16. 229 л.; Магидович И.П., Магидович В.И. 1984: 109–110] .

В соответствии с таким маршрутом отряд Скобельцына и Шатилова получил название — «Верхнеудинско-Охотская экспеди

–  –  –

ция». Для выполнения этого задания геодезисты совершили два похода. Первый состоялся в 1735–1736 гг. из Нерчинска вниз по Шилке до Горбицы, по притокам верхнего Амура, по рекам Нюкже и Олекме на Лену и к Якутску. В 1737 г. Скобельцын и Шатилов сделали вторую попытку: прошли по р. Гилюй до ее впадения в Зею, немного поднялись по этой реке, но вскоре повернули обратно в Нерчинск .

Во время этих походов геодезисты собрали важные этнографические и историко-географические материалы о коренных и переселенческих народах Сибири и Дальнего Востока [СПФ АРАН. Ф. 3 .

Оп. 10. Д. 125. 12 л.; Андреев 1999: С. 75; СПФ АРАН. Ф. 21. Оп. 5 .

Д. 39/69; Д. 39/71; Березницкий 2012 а: 138–143; 2012 б: 183–192;

2014. С. 77]. Это сведения о тюркских, палеоазиатских, тунгусоманьчжурских народах Севера, численности и расселении бурят, якутов, коряков, юкагиров, камчадалов, эвенков и эвенов, их хозяйстве, духовной и материальной культуре, промыслах. Участники экспедиции отметили связь характера питания коренных народов с хозяйственно-культурным типом и степенью оседлости. Так, у кочевников в основе питания была зафиксирована устойчивая мясомолочная модель, у оседлых охотников — мясо таежных животных .

Большое значение в питании этих народов в середине XVIII в. имели ягоды и плоды диких растений .

Несколько спорными являются утверждения Скобельцына о том, что некоторые сибирские народы, например нерчинские тунгусы, употребляли в пищу мясо лисиц и волков. Возможно, это не совсем точно понятая информация. Либо речь может идти об употреблении мяса хищников только в крайнем случае спасения человека от голодной смерти. В этом же документе описаны случаи голодания, когда люди были вынуждены выкапывать мышей, использовать в пищу корни растений и их кору. Обычно же продуктов растительного и животного происхождения для питания коренных народов было достаточно. Более того, сибирские кочевники изготавливали домашнее «вино» из кобыльего и коровьего молока .

Уже в первой половине XVIII в. охотники выезжали на собольи промыслы очень далеко от своих постоянных селений, что косвенным образом подтверждает широкое распространение государственного налога в виде пушного ясака, приводившее к массовому истреблению соболя .

–  –  –

Ленские якуты на побережье Ледовитого океана промышляли песцов и даже белых медведей. Традиционно некоторые территориальные группы коряков и тунгусов, которые исследовал Скобельцын, занимались оленеводством. Приморские группы коряков освоили тюлений и китовый зверобойный промысел .

Камчатские ительмены промышляли бобра. Скорее всего, под названным так Скобельцыным животным нужно подразумевать морского калана. Первое научное описание этого зверька появилось лишь в 1750-х годах и принадлежало Георгу Стеллеру [http:// digitalcommons.unl.edu/libraryscience/17], поэтому упоминание о нем геодезистов является важным источником. На Шилке и Горбице исследователи зафиксировали немногочисленные группы тунгусовконеводов .

Ценными являются материалы П. Скобельцына по духовной культуре указанных этносов. Это информация о культе предков, священных животных, объектах и явлениях. Практически все коренные народы в исследуемый период поклонялись Солнцу и Луне, огню, священным диким животным и птицам: медведю, волку, белому журавлю, орлу. Уникальной для того времени является информация о том, что некоторые якутские роды ведут свое происхождение от коня, медведя, волка, рыси, лебедя, белого журавля, ворона и поклоняются этим животным как священным прародителям .

У юкагиров кратко описаны некоторые элементы родового шаманства. Интересна краткая зарисовка поклонения камчадалов действующим вулканам, из жерл которых шел дым, раздавался гул, а в темное время суток даже проблескивал огонь. Некоторые вулканы имели собственные имена, например «Горелая сопка» .

В меньшей степени в архивных материалах представлена информация по этнографии славянских народов, расселенных в сибирских и дальневосточных острогах (Верхоленском, Балаганском, Большерецком и др.), городах и портах: Иркутске, Нерчинске, Селенгинске, Якутске, Охотске. Русские переселенцы в первой половине XVIII в. являлись для коренных народов Сибири носителями совершенно иных культурных традиций — земледельческой и христианской. Они выращивали рожь, ячмень, овес, пшеницу, возделывали коноплю и овощи, изготавливали вино из голубики, жимолости, морошки, черемухи и рябины .

В области межэтнических отношений П. Скобельцын отметил такой интересный факт: некоторые территориальные группы нер

–  –  –

чинских тунгусов, не имевших домашнего скота для выездов на далекие собольи промыслы, вынуждены были работать в хозяйствах у русских, а те за них платили обязательный ясак государству .

В целом этнографические материалы отряда П.Н. Скобельцына позволили русской науке узнать этнокультурные особенности коренных народов Прибайкалья, Забайкалья, Приамурья, Якутии, славянских переселенцев в новых для них климатических, этнических и культурных условиях. Этнокультурная характеристика, данная геодезистами исследуемым коренным и переселенческим народам Сибири и Дальнего Востока, несмотря на то что этнографии как науки тогда еще не было, в целом соответствует действительности .

Характер изложения собранных материалов подтверждает высокий уровень полученного Скобельцыным образования .

Отряд Скобельцына провел исследования в бассейнах Ангары, Селенги, Шилки, Уды, Горбицы, Тунгуски, Лены, Алдана, Вилюя, Индигирки, Колымы, в районе оз. Байкал. Впоследствии были составлены таблицы с указанием расстояний между острогами, слободами, зимовьями, монастырями с привязкой к географическим координатам, с указанием качества и характера дорог, мостов и переправ [СПФ АРАН. Ф. 3. Оп. 10. Д. 125. 12 л.] .

Данные материалы стали важными историческими и географическими источниками для изучения и освоения Сибири, Чукотки, Камчатки, Охотского побережья и Приамурья .

Важными историко-географическими материалами, сыгравшими большую роль в создании Академией наук в 1745 г. «Атласа Российского», стали составленные в 1740-х годах П. Скобельцыным карты Иркутской губернии и оз. Байкал. В те же годы Скобельцын участвовал в плавании пакетбота «Св. Иоанн» под руководством М.П. Шпанберга с Камчатки до Японии, когда были обследованы Курилы и восточное побережье Сахалина [Дивин 1971: 135, 171] .

В апреле 1741 г. В. Беринг отчитывался об исполнении указов императрицы Анны Иоанновны, согласно которым ему было приказано отправиться в экспедицию, найти путь от Байкала, реки Уды до Камчатки, не заходя в Якутск, командировать в те места геодезистов с местными проводниками [Из истории освоения Северного морского пути… 1935: 151–152; ПСЗРИ. 1830: 749, 770–775, 1002–1013] .

В качестве одной из причин неудачных походов отряда П.Н. Скобельцына Беринг указывал на опасность со стороны иноземцев. Здесь можно подразумевать не только соседних китайцев

–  –  –

и ревниво следивших за колонизационными успехами России в северо-восточной Азии европейцев, но и отдельные группы коренных народов Сибири, Забайкалья и Приамурья .

Лишь через сто лет после походов Скобельцина-Шатилова в середине XIX в. топограф В.Е. Карликов смог пройти по маршруту река Горбица — река Уда [Магидович И.П., Магидович В.И. 1984: 110] .

Проложить новый маршрут, минуя Якутск, геодезистам не удалось. Основные причины неудач отряда Скобельцына-Шатилова: плохое знание дороги ненадежными проводниками, недостаточное количество снаряжения и продовольствия, труднопроходимая горная тайга [СПФ АРАН. Ф. 21. Оп. 2. Д. 24. Л. 269 об. — 273; Вторая Камчатская экспедиция… 2009: 517–521]. Грузы для Второй Камчатской экспедиции пришлось по-прежнему доставлять по старому маршруту .

Негативное влияние оказывал секретный характер действий, так как маршрут нельзя было прокладывать по удобному для передвижения Амуру из-за пограничных договоренностей с Китаем. Инструкция В. Беринга была снабжена строгой ссылкой на секретность этого государственного предприятия, под угрозой сурового наказания за раскрытие тайны [Вторая Камчатская экспедиция… 2009: 574–577] .

Не содействовали успешному исходу экспедиции и частые споры Беринга с профессорами академического отряда Второй Камчатской экспедиции Г.Ф. Миллером (1705–1783) и И.Г. Гмелиным (1709–1755) по поводу полномочий: кто кому должен подчиняться, сроки и направления маршрутов и т.п. [СПФ АРАН. Ф. 21. Оп. 2 .

Д. 24. Л. 269 об. — 273; Вторая Камчатская экспедиция… 2009: 517– 521, 574–577, 690–695; Из истории освоения Северного морского пути... 1935: 151–152]. Миллер и Гмелин были недовольны тем, что Беринг, не посоветовавшись с ними, инструктировал Скобельцына и Шатилова перед их отправкой во второй поход. Причем инструктировал, по мнению профессоров, плохо, из-за чего геодезисты и не смогли выполнить полностью задания, истратили казенные деньги и продовольствие, ездили и ходили повторно по уже известным местам. Спорили ученые с Берингом и по поводу целесообразности разделения отряда на две части, о том, кому конкретно геодезисты должны посылать свои отчеты и рапортовать в первую очередь .

В 1738 г. нерчинский воевода Г. Деревнин сообщил в Иркутскую канцелярию о том, что отряд геодезистов П. Скобельцына и В. Шатилова, нарушив данную им инструкцию, был на террито

–  –  –

рии Китая. Российские власти опасались, что китайская сторона предъявит претензии по поводу этого инцидента. Было проведено следствие. Геодезисты чудом избежали наказания, а виновные в саботаже проводники, служивые, солдаты, переводчик экспедиции были наказаны плетьми «нещадно» [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 16 .

Л. 4–6 об.; Д. 23. Л. 46 — 47 об., 49–51, 55 и др.; Вторая Камчатская экспедиция… 2009: 517–521] .

Собранные Скобельцыным и Шатиловым научные материалы и в наше время помогают решать различные вопросы межэтнических проблем в Сибири, на Дальнем Востоке и в Азиатско-Тихоокеанском регионе .

На протяжении всего тяжелейшего маршрута П. Скобельцын и В. Шатилов скрупулезно проводили замеры расстояния пройденного пути, географической долготы и широты, температуры и прозрачности воздуха в утреннее, дневное и ночное время. В комплексе эти метеорологические измерения чрезвычайно важны для проведения мониторинга изменения климата в Забайкалье за последние 300 лет. Для геодезических исследований Скобельцын и Шатилов использовали теодолит, квадрант и другие приборы. Важными являются сведения о животном мире этих районов, растительности, географии района, топонимике, названии хребтов, рек, ручьев и т.п .

Ценным географическим и историческим документом является составленная ими карта маршрута [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 16 .

Л. 47 об. — 50, 70, 124.]1. Многие карты Скобельцына и Шатилова были впоследствии использованы при подготовке к Нерчинской экспедиции .

Между тем задача найти выгодный и надежный транспортный путь к Тихоокеанскому побережью в результате двух походов Верхнеудинско-Охотской экспедиции оказалась не выполненной. Эту задачу предстояло решить Нерчинской экспедиции .

Текст на карте: «Граница между государствами Российской империей и китайского хана по договору Федора Алексеевича Головина означена Российской империи колером зеленым, китайского хана колером желтым» .

«Знаки поставлены нами, при которых границах тому значит ниже сего», на этом листе геодезисты указали восемь знаков. Внизу карты на Л. 50 надпись: «Масштаб верст российских, масштаб в минутах. Сочинили сию ланкарту геодезисты Петр Скобельцын и Василей Шетилов. Хребет Становой, которой разделяет покоти между рек реки Амура и реки Лены в ланкарте не покрашен сим образом» .

–  –  –

Географическое, историческое, экономическое, культурное изучение Восточной Сибири и Дальнего Востока началось параллельно с процессом освоения этих регионов .

Нерчинская экспедиция прочно связана с Камчатскими экспедициями тем, что она использовала большой объем разнообразных документов, результатов работы В. Беринга, А. Чирикова, М. Шпанберга, Х. Лаптева, М. Гвоздева, других мореплавателей и исследователей по обследованию огромной территории: от Европейского Севера до Северной Америки и Японии [РГА ВМФ .

Ф. 216. Оп. 1. Д. 73. Л. 15–16] .

В январе 1754 г. А.И. Нагаев1 прислал рапорт в Адмиралтейскую коллегию из Морского шляхетского кадетского корпуса с подтверждением получения указа о незамедлительном копировании журналов офицеров бывшей Второй Камчатской экспедиции, карт и других необходимых документов [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 73 .

Л. 37–37 об., 38]. В этом же рапорте была представлена заявка капитана геодезии учителя А. Красильникова, свидетельствовавшая о большом объеме копирования: требовалось четыре стопы бумаги, полведра чернил, 500 свечей для работы в ночное время и т.п .

Анализ реестра карт, выбранных для Нерчинской экспедиции, показывает, что у нее был очень серьезный научный багаж, что говорит о государственной важности предпринимаемого проекта .

Алексей Иванович Нагаев (1704–1781), знаменитый русский гидрограф и картограф, адмирал (1769). Окончил Морскую академию в Петербурге в 1721 г., создал первый атлас и лоцию Балтийского моря. В 1745 г .

по материалам Камчатских экспедиций составил первые карты Берингова моря [Берх 1831 а: 3–21, 34, 38; Гончаров 1956: 187–189] .

–  –  –

Таблица 1 «Реестр поданных в коллегию от бывших в Камчатской экспедиции офицеров [их] журналах, с которых списаны копии»

РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 73. Л. 111–116] «О поисках Американских … и Японских берегов: Кап-командора Беринга и 2 лейтенанта Вакселя 740, 741, 742 гг., капитана Чирикова 741, 742 гг., капитана Шпанберха 738-739,741-742 гг. от Большерецка к Охоцку, Лейтенанта Вальтона 739, мичмана Шхелтинга 739 и 740гг. штюрмана Ртищева и геодезиста Гвоздева 742. о проходе от Тобольска до устья реки Оби и у оной морем к востоку в Енисей реку: от флота мастера Ивана 16: Кошелева 737, лейтенанта Овцына 737, дубель шлюпки Тобол 737, 738, бота «Оби-Почталион» 738, штюрмана Минина бота Оби-Почталион 739-741. о проходе от Якуцка Леной рекой до устья и оттуда морем к западу до Енисейского устья: флота лейтенанта Харитона Лаптева дубель шлюпки Якуцка 739-742 гг., лейтенанта Прончищева 735. о проходе от Якуцка Леной рекой до устья и оттуда к востоку морем до устья Колымы реки бота Иркуцка от флота капитана Дмитрия Лаптева 735 и 736, 739-742 гг. о проходе от г. Архангельского морем в Обь реку: лейтенанта от флота Скуратова .

… Объявленные от учителя Красильникова: веденой на боте Гавриле подштурманом Верещагиным, веденой при Чекавиной речке в команде капитана Шпанберха, мичмана Василия Хметевского 743гг. Сверх указу, данные от коллегии подштюрмана Марии: Головина 738-739, лейтенанта Дмитрия Овцына 734-735 гг., лейтенанта Сухотина 736, лейтенанта Малыгина 737. Итого 37 .

Реестр Камчатским походам нижеписанным картам и планам, на которые имеется каждого вояжа по одной и с них срисовано по одной как именно: от Охоцкого острога Пензенским морем до Большерецкого устья и оттуда к Японии и возвратно Шпанберха. Карта от Охоцка же Пензенским морем до Большерецкого острога оттуда к Японии и обратно, капитана Шпанберга. Шпанберха карта от Охоцка Пензенским морем возле зюйдвестового берега к реке Уде, а оттуда до Большерецкого устья к Японии и обратно. От курильского острова Аланда Пензенским морем до Гиляцкого носа и амурского берега мичмана Шхелтинга .

Карта Пензенскому морю от Большерецка до Курильских островов мичмана Ртищева и геодезиста Гвоздева. Карта от Большерецка Пензенским морем до Курильских островов мичмана Шхелтинга. Карта от Авачинской заливы по восточному морю до Америки мичмана Юшина .

–  –  –

Карта, на которой положен Охоцк и южная часть Камчатки с берегом восточным капитана Шпанберха. Карта от устья реки Лены Северным или Ледовитым морем подле норвестового берега до реки Таймура лейтенанта Харитона Лаптева. Лаптева от того же Ленского устья подле нордвестового берега северным морем до устья реки Енисея. Карта северному берегу Пензенского моря и Камчатской земли западному берегу мичмана Хметевского. Карта реки Енисея от города Мангазеа до ея устья с рекою Таз лейтенанта Дмитрия Овцына. Карта Селенгинского уезду с пограничными Хинганской земле маяками, на каких румбах и в каком расстоянии ставлены караулы. Карта сысканному ближайшему пути к Камчатскому морю от вершины реки Горбицы хрептами .

Карта Нерчинского уезду рекам Ингоде и Аргуну. План обысканному пути от Якуцка до Охоцка сделан по известиям. Карта Гыдинской заливы счастию губы обской. Карта от Овачинской губы часть восточному берегу Камчатки капитна Чирикова. Карта реки Иртыша с рекою Царом (?) и вершин. План части берега северного Пензенского моря от Охоцка к западной стороне до реки Урака (?) Два плана, в т.ч. один с того Ильи, второй Шумагиных островов лейтенанта Вакселя. Карта от Тобольска сибирским местам до Камчатки с рекой Анадиром, что у Чукоцкой земли лейтенанта Дмитрия Лаптева. Карта от города Архангельского морем к восточной стороне лейтенантов Муравьева и Павлова.. Виды берегов и остров на двух полулистах александрийской капитана Шпанберха.. Карта, сочиненная при бывшей Морской академии часть Сибири Камчатке с вояжами к Америке и Японии за руками капитанов Алексея Чирикова, Алексея Нагаева и лейтенанта Софрона Хитрого. Карта от устья реки Лены северным морем к востоку с протяженным к северу Святым носом лейтенанта Дмитрея Лаптева .

на семи досках виды берегов и остров лейтенанта Вакселя. План части берега матерого от острова Вайгача к востоку с Мясным(?) островом лейтенанта Малыгина. Карта от Печоры реки северным морем к восточной стороне до Белого острова и оттуда в реку Обь лейтенантов Малыгина и Скуратова .

Карта от города Архангельского северным морем к восточной стороне до Югорского шару лейтенанта Скуратова. Карта рекам Иртышу и Оби к северному морю от Тобольска до 67.00 ширины северной лейтенанта Овцына. Карта части Иркутского уезду с камчатскою землей капитана Чирикова. Карта от устья Лены реки Северным морем подле нордвестового берега до реки Таимура штурмана Челюскина. Карта реки Енисея к северному морю до устья реки Лены штурмана Стерлигова. Карта Лены реки от Якутска до ее устья

–  –  –

лейтенанта Ласиниуса. Примерная карта Пензинского моря от Охоцка до Большерецка и в круг Камчатской земли Казанцова. Казанцова примерных четыре рисунка тех же Камчатских мест. Карта от Тобольска реками до Камчатки и с частию северного моря лейтенанта Дмитрея Лаптева. Карта от Якутска до Юдомского креста на немецком диалекте лейтенанта Вакселя. Карта Камчатки с вояжами к Японии и Америке, капитана Шпанберха, сочинена в 1745 году. Две карты Пензенскому морю с вояжем до Японии лейтенанта Вальтона одинакие. Вальтона два рисунка видов берегов и остров одинакие. Две карты от Оваченского залива по восточному морю до американского берега лейтенанта Вакселя. Три карты такого же вояжа капитана Алексея Чирикова в т.ч. одна такая копия. Три карты от устья Лены реки северным морем к востоку до реки Ковымы лейтенанта Дмитрея Лаптева. Три карты от города Тобольска Иртышем и рекой Обью с ея губою в северное море в т.ч. одна копия лейтенанта Овцына. Две карты Красноярского, Иркутского, Селенгинского и Нерчинского уездов с пограничными к китайской земле караулами в т.ч. одна копия .

Две карты реки Енисея от города Мангазея до Северного моря

75.30 ширины северной штурмана Минина. из семи обрезков виды берегам и островам, два одинакие капитана Шпанберха. Три карты от Тобольска Иртышем и Обью реками в Северное море до стоящих льдов в т.ч. одна копия лейтенанта Овцына. Две карты от Самарского Яму мастера Кошелева .

Два плана удобным к поселению местам при Охоцке геодезиста Гвоздева. Две карты от Тобольска реками до Камчатки с Чюкоцким мысом, сделаны при команде капитана Беринга. Два плана устья реки Охоты лейтенанта Вальтона. Вальтона два плана от Охоцка берегом к западу до реки Эмке. Три плана гавани Святых апостолов Петра и Павла на холсте. Два плана Овачинской губы на холсте. Три карты южной Камчатской земли с Овачинской губой на холсте. Две карты от Овачинской губы по Восточному морю с американским берегом на которой тракт (?) вояжа положен до Берингова острова. Три карты от Тобольска реками до Охоцка на холсте. Две карты от города Архангельского морем к нордостовой стороне с Обской губою в т.ч. одна копия лейтенанта Скуратова. Две карты реки Енисея от города Мангазея к Северному морю до 73.00 ширины северной на холсте. Две карты от города Архангельского морем к нордостовой стороне и Обскою губою к Обдорску Малыгина и Скуратова» .

–  –  –

Интересная особенность топонимики, географического мышления XVIII в., связанная с пространственной ориентацией и представлениями о сторонах горизонта: Ледовитый океан назван Северным морем, Тихий океан — Восточным морем .

Копированием в Морском шляхетском кадетском корпусе занимались штурманы В. Карпов и М. Татаринов, которые, по представлению С.И. Мордвинова1, были отправлены в январе 1754 г .

в Иркутск в качестве членов Нерчинской экспедиции [Колотило 2004: 17; РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 73. Л. 61, 64, 65, 84, 84 об., 88, 89 об., 110 об.]. Вместе с ними для нужд экспедиции были отпущены некоторые геодезические приборы и инструменты: астролябии, магнитные стрелки, транспортиры. Геодезистам было выдано жалованье из расчета Татаринову 12 руб. в месяц, Карпову — 9 .

Карты и другие документы перед транспортировкой в Сибирь весной 1754 г. под охраной солдата Е. Гнутова, были тщательно упакованы с деревянные ящики, обшитые в крашеный брезент и опечатанные «коллежской печатью» [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 73 .

Л. 117–117 об., 124, 137, 144–145]. Мятлев получил карты в Тобольске в июле этого же года .

Из архивных документов, рапортов, отчетов и других документов Нерчинской экспедиции можно узнать имена некоторых ее членов (исследователей, геодезистов, морских офицеров, штурманов, казаков, солдат) и не оставить без внимания судьбы этих людей, которые своими трудами оказали большую помощь отечественной науке. Например, в рапорте от ноября 1754 г. перечислены геодезисты И.Т. Барашев, Я.Ф. Федоров, В.М. Воинов, адмиралтейские служители: ластовых судов плотник второго класса Афанасий Самойлов, плотники третьего класса Лукьян Васильев, Иван Догодаев, Кондратий Чудинов, Михаил Федоров, Иван Гуляев, конопатчики третьего класса Макар Гилев и Алексей Булатов, штурманы В. Карпов и М.И. Татаринов и многие другие [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а .

Л. 319, 322–323, 354–356] .

Семен Иванович Мордвинов (1701–1777), русский адмирал, преобразователь флота, ученый, изобретатель, боевой морской офицер. Получил прекрасное образование в Морской академии, один из директоров Адмиралтейской конторы (интендантской экспедиции) в середине XVIII века, приложил много усилий для основания Российского Государственного архива Военно-Морского флота [Берх 1831б; 2012; Мордвинов, 1901: 9–55] .

–  –  –

28 декабря 1753 года последовал указ Е.И.В. из Правительствующего Сената № 394 «Об отдаче в ведомство ген. лейтенанта и Сибирской губернии губернатора Мятлева бывших II Камчатской экспедиции морских офицеров и служителей, которые ныне имеются в Сибири, и об отсылке к нему изо всех о произвождении Камчатской экспедиции прежних указов и определений выписки из журналов и ландкарт, также об отправлении в Иркутск ластовых подмастерья с мастеровыми людьми и двух штюрманов» [РГАДА .

Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 234–234 об.] .

В частности, в конце 1753 и начале 1754 г. таких специалистов насчитывалось 46 чел. [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 73. Л. 4] .

–  –  –

После остановки Второй Камчатской экспедиции некоторые ее участники были оставлены «до указу» в Сибири [РГАДА. Ф. 248 .

Оп. 113. Д. 485 а. Л. 32 об. — 33 об.]. Например, пятьдесят пять человек в Енисейске, в том числе один лейтенант, трое геодезии прапорщиков, один геодезист, два штурмана и др. В Томске десять человек, в том числе один мичман и один Академии ученик. В Иркутске для содержания на озере Байкал бота — три человека, один боцманмат и два матроса. Всего в вышеописанных местах имеется морских и адмиралтейских служителей 78 человек .

«Сенатом определено имеющимся в Охоцке предписанным служителям велеть выехать в те сибирские города» .

Лейтенант Василий Ртищев в январе 1754 г. прислал в Адмиралтейскую коллегию рапорт с именным списком бывших участни

–  –  –

ков Второй Камчатской экспедиции: офицеров, мичманов, геодезистов, лиц вспомогательного персонала [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1 .

Д. 73. Л. 172 — 175 об.] .

Таблица 3 «Список состоящих в Камчатской экспедиции морским и адмиралтейским и прочим служителям, обретающихся в Томску налицо и в расходе сего генваря по 1 число нынешнего 754 году»

Флота корабельного лейтенант Василий Ртищев Флота корабельного лейтенант Василий Хметевской … лейтенант Хметевской послан в Охоцкую канцелярию минувшего 1753 году мая 1 –го числа. по силе присланного из Гос. Адм. коллегии сюда указу, послан к нему, лейтенанту, от меня ордер, велено ему из Охоцка следовать, по-прежнему, в Томск в команду Галерного флота Дмитрий Коростылев Корабельного флота лекарь Захарий Рик Мичман Андреян Орлов. Оной Орлов послан в Охоцк на место вышеписанного л-та Хметевского мая 31 дня минувшего 753 году Мичман Иван Синдт Боцманмат Евдоким Федоров Боцманмат Никифор Козин Боцманмат Тимофей Герасимов Писарь Иван Редин За писаря Михайло Худяков За боцманмата квартирмейстер Лука Алексеев. Оной Алексеев оставлен в Охоцке при экспедицких морских судах и припасах, а обретается тамо с марта 31 числа 744 года Квартирмейстер Козма Сутормин Квартирмейстер Сава Сергеев Квартирмейстер Евдоким Романов Квартирмейстер Иван Частухин Квартирмейстер Лука Фомин Квартирмейстер Василий Овечкин Трубач второго класса Степан Березин Артиллерного корпуса подконстапель Андрей Никитин Капрал Нестер Суханов Канонир 1-й статьи Никифор Хохлов

–  –  –

Адмиралтейский канатного дела подмастерье Степан Первухин Прядильщик 2-го кл. Козма Фаркин Ботового шлюпочного дела плотник 3-го кл. Фока Соколов Блокового дела токарь 3-го класса Федор Ушаков …кораблей парусник 1-го класса Александр Щепин Зейл-макерского1 дела для галер и ластовых судов парусник 2-го класса Матвей Сермакса Кузнец второго класса Дмитрий Клюскин (?) Кузнец второго класса Анофрей Кирилов Купор2 2-го кл. Степан Елистратов Купор 2-го кл. Василий Севергин Купор 2-го кл. Яков Костров Купор 2-го кл. Максим Кирпичников Купор 2-го кл. Иван Подсевальщиков Геодезии подпоручик Михайло Гвоздев Геодезии прапорщик Никифор Чекин Геодезии Петр Григорьев. Оной Григорьев при Томской воеводской канцелярии у городового и протчего строения июня с 15 числа 1750 году Геодезист Мирон Овцын ИТОГО: 39 человек Сибирские Сибирского гарнизона солдаты: Петро Казанцов, Семен Лутчев, Игнатий Ивонин, Константин Хорошев, Михайло Ложников Пищик Никита Самолов ИТОГО: 6 человек Всего про сему списку разных чинов служителей в Томску налицо и в расходе 45 человек» .

Парусник Михайло Синявский умер 11 декабря 1753 г .

Маршрут проезда Ф. Соймонова в Сибирь (от Тобольска через Иркутск к Нерчинску) был продуман заранее. В соответствии с указом Е.И.В. и Правительственного Сената велено было Зейль-макер — парусный мастер .

Купор — чин, который должен следить за бочками с водой, порохом и т.п .

–  –  –

«отправляющемуся сего 1754 году генваря 20 из Москвы бывшему в морской службе Федору Соймонову для скорейшего его к порученному делу в Иркуцке проезду … выдать 14 подвод» [РГАДА .

Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 288] .

Кроме того, были выделены деньги на подводы, строительство лодок или плотов для переправы через реки, аренду частного судна для переправы через озеро Байкал [Там же. Л. 248–252, 285]. Посадский Булатов за этот переезд получил 27 руб .

Ф. Соймонов просил в январе 1754 г. Сенат о выделении подвод и денег для проезда из Москвы в Нерчинск и полугодового жалованья для геодезистов Ивана Тимофеевича Барашева, Якова Федоровича Федорова, Василия Михайловича Воинова. В феврале эта просьба была удовлетворена [Там же. Л. 319, 322–323] .

Руководитель Нерчинской экспедиции Ф.И. Соймонов был снабжен подробной инструкцией Мятлева [Там же. Л. 368–375] .

Она содержится в рапортах Мятлева в Сенат от 4 мая и 1 июля 1754 г .

Мятлев пишет о том, что в соответствии с указом Е.И.В. и Высокоправительствующего Сената от 28 декабря 1753 г. ему была поручена секретная экспедиция, о деятельности которой он обязан периодически сообщать властям .

В инструкции Мятлева для Соймонова говорилось следующее .

Соймонов должен был с помощью геодезистов по пути из Иркутска в Нерчинск описать этот маршрут для будущей перевозки грузов по суше и воде. Затем провести изыскания в Нерчинском уезде и определить все наилучшие к земледелию места, также участки для поселения в скором будущем переселенцев (крестьян, казаков, разночинцев, каторжников) для занятия земледелием. Особо оговаривался запрет использования для этих целей земель, на которых жили постоянно или кочевали местные коренные народы Сибири .

Мятлев особо просил Сенат направить для начала в Нерчинский уезд из Сибирской губернии 1500 человек нерегулярных казаков с семьями, «которые могут то хлебопашество размножить» .

Другая задача заключалась в геодезическом и гидрологическом обследовании бассейна Верхнего Амура, Шилки, Ингоды и Аргуни, в поиске строевого леса и выбора с помощью местных жителей наиболее удобного участка для строительства двух судов. Эти суда должны были быть построены так, чтобы смогли с грузом провианта пройти по Амуру. Для данного строения

–  –  –

Нерчинской экспедиции был выделен ластовых судов подмастерье с плотниками и другими мастеровыми людьми .

По приезду в Нерчинск Соймонов должен был собрать сведения о всех имеющихся водных средствах передвижения: лодках, плотах и т.п. Наиболее тщательно он должен был исследовать реку Шилку до впадения ее в Амур, узнать возможность прохода по этим рекам на судах .

Отдельным пунктом инструкции Мятлева шли указания об открытии школ по обучению навигации и геодезии местных детей .

Вооруженный этой инструкцией Соймонов вместе с другими участниками экспедиции выехал из Тобольска в Нерчинск в начале мая 1754 г. В начале июня 1754 г. они прибыли в Томск, где проверили морскую команду и взяли для нужд экспедиции годных служителей из числа морских офицеров, адмиралтейских служителей и других специалистов — участников Второй Камчатской экспедиции, которые после ее закрытия были отправлены («до указу») в сибирские и дальневосточные города: Томск, Охотск и др. [Гольденберг 1966: 136; РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 73. Л. 1–7 об., 27–29] .

Ф. Соймонов отобрал для своей экспедиции десять человек из тех, кто подходил по состоянию здоровья, возрасту, опыту, специализации: геодезиста М. Овцына, плотника Ф. Соколова, токаря Ф. Ушакова, кузнеца Д. Клюскина, парусника М. Сермаксу, купоров Я. Кострова и М. Кирпишникова, квартирмейстера К. Сутормина, солдата С. Лутчева, писаря М. Худякова [РГА ВМФ. Ф. 216 .

Оп. 1. Д. 73. Л. 176, 184, 188–190, 193–199, 205–208] .

Медицинским обслуживанием членов экспедиции «по особо секретно порученной … от Высокоправительствующего Сената комиссии адмиралтейских и прочих служителей немалого числа» занимались врачи Захарий Рик и Элиас Гинтер, также бывшие участники Второй Камчатской экспедиции [Там же. Л. 234–234 об., 241–241 об.] .

Мичман В. Хметевский рапортовал М. Шпанбергу в июне 1743 г. о том, что он получил задание следовать к Юдомскому кресту, привезти припасы в магазин в Охотск, ящики с медикаментами и вместе со своей командой поступить в подчинение лейтенанта Дмитрия Овцына или мичмана Алексея Шхелтинга .

В команде Хметевского находился и лекарь Э. Гинтер. В материалах Второй Камчатской экспедиции сохранились некоторые документы, связанные с его именем. Например, сведения о различных предметах, которые передавались ему (одежда, обувь, посуда и др.),

–  –  –

рапорты Гинтера о состоянии здоровья членов экспедиции, приобретении необходимых лекарств, просьбы о жаловании и т.п .

[РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 56. 1741–1744 гг. Л. 182–182 об., 183– 183 об., 244–244 об., 247–247 об, 257–261, 294–294 об., 300–303, 364–3643 об., 457–466, 672–672 об., 759–761 об., 768–771, 775– 775 об., 778–778 об., 924–925]. Гинтер чаще всего не указывал названия конкретных болезней, а в списках больных в основном были представители нижних чинов .

Подлекарь Захарий Рик (Zaharias Riek) также был участником Второй Камчатской экспедиции и упоминается в документе «Список морских и адмиралтейских служителей, которые ныне имеются при Охоцку по 4 число 1743 году» [Там же. Л. 5–6 об.]. Известно несколько его рапортов М. Шпанбергу о перевозке медикаментов в назначенные пункты (например, к тому же Юдомскому Кресту), донесения с указанием реестра лекарств и т.п. [Там же. Л. 1106– 1108 об.] Сибирский губернатор Ф. Соймонов в июле 1758 г. вел переписку с Адмиралтейской коллегией, Сибирским приказом, другими учреждениями в Сибири о присылке к нему в Тобольск различных материалов для оснастки судов в Охотске, о требуемых штурманах, матросах и других специалистах, в том числе речь шла и о подлекаре Э. Гинтере [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 75. Л. 1–3 об.] .

Специалист с медицинским образованием понадобился для того, чтобы провести ревизию медикаментов, оставшихся от Камчатских экспедиций:

«Оные от долговременного лежания вовсе потратитца, а больным не иметь для своего пользования и пускания крови знающих в том искусство безвременно помирать не могли, отправить туда одного достойного подлекаря в немедленном времени» .

Без необходимых лекарств могла последовать остановка в отправке морских вояжей .

Однако долгое время эта просьба не была удовлетворена и врача из Медицинской канцелярии не присылали1. Поэтому Ф. Соймонов своим приказом послал в Охотск бывшего члена Нерчинской Медицинская канцелярия управляла медицинским делом в России с 1725 по 1763 гг .

–  –  –

секретной экспедиции морского флота лекаря Захария Рика, со всеми бывшими при нем в Нерчинске медикаментами:

«Особливо в рассуждении вышеписанной состоящей в Охотске, нежели в Нерчинске, в лекаре надобности» [РГА ВМФ. Ф. 216 .

Оп. 1. Д. 75. Л. 71–72] .

Оставив Нерчинск без медика, Ф. Соймонов рапортовал в октябре 1759 г. в Сибирский приказ о срочной присылке другого из Медицинской канцелярии на место Захария Рика. В ноябре и декабре 1759 г. эту информацию в Сибирском приказе приняли во внимание. В январе 1760 г. Медицинская канцелярия известила Сибирский приказ о том, что надворный советник флотский доктор Синопеус1 занимается этим делом и старается, чтобы вместо бывшего в Нерчинске при секретной экспедиции морского флота лекаря Захария Рика, со всеми бывшими при нем в Нерчинске медикаментами, отправить другого [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 75 .

Л. 151–151 об., 155] .

Лекарь З. Рик должен был в Охотске осмотреть оставшиеся от Камчатской экспедиции медикаменты, годные употребить к лечению больных, а негодные выбросить, «и о том в оной Сибирский приказ для ведома послать промеморию» .

В Сибирском приказе в июне 1760 г. было принято решение об отправке в Нерчинск на место Захария Рика подлекаря Кронштадтского морского госпиталя Элиаса Гинтера [Там же. Л. 227–227 об., 233, 255–256, 274]. Гинтер вез с собой запас медикаментов и инструментов, необходимых для медицинского обслуживания членов Нерчинской секретной экспедиции. Для выдачи ему лекарств и инструментов Медицинская канцелярия запросила ревизию этого оборудования по числу членов секретной экспедиции. Кроме того, обсуждался вопрос о выдаче Гинтеру двойного жалованья, в виду дальности его поездки, в силу его многочисленных рапортов и по требованию Государственной адмиралтейской коллегии. Если такого жалованья дать Гинтеру нельзя, то тогда ему нужно назначить такое же денежное довольствие, какое в Нерчинске при секретной экспедиции получал З. Рик .

С 1760 по 1763 гг. флотский доктор Д. Синопеус исполнял обязанности директора Медицинской канцелярии .

–  –  –

«А понеже секретная Нерчинская экспедиция в точном ведомстве по силе указов состоит господина тайного советника и Сибирского губернатора Соймонова, того ради к оному господину Соймонову с прописанием означенной учиненной в Сибирском приказе справки послать указ, по которому велеть о произвождении оному подлекарю Гинтеру того жалованья рассмотрение и точное определение учинить» .

Указание об этом Ф. Соймонов получил в августе 1760 г .

Подлекарь Э. Гинтер неоднократно обращался в вышестоящие инстанции с жалобами о том, что в марте 1760 г. он был прислан из Санкт-Петербурга в Сибирский приказ с дальнейшим командированием в далекий Нерчинск, но вопрос о выдаче ему двойного жалованья так и не был решен [Там же. Л. 238, 242 об. — 243]. Однако Гинтеру в июле 1760 г. удалось отправить самой императрице Елизавете Петровне прошение о жалованье, дальнем пути в Нерчинск через всю Сибирь, нехватке продовольствия и теплой одежды [Там же. Л. 260–260 об., 264–265, 273]. В результате из Сибирского приказа по высочайшему указу Е.И.В. Гинтеру был выделен оклад размером семь рублей в месяц «медною монетою с роспискою» за счет Нерчинской секретной экспедиции .

Процесс перевозки сопровождаемых Гинтером медицинских препаратов и инструментов отслеживался в нескольких центральных и сибирских учреждениях [Там же. Л. 275, 325–325 об.]. Так, сам Э. Гинтер прислал в июне 1760 г. рапорт в Сибирский приказ о том, что он привез «медикаменты один большой ящик и инструменты хирургические в Сибирский приказ из Медицинской конторы» и готов к отправлению в Нерчинск. Губернатор Соймонов известил в январе 1761 г. Сибирский приказ, что отправленный в Нерчинск для работы в составе секретной экспедиции подлекарь Элиас Гинтер прибыл в Тобольск 17 ноября 1760 г. Из Тобольска он был отправлен на двух ямских подводах с конвойным Якуцкого полка солдатом для сопровождения большого ящика с медикаментами и хирургическими инструментами. Гинтеру выдали положенное жалованье, о чем Соймонов сообщил в Нерчинск находящемуся там при секретной экспедиции капитану П. Бегунову .

Лекарь Захарий Рик впоследствии стал основателем большой семьи. Некоторые его дети служили России в Сибири на протяжении многих десятилетий. Например, Иван Захарович Рик (1772 г.р.),

–  –  –

поручик 5-го горного батальона Нерчинских горных заводов, занимал сразу несколько должностей: был командиром этого батальона, возглавлял местную полицию и был приставом соляного магазина .

Несколько раз был женат и имел много детей [РГИА. Ф. 468. Оп. 43 .

Д. 767. 1827 г. Л. 7–10; Д. 874. 1828 г. Л. 6 об. — 12; Д. 876. Л. 5 об. — 9] .

В начале работы экспедиции ее участники и руководители были убеждены в быстром и положительном исполнении всех ее задач. В июне 1754 г. и декабре 1755 г. Мятлев посылал рапорты в Адмиралтейскую коллегию с просьбой о переводе пятерых солдат местного гарнизона в морскую службу. Солдаты сами пожелали стать матросами.

Однако Мятлев обосновал свою просьбу тем, что когда Нерчинская экспедиция начнет работать полностью по задуманному плану, то тогда потребуется много моряков для морских походов и исследований в Тихом океане:

«Ибо по секретно порученной мне от Высокоправительствующего Сената комиссии, когда будет в действии намеревшееся предприятие, то в матросах надобность состоять имеет и вместо того, чтоб от Адмиралтейской коллегии оных в Нерчинск отправлять из казны на прогон деньги употреблять, реченным самоохотно желающим солдатам написание в матросскую службу учинить» [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 73. Л. 554– 554 об., 564–564 об.] .

Некоторые из этих солдат, например, С. Лутчев, состояли в штате Нерчинской экспедиции .

Как только экспедиция прибыла в Нерчинск, Ф.И.

Соймонов приступил к выполнению ее программы, отдельные пункты которой состояли в следующем:

«1-е. Осмотр и описание от Иркуцка до Нерчинска сухого и водяного пути. 2-е. О лесах по Ингоде реке и по впадающим в нее рекам для строения морских и речных судов. 3-е. Исследование Амура и живущих на нем народов» [Гольденберг 1966: 136–137;

РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 605–608 об.] .

Соймонов как государственный деятель, морской офицер и ученый прекрасно понимал зависимость результатов его действий от воли китайских властей. При согласии Китая на плавание рос

–  –  –

сийских судов по Амуру Соймонов предварительно планировал построить десять лодок, в которые вмещались бы 16 казаков и солдат, четыре или шесть батов, два дощаника для перевозки провианта .

Однако Сенат рекомендовал Мятлеву и Соймонову, в независимости от результатов решения китайских властей в отношении плавания по Амуру заготавливать лес для строительства судов в указанных районах .

Опытный Ф. Соймонов рассчитал, что для начального этапа работы экспедиции требуется несколько тонн железа, четыре чугунные пушки, запас пушечного и винтовочного пороха, пушечных ядер и фузейных пуль, фитиля, свинца, жидкой смолы и медный котел для ее варки, плотницкие инструменты, листовое белое железо для фонарей, слюда оконная и т.п. [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а .

Л. 248 об.–250 об.] Судя по количеству орудий и боеприпасов, экспедиция обладала большим военным потенциалом, что впоследствии вполне могло породить ошибочное представление перебежчика Шульгина о ее исключительно военных и захватнических целях .

Самому Ф. Соймонову была выдана огромная сумма (500 руб.) для покупки для нужд экспедиции различных товаров: красной материи, трех пудов китайского шару (табака) и деревянного ящика для его хранения, трех стоп белой писчей бумаги, шести фунтов китайских чернил, пенковых веревок для бечевы, плотницких инструментов: топоров, пил, долот, скобелей [Там же. Л. 248 об. — 249] .

Для подарков ясашным и иноземцам было закуплено более пуда цветных корольков1 .

Выделялись деньги и на подводы для проезда из Нерчинска в Тобольск артиллерии штык-юнкера М. Соймонова с различными рапортами и донесениями, от Иркутска до Нерчинска флота штурмана В. Карпова и Сибирского гарнизона прапорщика Алексея Замощикова [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 250–250 об.]. В июле 1755 г. артиллерии штык-юнкер Михаил Соймонов был оставлен для посылок у Мятлева в Тобольске, а вместо него было решено послать Ф. Соймонову еще одного его сына — сержанта архитектуры Афанасия Соймонова [Там же. Л. 675–675 об., 678–678 об.] (предварительно М. Соймонова планировали использовать в Сибири для геодезических исследований в команде отца) .

К декабрю 1754 г. экспедиция уже получила первые результаты геодезических исследований и через губернатора Мятлева отправиКоролёк — украшение в виде маленьких шариков .

–  –  –

ла их в Правительствующий Сенат [Берх 1833.: 151–152; РГАДА .

Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 619–629]. Геодезисты исследовали большой участок территории от Иркутска до Нерчинска (протяженностью около 1,5 тыс. км), на котором выявили сухопутные и водные маршруты, показали места произрастания строевого леса на реках Нерча, Ингода, Шилка, годного для строительства морских и речных судов, и удобные места для такого строительства на реках Ингода и Онон. Мятлеву от экспедиции поступили карты и чертежи планируемых к строительству судов. Были собраны некоторые данные о бассейне Верхнего Амура [Гольденберг 1979: 114, 115; ГАДА .

Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 248–252] .

В соответствии с инструкцией Ф.И. Соймонов занимался поиском месторождений железной руды, которую планировалось использовать для литья пушек и изготовления якорей, разработал проект водяного завода для производства на месте различных необходимых вещей не только для Нерчинской экспедиции, но и для дальнейшего промышленного развития региона. Для полнокровной работы завода Мятлев и Соймонов должны были посредством Канцелярии Главного правления Сибирских и Казанских заводов получить нужное количество мастеровых людей [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113 .

Д. 485 а. Л. 625 об., 626]. Мятлев очень высоко оценил первые шаги Соймонова по руководству Нерчинской экспедицией и попросил Сенат ходатайствовать о присвоении Соймонову чина капитана первого ранга [Там же. Л. 625] .

В.А. Мятлев представил в декабре 1754 г. в Сенат предложения Соймонова о создании в Нерчинском уезде завода по производству железа из местной руды [Там же. Л. 651–654]. Завод планировали поставить на берегу реки Шилки в 167 верстах от Нерчинска. Для работы механизмов завода необходимо было построить «водяную машину» и плотину на реке для приведения этой машины в движение. Для литья пушек на этом заводе Соймонову нужны были специалисты, оборудование и инструменты: молоты, горны, клещи и т.п .

Ф. Соймонов послал Мятлеву в марте 1756 г. список участников Нерчинской экспедиции в составе 51 чел. [РГА ВМФ. Ф. 216 .

Оп. 1. Д. 73. Л. 428–431, 442–446]. Список важен не только тем, что он именной, но и указанием того, чем были заняты некоторые конкретные участники в тот период, из каких мест были направлены в Нерчинскую экспедицию .

–  –  –

Из переписки Ф. Соймонова с Мятлевым в августе 1756 г. можно узнать некоторые подробности о работе геодезистов. Иван Барашев, Василий Воинов и Яков Федоров по ордеру Иркутского вицегубернатора И. Вульфа были посланы в Селенгинский уезд для описания пригодных для земледелия и сенокошения земель, Мирон Овцын — в Иркутскую канцелярию [Там же. Л. 612–615] .

Геодезист М. Овцын был сыном известного исследователя XVIII в. — Дмитрия Леонтьевича Овцына (1708–1757), который

–  –  –

изучал штурманское дело в Москве в школе математических и навигационных наук, затем продолжил обучение в Морской академии в Санкт-Петербурге. В 1734 г. Д.Л. Овцына назначили в качестве геодезиста и руководителя Обско-Енисейского отряда Второй Камчатской экспедиции, который проводил исследования на судне «Тобол» в 1734–1737 гг., на боте «Обь-Почтальон» в 1737–1738, 1740-х до 1743 г. Его сын также получил прекрасное геодезическое образование в Морской академии в Санкт-Петербурге. В составе Нерчинской экспедиции М.Д. Овцын исследовал реки Нерча и Олекма, обнаружил на Шакшинском озере железную руду [Григоров 1993: 260–265; Белоруков 2000: 82–85] .

Большую пользу принесли Нерчинской экспедиции И.Т. Барашев, В.М. Воинов, М.С. Гвоздев, М.Д. Овцын, М.И. Татаринов, Я.Ф. Федоров, которые занимались в 1750-х — начале 1760-х годов геодезическими исследованиями в верховьях Амура, строительством судов в устье реки Хилка и другими важными экспедиционными делами [Гольденберг 1966: 137–145; РГАДА. Ф. 248. Оп. 113 .

Д. 485 а. Л. 251, 349–352, 454–502 об.; Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719. Ч. 1 .

Л. 1–49] .

Федор Соймонов, кроме общего руководства экспедицией, сам тоже занимался геодезическими измерениями: сухопутными от Удинского до Читинского острога, водными от Иркутского острога на Ангаре, через озеро Байкал, по реке Селенге до Удинского .

Для осмотра удобного водного пути по р. Хилок был в 1754 г .

послан геодезист Я. Федоров, который должен был выяснить степень ее судоходности, измерить глубину, фарватер, почву по берегам, выявить все мелкие места и пороги. Затем Федоров должен был ехать через Яблоновой хребет до р. Ингода, измерить расстояние, выявить наиболее удобный маршрут, узнать места произрастания строевого леса, годного для строительства судов или хозяйственных построек .

Геодезист Я. Федоров провел тщательное обследование бассейна р. Хилок и составил подробный отчет, в который включил и предварительные изыскания в этой местности нерчинских казаков Тарасова и Аршинского [РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719 .

Л. 5–6 об.]. По маршруту 64 версты Федоров проходил следующие населенные пункты: деревня Харитонова, Мангитуйская, Красная Слобода, Селенгинский Троицкий монастырь, Усков Луг, Сохотой и др. Обнаружил участки произрастания соснового, лиственного

–  –  –

Рис. 2. Карта окрестностей озера Байкал. Геодезист Я. Федоров [Гольденберг 1979: 125; РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719. Л. 3об. — 4] леса, годного для хозяйственного строительства, много мест, пригодных для земледелия и сенокошения. Почти по всем берегам р. Хилок можно пройти с бечевой .

Я. Федоров отметил, что в некоторых местах р. Хилок мелкая, но в целом по ней можно проезжать на лодке. Решено было пройти этот маршрут от оз. Иргень до устья р. Хилок на лодке. Федоров на р. Хазимур обнаружил сосны, годные только для строения небольших судов, но нашел немало мест, пригодных к хлебопашеству и сенокошению .

На р. Шилка лишь в некоторых местах имелись места для сенокосов, к земледелию годных мест он не обнаружил, лес в основном мелкий, лишь в некоторых местах геодезист видел толстые сосны, из которых можно было строить небольшие суда. По обоим берегам Шилки он видел кочующих тунгусов. По данным Федорова, р. Хазимур очень извилистая, имеет глубину от одного до полутора метров, но течение очень быстрое и имеется много шиверов и перебор

–  –  –

(перекатов с выступающими над водой острыми камнями). Сплавлять нужный для строительства лес по этой реке можно только во время дождей. Берега очень крутые и каменистые .

Штык-юнкер М. Соймонов измерял тележную дорогу по маршруту от р. Ингоды до оз. Иргень. Прибыв в Тобольск, М. Соймонов отчитался о проделанной работе рапортом .

Геодезист Иван Барашев осматривал и описывал р. Онон. Он прошел от Ильхунского (?) форпоста по р. Онон до устья, затем по Шилке до Нерчинска. На Ононе он нашел лес, годный к строению не только речных, но даже морских судов .

Геодезист Василий Воинов исследовал р. Ингоду от дер. Ярославцовой до дер. Улета .

М.И. Татаринов занимался геодезическими исследованиями р. Хилок в 1757 г. Об этом имеются не только его отчеты, но и переписка Ф. Соймонова (ставшего тайным советником и губернатором Сибири) с И. Вульфом и В.А. Мятлевым [Гольденберг 1966: 142– 243; РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719. Л. 8–15]. Соймонов был активным сторонником именно водного маршрута для перевозки грузов по р. Хилок. В выгодности этого пути он неоднократно пытался убедить иркутского вице-губернатора И. Вульфа, который старался жить тихо, «по старинке», открыто не противодействуя новому энергичному сибирскому губернатору, но вместо реального дела обволакивавшего мероприятия Соймонова огромным количеством бюрократических документов с ненужными уточнениями, пояснениями, вопросами, инструкциями и т.п .

Федор Соймонов послал Татаринову в июле 1757 г. ордер с инструкцией об исследовании р. Хилок. Из Нерчинска штурман Татаринов вместе с казаком Тарасовым должен был ехать сухим путем вверх вдоль реки Ингоды до села Доронинского, затем 64 версты до р. Хилок, везде измеряя глубину воды, расстояние и возможность проводить суда бечевой. Затем плыть по Селенге вниз до Удинского пригородка, там начертить карту, написать рапорт и прислать их в Иркутскую канцелярию. А сам Татаринов должен был возвратиться из Удинского пригородка сухим путем в Нерчинск .

Нерчинская воеводская канцелярия должна была заранее побеспокоиться о том, чтобы штурману Татаринову и казаку Тарасову была выдана подорожная и прогонные деньги от Нерчинска до села Доронинского, до устья Хилка и обратно от Удинского пригородка

–  –  –

до Нерчинска. Кроме того, деньги на делание плота и другие нужды «не за плату по плакату денег до 10 р. поставя нашей секретной экспедиции» .

Татаринов этот ордер получил и в августе и сентябре 1757 г .

провел обследование, а по его результатам написал подробный отчет [РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719. Л. 21–26]. Татаринов уже бывал в этой местности, что видно из фразы Ф. Соймонова о том, что Татаринов должен спуститься по реке («На оставленной тобой в прошлом лете при осмотре вершины Хилки реки лодке, а по непригодности оной на … плоту») вниз до устья, производя замеры расстояния, глубины реки, качество берегов, чтобы выяснить, можно ли по ним вести суда бечевой. Затем вернуться сухим путем в Нерчинск «к команде немедленно» .

В отчете Татаринов пишет, что выехал из Нерчинска и проследовал по дороге вдоль реки Гарикачан до зимовья на реке Хилок .

Дорога плохого качества, в некоторых местах на телеге по ней проехать невозможно. Важное замечание в отчете:

«Нынешнего лета была почти чрезвычайная засуха, отчего не только болота, но и речки многие обсохли» .

По этой же причине у Татаринова были трудности с передвижением, так как упомянутая Соймоновым лодка разрушилась, а плыть на плоту он не мог из-за мелкой воды в реке:

«А плотом плыть за мелкостью Хилка невозможно … И для вышеобъявленной мелкости поехали на верховых лошадях, осматривая берега» .

Скорее всего, именно из-за этого климатического фактора Татаринов проводил измерения с берега. Впоследствии казак Тарасов сообщил Соймонову о том, что Татаринов производил измерения глубины Хилка не с лодки, а с берега, «ехав по берегу». Соймонов сделал вывод, что такими измерениями Татаринова « обнадежиться невозможно» .

Отмечает Татаринов и многие болотистые места, через которые трудно проехать даже верхом, а не только на телегах. В некоторых местах по берегам можно пройти с бечевой, в других же мешают густые заросли либо высокий скалистый берег. Во время дождей

–  –  –

уровень воды в таких местах поднимается на высоту около двух метров. Вдоль степи Хилок имеет множество мелких перекатов .

Татаринов в сентябре 1757 г. взял у жителей деревни Харитоновой на реке Хилок расписку о том, что уровень воды в реке очень невысокий, проехать по ней нельзя не только на плоту, но даже на маленьких лодках. Поэтому строить плот, по указанию Нерчинской воеводской канцелярии, не целесообразно. Крестьяне свидетельствовали, что в том году мимо их деревни не проплывал ни один плот. Из-за неграмотности крестьян (С. Пупанова, И. Кондинского, Г. Рычкова, З. и С. Щербакова, И. Грудинина) расписку подписал иркутский разночинец Осип Затопляев. Впоследствии этот факт также скажется негативно на отношениях Татаринова и Ф. Соймонова, который не поверит этому документу .

Местные жители сообщили Татаринову о том, что в этом году из-за засухи река Хилок вытекает из озера Иргень небольшим ручьем. В отчете Татаринов практически на каждой версте делал измерения глубины воды. В среднем она не превышала двух футов [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 76. Л. 524] .

В соответствии с инструкцией Соймонова Татаринов, вернувшись осенью 1757 г.

в Нерчинск, писал о том, что он не смог сделать отчет об исследованиях реки Хилок и нарисовать карту в Удинском пригородке, так как в дороге нечаянно испортились инструменты:

циркуль и транспортир. Лишь в Иркутске ему удалось найти нужные инструменты и сделать две карты: большую и малую. Там же он сделал опись о несудоходности Хилка [РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719 .

Л. 17–20]. И. Вульф поверил в показания Татаринова и, в свою очередь, переслал эти документы Ф. Соймонову .

Ф. Соймонов подвел итог геодезическому обследованию р. Хилок, произведенному М. Татариновым [Там же. Л. 1–2 об.]. Татаринов осмотрел и измерил вершину реки Хилок от оз. Иргень до устья р. Хилкочена, отметил в своем отчете, что по Хилку плавать неудобно, низкие берега покрыты водой, отчего по ним нельзя идти с бечевой. Когда по берегам можно пройти из-за низкого уровня воды в реке, плыть по ней невозможно из-за мелей .

От местных тунгусов Татаринов узнал о существовании тележной дороги длиной около 16 км от р. Хилок до р. Ингоды. Однако об этой дороге Ф. Соймонов уже знал, так как еще весной 1756 г. послал для ее обследования нерчинских казаков Тарасова и Аршинского. Казаки доложили Соймонову о том, что они проехали на лод

–  –  –

ке более 30 км от устья р. Хилок до устья р. Гариха. Минимальная глубина Хилка была ими определена примерно в аршин, в других местах еще глубже. Затем по сухой дороге доехали до Яблонова хребта, перевалили его доехали до села Доронинского на левом берегу Ингоды. Всего длина маршрута составила около 70 км .

К этому описанию Соймонов добавил и рапорт геодезиста Я. Федорова о судоходности р. Хилок, который эту местность осматривал еще в 1754 г.

Для доказательства судоходности реки Хилок Соймонов предлагал в качестве пробы, перевезти по реке какие либо грузы на дощаниках:

«Ежели ваше Высокопревосходительство для перевозки какихлибо впредь для экспедиции потребностей вышеозначенный путь за надобной принять изволите» .

От села Доронинского грузы можно будет сплавлять к Нерчинску на плотах .

Для обоснования выгодности водного пути на судах по р. Хилок Соймонов часто упоминает о том, что коренные народы Сибири вынуждены с большим трудом перевозить свои грузы на расстояние около 500 км от Удинского пригородка до Читинского острога. Грузы на Нерчинские серебряные заводы доставляются сухим путем чаще всего на верховых лошадях и верблюдах, за неимением хорошей тележной и санной упряжи [Там же. Л. 9, 12, 13 об.] .

Геодезист М. Овцын проводил изыскания на реке Нерче. Выяснил, что в районе слобод Торгонская, Большой Луг годного к строению судов леса нет, но есть достаточное количество мест, пригодных к земледелию. Кроме того, Овцын осмотрел и описал вершины р. Витим, прошел от Еравинского до Теленбинского острогов, от устья Конды вверх по протокам к оз. Тазьеву, Иванову и Арахлею, от Арахлея до оз. Шакша и далее до протоки, впадающей у оз. Иргень в р. Хилок. На этой огромной территории он провел гидрологические и геодезические исследования. Измерил расстояния между острогами и географическими объектами. Но строевого леса Овцын не обнаружил .

После назначения В.А. Мятлева для службы во флоте весной 1757 г. в качестве адмирала в руководстве Нерчинской экспедицией произошли изменения: Ф.И. Соймонов в марте 1757 г. был назначен губернатором Сибири. Кроме того, он возглавил и особую Тоболь

–  –  –

скую о секретных и о заграничных обращениях комиссию, которая некоторое время была под началом статского советника и Сибирской губернии губернаторского товарища Грабленова [РГАДА .

Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 877–878 об.], «полученные особливо секретные и о заграничных обращениях дела, оным Высокоправительтствующего Сената указом велено исправлять до будущего впредь определения» Сибирской губернии губернаторскому товарищу Ивану Григорьевичу Грабленову [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 73. Л. 630] .

В рапортах в Адмиралтейскую коллегию И. Грабленов посылал списки участников Нерчинской экспедиции и изменения списочного состава: штурман Василий Карпов умер 8 апреля 1757 г., геодезисты В. Воинов и М. Овцын занимались описанием земель в Селенгинске и Иркутске соответственно [Там же. Л. 639–640, 654] .

В рапорте в Сенат в сентябре 1757 г. Ф. Соймонов докладывает о своих распоряжениях относительно Нерчинской секретной экспедиции, сделанных им при отъезде из Нерчинска в Тобольск, куда он прибыл 21 сентября. Нерчинскую секретную экспедицию Ф. Соймонов поручил капитану Бегунову: «Все находящиеся в экспедиции служители, и … приказные служители, и протчие для смотрения и указного исправления впредь до указу (по неимению морского и к тому способного офицера)», а также переселенцы .

Бригадиру В. Якоби Ф. Соймонов приказал разобраться в важном вопросе: кто должен отвечать за пограничные дела, капитан П. Бегунов или кто другой. Но в любом случае, в силу «нынешних известных заграничных обстоятельств» границу нельзя было оставлять без присмотра опытного офицера. Далее Соймонов уточнял, что все дела, которые Мятлев поручал Грабленову, теперь Соймонов будет делать сообща с Грабленовым .

В свою очередь, Грабленов послал рапорт в Сенат, в котором просил отстранить его от дел Тобольской секретной и о заграничных обращениях комиссии:

«От исполнения этих секретных и о заграничных обращениях дел уволить, а повелеть оные производить одному тайному советнику Соймонову» .

Сенат согласился с просьбой Грабленова и поручил эти дела «ныне принять ему тайному советнику и губернатору Соймонову»

[РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 879-881, 882, 884, 885] .

–  –  –

Имеется интересный документ от 12 декабря 1758 г.: доношение в Сенат тайного советника и сибирского губернатора Ф.И. Соймонова с просьбой дать «прапорщичьи» чины геодезистам Я. Федорову и И. Барашеву, «находящимся в команде моей для описания по порученной мне в Нерчинске секретной экспедиции надобных мест»

[Там же. Л. 326–327]. Этот рапорт еще раз показывает Ф. Соймонова как внимательного чиновника, не забывающего про нужды геодезистов даже на таком высоком посту .

В 1759 и 1762 гг. Ф.И. Соймонов посылал в Сенат важные документы: отредактированный им рапорт капитана Якутского полка Петра Бегунова с аттестатами, челобитными и рекомендациями о повышениях чинов или об отправке в отставку некоторых членов Нерчинской экспедиции [Там же. Л. 332–352 об.] .

Анализ этих материалов позволяет составить представление о численном, профессиональном и социальном составе Нерчинской экспедиции. Как было указано выше, некоторые из морских, адмиралтейских и артиллерийских служителей, «присланные в Нерчинск для упомянутой секретной экспедиции», участвовали еще в Камчатских экспедициях. Они находились уже в преклонном возрасте (60–70 лет) и часто болели. Среди прочих были перечислены квартирмейстеры: Сава Сергеев, Василий Овечкин, писарь Михайло Худяков, парусник 2-го кл. Матвей Сермакса, плотник 2-го кл. Афанасий Самашов (?), плотник 3-го кл. Лукьян Васильев, кузнецы 2-го кл. Дмитрий Илюшин и Анофрей Кирилов, кузнец 3-го кл. Иван Фирфаров, боцманмат Тимофей Герасимов, трубач Степан Березин, квартирмистры Козма Сутормин, Евдоким Романов, канониры капрал Мефодий Суханов и Никифор Хохлов, купор Яков Костров, токарь 3-го кл. Федор Ушаков и др .

Квартирмейстеры Сава Сергеев и Василий Овечкин по аттестатам от команды удостоены к повышению чинов, причем не в боцманматы, а сразу в боцманы .

Плотники 2-го кл. А. Самойлов, М. Степанов, Ф. Соколов за многолетнюю службу были переведены в 1-й кл. и оставлены при Нерчинской экспедиции. Особо был отмечен Фока Соколов, находившийся в момент аттестации на р. Хилок при строительстве судов .

Подобный образом были переведены из 3-го кл. во 2-й и оставлены при Нерчинской экспедиции плотники М. Федоров, И. Дого

–  –  –

даев, И. Чулков, С. Перзяков, С. Леонтьев, из 2-го в 1-й — прядильщик К. Фаркин и купор С. Елистратов .

Квартирмейстер Козма Сутормин, служащий с 1718 г., характеризовавшийся положительно, оставлен в Нерчинске при экспедиции, несмотря на неграмотность и на преклонные годы .

Морского офицерского корпуса подконстапеля Андрея Никитина также характеризовали положительно. Он служил с 1715 г .

и должен был быть отправлен в отставку, но пока указа не получено, Соймонов забрал его к себе в Тобольск .

Некоторых было решено отправить в отставку по старости, например трубача С. Березина, боцманмата Т. Герасимова, канонира Н. Хохлова, плотника 3-го кл. Л. Васильева, купоров 2-го кл. В. Севергина, Я. Кострова, И. Подсевальщикова, кузнецов 2-го кл .

Д. Клюскина, А. Кирилова и послать в Тобольск к Ф. Соймонову .

Наиболее ценными материалами являются характеристики на геодезистов. Например, отмечалось, что геодезии прапорщик Яков Федоров состоит в службе с 1744 г., в нынешнем чине с июля 1758 г. [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 344]. За все время службы в фергерах, кригсрехтах и штрафах не был1 .

«Да и ныне содержит себя по всегдашней трезвости, в должности звания своего исправен, от службы не отбывает, подкомандных своих содержит и наукам обучает порядочно и никаких от него непорятков не происходит и … к повышению чина от капитана Бегунова удостоен геодезии в подпорутчики и быть ему в Нерчинске по-прежнему при секретной экспедиции, в ведении оного капитана Бегунова» .

Положительная характеристика дана и на учителя навигационных наук Ивана Бритова [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а .

Л. 344 об. — 345 об.]. В службе он находился с 1744 г., в тогдашнем чине — с ноября 1753 г. Указывалось, что учеников в Нерчинской навигационной школе обучал прилежно, достоин к повышению в прапорщики геодезии и к продолжению службы в Нерчинске под руководством капитана Бегунова .

Фергер — допрос. Кригсрехт — военный суд. Попасть в то время в эти инстанции можно было только за тяжкие преступления, и это обязательно учитывались при аттестации специалистов .

–  –  –

Особого внимания заслуживает характеристика на штурмана Михаила Ивановича Татаринова (1720-е ? — 1784), уже известного как копииста карт для Нерчинской экспедиции при Морском Шляхетском кадетском корпусе и исследователя некоторых забайкальских рек [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 349–351] .

О М. Татаринове имеется большое количество разнообразных материалов (архивных, монографических, публицистических), которые позволяют осветить его многогранную деятельность и отдельные, порой драматические факты службы. В состав Нерчинской экспедиции штурман М.И. Татаринов был назначен в начале марта 1754 г. и провел в Сибири практически всю жизнь до смерти в 1784 г .

в чине секунд-майора .

У М. Татаринова не сложились отношения с Ф.И. Соймоновым, приведшие даже к доносу Татаринова в Адмиралтейскую коллегию на Соймонова как на руководителя секретной комиссии и сибирского губернатора [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 522. 1764 г .

23 л.; Д. 485 а. Л. 349–350 об.]. Исследователи уже предпринимали попытки дать краткую оценку этого события. Например, Л.А. Гольденберг как наиболее авторитетный исследователь биографии Ф.И. Соймонова становится на сторону руководителя экспедиции и однозначно считает виновным именно Татаринова [Гольденберг 1966: 150]. О.А. Горощенова и Л.Г. Колотило более осторожно подходят к анализу причин этого инцидента, считая, что и Соймонов, и Татаринов внесли посильный вклад в отечественную науку и изучение Сибири в XVIII в. [Горощенова 2009: 62–84; Колотило 2004: 15–23]. Сравнивать объем этого вклада нецелесообразно ввиду слишком большой разницы в их социальном статусе и научном багаже .

В характеристике на М.И. Татаринова было отмечено, что за свою службу он «в фергерах, кригсрехтах и штрафах не был». Однако Татаринов все же совершил дисциплинарный проступок, так как мимо команды послал донос в Нерчинскую воеводскую канцелярию на члена экспедиции кузнеца И. Фирфарова, которого обвинил в краже кузнечных мехов, в употреблении лишнего железа на изготовление пушечных лафетов. Кроме того, Татаринов был замечен в пьяном скандале и состоял из-за него под партикулярным (частным) следствием. М. Татаринов, наряду с другими геодезистами Нерчинской экспедиции, проводил геодезические исследования .

Ф.И. Соймонов как начальник экспедиции неоднократно поручал

–  –  –

ему исполнение важных дел, например, в январе 1755 г. Татаринов занимался переводом в Иркутск учеников из Тобольской геодезической школы .

В 1757 г. М. Татаринов получил указание Ф. Соймонова проверить результаты геодезических изысканий казака Тарасова. Татаринов выполнил это указание и составил отчет. Кроме этого отчета, он написал рапорты, составил другие важные документы, хранящиеся в архиве РГАДА [РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719. Ч. 1 .

Л. 1–49] .

Однако руководитель Нерчинской экспедиции Ф. Соймонов усомнился в точности результатов исследований Татаринова, когда узнал, что тот нарушал методику проведения геодезических работ и инструкции самого Соймонова: измерял глубину рек с берега, а не с лодки. Но главное недовольство Ф. Соймонова заключалось в том, что Татаринов (а вслед за ним и иркутский вице-губернатор И. Вульф) настаивал на непригодности исследуемых рек для судоходства из-за их мелководности. Цели же для экспедиции были поставлены очень важные, России нужны были именно судоходные реки, поэтому Соймонов послал для перепроверки описи Татаринова геодезиста Я. Федорова, материалы которого соответствовали предположению и наблюдениям Ф. Соймонова .

После того как Ф. Соймонова отозвали в Санкт-Петербург для назначения на губернаторскую должность, Нерчинской экспедицией руководили его сын М.Ф. Соймонов, прапорщик Солнцев, затем, с 1758 г., капитан Якутского полка П. Бегунов. Считается, что именно этот факт обидел Татаринова, ожидавшего этот пост для себя, и послужил причиной ухудшения его отношений с Ф.И. Соймоновым. В 1759 г. Татаринов написал рапорт в Адмиралтейскую коллегию с критикой деятельности Ф. Соймонова как руководителя экспедиции и как губернатора Сибири [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113 .

Д. 522. 23 л.] .

Ф.И. Соймонов в 1759 г. дал подробные ответы на все пункты обвинений М.И. Татаринова. С одной стороны, это был действительно донос, но в нем есть и вопросы, которые вполне могли быть заданы на основе не только личной обиды, но и беспокойства о выполнении задач Нерчинской экспедиции, других государственных дел. Отдавая письмо капитану Бегунову, Татаринов уверял его в огромной важности этого секретного документа для императрицы и всей России .

–  –  –

Вся последующая сибирская жизнь М.И. Татаринова никак не вяжется с образом заурядного кляузника. В 1765 г. Татаринов руководил строительством Иркутского адмиралтейства и эллингов для судов, казарм и других сооружений на Байкале [Нефедьев 2005]. Он хорошо проявил себя в качестве преподавателя навигационных и геодезических наук, одного из руководителей Иркутского адмиралтейства и Байкальской военной флотилии, исследователя в области астрономии, собирателя «куриозных» и диковинных вещей для Академии наук и Кунсткамеры .

«Донос» М. Татаринова не был анонимным, М. Татаринов спорил с Ф.И. Соймоновым в открытую и, кроме того, прекрасно понимал огромную социальную, научную и государственную разницу между собой, простым штурманом, и Ф. Соймоновым, тайным советником и губернатором Сибири, высокообразованным исследователем, опытным практиком, сподвижником самого Петра Великого. Ведь для того чтобы критиковать тайного советника и губернатора, нужно иметь достаточный запас мужества, руководствоваться очень вескими причинами, быть убежденным в своей правоте .

В основе одного из обвинений М. Татаринова в адрес Ф. Соймонова лежит важный не только для деятельности Нерчинской экспедиции, но и для всего процесса освоения Россией сибирских рек и просторов вопрос о возможности плавания по Амуру с выходом в Тихий океан. Татаринов на основе собственных не совсем точных измерений был убежден, что Амур мелководен. Он оказался в плену неверного представления, развенчанного гораздо позже адмиралом Г.И. Невельским, о несудоходности Амура [Невельской 1878: 22–26] .

Ф.И. Соймонов как опытный геодезист, гидрограф и мореплаватель был противоположного мнения. Он пользовался информацией местных китайцев, так как эта река тогда была не изведана русскими .

Другие обвинения Татаринова касались положения населения Нерчинского уезда, страдавшего, например, от нехватки соли в середине XVIII в. или от недостатка оборонительных сооружений и войск для охраны российско-китайской границы .

Ф. Соймонов на обвинения Татаринова ответил достойно, подробно и убедительно, указав на отсутствие своей вины, так как эти проблемы проявились еще до приезда его в Нерчинск .

–  –  –

При чтении ответов поражает благородство Ф.И. Соймонова, который поначалу даже немного оправдывался за то, что он вскрыл конверт с посланием Татаринова. Но далее Соймонов обосновывает свои действия тем, что он как сибирский губернатор несет ответственность за все происходящее во вверенном ему императрицей регионе. Соймонов разъясняет, что некоторые пункты обвинения Татаринова даются по причине личной неприязни, без необходимого и достаточного обоснования .

Лишь в одном пункте Татаринов изливает свою личную обиду на Соймонова, после того, как «по отбытии его высокопревосходительства из Нерчинска мне никакой команды не приказывал» [РГАДА .

Ф. 248. Оп. 113. Д. 522. Л. 9]. Речь идет об известном уже факте передачи руководства Нерчинской экспедицией не Татаринову, а другим лицам. Сначала штык-юнкеру М. Соймонову, затем прапорщику Солнцеву, капитану П. Бегунову .

Соймонов на этот пункт мог бы вовсе не обращать внимания как руководитель секретной комиссии. Но он не просто отвечает на несправедливое обвинение Татаринова, а подробно обосновывает свои действия: даже если бы Татаринов и не был замечен в пьяных скандалах, то Соймонов не мог бы назначить его руководителем экспедиции, ибо в этот момент Татаринов занимался описанием указанных территорий, в частности бассейна р. Селенги. Поэтому команда была перепоручена капитану П. Бегунову как старшему по званию, по сравнению со штурманом Татариновым, имевшим сухопутный чин поручика геодезии. Кроме того, П. Бегунов курировал выполнение экспедицией одной из важнейших задач — исследование условий для развития хлебопашества. Немаловажным является и тот факт, что капитан Бегунов всей своей службой зарекомендовал себя как дисциплинированный офицер, опытный и принципиальный руководитель, выполнявший в срок все порученные ему задания .

Анализ обвинений Татаринова и ответов на них Соймонова позволяет выявить еще одну причину доноса: Татаринов желал избавиться от положения подследственного по бытовым делам своих пьяных скандалов. Однако не это главное: документ дает ценные сведения о многогранной деятельности Ф.И. Соймонова на посту руководителя Нерчинской секретной экспедиции и на должности сибирского губернатора, о проблемах российской колонизации Сибири, межэтнических и межгосударственных

–  –  –

отношениях в середине XVIII в. В этом районе Забайкалья часто сталкивались геополитические интересы России и Китая .

Соймонов в сопроводительном письме к своим ответам подчеркнул, что, несмотря на донос Татаринова и его просьбу исключить его из состава Нерчинской экспедиции, не будет увольнять штурмана, а доложит обо всем в Сенат. Правительствующий Сенат рассмотрел в 1764 г. все документы, связанные с доносом Татаринова, и принял решение, отправленное в резолюциях Адмиралтейской коллегии, Сибирской губернской канцелярии, губернатору Сибири Д.И. Чичерину (губернатор с 1763 по 1781 гг.), о том, что все обвинения морского штурмана М.И. Татаринова на бывшего руководителя секретной Нерчинской экспедиции Ф.И.

Соймонова несправедливы и не имеют основания:

«Оной Татаринов вступился не принадлежащее до него, и по многому совсем неосновательное дело» .

Характер такого ответа позволяет предположить, что в некоторых упреках Татаринова есть определенная доля правды, так как он измерял глубину рек в засушливый период, а остальные геодезисты во время разлива, после дождей, когда глубина была достаточна для прохода судов. Но главная причина, по которой получилась такая разница в измерениях Татаринова и Соймонова, скорее всего, заключается в объеме и качестве теоретических знаний и практического навыка этих людей. Татаринов, получив прекрасное образование в Петербурге, все же не мог соперничать с Ф.И. Соймоновым, который занимался мореплаванием еще при Петре Великом, написал учебники по мореходному искусству, был одним из организаторов навигационных школ в Сибири .

Во время указанной выше аттестации Татаринов не был повышен в чине, так как его следственным делом занимался бригадир В. Якоби и свое решение еще не представил .

В деле о доносе М. Татаринова на Ф. Соймонова имеются сведения, не только проливающие свет на биографию штурмана Татаринова, но и дающий живые зарисовки сибирского быта середины XVIII в., системы судопроизводства, социальных отношений [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 522. Л. 10 — 13 об.]. В «экстракте», сделанном Ф. Соймоновым, обобщаются некоторые события, прои

–  –  –

зошедшие раньше прибытия Татаринова в Сибирь, но негативно повлиявшие на его дальнейшую судьбу. Так, в июне 1751 г. в Тобольской полицмейстерской конторе рассматривалось дело о прелюбодействе тобольского посадского Савы Белянина с Устиньей Савеловой, которую временно взял на поруки ямщик Новогородцов, но скоро отказался от поручительства. Через некоторое время выяснилось, что Савелова проживает в Нерчинске, «в замужестве за штюрманом Михайлою Татариновым». Ф. Соймонов подчеркивает, что «помянутой же штюрман Татаринов состоит в команде моей и обретается подлинно с 1755 году с Нерчинске и понеже». Татаринов считал Устинью Савелову своей законной женой. Однако товарищи Татаринова пренебрежительно называли ее девкой, а не венчанной женой. В доказательство своей правоты Татаринов «достоверного свидетельства и оправдания не показал», кроме подписки, взятой им с пяти школьников. Согласно этому документу, Татаринова венчал с Устиньей священник Михаил по пути в Сибирь в 1755 г. Но конкретный населенный пункт указан не был .

Ф. Соймонов сомневался, что этот обряд венчания происходил на самом деле, так как ученики «у него Татаринова в команде состоят» и потому своего командира выгораживают. Для разъяснения этого вопроса Ф. Соймоновым был послан запрос в Тобольскую духовную консисторию .

Следующий эпизод произошел уже в апреле 1757 г. в Нерчинске, с участием той же У. Савеловой и членов Нерчинской секретной экспедиции: кузнеца Фирфарова (с женой), подмастерья ластовых судов А. Попова (с женой), учителя Есипова, геодезиста Барашева, конопатчика Булатова, казаков и др. В результате следственного дела выяснилось, что штурман Татаринов избил жену кузнеца Фирфарова в квартире учителя Есипова, «где де была увезенная из Тобольска помянутым Татариновым вышепоказанная девка Устинья Савелова». А. Попов написал об этом пьяном скандале челобитную, в которой подчеркнул, если бы за жену кузнеца не заступились, то Татаринов убил бы ее, обзывая женщину каторжной: «Он и ему, Попову, говорил, кто де за каторжную курву старается, тот и сам катаржной» .

Разобраться в этом скандале было поручено капитану П. Бегунову, который в июне 1758 г. прислал промемории от себя и от Нерчинской воеводской канцелярии.

Выяснились новые подробности дела: штурман Татаринов избил и подмастерье Попова:

–  –  –

«Пьяный Татаринов ночью обще с геодезистом Барашевым, да двумя конопатчиками …, бил его Попова, да казака Сычева смертно, а геодезист Барашев сверх того показал, что прибили и его Барашева, конопатчик Булатов ударил по голове и проломил» .

В это же время кузнец Фирфаров написал прошение о том, что штурман Татаринов «злясь за вышепомянутую от жены его просьбу всякими налогами и обидою на его Фирфарова», написал ложный донос на Фирфарова и подал в Нерчинскую воеводскую канцелярию .

В доносе Татаринов написал, что Фирфаров истратил на оковку пушечного лафета гораздо больше железа, чем это нужно по существующей норме, и украл кузнечные меха. Однако эти меха Фирфаров видел позже в городе на гауптвахте «под часами, которые де унеся с кузницы принес он Татаринов с человеком своим» .

В результате Татаринова за участие в этих пьяных скандалах, а также за ложные доносы к повышению чина в 1758 г. не представили .

Еще один геодезист, прапорщик Иван Барашев, был представлен к чину геодезии подпоручика, но вместе с Татариновым находился под следствием по общему делу, связанному с избиением подканцеляриста Попова. Кроме того, по представлению канцелярии Нерчинского горного начальства он был удостоен к производству в чин гитенфорвалтера1 Нерчинского завода и потому представлен к увольнению из штата Нерчинской экспедиции .

К этому инциденту были причастны ластовых судов подмастерье Алексей Попов, конопатчики 3-го кл. М. Гилев и А. Булатов, за что и не были повышены в чинах. Пьяный А. Попов, выхватив из ножен шпагу М. Татаринова, ранил ею свою жену .

Не был представлен к новому чину и писарь Нерчинской экспедиции М. Худяков, несмотря на его службу с 1733 г. в команде М. Шпанберга. После прекращения Второй Камчатской экспедиции Худякова за какую-то вину «сослали» в Сибирь. До ее выяснения Соймонов и принял такое решение по аттестации .

Геодезии прапорщик Я. Федоров, занимавшийся строением судов на устье р. Хилок, обратился с просьбой о переводе ученика геодезии Денисова в чин геодезиста. Соймонов приказал капитану Гитенфорвалтер — заводской управитель .

–  –  –

П. Бегунову, геодезисту Я. Федорову и учителю прапорщику Бритову экзаменовать Денисова и о результатах доложить .

Особого внимания заслуживает факт участия в Нерчинской экспедиции подпоручика геодезии Михаила Спиридоновича Гвоздева (ок. 1700 — 1759). Как известно, Гвоздев был одним из первых российских геодезистов. Он получил прекрасное образование в Московской Навигацкой школе (1716–1718) и Петербургской Морской академии (1719–1721). Он был участником Второй Камчатской экспедиции, провел исследования на Камчатке, Чукотке и некоторых тихоокеанских островах (получивших впоследствии его имя) [Алексеев 1970: 34–49; Гольденберг 1985] .

Геодезист М. Гвоздев как участник Второй Камчатской экспедиции внесен в «Список морских и адмиралтейских служителей, которые ныне имеются при Охоцку по 4 число 1743 году» [РГА ВМФ .

Ф. 216. Оп. 1. Д. 56. Л. 5 — 6 об.]. Из рапорта мичмана А. Шхелтинга М. Шпанбергу от июня 1743 г. видно, что М. Гвоздев (совместно с мичманом В. Ртищевым) получил задание об осмотре и измерении р. Охоты и Малчикана, чтобы узнать, возможен ли сплав судов по Охоте до Охотского устья и строительство верфи на Малчикане [Там же. Л. 59–59 об., 60–61]. Выяснилось, что «на Малчикане к житью людей и строению крепости морских судов учредить верфь угодно, а к сплаву судов от того Малчикана по Охотскому устью за … за мелкостью воды неудобно» .

Малчикан — река быстрая и мелкая, плавать на судах невозможно, ибо даже тунгусские баты застревают на мелях .

Конечно же, Ф. Соймонов хотел получить в свою экспедицию такого опытного геодезиста, о чем он и писал в доношении в Сенат [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 397–398 об.]. М. Гвоздев был необходим Соймонову для того, чтобы сделать предварительное обследование Иркутской провинции, Нерчинского уезда и других районов Сибири в колонизационном отношении, узнать возможности развития хлебопашества, условия для поселения беглых крестьян из Польши и 1500 нерегулярных казаков .

М. Гвоздев в 1755 г. приступил к обследованию территории от Иркутска по Московской дороге, в учрежденных ему по плану Уриковской, Удинской и Оецкой слободах, выявлял места, пригодные для земледелия и сенокошения. Однако здоровье его таяло

–  –  –

с каждым днем и чертить точные карты он уже не мог из-за проблем со зрением. Не желая быть обузой для экспедиции, Гвоздев написал Соймонову рапорт с просьбой об отставке: «За долговременную его службу от геодезических произвождений уволить и от службы отставить» [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 397–400 об.] .

Соймонов поддержал Гвоздева и написал в декабре 1758 г .

об этом прошение в Сенат, в котором попросил отправить Гвоздева в отставку, но оставить жить в Сибири и выполнять задания по его силам и возможности. В челобитной на имя императрицы Елизаветы Петровны М. Гвоздев кратко изложил основные вехи своей жизни и геодезической службы в течение 43 лет. После завершения обучения в Петербургской морской академии Гвоздев был отправлен в команду ген. майора М.Я. Волкова описать реки для поселения драгунского пехотного полка, чем он занимался в 1721–1725 гг. Затем Гвоздев был вызван в Сенат и послан в Тобольскую губернскую канцелярию. В Тобольске в 1727 г. он был определен в команду драгунского полка капитана Д.И. Павлуцкого .

Одной из задач экспедиции Павлуцкого было геодезическое обследование дальневосточных окраин России [Зуев 2001: C. 3–4] .

В 1729 г. Д. Павлуцкой отправил Гвоздева в Охотск для описания района и сочинения ландкарты. В 1731 г. М Гвоздев был послан в Большерецкий острог для сочинения карты «против Чукотского носу». Далее было важное участие в работе Второй Камчатской экспедиции и служба в команде М. Шпанберга .

В доносе М. Татаринова на Ф. Соймонова подробно изложена полемика относительно судоходности р. Шилки [РГАДА. Ф. 248 .

Оп. 113. Д. 522. Л. 4 об. — 6 об.]. Татаринов был убежден, что она мелководна и для доказательства справедливости своих доводов приводил мнение ластовых судов подмастерья Алексея Попова, который в 1755 г. проплыл вниз по Шилке. Впоследствии Попов писал в отчете о том, что во многих местах по реке имеются утесы и мели .

Того же мнения и геодезии прапорщик Яков Федоров, который часто плавал по Шилке. По данным Федорова, в устье Шилки или в начале Амура глубина воды не более трех футов. Иногда, во время дождей, вода в этих реках прибывает более сажени и затопляет берега. Но этот дождевой паводок быстро проходит. Например, такой паводок был в 1754 г., когда Ф. Соймонов сплавлялся по Шилке до ее устья (начало Амура), с отрядом казаков из 50 человек и с двумя пушками .

–  –  –

Узнать точную глубину Шилки и Амура Ф. Соймонов не мог, по мнению Татаринова, еще и потому, что отряд его двигался очень быстро, и пятьсот верст от города Нерчинска до начала реки Амура по Шилке отряд прошел всего за семь дней. Кроме того, в пути были остановки. Не доверял Татаринов и показаниям о большой глубине Амура двух человек, которые, «во время того походу пойманы были с китайской стороны, … были дарены красным сукном и вызываны были в Российскую сторону». Татаринов был убежден, что Амур даже напротив бывшего российского города Албазина мелководен .

Ф. Соймонов приказал в 1755 г. Татаринову, «когда … приехал в команду его высокопревосходительства в город Нерчинск», обследовать озеро справа от Шилки в четырнадцати верстах от Нерчинска, выбранное Соймоновым для гавани будущих судов. Татаринов обнаружил, что это озеро отделено от реки Шилки песчаным перешейком, т.е. озеро «никакой водяной коммуникации с рекой Шилкой не имеет». Об этом Татаринов сразу же доложил Соймонову. Однако Соймонов этого перешейка не обнаружил во время своего похода по Шилке, как и указанных местными жителями бродов. О бродах Татаринову сообщал и геодезии прапорщик Яков Федоров, который был в походе с Ф. Соймоновым .

Следующее препятствие к судоходству по Шилке заключалось, по мнению Татаринова, в большой скорости течения. Из-за этого судно невозможно поставить на якорь, так как грунт на дне чаще всего песчаный. Также большую опасность для судов представляют торчащие из воды утесы .

Ф. Соймонов приводил свои, более убедительные аргументы о том, что по Шилке можно ходить на судах и перевозить грузы .

Опытный гидролог увидел то, чего не заметили другие участники Нерчинской экспедиции, в том числе и Татаринов. При впадении Шилки и Аргуни в Амур часто происходит попеременное повышение уровня воды в Шилке или Аргуни, в зависимости от выпавших дождей в бассейнах этих рек. Если идет дождевой паводок по Аргуни, то он приносит ил в русло Шилки, и наоборот. Относительно стремительного течения и торчащих из воды утесов Соймонов писал, что по всей Шилке люди успешно плавают не только на удобных судах, но даже на неповоротливых плотах, и необходимые грузы перевозят. Ошибочное же мнение Татаринова заключалось на том основании, что сам он «там не бывал, и сам не видал» .

–  –  –

Оспаривал Соймонов и сведения Татаринова о том, что поход Соймонова был совершен за семь дней. В доказательство Соймонов приводит записи в журнале, по которым поход продолжался три недели, с 10 по 31 августа .

Сомневался Соймонов в правдивости утверждения Татаринова в том, что Амур мелкий напротив Албазина, так как Татаринов не указал источник своей информации .

Относительно песчаного перешейка между указанным озером и Шилкой Соймонов заметил, что это лишь одно из предполагаемых мест для строения судов. Но самого строения пока не ведется, так как нет соответствующего указа .

Броды, о которых упоминал в своем доносе Татаринов, (глубина по седло лошади), вполне позволяли пройти через них судам .

О том же, что они очень мелкие, пишет лишь сам Татаринов, так как Федоров об этом Соймонову не докладывал .

В целом материалы о геодезических обследованиях верховьев Амура, отчеты геодезистов о работе в 1754–1758 гг. обобщены Ф.И. Соймоновым в ценном документе: «Экстракт, учиненный Федором Соймоновым из содержанных журналов и описей, какой в порученном ему деле исполнить учинено, о чем обстоятельно и по пунктам значит ниже сего, а именно» [Гольденберг 1966: 142–143; РГАДА .

Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 454–501 .

В результате экспедиционных исследований геодезистов было выявлено, что дощаники по Селенге выше могут ходить выше Селенгинского острога. Р. Чикой имеет достаточную для плавания по ней глубину. От реки Горбицы вверх по Шилке и от Сретенского острога до Нерчинского есть степные места, годные к поселению земледельцев. Были обнаружены местные коренные народы — тунгусы, которые кочуют на р. Матакане, Улове, Шилке и др .

Был проложен и выверен сухопутный маршрут от Удинского до Читинского острога, от Иркутска по Ангаре, через оз. Байкал и по Селенге до Удинского острога. Было выявлено, что грузы от Байкала до Удинска можно перевозить на телегах, но только во время малой воды в Селенге. От Удинского до Читинского острогов, включая Яблоновый хребет, тележная дорога сухая и ровная .

Ф.И. Соймонов пытался наладить производство железа для нужд экспедиции и сам участвовал в поисках месторождений, организовал добычу и выплавку железной руды .

–  –  –

Самый главный результат изысканий геодезистов заключался в том, что ими было найдено три варианта, три самых удобных места для строения судов. Первое — при устье реки Нерчи. Второе — в 167 верстах ниже Нерчинского при заимке, именуемой Лоншаковой. Третье — по выходу из Шилкинского устья на правом или на южном берегу .

Таким образом, геодезические исследования стали важным этапом, позволившим Нерчинской экспедиции перейти к выполнению одной из главнейших задач — строительству судов. Окончательный выбор р. Хилок для строительства судов, скорее всего, связан с возможным отказом китайских властей на пропуск российских кораблей по Амуру. Поэтому, чтобы не обострять международные отношения, суда строили на р. Хилок, притоке Селенги, впадающей в Байкал, а не в Амур .

Вполне возможно, что в начале деятельности Нерчинской экспедиции В.А. Мятлев планировал использовать для ее целей суда, оставшиеся от Второй Камчатской экспедиции. Для этого посылались запросы в различные учреждения в Охотск и Томск. В ответ поступали рапорты от лейтенанта В. Ртищева, В. Хметевского о том, что в Охотске морских судов, оставшихся от Камчатской экспедиции, практически нет, ибо «содержатся не в порядке, и никакого охранения над ними нет, отчего де оные весьма сгнили, и некоторые за тою гнилостью, надлежит разломать» [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1 .

Д. 73. Л. 7, 22, 324, 339–340]. А отдано было в хранение Охотской канцелярии семь морских судов Камчатской экспедиции. Из них три пакебота, одна бригантина и одна дубель-шлюпка1. Кроме того, для перевоза купеческих грузов через Байкал был построен палубный бот .

Указом Е.И.В. от января 1754 г. В.А. Мятлева обязали возобновить Камчатскую экспедицию «со всевозможным прилежанием и старанием», в Нерчинском уезде на реках Ингода и Аргуни, приступить к изысканию удобного для строения и сплава судов, с помощью геодезии офицеров и бывших в Камчатской экспедиции морских офицеров и служителей [Там же. Л. 21–21 об] .

Пакебот — небольшое парусное судно, чаще всего, почтовое; Бригантина — двухмачтовое парусное судно; дубель-шлюпка — гребное палубное судно [Военно-морской словарь 1989: 301, 60, 137] .

–  –  –

В результате отбора вместе с А. Поповым в Иркутск следовали восемь мастеровых: плотники Афанасий Самойлов, Лукьян Васильев, Иван Догадаев, Кондратий Чудинов, Михайла Федоров,

–  –  –

Иван Чухлов (?), конопатчики Макар Гилев и Алексей Булатов [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 73. Л. 86–86 об.] .

Однако в июне 1754 г. Мятлев рапортовал в Сенат о том, что посланных плотников (к которым были добавлены несколько человек из Томска) для строительства судов недостаточно [Там же .

Л. 338–338 об., 339–344; РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 412– 414 об.]. В Сибири (в Нерчинске, Иркутске) мастеровых людей практически нет. Например, в Томске из тринадцати человек есть лишь один ластовых судов плотник, один канатный подмастерье, один прядильщик, один токарь, два парусника, два кузнеца и пять купоров. Во время Второй Камчатской экспедиции в Нерчинске никаких судов не строили, поэтому у людей не было опыта. Упомянутый выше палубный бот на Байкале строили двадцать плотников и десять работных людей .

Мятлев сослался на справку Адмиралтейской коллегии, по которой во время Второй Камчатской экспедиции капитанукомандору В. Берингу было отправлено только плотников 23 человека, около трехсот человек солдат, разночинцев, кузнецов, в целом «о недостатке представления не имелось», поэтому и смогли построить одиннадцать судов [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 413 об. — 414 об.]. В ответ на это Адмиралтейств-коллегия подсчитала, что у Мятлева на каждое судно приходится пять плотников, если ему этого недостаточно, то он может набрать мастеров из местных людей .

Между тем Мятлеву было неизвестно, сколько нужно сделать этих судов, какой они должны быть «пропорции», какие нужны материалы .

В сентябре 1754 г. в помощь были посланы еще четыре плотника: Максим Степанов, Степан Леонтьев, Степан Перзянов (?), Ефрем Тимохов («оной Тимохов плотницкой работе искусен») [РГА ВМФ .

Ф. 216. Оп. 1. Д. 73. Л. 347 — 347 об., 351 — 351 об.] .

В январе 1755 г. Мятлев обратился с просьбой в Сенат о выделении подвод, денег, зимней одежды, жалованья для проезда из Тобольска до Иркутска в команду ластовых судов подмастерья А. Попова кузнеца Ивана Фифарова, «умеющего делать железные припасы и посланного в ссылку в Сибирь в 1745 году за хищение» [РГАДА. Ф. 248 .

Оп. 113. Д. 485 а. Л. 360–361]. Вместе с ним следовали кузнецы Исай Ананьев, Иов Серпуховитинов, Петр Коршунов, Алексей Жигров .

Эти кузнецы нужны были для строительства судов .

–  –  –

В. Мятлев переслал в ноябре 1755 года в Сенат предложение Ф. Соймонова о строительстве пильной мельницы «для ускорения строения судов и меньшей траты лесов, … чтобы потом на судах по Амуру провиант возить к Охотскому и Удскому острогам и в прочие нужнейшие по северо-восточному морю за Камчаткой лежащие места» [Там же. Л. 774–775]. Для этого есть удобное место и две речки .

Первая — вниз по Шилке ниже Лоншаковой заимки, именуемая Лугжанка. Другая — выше Нерчинска в южную сторону в 15 верстах от речки Урулги. Строение морских судов в Нерчинском уезде — важное государственное дело, которое секретным указом Сената поручено В. Мятлеву. Но Мятлев пока не знал, разрешат ли китайцы проход наших судов по Амуру «или вовсе от того откажут, об оном точного известия еще и поныне ниоткуда … не получено». Если китайцы откажут русским плавать по Амуру, то тогда, считает Мятлев, и пильная мельница Соймонова не нужна будет. Поэтому до получения разрешения Сената от «строения той пильной мельницы Соймонову велено удержатца» .

В апреле 1758 г. за подписью И. Вульфа появляется важный документ, включающий в себя оценку Ф. Соймоновым геодезических исследований на р. Хилок, его же инструкцию о начале строительства судов от февраля 1758 г., переписку об этом между различными ведомствами [РГАДА. Сибирский приказ. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719. Л. 27–50] .

Ф. Соймонов писал о том, что 31 декабря 1757 г. он получил из Иркутской канцелярии карты и отчет об исследованиях М. Татаринова на р. Хилок. Результаты этих исследований Соймонов оценил очень негативно: «Чего усмотрено мной с немалым сожалением, что в том осмотре и описи учинено оным Татариновым много непорядочно и по данному ордеру противное». Имеется в виду нарушение инструкции Татариновым и измерение реки с берега. Впрочем, Соймонов сам подчеркивает: «Хотя то по засухе прошедшего лета…» .

Будучи опытным гидрографом, он знал, что питание рек Хилок, Нерча, Ингода, Шилка в основном дождевое, поэтому периодически реки мелеют или, наоборот, могут быть наводнения .

Как отметил сибирский губернатор, вывод Татаринова о несудоходности р. Хилок не только противоречил мнению самого Соймонова, основанному на анализе результатов других геодезистов и собственных изысканий, но и вредил высочайшим интересам Е.И.В., приносил много трудов и «тягостей» народу. Соймонов был глубоко убежден, что транспортировка людей и грузов по реке

–  –  –

на дощаниках, небольших лодках, платшойтах и ушколах1 не только вполне возможна, но гораздо выгоднее и экономичнее, чем перевозка по суше .

Платшойт, (от нидерл. plaatschuit), называемый также плашкоут, — несамоходное речное беспалубное грузовое судно с малой осадкой. Груз на него укладывался на палубу на носу и корме. Использовался в основном для перегрузочных работ. Ушкол — парусно-гребное речное и морское судно с осадкой около 50 см [Военно-морской словарь 1989: 317] .

–  –  –

Рис. 4. Чертеж судов для строительства на р. Хилок // Гольденберг 1979: 146; РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719. Л. 269–270 Поэтому Ф. Соймонов приказал ластовых судов подмастерью А. Попову, чтобы он немедленно построил платшойт «против того, как он в Нерчинске был при мне, с прибавкой в длину десяти или 12, а попереч 3 фунтов». Или же по своему усмотрению. Кроме того, Попов должен был сделать чертеж для ушкола и смету о размерах, качестве и количестве материалов для строительства: «Сколько какого лесу и в какой пропорции и прочего потребно» .

Соймонов послал письмо капитану П. Бегунову в Нерчинск, чтобы он «из имеющихся в Нерчинске адмиралтейских плотников» отправил Фоку Соколова, Максима Степанова или других, с конопатчиком и парусником, с необходимым запасом бечевы, пеньки, парусины в Удинский пригородок для строения платшойта и ушкола .

Расходы на перевоз этих мастеровых на подводах должна нести Нерчинская секретная экспедиция. Недостающие снасти должен сделать из пеньки канатный подмастерье Первухин в Нерчинске .

–  –  –

Материалы для строения платшойта и ушкола нужно взять из разобранного дощаника в Удинске, а если такого дощаника нет, то из лесу по присланному от А. Попова реестра в Удинске или в устье р. Хилок у деревни Харитоновой .

Людей для заготовки леса нужно было набрать за плакатную плату1. Из Удинска взять трех кузнецов .

Соймонов отправил инструкцию поручику Алексею Замощикову, которому была выдана шнуровая книга2 об отправлении на р. Хилок для строительства судов .

Иркутская канцелярия выделила на строительство 165 пудов гвоздей и железа, 20 пудов пеньки, 600 аршин холста на парус, 10 фунтов ниток и один смоловаренный котел, а также подводы для перевоза этих припасов до устья р. Хилок .

Корабельный секретарь И.Б. Синдт должен был послать из Томска квартирмейстера и трех купоров до устья Хилка на двух подводах с выдачей нужного количества прогонных денег .

Для нагрузки платшойта и ушкола нужно было привезти в деревню Харитонову провиант в мешках или другие грузы весом до 1000 пудов и поместить их на берегу в сарай и «отдать под смотрение до указу». Загружать суда должны были казаки или разночинцы за плакатную плату .

Дорога от села Доронинского до реки Хилок была осмотрена и измерена «казаком Тарасовым и толмачем Аршинским». Дорога, несмотря на уверения Татаринова, хорошая, и расчистить нужно было всего около десяти километров: «К перевозке всякой тягости за весьма нужную почитается». Но для того чтобы еще раз перепроверить данные Татаринова, капитан П. Бегунов должен был послать из Нерчинска геодезиста Якова Федорова, казака Тарасова и Аршинского на подводах до Читинского острога, где взять отправленного из Иркутска школьника. Затем всем вместе ехать через село Доронинское до объявленного зимовья, а от зимовья на плоту по полой воде до Плакат — установленный правительством в 1724 г. тариф, такса. Заработная плата работающих по нарядам определялась плакатом. Плакатная плата — указная поденная плата, установленная печатными указами (плакатами). Крестьянин по плакату получал в летнее время 5 коп., в зимнее — 4 коп. в день. Кроме того, он сам снабжал себя строительным инструментом [Копылов 1975: С. 88] .

Шнуровая книга — книга для ведения отчетности, через все листы пропускался шнур, концы которого на последней странице припечатывались .

–  –  –

устья р. Хилок. Там принять с распиской у поручика Замощикова оставшиеся деньги и идти вверх по р. Хилок, для того, чтобы «уточнить опись берегам и измерять оную дорогу через румбы» .

Оставшиеся от построенных судов материалы поручик Замощиков должен был сдать с распиской объявленному квартирмейстеру, а сам выехать к бригадиру В. Якоби .

Геодезист Федоров должен был прислать отчет в Иркутскую канцелярию и рапорт Соймонову, а сам с морскими служителями, казаками и школьником вернуться на плоту в Нерчинск .

Из инструкции Ф. Соймонова Сибирского гарнизона Якутского полка поручику А. Замощикову от февраля 1758 г. становится ясно, что именно Замощиков реально руководил строительством судов на р. Хилок. Губернатор приказал ему ехать в Томск «со всяким поспешанием», на почтовых подводах, взяв прогонные деньги из Тобольской рентереи1 .

По прибытии в Томск Замощиков должен был получить подорожные и подводы и ехать на них до Иркутска и Нерчинска, вместе с квартирмейстером Василием Овечкиным и тремя купорами, а на другой подводе отправить еще одного квартирмейстера с двумя солдатами к Ф. Соймонову в Тобольск .

В Иркутске у И. Вульфа нужно было взять материалы для строения судов, шнуровую книгу, отправить квартирмейстера следовать до Удинска, а самому ехать в Удинский пригородок, а оттуда в устье р. Хилок, в деревню Харитонову .

В Удинске Замощиков должен был подождать отправленных из Нерчинска геодезиста Федорова, плотников с чертежом и припасами. До их приезда время не тратить зря, а заготавливать лес и делать суда. Если чего-либо будет не хватать, то спрашивать у Селенгинского коменданта В. Якоби .

Соймонов торопился с результатами и строго наставлял Замощикова: строителям судов платить по плакатной книге, вовремя и по справедливости, «чтобы суда были готовы в мае месяце отправиться» .

Построенные суда нужно было нагружать следующим образом:

платшойт полностью, а ушкол на четверть, чтобы в мелких местах можно было на него перегружать грузы с платшойта. Затем послать нагруженные суда по реке Хилок вверх с квартирмейстером и с каРентерея — казначейство, в русской архитектуре XVIII в. — каменное здание для хранения государственной казны .

–  –  –

заками. Обо всем исполнении Замощиков должен был рапортовать Соймонову и ехать в команду бригадира В. Якоби .

Интересны некоторые пункты инструкции Соймонова, который приказывал Замощикову следить за кострами в ночное время, чтобы не допустить лесных или степных пожаров, а в местах охотничьего промысла коренных народов Сибири «огней под смертной карой не класть» .

Кроме того, Соймонов тщательным образом инструктировал Замощикова относительно материалов для строительства платшойта и ушкола. Указал заготовить тридцать пятисаженных досок толщиной в три вершка и сто пяти и четырехсаженных толщиной в полтора вершка. Прислал образцы и количество для изготовления гвоздей и какими гвоздями нужно прибивать конкретные доски на обшивке, днище и т.п .

Подобную подробную инструкцию Соймонов послал геодезисту Якову Федорову, отметив, что за отправку Федорова с казаками Тарасовым и Аршинским несет ответственность капитан П. Бегунов «Или кто при секретной экспедиции команду имеет». Такая приписка появилась из-за частой смены руководства экспедицией после того, как Соймонов стал сибирским губернатором. Некоторое время Нерчинскую экспедицию возглавлял его сын Михаил, товарищ губернатора И.Г. Грабленов, прапорщик Солнцев, капитан П. Бегунов [Голденберг 1979: 129; РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 73. Л. 630] .

Федоров должен ехать «со всяким поспешанием» до Читинского острога, там взять посланного из Иркутска школьника и прибыть в село Доронинское до вскрытия рек. Затем следовать по дороге до р. Хилок и по пути описать ее с указанием географических координат. На плоту спуститься к устью р. Хилок в дер. Харитонову, где Федоров должен был дождаться, пока Замощиков достроит суда .

После полной нагрузки судов плыть на них вверх по Хилку до зимовья, расположенного на р. Гарихе .

В этом походе Федоров должен был еще раз перепроверить измерения Татаринова (которым Ф. Соймонов не доверял): глубину реки и качество грунта на дне, местоположение мелей, возможности идти по берегам реки бечевой и т.п. Попробовать разбивать камни для увеличения глубины реки. Если платшойт действительно сядет на мель, то тогда нужно перегрузить часть провианта на ушкол, снять баржу с мели и, снова нагрузив, идти дальше. Прибыв к зимовью, сложить груз в сарай и поставить караул из двух человек .

–  –  –

Впоследствии местные власти должны были перевезти этот груз в с. Доронинское. Обо всех действиях в пути Федоров должен был составить подробнейший отчет и прислать его Ф. Соймонову, копию — в Иркутск. После этого Федоров вместе со школьником и адмиралтейскими служителями, должен был на плоту вернуться в Нерчинск .

В том же феврале 1758 г. Ф. Соймонов инструктировал и капитана П. Бегунова, который должен был отправить на Хилок для строения судов плотников Ф. Соколова, М. Степанова, конопатчика А. Булатова, парусника М. Сермаксу с инструментами. Дать им материал на парус, веревки, чертежи судов, которые было «велено сочинить ластовых судов подмастерью Попову», и отправить на подводах, взятых у Нерчинской канцелярии. Мастеровые должны были ехать быстро, чтобы в конце марта или в начале апреля быть в Удинске .

Ластовых судов подмастерье Алексей Попов должен был сделать чертеж платшойта грузоподъемностью 1000 пудов и ушкола — 200 пудов, увеличить длину платшойта на 10–12 футов, в ширину на три фута .

По инструкции Ф. Соймонова от апреля 1758 г., при строительстве судов борта нужно было обшить самыми тонкими досками и сделать шпигаты1. Обязательно положить на платшойт бархоуты2 .

Сделать мачту с парусом шириной в два корпуса судна, а на корме соорудить каюты .

Квартирмейстер Василий Овечкин должен был (по наставлению Ф. Соймонова) прибыть на р. Хилок и поступить сначала в команду Алексея Замощикова для строительства судов, а затем в команду геодезиста Федорова и участвовать в походе по реке до зимовья на р. Гарихе. Купоров, плотников, парусника и конопатчика надлежало отправить в Нерчинск на плоту .

В письме к корабельному секретарю И.Б. Синдту Ф. Соймонов дал распоряжение по использованию находящихся в Томске морских и адмиралтейских служителей, «которые ни к какому делу не определены, и жалованье Е.И.В. получают втуне» .

Шпигат – отверстие в борту судна для стока воды // Военно-морской словарь. 1989. С. 478 .

Бархоут (нидер. berghout, от bergen — охранять, hout — дерево) — ряд досок наружной обшивки в районе ватерлинии // Военно-морской словарь .

1989. С. 40 .

–  –  –

И. Синдт должен был отправить квартирмейстера Василия Овечкина и трех купоров к строительству судов на р. Хилок, квартирмейстера Саву Сергеева и солдат Петра Казанцева и Игната Ивонина отправить в Тобольск на подводе от Томской канцелярии, трубача Березина также отправить в Тобольск, но с оказией на дощанике. Сам Синдт, пищик Самойлов и солдат Хорошев должны были ждать дальнейших распоряжений в Томске .

Таким образом, в соответствии с точными и очень подробными инструкциями Ф. Соймонова планировалось, что два судна весной 1758 г. отправятся в свое первое плавание по р. Хилок, выполняя тем самым, хотя бы частично, одну из задач Нерчинской экспедиции. Однако возникли различные обстоятельства, приведшие к задержке исполнения этих распоряжений сибирского губернатора .

Так, из рапорта поручика А. Замощикова Ф. Соймонову от марта 1758 г. следует, что 5 февраля он отправился из Тобольска на р. Хилок для построения двух судов. В Томск Замощиков добрался только 16 февраля из-за нехватки свежих лошадей на почтовых станциях. По инструкции Ф. Соймонова, Замощиков потребовал от корабельного секретаря И. Синдта отправить морских служителей, квартирмейстера и трех купоров в Иркутск, другого квартирмейстера и двух солдат в Тобольск. Однако Синдт из-за бюрократической переписки это сделал с опозданием .

Следующим рапортом от 15 марта Замощиков известил Соймонова о своей задержке в Иркутске из-за бездействия вице-губернатора И. Вульфа. Квартирмейстер Василий Овечкин и три купора также еще в Иркутск не прибыли .

В майском рапорте Замощиков описал свои беды по поиску корма для лошадей, которые измождены долгой дорогой и без перемены могут пройти только 100–150 верст в день .

Иркутский вице-губернатор в донесении Соймонову в апреле 1758 г. кратко осветил свои действия по исполнению инструкции губернатора. Для постройки двух судов, по распоряжению Вульфа, было выдано А. Замощикову 100 руб. из Иркутской рентерии и шнуровая книга для записи расхода этих денег («дана за скрепой книга») .

Кроме того, выдано 15 пудов полосного железа, 600 аршин холста на паруса, нитки, пакля для конопачения судов, смоловарный котел .

Все эти припасы выданы «с распиской на счет секретной экспедиции» .

Пенька для оснастки судов послана подмастерью Первухину .

И. Вульф уверял Ф. Соймонова, что он понимает нужность строи

–  –  –

тельства этих судов, с учетом времени таяния снегов в горах и возможных дождей, «ибо от этого река будет или глубока, или мелка» .

Замощиков посылается на р. Хилок, чтобы не было остановки в строительстве судов, «ибо за нерадивость будут взыскания немалые». Однако 14 апреля поручик Замощиков в Иркутской канцелярии в присутствии губернского товарища подполковника Ивана Слободского заявил, что по причине болезни «за Байкал море он Замощиков ехать не может». Городской врач Ваксман осмотрел Замощикова, подтвердил наличие серьезного заболевания уха и рекомендовал вылечиться перед поездкой .

Выданные для строительства судов припасы (железо, пакля, холст на паруса и т.п.) были оставлены в амбаре Иркутской канцелярии на сохранение «до первого будущего водяного пути». Иркутская канцелярия принимала меры, чтобы канатного дела подмастерье Первухин вместе с четырьмя прядильщиками изготовил из выданных пяти пудов пеньки 120 саженей снасти толщиной в 3 дюйма на оснастку двух судов, строившихся на р. Хилок .

В мае 1758 г. Ф. Соймонову был подан рапорт Иркутской канцелярии, в котором кратко указывались известные мероприятия и выражалась убежденность в готовности этой канцелярии исполнять все указания губернатора по строительству судов на р. Хилок под руководством поручика Алексея Замощикова, которому выдано 100 руб. за счет Нерчинской секретной экспедиции [РГАДА. Сибирский приказ. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719. Л. 51–60] .

Кроме того, в рапорте имелась попытка объяснить разницу результатов осмотров и измерениий р. Хилок и дороги от Нерчинска до устья этой реки, сделанных Тарасовым с Федоровым и Татариновым. Первые два в своих отчетах писали, что практически вся дорога в хорошем состоянии, а по Хилку могут проходить небольшие суда. Татаринов же уверял, что дорога очень плохая, много заболоченных мест, а Хилок мелководен.

В Иркутской канцелярии были убеждены, что данная разница возникла из-за погодных условий:

во время измерений Татаринова была большая засуха. Что же касается различий в информации о наличии болот, то, видимо, они ездили разными дорогами .

Ф. Соймонов в письме к И. Вульфу в конце мая 1758 г. пытался еще раз убедить его в важности открытия водного транспортного пути по р. Хилок [РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719. Л. 61–63]. Ответственным за строение двух судов был назначен поручик А. Замощи

–  –  –

ков, а от И. Вульфа Соймонов требовал организовать сбор и доставку на устье р. Хилок провианта или других грузов общим весом до 1000 пудов, которые необходимо было отправить из Иркутска в Нерчинск. В качестве варианта Соймонов предложил Вульфу переправить на построенных судах по Хилку амуницию и другие грузы для расквартированной в Нерчинске седьмой роты Якутского полка, которой эта амуниция отправялась ежегодно. Кроме того, на платшойте можно перевозить хлеб не только для регулярных и нерегулярных казаков, но и для продажи народу или для стратегического запаса:

«К тому же для неизвестной вашему превосходительству по секретно порученной мне экспедиции предприятия необходимо в Нерчинске провианта с удовольствием иметь надлежит» .

Для повышения обороноспособности края Соймонов настойчиво предлагал отправить на судах даже роту Якутского полка на китайскую границу. В конце письма Соймонов еще раз подчеркивает важность этих мероприятий: «Мне поручена Сенатом секретная экспедиция». Письмо с подобным содержанием Соймонов в тот же день послал и бригадиру В. Якоби .

В апреле 1758 г. Ф. Соймонов получил рапорт от ластовых судов подмастерья Алексея Попова, который должен был, в соответствии с указанием Соймонова, изготовить чертеж судов [Там же .

Л. 77–77 об.]. Длина стандартного платшойта 10 или 12 футов, ширина — 3 фута. Чтобы повысить грузоподъемность этого судна до 1000 пудов, Соймонов рекомендовал увеличить его длину до 35 футов, а ширину — до трех с половиной. Но у Попова появилась идея к исправлению этого проекта. По словам квартирмейстера Козьмы Сутормина, на таком платшойте можно перевезти лишь 270 пудов. Поэтому Попов предложил увеличить длину платшойта до 60 футов, а со штевнями1 до 66 футов, ширину по бортам — до 18 футов, высоту по центру судна — до 3–5 футов. Больше увеличивать размеры нельзя, так как корпус судна будет слишком велик и не пройдет по реке. Образцы гвоздей Попов отдал плотникам Фоке Соколову и Максиму Степанову .

Штевень — прочный деревянный брус на носу (форштевень) и корме судна (ахтерштевень) // Военно-морской словарь. 1989. С. 32–33 .

–  –  –

Капитан П. Бегунов, ответственный за Нерчинскую секретную экспедицию, в апреле и мае 1758 г. присылал Ф. Соймонову рапорты с перечислением выполнения указаний губернатора, связанных со строительством судов на р. Хилок [РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719 .

Л. 72–73 об., 75–75 об.]. В них говорилось об отправке в команду А. Замощикова для строительства судов плотников Ф. Соколова, М. Степанова, конопатчика А. Булатова, парусника М. Сермаксу с инструментами, с чертежами платшойта и ушкола, которые изготовил ластовых судов подмастерье А. Попов. Кроме того, Бегунов прислал реестр, в котором подробно перечислил материалы, отпущенные с плотником Степановым [Там же. Л. 74–74 об.] .

Таблица 6 Для строительства платшойта 1 Бечева смоляная толщ. 2,5 дюйма, дл. 120 саж .

2 Бечева смоляная толщ. 2 дюйма, дл. 120 саж .

3 Трос на ванты и фалы1 толщ. 2 1/2 дюйма, дл. 60 саж .

4 Линь2 в 9 нитей на брасы3 дл. 26 саж .

5 Линь в 12 нитей на шкоты4 дл. 15 саж .

6 Трос на бурундук5 толщ. 3 дюйма., дл. 10 саж .

Ванты — стоячий такелаж, раскрепляющий к бортам мачты и стеньги. Такелаж — вся совокупность судовых снастей: стальные, синтетические и растительные тросы, цепи и т.п. Фал — снасть бегучего такелажа, служащая для подъема парусов, флагов, сигнальных фигур и т.п. // Военно-морской словарь. 1989. С. 66 .

Линь — тонкий растительный или синтетический трос, применяется для такелажных работ // Военно-морской словарь. 1989. С. 226 .

Брасы — бегучий такелаж, укрепленный на ноках реев и служащий для их поворота в горизонтальной плоскости // Военно-морской словарь .

1989. С. 59 .

Шкот — снасть, предназначенная для растягивания нижних (шкотовых) углов парусов. Каждый шкот получает дополнительное наименование по названию паруса, например: фока-шкоты, грота-шкоты (проходят назад и растягивают парус к подветренному борту) // Военно-морской словарь .

1989. С. 476–477 .

Бурундук – бегучий такелаж, идущий от нока выстрела на корму и удерживающий выстрел от запрокидывания к носу. Выстрел — горизонтально расположенное рангоутное дерево, подвешенное над водой перпендикулярно борту судна для крепления шлюпки // Военно-морской словарь .

1989. С. 64 .

–  –  –

Плотничий инструмент: два топора, две шлихты1, три долота, буравы, нитки. Конопатный инструмент: три конопатки, три мушкеля2, нитки швальные сорок мотков .

Ф. Соймонов в апреле 1758 г. получил еще один рапорт от капитана П. Бегунова, «находящегося в Нерчинске при секретной экспедиции», с освещением некоторых новых подробностей о строении на Хилке платшойта и ушкола [РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719 .

Л. 173–174]. Бегунов писал, что в соответствии с ордером Ф. Соймонова он послал на строительство судов плотников Фоку Соколова, Максима Степанова и прочих. Вместе с плотниками Бегунов послал инструменты и другие припасы: два топора, две шлихты, нитки, линь и т.п. Везли их в двух лодках через р. Селенгу, а потом по Хилку. Одну лодку по небрежности и неосторожности плотников опрокинуло волной, в результате чего половина погруженных в нее инструментов утонула. Отыскать их в реке не смогли и сообщили о случившемся поручику А. Замощикову. Ему же передали и остальные привезенные припасы .

«А по справке при секретной экспедиции оказалось от тех утопленных инструментов и припасов от поручика Замощикова никакого известия здесь в получении не имеется» .

Поэтому Бегунов спрашивает Ф. Соймонова — проводить ли ему взыскание по случаю потери утопленных железных инструментов «или оставить … ждать вашей резолюции» .

Шлихта — инструмент для выборки паза в изделии .

Мушкель — такелажный инструмент, деревянный молоток с короткой ручкой // Военно-морской словарь. 1989. С. 263 .

–  –  –

Поручик А. Замощиков в майском 1758 г. рапорте Ф. Соймонову снова подчеркнул бюрократизм и волокиту в делах Иркутской канцелярии, которая все еще не выдала провиант прибывшим в апреле из Томска квартирмейстеру с купорами [Там же. Л. 63 об. — 64]. Кроме того, Замощиков выяснил, что нагружать проектируемые суда нечем, ибо менять верхний мундир для военнослужащих седьмой роты Якутского полка еще не вышел срок, а вместо зимних мундиров им выдают деньги. В этом же рапорте Замощиков сообщил о том, что он серьезно болен, но по выздоровлению сразу же отправится в путь на Хилок «за Байкал море и приступит к своим обязанностям — к строению судов».

В период лечения поручик Замощиков также не терял времени даром и занимался в Иркутске ковкой гвоздей для будущего строения судов:

«Здесь гвозди делать выгоднее, так как кузнецы из казаков, а уголь — казенный» .

В ответ на этот рапорт Соймонов в письме пожелал Замощикову скорейшего выздоровления и выразил надежду, что поручик уже приступил к строительству судов. К тому времени Соймонов не имел о строительстве никаких известий и с нетерпением ждал рапортов .

Но такие рапорты А. Замощиков смог послать только в июне и июле 1758 г. [РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2719. Л. 64–65 об., 84–84 об.] В них он сообщил о том, что в июне смог выехать на устье р. Хилок в дер. Харитонову вместе с морскими служителями и материалами .

Усилиями адмиралтейского плотника Степанова и казаков, присланных бригадиром В. Якоби, для строительства судов заготовлено сто досок и семьдесят кокор1. Для ускорения дела Замощиков потребовал для вырубки леса еще десять казаков. Помня о желании Соймонова как можно скорее открыть навигацию по Хилку, Замощиков справился у бригадира В. Якоби об амуниции для ее перевоза в Нерчинск для седьмой роты Якутского пехотного полка. На что

В. Якоби ответил, что амуниции пока не имеется. Главное сообщение Замощикова касалось даты начала строительства судов:

Кокор — нижняя часть ствола хвойного дерева с оставленным на стволе перпендикулярным крупным корнем. Использовался для постройки деревянных судов .

–  –  –

«24 числа июня заложили плашкоут и ушкол, уповаю в непродолжительном времени окончаны будут» .

Однако в рапорте геодезиста Я. Федорова Ф. Соймонову от 10 июня 1758 г. выявляются новые подробности [РГАДА. Ф. 214 .

Оп. 5. Д. 2719. Л. 80–81]. Вначале Федоров пишет о том, что он вместе с Тарасовым и Аршинским выехал из Нерчинска 2 мая к Читинскому острогу, где взял ученика, и доехал до села Доронинского, дорогу описал и измерил. Затем на плоту по р. Хилок они к 5 июня спустились до дер. Харитоновой, надеясь получить у поручика А. Замощикова построенные суда. На деле же оказалось, что «по оным судам не токмо отделки, но и зачину еще не имеется». Двенадцать плотников из Селенгинска, а «також и из Нерчинсковой команды секретной экспедиции два плотника» вырубили только несколько пластин, а досок еще не тесали. Кузнецы, по мнению Я. Федорова, вообще живут праздно, так как поручик А. Замощиков из-за болезни остался в Иркутске. Поэтому лес для судов заготавливается медленно. Федоров подсчитал, что такими темпами суда могут быть построены лишь в конце сентября или начале октября, когда на реке уже встанет лед. Федоров спрашивает указания Ф. Соймонова, куда сложить груз с этих судов. Об этом Федоров уже рапортовал иркутскому вице-губернатору И.И. Вульфу .

Получив этот рапорт Я. Федорова, Ф. Соймонов пытался узнать у И. Вульфа причину такого медленного строительства и приказал сложить груз на берегу, а геодезиста Я. Федорова отправить к команде немедленно [Там же. Л. 81 об. — 82] .

В июльском рапорте Замощиков докладывал Соймонову о том, что строители приступили к конопачению судов. Работа производидась казаками, присланными бригадиром В. Якоби без плакатной платы. А плакатной платой оплачивалась вырубка и перевозка леса, кокор, ковка в кузнице железных деталей для судов и изготовление угля. Замощиков не имел указаний насчет нагрузки судов, а также о том, спускать их на воду или оставить на берегу .

Иркутская канцелярия прислала в августе 1758 г. Ф. Соймонову сообщение, в котором, как всегда, вместо четких ответов шел подробный повтор указаний Соймонова о необходимости перевозки на судах по Хилку в Нерчинск хлеба, провианта, военной амуниции или одной из двух рот Якутского полка [РГАДА. Ф. 214. Оп. 5 .

Д. 2719. Л. 66 — 68 об]. Подтверждалось указание о том, чтобы все

–  –  –

расходы производить «на счет секретно порученной вашему превосходительству по указу Высокоправительствующего Сената экспедиции». Поручик А. Замощиков 25 июля построил суда, начал их конопатить и ждет резолюции о дальнейших действиях. Геодезист Яков Федоров, в соответствии с инструкцией Соймонова, приехал из Нерчинска в июне на Хилок, но и поныне ожидает окончательной отделки платшойта и ушкола .

Бригадир В. Якоби в соответствии с указом Военной коллегии должен отправить две роты из Тобольска маршем на китайскую границу. Первая рота уже прибыла в Нерчинск 4 июня. Вторая рота под командованием капитана Широкова отправилась из Иркутска в Селенгинск 4 августа. Можно было отправить ее полностью на судах вверх по Хилку или часть людей и некоторые грузы: один патронный ящик, четыре обер-офицерских коляски, пятнадцать унтерофицерских, капральских и солдатских телег. Недостающий объем груза можно было дополнить провиантом из Итанцинского магазина. Амуниции к отправлению по-прежнему не имелось. Однако в том году суда уже не успевали до ледостава дойти до намеченного зимовья у р. Гарихи. В. Якоби высказал опасение, что для роты, которой придется зимовать на голом месте, может не хватить провианта [Там же. Л. 85 — 90 об.] .

Следующий рапорт И. Вульфа Соймонову в основном повторяет уже известное о строительстве судов, расходах за счет Нерчинской секретной экспедиции [Там же. Л. 69 –71 об.]. Сделанная канатного дела подмастерьем Первухиным снасть для судов отдана 3 июня квартирмейстеру В. Овечкину, который повез ее на пяти подводах до устья р. Хилок .

А. Замощиков послал осенью 1758 г. Ф. Соймонову рапорт, в котором осветил обстановку по строительству судов на р. Хилок [Там же. Л. 82 об. — 83 об.]. Он еще раз подтвердил, что суда заложены 24 июня и вчерне закончены 25 июля. В качестве строительных материалов использованы заготовленные плотниками и казаками В. Якоби сто досок и семьдесят кокор. 17 сентября Замощиков получил из Иркутской канцелярии указ Е.И.В. отправить на этих судах провиант или часть второй роты капитана Широкова. Но суда на воду не спущены, так как нет безопасного места, чтобы платшойт и ушкол не повредились без крыши .

Послал Замощиков Соймонову и финансовый отчет, в котором отметил, что из полученных им 100 руб. он потратил 12 руб .

–  –  –

на заготовку угля, железных деталей, рулевых крючьев, петель и вывозку леса, 2 руб. выдал на прогонные купору Подсевальщикову, отправленному в Селенгинск. Оставшиеся деньги Замощиков с распиской сдал геодезисту Федорову, а материалы — квартирмейстеру В. Овечкину. Все 15 пудов железа использованы на строительство без остатка .

Геодезист Я. Федоров в рапорте Ф. Соймонову сообщил в сентябре 1758 г., что поручик А. Замощиков платшойт и ушкол построил 22 августа:

«Суда на Хилке … сделаны, обделаны и законопачены, … и стоят ныне на берегу покрыты» [Там же. Л. 91-92] .

Но отправить эти суда по реке можно было только весной .

По полученной от Ф. Соймонова еще в 1755 г.

инструкции Федоров планировал окончить в Нерчинском уезде измерение земель и подготовку планов:

–  –  –

Ф. Соймонов приказал И. Вульфу в октябре и ноябре 1758 г .

подготовить провиант и отправить его весной 1759 г. по р. Хилок на построенных поручиком А. Замощиковым судах [Там же .

Л. 92 об. — 94.]. Бригадир В. Якоби должен был привезти этот провиант к судам в мешках. Геодезиста же Федорова до этого времени надлежало использовать для измерения земель. Подобные указания об отправке судов по Хилку Ф. Соймонов прислал бригадиру В. Якоби и в марте 1759 г .

Весной 1759 г. бригадир В. Якоби известил Ф. Соймонова об отправке судов вверх по р. Хилок [Там же. Л. 94 об. — 109 об.] .

10 мая караван судов (платшойт, ушкол, шитик и облас1) отправился с ротой капитана Широкова в верховья Хилка. Уровень воды в реке Шитик — небольшая плоскодонная парусная лодка с палубой. Части корпуса шитика сшивали, скрепляли кожаными ремнями или гибкими побегами кустарников и деревьев. Облас — весельная лодка, выдолбленная из ствола дерева (чаще всего тополя), длинная, узкая, с одинаковыми по форме носом и кормой // Военно-морской словарь. 1989. С. 475 .

–  –  –

был невысокий, из-за чего однажды встали на мель. Геодезист Федоров сделает описание берегов и фарватера и возвратится в Нерчинск. Рота получила провиант на май и июнь. Она дойдет до зимовья на р. Гарихе, сгрузит там перевозимый груз в амбар и по дороге проследует до реки Ингоды, по которой на плотах спустится в Нерчинск. Деньги работным людям за строительство плотов будут выплачены за счет секретной экспедиции. В. Якоби помнит о наставлении Ф. Соймонова об особом отношении к «кочующим иноверцам», у которых ничего нельзя брать без оплаты: «ничего от них ни на одну копейку безденежно не брать». В качестве переводчика используется местный казак Иван Бузин .

В рапортах Я. Федорова Ф. Соймонову от 30 мая, 17 августа, 22 сентября 1759 г. была указана другая дата выхода каравана — 11 мая [Там же. Л. 110 — 112 об., 126 — 128 об.]. Далее Федоров сообщил, что в том году он занимался подготовкой планов по результатам исследования Нерчинского уезда. Эти планы он послал Соймонову («Нерчинского уезда меры земель семнадцать планов, в т.ч. один генеральный») и в соответствии с инструкцией губернатора № 71 от 3 февраля 1758 г. отправился на реку Хилок. В апреле 1759 г. он прибыл к месту строительства и обнаружил, что суда стоят на берегу не конопаченые, а река покрыта льдом. Федоров обратился за помощью к бригадиру В. Якоби. Но вместо испрашиваемых 30 чел. прислали только двенадцать. Суда были проконопачены и лишь 7 мая спущены на воду. 9 мая в дер. Харитонову прибыла рота солдат под командованием капитана Широкова. Зв два дня рота погрузилась на суда, кроме того, нагрузила на платшойт 1000 пудов груза, 18 адмиралтейских служителей, казаков, сержанта с караульными солдатами, провиант и другие припасы (150 пудов), на облас — скарб, на ушкол — около 80 пудов (патронный ящик и ротную палубу (?), офицерскую коляску) .

Одиннадцатого мая вышли в поход на бечеве вверх по Хилку .

После ледохода вода была большая, но потом спала, поэтому, пройдя около 20 верст, встали на мель, не дойдя одной версты до Паркиной деревни. Глубина была не более двух футов. Дальше идти вверх стало невозможно, так как Хилок разбился на несколько мелких проток длиной около 12 верст. Снимались с этой мели восемь дней и 16 августа дошли до зимовья на р. Гарихе. Дошли благополучно и довезли до амбара 657,5 пудов, остальное пошло на питание роты солдат на два месяца. Разгруженные суда 17 августа отправили

–  –  –

обратно в дер. Харитонову с квартирмейстером В. Овечкиным, с 17 разночинцами от Селенгинской воеводской канцелярии и семью казаками .

Федоров выделил В. Овечкину 20 руб., послал Ф. Соймонову рапорт и опись всего пути судов вверх по р. Хилок, а сам с адмиралтейскими служителями того же числа отправился в село Доронинское через Яблоновый хребет, а оттуда на сделанных плотах в Нерчинск .

Геодезист Я. Федоров прислал в декабре 1759 г. в Иркутскую канцелярию описание р. Хилок во время пробного прохода по нему караваном судов весной и летом 1759 г. [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1 .

Д. 76. Л. 525–528 об.]. В отчете очень подробно описан весь ход труднейшего подъема судов в верховья Хилка. Суда тянули бечевами: платшойт и облас — по 17 человек, ушкол — 8. В зависимости от глубины воды в реке это число могло увеличиваться: если судно садилось на мель, то тогда его стаскивали большим числом «бурлаков». С 14 по 22 мая караван стоял на одном месте: ждали подъема уровня воды, так как мель растянулась на 10 верст. Постепенно вода поднялась из-за прошедших в горах дождей. 26 мая стояли в дер. Сибилдуйской и пекли хлеб .

В среднем за день удавалось пройти около 10 км, так как на р. Хилок много мелей, шевер (порогов) и каменистых перекатов .

При перетаскивании судов через них часто рвалась бечева, ее приходилось ремонтировать. 14–16 июня стояли на одном месте: пекли хлеб и сушили сухари. 29 июня солдатам дан был день отдыха, так как они валились с ног от усталости. 3 июля суда не могли пройти из-за подводных коряг. 4 июля с трудом прошли узкий каменистый перекат: камни обдирали борта судов. С 5 июля по 1 августа был длительный простой в походе, так как не могли провести через мели даже порожние суда. С них сняли груз, на ушколе перевозили его частями в дер. Бада, где складывали в построенный амбар. Затем ждали указаний В. Якоби. Наконец, к 1 августа вода прибыла из-за дождей и караван смог продолжить путь .

Таким образом, лишь 16 августа суда пришли к указанному зимовью, преодолев от устья Хилка 415 верст. Провианта из начальной тысячи пудов привезли «за раздачею солдатам в месячную дачу» 650 пудов 7 фунтов. Впоследствии иркутский вице-губернатор И. Вульф, на основе этого рапорта Я. Федорова, а также результатов исследований штурмана Татаринова сделает категорич

–  –  –

ный и не соответствующий действительности вывод о несудоходности р. Хилок .

Капитан П. Бегунов и бригадир В. Якоби продублировали вышеуказанные сведения геодезиста Я. Федорова Ф. Соймонову октябрьскими и ноябрьскими рапортами 1759 г. [РГАДА. Ф. 214 .

Оп. 5. Д. 2719. Л. 113 — 113 об., 124 — 125 об.] Квартирмейстер В. Овечкин, ответственный за сплав судов обратно к устью Хилка, известил Ф. Соймонова о еще одном эпизоде похода [Там же. Л. 129–131.]. На обратном пути облас застрял на мели под сопкой Хобонтой. Его установили на балки и оставили (из-за мелкой воды в реке) на смотрение Баиру Бадагееву Шалбинского рода. Платшойт и ушкол Овечкин благополучно привел 25 сентября на устье Хилка и поставил в удобное место у дер. Харитоновой .

Важные замечания Овечкина: по Хилку можно ходить только на ушколе, так как на реке много перекатов и мелей. Груз на ушкол можно нагружать максимум 250 пудов, иначе судно будет иметь большую осадку. От шитья парусов остался холст, хотя на парусах по таким рекам, как Хилок, не ходят, и в то лето паруса не поднимали, а вели суда исключительно бечевами. Поэтому эти снасти на судах все изорваны .

Между тем опытный мореплаватель Ф. Соймонов скучал именно по морским судам и походам. В 1760-х годах он как сибирский губернатор и ответственный за секретную и о заграничных обращениях комиссию много усилий потратил на создание в Сибири парусных фабрик [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 75. Л. 439, 440–440 об.] .

В обширной ноябрьской переписке 1760 г. с Сенатом, с Ф. Соймоновым и другими учреждениями и адресатами И. Вульф вновь поднял вопрос о несудоходности р. Хилок [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1 .

Д. 76. Л. 520–523]. Неисполнение отдельных указаний сибирского губернатора И. Вульф оправдывал, в частности, своим арестом, который произвел печально известный своими преступлениями в Иркутске коллежский асессор П.Н. Крылов, присланный для проведения следствия по купеческим делам.

Ссылаясь на незаконные действия Крылова, Вульф писал:

«Отчего я в заготовлении лесу к строению на устье Хилка реки судов ради перевозки на серебряные Нерчинские заводы посельщиков и провианта остановку учинил» .

–  –  –

По убеждению Вульфа, проход судов по р. Хилок невозможен из-за его мелкости. И Вульф старался подтвердить свою точку зрения с привлечением документов, поступивших в Иркутскую канцелярию: журнала штурмана Татаринова от ноября 1757 г. и рапорта геодезиста Федорова от декабря 1759 г. [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1 .

Д. 76. Л. 524, 525– 528 об.]. Вульф писал, что штурман Татаринов показал, что Хилок «во многих местах весьма узок и течет ручьем, а от верхнего зимовья до самого устья течение имеет весьма тихое, по наносам в большую воду деревья и прочего, …, а когда вода умножится, то … тогда низкие места бывают потоплены и разливается до утесу, и где зачем бечевой идти невозможно» .

Прапорщик геодезии Федоров в 1759 г. на построенных трех судах, «называемых платшойт, ушкол да облаз», прошел бечевой 415 верст, где «по многим местам были такие мели, чрез которые едва на двух бечевах и одном тросе всеми людьми (по выгрузке из них несколько провианта) усильно перетягивали» .

Ссылался Вульф и на отчеты геодезиста В. Воинова, который был на р. Хилок в 1760 г. и затем в экстракте также показал множество мелей. Лес для строения судов Вульф заготавливать не отказывался, пеньки в Иркутске нет, железо он отправил «в бытность в Иркуцкой канцелярии асессора Крылова, присланного августа 3 дня, … от него асессора отправлено казенного железа 200 пудов». По мнению Вульфа, гвозди были не изготовлены в срок по вине В. Якоби, которые не прислал для них образцы .

Однако, несмотря на нежелание И. Вульфа признавать Хилок судоходным, усилиями Нерчинской экспедиции был найден и опробован надежный водный маршрут в Забайкалье .

Кроме того, Нерчинская экспедиция послужила мощным толчком для развития судоходства на оз. Байкал. Член Нерчинской экспедиции штурман М.И. Татаринов впоследствии возглавил Байкальскую военную флотилию и Иркутское адмиралтейство [Колотило 2004: 43] .

Большую роль в безопасности плавания через оз. Байкал сыграл маяк, задуманный к строительству все тем же дальновидным и опытным руководителем экспедиции Ф. Соймоновым. Идея построить маяк на Байкале возникла у него еще в 1754 г., после его

–  –  –

назначения руководителем Нерчинской экспедиции, во время проезда через опасные байкальские воды .

Ф. Соймонов прислал в апреле 1760 г. подробный рапорт в Сенат, где осветил проблему, связанную с одной из главных задач Нерчинской секретной экспедиции: поиск выгодного пути для доставки грузов в Охотский и Камчатский порты, в Анадырский острог [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 76. Л. 21–30]. Уменьшить эти убытки казне и должна была Нерчинская экспедиция.

Однако эта ее деятельность была временно приостановлена из-за отказа китайских властей разрешить проход по Амуру русским судам:

«Известное предприятие секретной Нерчинской экспедиции … пользою быть могло, но по известным … обстоятельствам во времени то исправление остановилося, и для того до будущего времени, в которое то нужнейшее намерение воспоследует, нужно было о той поставке провианта рассмотреть» .

Далее Ф. Соймонов логично показал Сенату выгоду от добычи на островах Тихого океана пушнины.

Например, промышленные люди только на одном судне добыли две тысячи каланов по цене 20 рублей за шкурку:

«Токмо в продаже по запрещению в Кяхте доныне не было» .

Кроме того, очень важны научные и государственные результаты освоения дальневосточного региона:

«Немалая польза в изыскании не знаемых еще земель и островов и со временем и в приведение в подданство за весьма нужное признавается» .

Подробный рапорт о необходимости построения на о. Байкал маяка Ф. Соймонов прислал в Сибирский приказ в мае 1760 г .

[Там же. Л. 223, 234–248]. В нем Соймонов обобщил свою переписку с Вульфом и Мятлевым по поводу строительства маяка. Когда Соймонов в 1754 г. ехал для руководства Нерчинской экспедицией, при переезде через Байкал он узнал о существовании большой проблемы для судоходства. На южном берегу Байкала, у Посольского монастыря, есть узкий и опасный пролив, названный местными

–  –  –

жителями «Прорва». Осенью устье Селенги замерзает и дощаники вынуждены входить через этот узкий пролив в надежную гавань .

Однако берега там низкие и в ночное, зимнее или штормовое время вход в пролив практически не виден. Поэтому здесь часто разбиваются суда с людьми и грузами .

Заботясь о спасении мореходов и грузов, доставляемых в Забайкалье с большим трудом, Ф. Соймонов обратился с предложением о строительстве маяка к иркутскому вице-губернатору И. Вульфу и губернатору Сибири В.А. Мятлеву. Позже (в 1757 г.) Ф. Соймонов еще раз обратился с этой просьбой к И. Вульфу, так как за три года по строительству маяка ничего не было сделано .

Ф. Соймонов продолжал писать в различные инстанции с приложением расчетов. По его мнению, на строительство маяка необходимо было всего 300 руб., а затем на содержание, дрова и жир — 30 руб. в год. Более того, построенный маяк мог быстро окупить себя, так как с каждого судна, идущего из Иркутска через Байкал, можно брать налог в 3 руб .

Однако И. Вульф посчитал, что для защиты этого маяка от волн и льда в зимнее время необходим крепкий фундамент, себестоимость которого будет очень высокой. Ф. Соймонов разработал «необременительный» для казны проект маяка, для строительства которого нужно всего двести бревен. Сруб поставить в виде конуса 3-х или 4-х сажень в высоту. В основание сруба установить четыре столба, которые для прочности перевязать крест-накрест тонким тесом .

На самом верху сруба нужно сделать помост, на котором расположить очаг на площадке из утрамбованной земли. На этом очаге в ночное время следует разжигать костер, чтобы посылать световой сигнал судам (примерно на 10–15 верст). Дрова можно рубить в лесу за озером и через него переплавлять их на лодке к проливу «Прорва» .

На косе «Узкая Карга» Ф. Соймонов видел много плавника — наносного леса. Для обслуживания маяка в темное осеннее время (2–3 месяца), во время северных ветров, по расчетам Ф. Соймонова, достаточно нанять одно работника и одного казака .

Однако и в мае 1760 г. маяк не был построен. В июле 1760 г .

по рапорту тайного советника и сибирского губернатора Ф. Соймонова, по представлению из Сибирского приказа, ген. майору и иркутскому вице-губернатору Вульфу было приказано заниматься строительством маяка на оз. Байкал. В сентябре 1760 г. Ф. Соймо

–  –  –

нов прислал И. Вульфу распоряжение о необходимости постройки маяка и двух ботов [Там же. Л. 252 об. — 255] .

В октябрьских и ноябрьских (1760 г.) рапортах в Сибирский приказ Ф. Соймонов сообщил о том, что он получил указ Е.И.В .

от 29 сентября 1760 г. под № 941, разрешающий строительство маяка на оз. Байкал и двух морских судов для перевозки через озеро мягкой казенной рухляди (пушнины) [Там же. Л. 275–275 об., 276] .

Ф. Соймонов приложил и размеры этих судов «по препорции маниром, как делаются торм шхонты1 с дюком и люками», длиной не более 50 футов, шириной — 12. Так как ластовых судов подмастерье А. Попов занят постройкой судов на р. Хилок, Ф. Соймонов предложил для строительства байкальских судов корабельного подмастерья Острецова, «которого из Еравинского острогу, велено … взять в Иркуцк и определить к тому строению» .

В отношении маяка на оз. Байкал, «который по силе означенного Е.И.В. указа из Сибирского приказа построить повелено», Ф. Соймонов писал, что его строительство будет произведено быстро и недорого. Приказание об этом Ф. Соймонов послал И. Вульфу в апреле 1760 г .

Ф. Соймонов как руководитель учрежденной по указу из Высокоправительствующего Сената секретной и о заграничных обращениях комиссии, прислал в декабре 1760 г. рапорт в Сибирский приказ с подробностями о строении маяка на оз. Байкал [Там же .

Л. 281–282]. В нем сообщалось, что Иркутская канцелярия, исполняя указ Е.И.В., высылает для строительства маяка корабельного подмастерье Козьму Острецова, с ним четырех казаков для строения морских судов, а также работников от Кабанской приказной избы для заготовления и вывозки леса для сооружения маяка. Маяк следует возводить по присланной от Ф. Соймонова модели .

Вместо земли для очага нужно взять кирпич в местном монастыре. Для поддержания на маяке в темные ночи огня определить двух Кабанских или Ильинских казаков, которые должны жить в зимовье, расположенном недалеко от маяка. Дрова для очага они могут брать из наносного леса на косе или заготавливать в ближайшем лесу и перевозить на подводе. Ответственным за бесперебойную работу маяка нужно назначить офицера таможенной заставы .

Огонь на маяке следует зажигать с 10 октября до ледостава и оконШхоут, шхонт, шхойт — плоскодонное двухмачтовое грузовое судно .

–  –  –

чания навигации на Байкале, когда казаки смогут отправиться к своим командам до весны .

Обо всем этом были посланы указания и промемории в Кабанскую и Ильинскую приказные избы, Селенгинскую воеводскую канцелярию, Кяхтинскую пограничную таможню. К. Острецов должен был осмотреть лодки, имеювшиеся у содержателей перевоза разночинцев С. Рыкова с товарищами, и после завершения строительства маяка вернуться в Иркутск и рапортовать в Иркутскую канцелярию .

Весной 1762 г. губернатор Ф. Соймонов еще раз подробно написал в Сибирский приказ об истории постройки маяка на оз. Байкал [Там же. Л. 287–288]. Сообщил в очередной раз о длительной бюрократической переписке с И. Вульфом, которому было поручено это строение. Послал Ф. Соймонов и радостную долгожданную весть о завершении строительства маяка. Бывший корабельного флота подмастерье Козьма Острецов 21 января 1762 г. вернулся в Иркутск и сообщил, что в октябре 1761 г. он получил четырех казаков, конных работных людей от Кабанской приказной избы, с которыми и построил маяк на оз. Байкал при Посольском монастыре в Прорвинском заливе. Для разведения огня заготовлено достаточное количество дров и смолья. Однако наносного леса рядом не оказалось, как и леса вообще. Поэтому дрова возят из леса, расположенного в 13 км от маяка .

К рапорту Острецов приложил чертеж и реестр, в котором указал, сколько людей использовалось при строительстве маяка, материалы и т.п. [Там же. Л. 289]. Ф. Соймонов с этого чертежа сделал копию и прислал в Сибирский приказ .

–  –  –

Таблица 10 Объяснение чертежа маяка: «Вид в профиль и внизу, вид сверху проекция»

[Там же. Л. 290] «Маяк построенной при Прорвинском проливе отстающий на южную сторону 65 саженей в 1761 году»

В план того маяка с принадлежностями (?) лиственные столбы, толщиной в отрубе 14 вершков, а в землю С вкопаны на два аршина стрелы ради удержания столбов от сильных бурных северных и прочих С ветров Н подпоры ради утверждения верхнего ряда …… фундамента стенка, которая из кирпича надлежит вышиной футов … на два L аршина наподобие камина на содержании дров (?) …… жестокими (?) бурями М перила ради опасности вход на маяк во время бури Н разрубленной(?) настил лиственничные бревна, которыми испод маяка перевязан … в 12 D вершков верхние лиственничные бревна, которыми верхние концы столбов Е удержаны F верхний взруб (?), на котором очаг ради огня учрежден»

–  –  –

Семилетними заботами Ф. Соймонова как руководителя Нерчинской секретной экспедиции, тайного советника и сибирского губернатора маяк на оз. Бйкал был построен. Кроме того, благодаря доношениям Ф. Соймонова в Сибирский приказ 2 июня 1763 г. появился указ Екатерины Второй № 11840 о строительстве маяка на Байкале [Там же. Л. 291 — 291 об.]. В нем было сказано о том, что ген. майору И. Вульфу велено заниматься строительством маяка на оз. Байкал в проливе «Прорва» для того, чтобы показывать безопасный путь для судов, следующих в темные осенние ночи из Иркутска в Кяхту и обратно. Строить маяк следует из неокладных доходов, и назначить ответственного офицера из заставы у Посольского монастыря. Для перевоза через Байкал различных грузов построить необходимое количество судов. Маяк и суда содержать за счет Кяхтинской таможни до нового указа. Перевозящие через Байкал товары купцы должны сами назначить размер налога в казну. За счет этого налога впоследствии ремонтировать маяк и суда, «дабы казна ни малейшего в том убытка не претерпела» .

8 августа 1763 г. этот указ, продублированный в Сибирском приказе 18 июня за № 628, был получен Алексеем Колударовым, который находился при учрежденной в Тобольске по указу из Правительствующего Сената секретной и о заграничных обращениях комиссии [Там же. Л. 295] .

Строительство судов на Байкале оказалось, хоть и опосредованно, связанным с Нерчинской секретной экспедицией [Там же .

Л. 296 — 302 об.]. Осенью 1763 г. Иркутская канцелярия рапортовала в Сибирский приказ о получении еще в 1761 г. из Тобольской секретной и о заграничных обращениях комиссии указа о строительстве на Байкале маяка и указаний о строении судов для перевоза различных грузов через озеро. Суда должен был строить подмастерье К. Острецов. Однако он не нашел на Байкале подходящего места с хорошим строевым лесом. Такое место нашлось лишь на реке Ангара, «где и впредь казенные дощаники строились». Старые боты на Байкале пришли в негодность, с них можно было взять только железные детали. К. Острецову требовались для изготовления парусов и такелажа опытный парусник и блоковых дел мастер, для изготовления инструментов кузнец, а также конопатчик для конопачения корпуса судов .

–  –  –

Иркутская канцелярия писала, что у нее парусины и фламского полотна1 нет в наличии.

Впервые за многие годы канцелярия проявляет беспокойство о возможной остановке работы Нерчинской экспедиции из-за нехватки мастеров:

«Когда оные сюда из Нерчинска взяты с выдачею им на проезд из казны прогонов, не воспоследует ли в оных от того взятия по секретной экспедиции какой остановки» .

Об этой проблеме Иркутская канцелярия сообщила Ф. Соймонову, который в июне 1761 г. прислал ряд предложений для И. Вульфа. Ф. Соймонов рекомендовал для изготовления парусов взять холст и фламское полотно из запасов, приготовленных для строения судов на р. Хилок для перевозки переселенцев на Нерчинские заводы. Мастеров следовало взять из Нерчинска: одного кузнеца и одного конопатчика, а вместо парусника и блочника взять токаря Ушакова, знающего оба этих ремесла .

Корабельного дела подмастерье Козьма Острецов прислал в декабре 1763 г. рапорт в Иркутскую канцелярию о том, как он с казаками строил на озере Байкал два морских судна и соляной платшойт, сколько и каких материалов употребил (доски, бруски и т.п.), их размеры [Там же. Л. 303] .

Таким образом, Нерчинской экспедицией были построены суда и на них осуществлен перевоз людей и грузов по р. Хилок, по идее Ф. Соймонова как руководителя экспедиции был построен маяк на оз. Байкал. Тем самым практически был проложен надежный водный маршрут от Иркутска до Нерчинска, что являлось одной из задач Нерчинской экспедиции .

Параллельно участники экспедиции занимались выполнением и других ее задач, в частности, исследованием возможности для развития земледелия в Нерчинском уезде, для переселения в Забайкалье крестьян, разночинцев, для занятия хлебопашеством, снабжения продовольствием Нерчинских заводов и острогов на востоке страны .

Фламское полотно (от названия региона «Фламандия») — прочное льняное или пеньковое полотно для изготовления парусов .

–  –  –

1.3. Роль экспедиции в развитии земледелия и горной промышленности в Забайкалье Известно, что русские первопроходцы несли в Сибирь и на Дальний Восток новый для коренного населения этих регионов хозяйственно-культурный тип — земледелие. С этим видом хозяйства связаны не только этнокультурные особенности, но и огромные экономические и производственные проблемы. Славяне стали заниматься земледелием в совершенно новых для них климатических условиях, отличался состав почвы, не хватало сельскохозяйственных животных и орудий. Однако, несмотря на эти трудности, земледелием пытались заниматься даже на северо-востоке .

Еще во время работы Второй Камчатской экспедиции планировалось развитие хлебопашества на Охотском побережье, о чем можно узнать из доношений В. Беринга в Сибирский приказ на Г.Г. Скорнякова-Писарева, коменданта Охотского порта в 1731– 1740 годах [РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 23. Л. 15–18]. В пахари он должен был определить любых людей, «кто не стар и не увечен», даже каторжников [РГИА. Ф. 1264. Оп. 1. Д. 472. Л. 1] .

В документах Первого Сибирском комитета сохранились выписки из некоторых законов 1730–1760-х годов о заселении Сибири русскими поселенцами. В них периодически появлялись упоминания о необходимости занятий земледелием, выращиванием зерна в Сибири, на Камчатке, в Якутске [Там же. Л. 1 об. — 2, 4, 5, 11–13 об.] .

Особое внимание власти обращали в Сибирской губернии на Забайкалье, в районах Иркутска, Селенгинска и Нерчинска:

«о умножении около Селенгинска и Нерчинска хлебного севу, который тамошними служивыми людьми и хотя б полкам, живущим на границе, при первом случае учинить можно» .

По всему государству искали помещиков, желающих выделить часть крестьян для поселения в этот регион:

«Кто пьянствами, непристойными проступками вред, разорения и беспокойства причиняют, но годных к работам и не старее 45 лет, отдавать к объявленному поселению» .

Даже часть сосланных в Сибирь для отправления на Нерчинские заводы в каторгу колодников, а также посланных в рекрутский

–  –  –

зачет помещичьих людей в Колыванские заводы решено было поселить на дороге от Тобольска к Иркутску и от Иркутска до Нерчинска по братской степи .

В начале 1761 г. Сибирскому приказу было дано задание отправить в Якутск титулярного советника Федора Чередова в качестве воеводы, «а на Камчатке для заведения хлебопашества быть отцу его, капитану Чередову, определяя к нему одного желающего и знающего камчатские места помощника. На заготовление надлежащих к хлебопашеству материалов и на покупку хлеба выдать Сибирскому приказу оному титулярному советнику Чередову денег 1000 рублей с распиской» .

Если успеха не будет, то деньги должны быть возвращены. Сибирский приказ должен послать указы в Охотск морским офицерам «и к кому надлежит» об отправке на Камчатку семенного зерна и прочих материалов, о перевозе его через море .

Таким образом, в середине XVIII в., судя по указанным документам, Россия планировала выращивать хлеб на Камчатке. И если бы этот проект стал успешным, то он косвенным способом повлиял бы на еще более ранний срок прекращения работы Нерчинской экспедиции. Можно предположить, что у кого-либо из чиновников могло появиться сомнение в необходимости развития хлебопашества в Нерчинском уезде, если появилась бы возможность выращивать хлеб на месте, на Камчатке и в Якутии .

В инструкции же В.А. Мятлева руководителю Нерчинской экспедиции Ф. Соймонову несколько пунктов были посвящены развитию хлебопашества в Нерчинском уезде .

«Особливо вам нужно изучить пространство Нерчинского уезда — свободных и удобных мест к хлебородию и поселению земледельцев, а не тех мест, на которых тамошние народы поселение и кочевье имеют. Чтобы притеснения никакого тем народам от земледелия не было. Требовать, чтобы воеводская канцелярия приказала сеять разных семян для пробы, а именно: конопель для пеньки, в которой крайняя нужда состоит, горох, гречиху. Если этих семян нет, то требовать из Селенгинска и Иркутска»

[РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 374] .

–  –  –

В.А. Мятлев, будучи сибирским губернатором, просил Сенат прислать 1500 нерегулярных казаков с семьями и детьми для колонизации и охраны этих земель. На каждую семью он просил выделить небольшую денежную сумму до того момента, как казаки обзаведутся своими пашнями. Важной задачей была организация изысканий в Нерчинском уезде условий для выращивания хлеба и сенокошения силами переселяемых специально для этого в Сибирь крестьян, разночинцев, осужденных и других социальных слоев населения [Сенатский архив Т. 9. 1901: 206–208]. Этим хлебом планировалось снабжать русское население в острогах на Дальнем Востоке, так как там цены на зерно были очень высокими .

Сразу же по прибытии в Нерчинск в 1754 г. Ф. Соймонов обратился в вышестоящие инстанции с просьбой о выделении ему и его команде секретной экспедиции из десяти человек участка под пашню и сенные покосы, «сколько на то число душ по силе межевой инструкции надлежит без излишества», из имеющихся в Нерчинском уезде свободных земель воеводской канцелярии [РГАДА .

Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 628 об., 251а об.]. Кроме хлебных злаков (пшеница, рожь, ячмень), Ф. Соймонов старался выращивать горох, гречиху, коноплю для пеньки и другие технические культуры .

Сибирский губернатор В.А. Мятлев переслал в мае 1755 г .

в Сенат прошение руководителя Нерчинской секретной экспедиции, экипажмейстера Ф. Соймонова, о выделении земли [Там же .

Л. 599 — 601 об., 616 об. — 618]. В челобитной на имя императрицы Елизаветы Петровны от декабря 1754 г. Ф. Соймонов писал, что по приезду в Нерчинск он для пробы и пропитания своей команды на порожней земле сеял в зиму рожь, а «будущую весну разные семена, которые здесь не севали, для пробы же сеять желаю». Поэтому ему нужен участок земли на 10 чел. под пашню и под сенные покосы .

Ф. Соймонов как руководитель Нерчинской секретной экспедиции, выполняя одну из ее главных задач о развитии земледелия в Нерчинском уезде, прислал в декабре 1755 г. свои предложения по этому вопросу сибирскому губернатору В.А. Мятлеву [Гольденберг 1979: 118, 127 и др.; РГИА. Ф. 1264. Оп. 1. Д. 474]. Тот переслал их иркутскому вице-губернатору И. Вульфу. Ф. Соймонов писал о том, что в Нерчинском уезде есть все возможности для развития не только хлебопашества, но и получения урожая большего, чем

–  –  –

в Аргунской и Ундинской слободах. Но для этого нужно отказаться от оброка в пользу десятинной пашни1:

«Тот Соймонов из опытов за лучшее и признавает, чтоб из пашенных крестьян действительные работники от 15 до 60 лет» .

Все оброчные одинаково платят пять пудов хлеба, но собирают его с разных по площади участков — с 15, 20 и даже с 30 десятин .

Лучше будет, если они станут пахать одинаковые наделы, одну казенную десятину. За излишнюю пашню можно платить из казны «четыре гривенные деньги, … то за убыток не признавает». С одной десятины, по расчетам Ф. Соймонова, можно снимать до 100 пудов зерна. Для этого нужно внимательно пересмотреть все категории крестьян: монастырских, оброчных, хлебных отсыпщиков, новокрещеных ясачных, разночинцев, посадских, которые торгом не занимаются, а пашут землю без всякого оброчного платежа, и набрать из них работоспособных на казенную десятину. Каждому такому землепашцу выделить участок в одну десятину казенной земли .

Однако такие «революционные» преобразования Ф. Соймонова в земледелии несколько обескуражили В. Мятлева, который стал советоваться с известным своей осторожностью и предусмотрительностью И. Вульфом. Мятлев беспокоился о том, что перевод крестьян к пашенному земледелию вместо прежнего оброка и платежа пятиного хлеба2 может оказаться для людей очень тяжелым бременем. Мятлев на этот счет не получал никаких указаний из выПонятие «Десятинная пашня» связано с системой измерения площади земли. Десятина — единица земельной площади, равная 2400 квадратным саженям (около одного гектара). Десятинную пашню, или государеву, казенную пашню, обрабатывали пашенные крестьяне в порядке феодальной повинности. В Сибири такая повинность в основном была распространена с XVII в. до начала 1770-х годов, когда она была заменена денежным налогом. Пашенный крестьянин получал в пользование участок земли при условии обработки участка десятинной пашни, который был больше своего в 4–6 раз. Пашенный крестьянин обрабатывал, сеял и убирал урожай с десятинной пашни, сдавал его, а весной получал семена для нового посева [Шунков 1946: 21–45 и др.] .

Пятиной хлеб — пятая часть урожая, взимаемая за аренду участка земли .

–  –  –

шестоящих инстанций, но именно он нес ответственность за все происходящее в регионе:

«Ибо собой определены учинить не только не возможно, но и крайне опасно, дабы вместо уповаемого хлебопашеству умножения излишнего пахотою крестьянство не привесть в упадок, и прежде положенных на них оброков платить в несостоянии» .

Кроме того, предложение Ф. Соймонова о переводе в казенную десятину разночинцев, «платящих семи и четырегривенный оклад», противоречило печатному плакату и именным указам, запрещавшим «положенных в подушный оклад … другими поборами отягощать». Сам Мятлев за лучший способ хлебопашества считал развитие земледелия за счет переселенцев, например 1294 чел .

с пермских соляных промыслов. Часть из них могла пойти на укомплектование Якутского полка, остальные же — расселены в Нерчинском уезде. По мнению Мятлева, следовало не отягощать оброчных крестьян и особенно разночинцев, «платящих в казну подушные, сами и четырегривенные деньги, которые до сего времени, к таковому отягощению никогда подвержены не были» .

Мятлев «по порученной ему комиссии» (т.е. Нерчинской секретной экспедиции) считал предложение Ф. Соймонова «не без сумнения» и предложил Вульфу:

«По забрани от Нерчинской воеводской канцелярии потребных справок, учиняя свое мнение, и с показанием пристойного к тому рассуждения для рассмотрения и необходимом к учинению в Высокоправительствующий Сенат представления, сообщить ко мне в скорости» .

Кроме того, писал далее В. Мятлев, нужно учитывать и указ Е.И.В. (на который ссылается Ф. Соймонов), посланный в Иркутскую канцелярию в декабре 1747 г. из Сибирского приказа, «о выключке из посаду не имеющих капиталу и торгов, но только исчисляющихся под именем купечества, и о определении их на пашню». Как исполнялся этот указ, В. Мятлеву было неизвестно, поэтому он и приказал Вульфу во всем разобраться и срочно доложить .

В сентябре 1756 г. иркутский вице-губернатор И. Вульф отправил в Сенат подробнейший рапорт о состоянии хлебопашества

–  –  –

и серебряных заводов в Нерчинском уезде [Сенатский архив. Т. 9 .

1901: 462, 490–498, 564–565; РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 878. Л. 15– 27 об.]. Как всегда, часто пересказывая указания вышестоящих органов, И. Вульф писал о том, что он под руководством опытного директора Монетной канцелярии Шлаттера готов заниматься улучшением работы Нерчинских серебряных заводов и снабжением хлебом рабочих. Для их пропитания каждой семье необходимо выделить пять десятин земли и по 54 пуда зерна .

В очередной раз проявляя высочайший патриотизм, верность долгу и ответственность за порученные ранее дела, Ф. Соймонов продолжал активно заниматься развитием земледелия и хлебопашества даже на посту тайного советника и сибирского губернатора .

1 декабря 1757 г. Ф. Соймонов послал в Сенат доношение, в котором подробно изложил свою точку зрения по поводу улучшения земледелия в Нерчинском уезде, обосновал экономическую выгоду перевода крестьян с оброка на десятинную пашню и сообщил, что для руководства этим мероприятием он послал в Нерчинск своего сына Михаила [Гольденберг 1979: 155–163; РГАДА. Ф. 248 .

Оп. 113. Д. 878. Л. 1–6, 36–41]. В доношении Ф. Соймонов сразу же подчеркнул, что проблемы с земледелием в Нерчинском уезде он увидел еще во время своего трехлетнего руководства Нерчинской экспедицией в 1754–1757 гг. Плохое развитие этого вида хозяйства было связано, по мнению Ф. Соймонова, с нежеланием переселенцев активно заниматься хлеборобством, а также с бездействием местных властей. Между тем производство зерна в Нерчинском уезде было крайне необходимо для снабжения русского населения на северо-востоке страны, пропитания рабочих на Нерчинских заводах, горных служителей и военных команд «для всяких в рассуждении пограничного места нечаянных случаев» .

Ф. Соймонов уделил много места в своем доношении подробнейшему расчету урожайности местных земель и абсолютно достоверно обосновал преимущество перевода действительных и монастырских крестьян, разночинцев, переселенцев на десятинную пашню. Показал очень высокую стоимость хлеба, привозимого во время неурожаев в Нерчинск из Иркутска по Ангаре, через оз. Байкал и далее по Селенге до Удинска. От десятинной пашни получалась весомая экономическая выгода .

Однако для этого необходимо было послать в Нерчинск толкового обер-офицера (в данном случае М. Соймонова), который

–  –  –

должен был тщательно изучить трудовые ресурсы и отобрать для земледелия людей, которые подходили по возрасту, состоянию здоровья, имели необходимый опыт. Крестьян для пользы дела нужно было освобождать от уплаты оброка и переводить на десятинную пашню. Также надо было изучить, кто из посадских людей занимается торговлей, а кто уже самостоятельно пашет землю. Расчеты обязательно должны были включать конных и пеших казаков Якутского полка, нерчинских дворян Гантимуровых, а также переселенцев с пермских соляных промыслов .

Относительно последней категории потенциальных землепашцев Ф. Соймонов справедливо предостерегал, что эти люди несколько лет не смогут приносить пользу в земледелии, так как им необходимо построить жилища, обустроиться на новом месте, разработать земельные участки и т.п. Особо нужно было учитывать членов Нерчинской экспедиции, а также учеников навигационных школ, для пропитания которых специально закупались хлебные запасы .

Ф. Соймонов рассчитал, что для получения необходимого экономического эффекта от использования людей именно на десятинной пашне необходимо, чтобы каждый крестьян пахал казенной пашни «по одной десятине в поле, прибавляя по нескольку во всяком году к старым распашным землям новой, понеже на поднятых вновь землях всегда от двенадцати до двадцати и более противу севу мер в урожае бывает» .

Прибыль должна составить 88 тысяч пудов «по покупной в Нерчинске самой нижней цене, считая за пуд по 10 копеек, на 8800 рублей» .

В качестве законного обоснования данного перевода крестьян на десятинную пашню Ф. Соймонов приводил указ Сената от 18 февраля 1726 г. «О определении Сибирской губернии крестьян на пашню, и о сложении с них за то четырегривенных подушных денег» .

Польза будет не только простым людям, но и государству «тамошним земледельцам нынешнего в платеже оброчного и доимочного хлебов тягость пресечена, а высочайшему Е.И.В. интересу немалое пополнение быть могут» .

–  –  –

В январе 1758 г. Ф. Соймонов доносил в Сибирский приказ о том, как он вместе с иркутским вице-губернатором занимается проблемой пропитания, выдачи зерна переселенным в Нерчинский уезд с пермских соляных промыслов разночинцам и крестьянам [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 878. Л. 30 — 32 об.]. Соймонов неоднократно подчеркивал, что он знает положение крестьян Нерчинского уезда не понаслышке, а по результатам собственных наблюдений, производимых им во время руководства Нерчинской секретной экспедицией. В первую очередь крестьян необходимо обеспечить землей для пашни, сенных покосов, лошадьми .

Соймонов предложил выдать деньги на покупку лошадей непосредственно людям. Однако этот процесс замедлился из-за действий И. Вульфа, который вместо организации покупки лошадей по привычке вступил в длительную переписку, требовал резолюции, писал доношения в Сенат. В связи с этим Ф.

Соймонову также приходилось писать в Сибирский приказ и просить содействия:

«Коими ежели покупкой из казны их ныне не обзавесть и не удовольствовать, … то им хлеб пахать будет не на чем» .

В Сибирский приказ был послан экстракт из мнений Ф. Соймонова и И. Вульфа [Там же. Л. 33–35] .

С подобными просьбами в Сенат о скорейшей покупке лошадей, выдаче денежной ссуды на обустройство переселенцев в Нерчинский уезд в феврале 1758 г. обращались и чиновники Сибирского приказа [Там же. Л. 28–29 об.] .

В июне 1758 г. Ф. Соймонов известил Сенат о том, что марте он получил из Высокоправительствующего Сената указ Е.И.В. от 21 февраля под № 285, разрешавший заниматься в Нерчинске и уезде земледелием на казенной десятинной пашне с определением на нее оброчных крестьян, разночинцев, монастырских вкладчиков и посадских, а также о посылке туда для руководства М. Соймонова [Там же. Л. 13–13 об.]. Выбор на М. Соймонова пал именно из-за того, что он длительное время находился в Нерчинске при своем отце, Ф. Соймонове, руководителе Нерчинской экспедиции, и хорошо знал состояние дел в уезде. 25 мая М. Соймонов был отправлен в Нерчинский уезд с подробнейшей инструкцией от Соймонова-старшего .

–  –  –

Окончание таблицы 11 к тем местам в дерев- с толком (?) и безопасному и на оные житью, нях Куларской и Лон- а иногда и пристойные из оные отпору в слушаковой, а другую чае какова на них нападения для которого и за часть по речке Куре- надобное почитается им в те места всю селитьня (?) в деревнях Ко- бу оградить надолбами, тыном или рогатками, пуской (?), Шивин- смотря по способности места и расстояния от ской и Данской (?) из границы, а затем то все подвергается апробакоторых при каждой ции .

уповательно дворов по 15 поселиться может, а прочие по рекам Ингоде и Шилке между острогов Читинского и НижнееСретенского по имеющимся ныне по тем рекам деревнях, где будучи оные свободно могут лес поблизости привесть (?) оные деревни рубить и строение из оного производить сами или сие которую неотяготительную тех заимок обывателям помощь, а до того времени как те посельщики свои строения построят, надлежит им быть у обывателей в заимках В мае 1758 г. Ф. Соймонов послал подробную инструкцию о проблемах выращивания хлеба своему сыну М. Соймонову [РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Д. 485 а. Л. 1 — 16 об.] .

В этом документе имеется явная и прямая связь с трехлетним руководством Ф. Соймоновым Нерчинской экспедицией: «довольно усмотрено мной чрез трехлетнее в Нерчинске бытие, о умножении в тамошнем уезде хлебопашества, долговременного воеводами нераде

–  –  –



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«С. А. Аскольдов ВРЕМЯ И ЕГО ПРЕОДОЛЕНИЕ Время и его преодоление 13 Философская мысль с давних пор пытается выйти за пределы времени, теоретически его преодолеть. Такое преодоление мы встречаем уже в философии Парменида, хотя и не в современных терминах и понятиях. Его единое...»

«Б.Д. Сыромятников "Сигма": "Восток или Запад?" Настоящее сообщение подготовлено не профессионалом и не в строгом соответствии с заявленными организаторами настоящего Форума задачами. Его цель – обратить вни...»

«www.nanoasia.ru Магия через 16 минут! Вы молодеете прямо на глазах! Amie-sII MINISTRY OF FOOD AND DRUG SAFETY Double Functional Cosmetics Approved By: Korea Food & Drug Administration Cosmetic Good Manufacturing Practice Certied Subscriber of $100,000 Liability Insurance Эффект фотошопа в реальности! Такое быв...»

«Вестник Вятского государственного гуманитарного университета никс Вятский государственный университет ВЕСТНИК ВЯТСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА Научный журнал №2 Киров Вестник Вятского государственного университета ББК 74.58я5 В 38 Главный редактор В. Н. Пугач, кандидат эконо...»

«"АНГЛИЙСКИЙ РОМАН" АННЫ КАРЕНИНОЙ. К ИССЛЕДОВАНИЮ АНГЛОМАНИИ В РОМАНЕ Л. Н. ТОЛСТОГО "АННА КАРЕНИНА" Наталья Сарана (Москва) В русском культурном сознании образ Англии, английская тема как парадоксальное средоточие культурных, художественных, политических реалий становитс...»

«ISSN 2412-9747 НОВАЯ НАУКА: ОПЫТ, ТРАДИЦИИ, ИННОВАЦИИ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 24 апреля 2016 г. Часть 3 Издается с 2015 г. СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ АГЕНТСТВО МЕЖДУНАРОДНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ УДК 00(082) ББК...»

«СЛЕПУШКИНА ЕЛЕНА ВИТАЛЬЕВНА ФРАЗЕОЛОГИЯ РУССКОГО И АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКОВ В ЗЕРКАЛЕ НАЦИОНАЛЬНОГО МЕНТАЛИТЕТА (на материале концептов "предупреждение" и "угроза") Специальность 10.02.20 – сравнительно-историческое, типологическое и сопо...»

«россИйская академИя наук ИнстИтут ФИлосоФИИ ИсторИкоФИлосоФскИй ежегоднИк Центр гуманитарных инициатив Москва 2011 УДК 1(091) ББК 87.3 И85 Редколлегия "Историко-философского Ежегодника" благодарит шеф-директоров "Revue philosophique",...»

«УДК 347.943.1 О. Л. Мороз СВИДЕТЕЛЬСКИЙ ИММУНИТЕТ В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ В статье рассматривается свидетельский иммунитет в его историческом развитии. Разграничивается круг лиц, обладающ...»

«В. В. БЕЛОУСОВ основы ГЕО· ТЕКТОНИКИ 2-е издание, переработанн.ое и дополненное МОСКВА НЕДРА 1989 У 11.К 551.24 Белоусов В. В. Основы геотектоники.2-е изд., перераб. и доп.М.: Недра, 1989.-382 с.: ил.ISBN 5-247-00492-2 Рассмотрены типы тектонических движений, закономерности их развития в прост...»

«2015 ФГИС ДО. Инструкция делопроизводителя органа исполнительной власти ФЕДЕРАЛЬНАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СИСТЕМА ДОСУДЕБНОГО ОБЖАЛОВАНИЯ. ИНСТРУКЦИЯ ДЕЛОПРОИЗВОДИТЕЛЯ ОРГАНА ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ Оглавление Аннотация История изменений документа Порядок входа через ЕСИА Работа с профилем сотрудника 4.1 Загрузка фото с...»

«РУССКИЙ СБОРНИК исследования по истории России Редакторы-составители О. Р. Айрапетов, Мирослав Йованович, М. А. Колеров, Брюс Меннинг, Пол Чейсти XIII Издательский дом РЕГНУМ Москва 2012 УДК 947 (08) ББК 63.3(2) Р89 Р89 Русский Сборник: исследования по истории Роcсии \ ред.-сост. О. Р. Айрапетов, Мирослав Йованов...»

«От составителя Хронологический указатель содержит библиографию трудов доктора исторических наук, профессора Светланы Михайловны Дударенок. В библиографию включены научные, научнометодические, научно-популярные работы. В пределах каждого года книг...»

«"ЗАБВЕНИЮ НЕ ПОДЛЕЖИТ" :Великая Отечественная война в художественной литературе и на киноэкране : библиографический указатель-справочник 65-летию Победы посвящается ОТ СОСТАВИТЕЛЯ В последние десятилетия фонды российских библиотек пополняются не только книжными изданиями. Немаловажное значе...»

«Аннотации по дисциплинам учебного плана Направление 37.03.01 Психология Составлены в соответствии с федеральным государственным образовательным стандартом высшего профессионального образования от 21.12.2009 № 7 5 9. Утвержденного...»

«Б.М.Меерсон, С.Л.Никольский, А.И.Петроковский Программа преподавания истории в гуманитарных классах Московской государственной Пятьдесят седьмой школы. Программа преподавания истории в гуманитарных класс...»

«Сидоркин Александр Сергеевич ПРИНЦИПЫ ПРАВА: ПОНЯТИЕ И РЕАЛИЗАЦИЯ В РОССИЙСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ И СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ Специальность: 12.00.01 – теория и история права и государства; история учений о праве и государстве АВТОРЕФЕРАТ диссе...»

«УДК 821.14 ББК 84(0)3-5 Г64 Перевод с древнегреческого В. Жуковского Вступительная статья С. Маркиша Примечания и словарь С. Ошерова Серия "Зар убеж ная к ла ссика " Оформление Н. Ярусовой В оформлении обложки использованы фрагменты работы художника Ф...»

«Математика в высшем образовании 2014 № 12 ИСТОРИЯ МАТЕМАТИКИ И МАТЕМАТИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ. ПЕРСОНАЛИИ КАЛЕНДАРЬ ЗНАМЕНАТЕЛЬНЫХ ДАТ В ОБЛАСТИ МАТЕМАТИКИ И МАТЕМАТИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ НА 2014 ГОД От редакции. С этого номера мы начинаем публикацию календаря знам...»

«АКАДЕМИЯ НАУК АЗЕРБАЙДЖАНА ИНСТИТУТ ИСТОРИИ И СЕКТОР АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ Г.А.Гейбуллаев К ЭТНОГЕНЕЗУ АЗЕРБАЙДЖАНЦЕВ (ИСТОРИКО–ЭТНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ) Баку – "Элм" 1991 Гейбуллаев Г.А.К этногенезу азербайджанцев, т.1 – Баку: Элм, 1991. – 552 с. В монографии, представляющей первый том обобщающего труда....»

«Содержание Новая книга Карена Свасьяна. но еще ночь является своеобразным продолжением книги “Растождествления”. Читатель напрасно стал бы искать единство содержания в текстах, написанных в разное время по разным по...»

«1 Программа составлена в соответствии с Федеральным государственным образовательным стандартом высшего профессионального образования 46.04.01 "История". Программа обсуждена и утверждена на заседании кафедры отеч...»

«А. В. Карташёв ВСЕЛЕНСКИЕ СОБОРЫ Часть 2 Книга доступна в электронной библиотечной системе biblio-online.ru Москва Юрайт 2017 УДК 2 ББК 86.2 К27 Автор: Карташёв Антон Владимирович (1875—1960) — государственный деятель, обер-прокурор Святейшего правительствующего синода, министр исповеданий Временного правительства...»

«А К А Д Е М И Я Н А У К СССР ИНСТИТУТ ИСТОРИИ СССР JI. В. Ч Е Р Е П Н И Н НОВГОРОДСКИЕ БЕРЕСТЯНЫЕ ГРАМОТЫ КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК И ЗДА ТЕЛ ЬС ТВО "Н А У К А " МОСКВА 1969 Очерк первый ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ ОБЗОР РАБ...»

«МЧС России Министерство Российской федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий www.mchs.gov.ru Академия Государственной противопожарной службы МЧС России   Федеральное государственное бюджетное об...»






 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.