WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» Институт социальных наук Социологическая лаборатория региональных ...»

-- [ Страница 4 ] --

Более высокий уровень образования способствует установлению эгалитарных семейных взаимоотношений и развитию проявления толерантности со стороны обоих супругов приблизительно в равной степени. При этом низкий уровень образования соответствует закреплению традиционных патриархальных установок, при которых инициатива к примирению в конфликтных ситуациях, в подавляющем большинстве, принадлежит женщине. Этому свидетельствуют полученные в ходе проведения исследования данные. Подавляющее большинство респондентов с незаконченным средним образованием – 54,5 % считают, что жена в случае конфликта между супругами чаще всего берет на себя инициативу к примирению (самый высокий показатель из всех групп респондентов, различающихся по уровню образования), и только 9,1 % указали в этой роли мужа (самый низкий показатель из всех групп респондентов, различающихся по уровню образования). При этом ответы респондентов с высшим образованием представляют собой в целом средние значения по всем вариантам: 27,7 % респондентов из этой группы отметили, что инициативу к примирению в случае конфликта чаще всего берет на себя тот, кто был его инициатором;

каждая из конфликтующих сторон обычно проходит свою половину пути к примирению – 23,5 %; приблизительно в равной доле респонденты с высшим образованием указали жену – 20,6 % и мужа – 19,4 % (см. прил. 7.2) .

Переход к эгалитарности в семейных отношениях в контексте культурно-исторического развития российского общества способствовал возникновению необходимости создания новой модели отношений между супругами, важное значение в которой приобретает развитие двусторонней (обоюдной или взаимной) толерантности .

Изучение специфики современных российских семей в контексте данного вопроса посредством включенного наблюдения выявляет следующую проблему. Нередко встречаются случаи, когда семейное благополучие сохраняется только путем постоянного проявления толерантности со стороны одного из ее членов по отношению к другим. Однако такое благополучие можно назвать мнимым, поскольку, в действительности, такие внутрисемейные отношения характеризуются скрытой конфликтностью, постоянно подавляемым внутренним напряжением. Истинное благополучие в семейных отношениях может быть достигнуто только при взаимной активной толерантной позиции членов семьи по отношению друг к другу .

На прочность брака и семейное благополучие влияет множество различных факторов. По результатам ранжирования данных, полученных в ходе проведения анкетирования, наиболее значимым фактором, по мнению респондентов, является «взаимная любовь, общность взглядов и интересов, духовная близость членов семьи» – 32,2 % (в % от общего числа респондентов, указавших 1 место по значимости, 1290 принято за 100 %). На втором месте по значимости располагается фактор супружеской верности и ответственности – 22,4 % (в % от общего числа респондентов, указавших 2 место по значимости, 787 принято за 100 %). Интересующий нас фактор внутрисемейной межличностной толерантности, который можно обозначить как «терпимость и уважение к иным взглядам, оценкам, поведенческим нормам и религиозным убеждениям членов своей семьи» по результатам ранжирования данных попадает на третье место по значимости для благополучия семейных отношений – 22,7 % (в % от общего числа респондентов, указавших 3 место по значимости, 810 принято за 100 %). На четвертом месте по значимости выступает фактор равноправного положения супругов в семье, включающего равное распределение обязанностей и ответственности – 24,9 % (в % от общего числа респондентов, указавших 4 место по значимости, 706 принято за 100 %) .





Хорошую материальную обеспеченность в качестве основного условия для сохранения прочности брака в среднем респонденты определили на пятое место по значимости среди всех остальных факторов – 27,2 % (в % от общего числа респондентов, указавших 5 место по значимости, 596 принято за 100 %). 56,0 % всех отмеченных шестых мест по значимости среди всех представленных факторов респонденты отдали фактору социально-экономической стабильности в обществе (в % от общего числа респондентов, указавших 6 место по значимости, 611 принято за 100 %) (см. прил. 3.6) .

Исходя из полученных данных, можно сделать вывод, что создание и развитие семейных отношений на основе толерантного взаимодействия, доверия, взаимной ответственности и равноправия обоих супругов является важным фактором сохранения и поддержания семейного благополучия .

Семейное благополучие, в свою очередь, является необходимым аспектом развития социально-структурных отношений в перспективах формирования института семьи как экономически и профессионально ориентированного института .

Результаты проведенного исследования свидетельствуют о том, что толерантность является неотъемлемым компонентом внутрисемейных взаимоотношений. Данное положение подтверждается данными анкетирования о частоте проявления толерантности респондентами. Всем опрошенным супругам приходилось в той или иной мере проявлять толерантность в семейных отношениях. Так, 15,6 % респондентов отметили, что в семейных отношениях им очень часто (практически каждый день) приходится проявлять толерантность, понимаемую как терпимость, понимание, уважение к мнению, поступкам, индивидуальным особенностям супруга, которые отличаются от их собственного предпочтения. Большая часть опрошенных – 31,1 % указали, что часто (несколько раз в неделю) проявляют толерантность; иногда (один раз в 1-2 недели) – 27,4 %. Значительно меньшая часть респондентов – 14,5 % определили, что им приходится проявлять толерантность в семейных отношениях достаточно редко (один раз в месяц);

крайне редко (один раз в несколько месяцев) – 7,1 %; никогда – 1,3 %; затруднились ответить – 3,0 % (см. прил. 3.4) .

Интересно отметить, что по результатам дифференцированного анализа данных анкетирования в семьях с высоким уровнем материального благополучия наблюдается выше частота проявления респондентами толерантности. Так, например, в сравнении с остальными, большее количество респондентов – 30,3 %, из семей с размером среднемесячного дохода на одного человека – от 12 001 до 15 000 руб., отметили, что толерантность им приходится проявлять очень часто (практически каждый день). Наибольшая доля опрошенных супругов, указавших, что толерантность в семейных отношениях им приходится проявлять часто (несколько раз в неделю) – 47,6 % оказалась из семей с уровнем среднемесячного дохода на одного человека свыше 15 000 руб. (см. прил. 8.1). Исходя из этого, можно сделать вывод, что с возрастанием материального благополучия семьи значительно возрастает и необходимость в более частом проявлении толерантности во внутрисемейных отношениях .

Результаты исследования также показали, что частота проявления респондентами терпимости, понимания, уважения к мнению, поступкам, индивидуальным особенностям супруга, которые отличаются от их собственного предпочтения выше в семьях, где жена имеет преимущество по размерам стабильно поступающих доходов, 31,1 % респондентов из таких семей указали, что приходится очень часто (практически каждый день) проявлять толерантность в семейных отношениях. В семьях, где преимущество по размерам стабильно поступающих доходов принадлежит мужу, большинство респондентов проявляют толерантность часто (несколько раз в неделю) – 33,5 %. В семьях же с равным положением по размерам стабильно поступающих доходов респонденты преимущественно указали, что им приходится иногда (один раз в 1–2 недели) проявлять толерантность – 29,2 % (см. прил. 9.1) .

Показательными выступают результаты анкетирования относительно частоты возникновения ситуаций нетерпимости между супругами в семьях респондентов по тем или иным вопросам. Большинство респондентов считают, что ситуаций нетерпимости между супругами в их семье возникают лишь иногда (один раз в 1–2 недели) – 32,1 % и редко (один раз в месяц) – 24,9 %. Приблизительно равное количество опрошенных указали, что ситуации нетерпимости возникают как крайне редко (один раз в несколько месяцев) – 16,9 %, так и часто (несколько раз в неделю) – 16,3 %; 3,6 % респондентов отметили вариант ответа – «очень часто» (практически каждый день); 3,4 % напротив – «никогда»; 2,9 % – затруднились ответить на данный вопрос (см. прил. 3.5). Полагаем, данные показатели являются характерными в целом для категории благополучных семей в крупном российском городе .

В контексте большего значения толерантности для семей с более высоким уровнем материального благополучия следует заметить, что значительная доля респондентов из семей с уровнем среднемесячного дохода – от 12 001 до 15 000 рублей на одного человека, отметили, что возникновение ситуаций нетерпимости между супругами в их семьях проявляется часто (несколько раз в неделю) – 30,3 %, и иногда (один раз в 1–2 недели) – 39,4 % опрошенных данной группы. При этом в остальных выделенных по признаку материального благополучия группах семей ситуации нетерпимости возникают в соответствии с общими показателями – иногда (один раз в 1–2 недели) и редко (один раз в месяц) (см. прил. 8.2) .

Проявление нетерпимости со стороны одного из супругов может приводить к возникновению какой-либо конфликтной ситуации в семейных отношениях. При этом частота возникновения конфликтов в результате проявления нетерпимости, по данным анкетирования, в целом соответствует частоте возникновения ситуаций нетерпимости между супругами в семьях респондентов по тем или иным вопросам. Также в большинстве опрошенных семей – 32,9 %, как указали респонденты, проявление нетерпимости со стороны одного из супругов иногда (один раз в 1–2 недели) приводит к возникновению какой-либо конфликтной ситуации, и в 21,3 % семей – редко (один раз в месяц); крайне редко (один раз в несколько месяцев) – 15,9 %. Незначительно больше доля респондентов, определивших, что нетерпимость достаточно часто (несколько раз в неделю) выступает причиной конфликтных ситуаций в семье – 16,3 % и очень часто (практически каждый день) – 5,9 %. В то же время доля респондентов, указавших вариант ответа – «никогда», осталась прежней – 3,4 %; как и затруднившихся ответить – 2,3 % (см. прил. 3.7) .

По результатам дифференцированного анализа данных анкетирования обнаружилось, что с увеличением возраста респондентов и стажа супружества прослеживается тенденция к снижению частоты, с которой проявление нетерпимости со стороны одного из супругов приводит к возникновению какой-либо конфликтной ситуации. Так, в молодых семьях в возрасте до 24 лет отмечается достаточно большая доля варианта ответа – «очень часто», среди респондентов по данной возрастной группе составила 9,3 % и «часто» – 25,6 %; в то же время ниже процент респондентов, указавших вариант ответа – «иногда» – 27,9 %. В зрелых семьях самой старшей возрастной группы – от 55 лет и старше прослеживается обратная тенденция: самые низкие показатели из всех возрастных групп по вариантам ответа – «очень часто» – 3,4 % и «часто» – 16,8 %; и самый высокий – по варианту ответа «иногда» – 39,1 % (см. прил. 6.2) .

Частота возникновения конфликтов (ссор, разногласий) между супругами в семьях респондентов по какому-либо поводу соответствует процентному распределению частоты случаев проявления нетерпимости, приводящей к возникновению конфликтной ситуации, представленных выше .

Также наибольшее количество респондентов указали, что в их семьях конфликты между супругами возникают иногда (один раз в 1–2 недели) – 32,9 % и редко (один раз в месяц) – 27,3 %. Выше доля респондентов, определивших, что конфликты в их семьях происходят крайне редко (один раз в несколько месяцев) – 19,9 %, в то же время, наоборот, чуть ниже доля тех, кто указал, что возникновение конфликтов бывает достаточно часто (несколько раз в неделю) – 12,6 %; очень часто (практически каждый день) – отметили 4,0 % респондентов. 2,1 % опрошенных заявили, что в их семьях никогда не происходят конфликты; 1,3 % респондентов затруднились ответить (см. прил. 3.9) .

Представляют научный интерес результаты дифференцированного анализа данных анкетирования относительно частоты возникновения конфликтных ситуаций между супругами по какому-либо поводу в семьях респондентов в зависимости от уровня их образования. У группы опрошенных людей с незаконченным средним образованием все ответы распределились в диапазоне: иногда (27,3 %) – редко (54,5 %) – крайне редко (18,2 %), при этом никто из данной группы респондентов не указал, что конфликты в их семье происходят «очень часто» и «часто», равно как никто из них не отметил вариант ответа – «никогда». Меньшее количество респондентов с высшим образованием – 2,8 %, в сравнении с респондентами со средним и средним специальным образованием определили, что в их семье конфликты происходят очень часто (практически каждый день) (см .

прил. 7.1) .

Конфликтные ситуации между супругами, как подтверждено результатами проведенного анкетирования, сравнительно чаще возникают в семьях, где жена имеет преимущество по размерам стабильно поступающих доходов – наибольшие показатели среди остальных групп по вариантам ответа: «очень часто» – 6,7 %, «часто» – 17,8 % и «иногда» – 34,4 %; а также наименьшие показатели по вариантам: «редко» – 27,8 % и «крайне редко» – 10,0 % (см. прил. 9.2). Полагаем, данная ситуация может быть связана с противоречием, возникающим при столкновении традиционных стереотипов, присущих патриархальной культуре, с существующей необходимостью достижения материального благополучия семьи. В таких условиях мужчина теряет привычную роль кормильца семьи, что создает предпосылки для возникновения конфликтных ситуаций .

При этом важно отметить, что в семьях с равным положением супругов по размерам стабильно поступающих доходов конфликты возникают реже – наименьшие показатели по вариантам ответа: «часто» – 10,3 % и «иногда» – 32,2 %; наибольшие показатели по вариантам: «крайне редко» – 22,7 % и «никогда» – 2,6 % (см. прил. 9.2). Как видно из результатов исследования, равенство в доходах супругов способствует поддержанию и сохранению благополучия в семейных отношениях. Считаем, что достижение экономического равенства супругов возможно только на основе формирования и поддержания эгалитарной формы организации социальноструктурных отношений в семье. Полученные данные подтверждают положение о том, что формирование и развитие семьи как нового экономически и профессионально ориентированного института способствует гармонизации семейных отношений через достижение экономического равенства супругов .

Представляется необходимым рассмотрение характерного типа поведения респондентов в ситуации, когда они не согласны с каким-либо решением партнера, выявляющего скрытые предпосылки для толерантного/интолерантного поведения в семье. Так, в ситуации несогласия с какимлибо решением партнера, респонденты указали, что проявляют тип поведения, выражающийся в открытом выражении партнеру своего недовольства и попытках воздействия на него с целью изменения его решения: часто – 32,3 %; иногда – 34 %; редко – 25,5 %; затруднились ответить – 7,9 % (см .

прил. 3.12.1.1). Модель поведения в ситуации, когда респонденты не согласны с каким-либо решением партнера, определяемую как – «я сказал бы партнеру о своем несогласии, но не стал бы сопротивляться принятому им решению», часто проявляет меньшее количество респондентов (по сравнению с предыдущим типом поведения) – 19,4 %; иногда – 48,1 %; редко – 24,8 %; затруднились ответить – 7,8 % (см. прил. 3.12.1.2). Еще реже респонденты в ситуации, когда они не согласны с каким-либо решением партнера, промолчали бы и не выдали бы своего несогласия с решением партнера. Такое поведение проявляют часто только 10,1 % опрошенных;

иногда – 18,3 %; и подавляющее большинство респондентов указали, что такое поведение является для них редким – 45,8 %; значительная доля опрошенных затруднилась ответить – 25,9 % (см. прил. 3.12.1.3) .

Распределение названных моделей поведения в зависимости от частоты их проявления респондентами в ситуации, когда они не согласны с каким-либо решением партнера, представляет собой следующую картину .

Чаще всего респонденты проявляют первый из представленных типов поведения, характеризуемый как – «я бы открыто выразил партнеру свое недовольство и попытался бы воздействовать на него с целью изменения его решения», (в % от общего числа респондентов, указавших вариант ответа «часто», 494 принято за 100 %) – 52,2 % (см. прил. 3.12.2.1). Из трех названных моделей поведения, вторую, более толерантную модель – «я сказал бы партнеру о своем несогласии, но не стал бы сопротивляться принятому им решению», большее количество респондентов проявляют иногда, ее указали 47,8 % опрошенных (в % от общего числа респондентов, указавших вариант ответа «иногда», 806 принято за 100 %), (см. прил .

3.12.2.2). Реже всего респонденты в ситуации несогласия с партнером действуют на основании наиболее толерантной модели поведения, определяемой как – «я промолчал бы и не выдал своего несогласия с решением партнера», (в % от общего числа респондентов, указавших вариант ответа «редко», 768 принято за 100 %) – 47,7 % (см. прил. 3.12.2.3). Определение частоты проявления именно данной модели поведения в ситуации несогласия у респондентов вызвало наибольшие затруднения. Так, затруднились ответить относительно данного типа поведения (в % от общего числа респондентов, затруднившихся ответить, 332 принято за 100 %) – 62,3 % опрошенных (см. прил. 3.12.2.4). Полученные данные, на наш взгляд, свидетельствуют о недостаточной сформированности у населения крупных российских городов навыков толерантного взаимодействия во внутрисемейных отношениях .

Интересно отметить, что первый тип поведения в ситуации несогласия с каким-либо решением партнера, выражающий, как правило, установку на интолерантное взаимодействие, характерен в большей степени поведению мужчин. Большая часть респондентов мужского пола – 37,3 % часто ведут себя подобным образом; среди женщин этот показатель составил – 27,3 %. Представленная модель поведения иногда проявляется у 31,0 % опрошенных мужчин; редко – у 22,3 %. В то же время женщины подобным образом ведут себя преимущественно иногда – 37,8 % и редко – 28,8 % опрошенных женщин (см. прил. 5.3.1). Женщинам в сравнении с мужчинами свойственно проявление более толерантной модели поведения в ситуации, когда они не согласны с каким-либо решением партнера, выражающейся в том, что они бы сказали партнеру о своем несогласии, но не стали бы сопротивляться принятому им решению. Часто такой тип поведения проявляют 21,3 % опрошенных женщин; иногда – 49,3 %; редко – 23,0 % .

Показатели для мужчин по данному типу поведения составили соответственно: 17,5 % – часто; 47,0 % – иногда; и больше показатель, чем у женщин – 26,5 %, составил вариант ответа – «редко» (см. прил. 5.3.2). Также женщины чаще мужчин в случае, когда они не согласны с каким-либо решением партнера, проявляют наиболее толерантную из всех моделей поведения, при которой они бы промолчали и не выдали своего несогласия с решением партнера. Часто подобную модель поведения проявляют 11,8 % опрошенных женщин и, в сравнении, всего 8,5 % мужчин; иногда – 19,3 % женщин и 17,3 % мужчин (см. прил. 5.3.3). Таким образом, полученные данные в очередной раз подтверждают склонность женщин к более толерантному поведению во внутрисемейных отношениях по сравнению с мужчинами. У мужчин же, напротив, зачастую прослеживается склонность к проявлению интолерантных установок в межличностном взаимодействии с членами семьи .

В контексте выявления особенностей толерантного/интолерантного поведения в семье рассмотрим влияние возраста респондентов.

Относительно поведения, отражающего интолерантные установки респондентов на внутрисемейное взаимодействие, можно отметить, что частота проявления такого поведения более характерна для первых двух возрастных групп:

до 24 лет – 37,2 %; с наибольшим показателем среди всех остальных – во второй возрастной группе (от 25 до 34 лет) – 43,0 %. В возрастной группе респондентов от 25 до 34 лет также наблюдается наименьший из всех показатель, определяющий количество респондентов, редко проявляющих данный тип поведения, – 18,5 %. Среди всех возрастных групп наибольшая доля респондентов – 37,0 %, указавших, что рассматриваемая модель поведения иногда является для них характерной, приходится на третью возрастную группу – от 35 до 54 лет. В последней возрастной группе – от 55 лет и старше показатели частоты проявления респондентами типа поведения, определенного нами как интолерантного, находятся приблизительно на одном уровне, при этом в сравнении с остальными возрастными группами большее количество респондентов – 29,1 % проявляют данный тип поведения достаточно редко (см. прил. 6.6.1). Исходя из полученных результатов, можно сделать вывод, что с увеличением возраста респондентов до 54 лет и, соответственно, стажа супружеской жизни возрастает частота проявления ими поведения, характеризующегося интолерантными установками на внутрисемейное межличностное взаимодействие. В супружеских парах в возрасте после 55 лет частота проявления интолерантного поведения снижается. Полагаем, что данная тенденция может быть связана с увеличением числа конфлитогенных факторов внутрисемейных отношений в возрастных группах от 25 до 34 лет и от 35 до 54 лет, и снижением их количества в возрастной группе от 55 лет и старше .

Относительно второй модели поведения в ситуации, когда респонденты не согласны с каким-либо решением партнера, определенной нами как толерантная форма взаимодействия можно выделить тенденцию постепенного увеличения с возрастом числа респондентов проявляющих иногда данный тип поведения: в возрастной группе до 24 лет – 32,6 %; от 25 до 34 лет – 47,0 %; от 35 до 55 лет – 48,4 %; наибольший показатель среди всех возрастных групп наблюдается в группе от 55 лет и старше – 52,5 % (см .

прил. 6.6.2) .

Частота проявления наиболее толерантного из всех представленных типов поведения в ситуации несогласия с каким-либо решением партнера повышается в соответствии с увеличением возраста респондентов. В возрастной группе респондентов до 24 лет частота проявления данного типа поведения самая низкая – всего 2,3 %; в возрасте от 25 до 34 лет она значительно повышается и составляет – 8,5 %; от 35 до 54 лет – 11,1 %; в последней возрастной группе от 55 лет и старше данный тип поведения встречается чаще всего – у 11,7 % респондентов. Также соответственно возрасту возрастает и количество респондентов, которые в ситуации, когда они не согласны с каким-либо решением партнера, иногда могут промолчать и не выдать своего несогласия: так, в возрасте до 24 лет таких респондентов оказалось только 11,6 %; а в возрастной группе старше 55 лет – уже 23,5 %. При этом прослеживается четкая тенденция к снижению доли респондентов, редко проявляющих данный, наиболее толерантный из всех, тип поведения во внутрисемейном взаимодействии. Наибольшее количество респондентов – 65,1 %, редко использующих данную модель поведения, соответствует возрастной группе до 24 лет; в возрасте от 25 до 34 лет их доля снижается до 53,0 %; от 35 до 54 лет – 43,1 %; в последней возрастной группе от 55 лет и старше – самая низкая доля респондентов – 38,5 % (см. прил. 6.6.3) .

По мере увеличения возраста респондентов и, соответственно, стажа супружества может возрастать число конфликтных ситуаций, и проявление толерантности в отношениях между супругами начинает приобретать все большее значение для гармонизации семейных отношений .

С точки зрения научно-практической значимости, на наш взгляд, представляют интерес результаты исследования степени толерантности супругов в отношении различных аспектов внутрисемейных взаимоотношений .

По данным исследования, самый высокий уровень толерантности в межличностных семейных взаимодействиях проявляется по вопросу отношения к профессиональной ориентации, карьерному росту и доходам каждого из супругов. Как выяснилось в ходе проведения анкетирования, у 33,0 % респондентов, семейные конфликты по этому поводу не возникают, они указали очень высокую степень толерантности. Особенно данная тенденция является характерной для молодых семей – 48,8 % опрошенных в возрасте до 24 лет указали наивысшую степень толерантности в отношении данного аспекта семейных взаимоотношений (см. прил. 6.7.3). По вопросам отношения к профессиональной ориентации, карьерному росту и доходам каждого из супругов 33,9 % респондентов отмечают достаточно высокий уровень толерантности (см. прил. 3.13.9), как и по вопросу распределения семейного бюджета – 33,9 % (см .

прил. 3.13.2), что соответствует наибольшему показателю среди всех представленных факторов. Отметим, что относительно такого параметра, как отношение к профессиональной ориентации, карьерному росту и доходам каждого из супругов, наименьшее количество респондентов указали низкую степень внутрисемейной толерантности – 1,6 % (см. прил. 3.13.9). Думается, что это может быть связано с тем обстоятельством, что основу нашей выборки составили полные благополучные семьи, где в большинстве своем оба супруга имеют высшее образование. Представляется, что конфликты в семейных отношениях по данному вопросу могут возникать в случае острых различий в социальном и профессиональном статусе супругов .

В молодых семьях в возрасте до 24 лет наблюдается наибольший показатель высокого уровня толерантности по вопросу распределения семейного бюджета среди всех возрастных групп и составляет – 39,5 %; в более старших возрастных группах примерно в равной доле отмечается как высокий, так и средний уровень толерантности по данному вопросу (см. прил .

6.7.1). Полученные результаты, на наш взгляд, подтверждают наличие тенденции в развитии института семьи как нового экономически и профессионально ориентированного института, поскольку большое внимание в современных отношениях приобретает экономический и профессиональные аспекты. Развитие толерантных установок на взаимодействие членов семьи в отношении данных аспектов семейных отношений должно способствовать формированию института семьи в его новом качестве .

В целях нашего исследования значительный интерес представляют результаты дифференцированного анализа данных анкетирования по вопросу определения степени толерантности супругов в отношении аспектов внутрисемейных взаимоотношений, связанных с экономическими и профессиональными параметрами. Так, при изучении степени толерантного отношения к различиям во взглядах по вопросу отношения к профессиональной ориентации, карьерному росту и доходам каждого из супругов в семьях респондентов в зависимости от уровня образования был выявлен ряд моментов. У супругов с более низким уровнем образования отмечается ниже степень толерантности в отношении данного аспекта семейных взаимоотношений по сравнению с респондентами, имеющими более высокий уровень образования. Так, большинство респондентов с незаконченным средним образованием отмечают среднюю степень толерантности по данному вопросу – 36,4 %; со средним – 31,9 %. Также в этих группах респондентов ниже, чем в остальных группах с более высоким образованием, доля высокой степени толерантности по данному вопросу – 27,3 % и 29,0 % соответственно; и еще более низкие показатели очень высокой степени толерантности – 18,2 % и 24,6 % соответственно (см. прил. 7.3). Полагаем, это связано с тем, что у супругов с низким уровнем образования достаточно остро стоит проблема материального благополучия семьи и необходимости профессионального роста .

Наибольший уровень толерантности по вопросу отношения к профессиональной ориентации, карьерному росту и доходам каждого из супругов проявляют респонденты со средним специальным образованием – 38,5 %; 32,7 % опрошенных из данной группы указали высокую степень толерантности; 19,5 % – среднюю. При этом обнаружилось, что среди респондентов с высшим образованием только 32,0 % отметили очень высокую степень толерантности по данному вопросу; наибольшая часть респондентов данной группы указали высокую степень толерантности – 35,2 %; 22,3 % – среднюю (см. прил. 7.3). Думается, данная ситуация выступает результатом того, что супруги со средним специальным образованием ощущают себя, в большинстве своем, реализованными в экономическом и профессиональном аспектах. Представляется, что достаточно часто именно люди со средним специальным образованием основывают собственное дело и занимаются индивидуальным предпринимательством. В то же время супруги с высшим образованием стремятся к повышению своего профессионального статуса, материального благополучия, стремятся к карьерному росту, в связи с чем, в их семье могут возникать конфликтные ситуации, как результат столкновения различных интересов супругов .

В отношении определения степени толерантности к различиям во взглядах супругов в семьях респондентов, по вопросу распределения семейного бюджета, в зависимости от размера среднемесячного дохода на одного человека в их семье, можно отметить определенную тенденцию .

Для семей с низким материальным благополучием (первые 2 группы), с размером дохода до 3000 рублей и от 3000 до 6000 рублей характерно проявление толерантности по вопросу распределения семейного бюджета в средней степени – 32,1 % и 36,5 % соответственно. Высокая степень проявления толерантности в отношениях между супругами по данному вопросу наблюдается в семьях со средним уровнем размера среднемесячного дохода на одного человека (следующие 2 группы), от 6001 до 9000 руб. и от 9001 до 12 000 руб. – 43,9 % и 34,9 % соответственно. Члены семей с высоким материальным благополучием проявляют наибольшую толерантность в вопросах распределения семейного бюджета. Так, для респондентов из семей с размером дохода от 12 001 до 15 000 руб.в равной степени характерно проявление толерантности как высокой степени – 33,3 %, так и очень высокой – 33,3 %. Для супругов из семей с уровнем размера среднемесячного дохода на одного человека свыше 15000 рублей свойственно проявление очень высокой степени толерантности по данному вопросу – 42,9 %;

при этом ни один из респондентов данной группы не указал очень низкую и низкую степень толерантности (см. прил. 8.3). Степень проявления толерантности в семейных отношениях по вопросу распределения семейного бюджета непосредственно связана с уровнем материального благополучия семьи, что нашло подтверждение в полученных нами данных. Чем ниже материальное благосостояние семьи, тем чаще возникают конфликты между супругами в отношении распределения семейного бюджета. Полагаем, что формирование и развитие семьи как экономически и профессионально ориентированного института призвано способствовать повышению материального благополучия семей и, соответственно, повышению уровня внутрисемейной толерантности .

Достаточно высокая степень толерантности отмечается в отношении следующих аспектов внутрисемейных взаимодействий: взаимоотношения с родственниками, друзьями и знакомыми каждого из супругов – 33,4 % (см .

прил. 3.13.5); соблюдение тех или иных семейных традиций – 30,8 % (см .

прил. 3.13.3); особенности в воспитании детей (как воспитывать детей, какие ценности им прививать) – 28,3 % (см. прил. 3.13.10) .

Наиболее высокая степень толерантности в отношении соблюдения тех или иных семейных традиций ярче выражена в молодых семьях. 32,6 % респондентов в возрасте до 24 лет указали наличие очень высокой степени толерантности по данному вопросу. При этом с увеличением возраста этот показатель проявляет тенденцию к снижению: в возрастной группе от 25 до 34 лет – 30,0 %; от 35 до 54 лет – 27,8 %; в возрасте от 55 лет и старше очень высокую степень толерантности в отношении соблюдения тех или иных семейных традиций указали только 20,7 % респондентов (см. прил .

6.7.2). Возможно, это связано с тем обстоятельством, что ввиду большей эмоциональной активности молодых супругов им легче соблюдать те или иные семейные традиции, кроме того, некоторые традиции могут находиться еще в процессе формирования, а уже существующие традиции еще недостаточно жестко закреплены по сравнению со зрелыми семьями .

Средний уровень толерантности, как показало исследование, является характерным для таких параметров внутрисемейных отношений, как использование свободного времени семьи – так определили 36,0 % респондентов (см. прил. 3.13.6); распределение семейных обязанностей – 35,6 % (см. прил. 3.13.1); то, как оцениваются в семье те или иные события, люди, жизненные ситуации – 35,0 % (см. прил. 3.13.7); отношение к индивидуальным особенностям характера, темперамента, привычкам каждого из супругов – 33,4 % (см. прил. 3.13.8); отношение к увлечениям, хобби, личным интересам каждого из супругов – 28,8 % (см. прил. 3.13.4) .

Наиболее низкий уровень толерантности из всех выделенных параметров семейных отношений можно указать по вопросу отношения к увлечениям, хобби, личным интересам каждого из супругов – 4,9 % респондентов указали очень низкую степень проявления толерантности (наибольший показатель по низкому уровню толерантности среди всех параметров семейных отношений) (см. прил. 3.13.4); по вопросу распределения семейных обязанностей – 4,8 % (см. прил. 3.13.1). Также можно отметить в данном контексте такой параметр, как взаимоотношения с родственниками, друзьями и знакомыми каждого из супругов – 4,5 % всех опрошенных указали, что в их семье между супругами по этому поводу часто проявляется нетерпимость, иногда возникают конфликты (см. прил. 3.13.5) .

Таким образом, результаты исследования свидетельствуют о том, что степень и особенности проявления толерантности между членами семьи со временем меняются. Молодая семья на начальном этапе своих отношений находится на одной ступени толерантности, а по мере развития взаимоотношений, под влиянием различных факторов, по прошествии определенного времени супруги переходят на другую ее ступень. Переход этот может происходить как к конструктивной, так и к деструктивной толерантности, в результате чего семья может либо еще больше укрепиться, либо полностью разрушиться. Супруги из полных благополучных семей осознают ценность и необходимость толерантности для укрепления, полноценного функционирования и дальнейшего развития семьи как сложной социальной системы межличностных связей и отношений .

В целях нашего исследования представляется необходимым рассмотрение вопроса о взаимосвязи степени внутрисемейной толерантности с уровнем благополучия в семейных отношениях. Формы проявления внутрисемейной толерантности различаются в зависимости от характера и природы внутрисемейных отношений, их типа. Очевидно, что для каждого типа внутрисемейных отношений характерна определенная грань (или степень) толерантности. Степень толерантности в межличностном внутрисемейном общении, на наш взгляд, показывает, с какой долей терпения один член семьи относится к нежелательным и/или неприемлемым для него индивидуальным особенностям других ее членов. Речь идет о конкретных поступках членов семьи, их привычках, стиле поведения, стереотипах мышления и т. п. Таким образом, уровень благополучия во внутрисемейных отношениях мы связываем с той или иной степенью толерантности членов семьи в отношениях друг с другом .

Проведенные нами исследования позволили выделить основные параметры внутрисемейных отношений, характерные для них признаки толерантности и соответствующую им ее степень. Выявление признаков толерантности, характерных для каждого типа внутрисемейных отношений, в свою очередь, позволяет проследить четкую взаимозависимость между степенью межличностной толерантности членов семьи и уровнем благополучия семейных отношений. Согласно такому подходу при прогрессирующем снижении терпимости членов семьи в отношении друг друга наблюдается тенденция к возрастанию дисгармонии и конфликтности во взаимоотношениях. Дефицит взаимной толерантности между членами семьи в большинстве случаев приводит к разрушению гармоничной основы семейных отношений и, в конечном итоге, к проявлению внутрисемейного насилия. На основе полученных данных мы сделали заключение, что чем меньше проявляется толерантность между членами семьи, тем выше вероятность возникновения насилия в семейных отношениях и распада семьи .

Основные зависимости между параметрами внутрисемейных отношений, признаками и степенью толерантности отразим в таблице (табл. 6) .

Таблица 6 Основные признаки и степень толерантности в зависимости от типа внутрисемейных отношений

–  –  –

Вторая часть исследования, которая была проведена с целью определения зависимости признаков внутрисемейной толерантности и благополучия в семейных отношениях посредством анкетирования, позволила выявить следующие результаты .

Большинство респондентов (38,3 %) на вопрос о том, как бы они могли охарактеризовать свои семейные отношения, отметили, что для их семьи в большей степени характерна атмосфера согласия с крайне редкими элементами конфликтности в отношениях. Значительная доля опрошенных супругов – 31,0 % определили, что в их семейных отношениях преобладает атмосфера согласия над конфликтными ситуациями; 18,1 % респондентов признали, что атмосфера согласия и конфликтность в их семейных отношениях присутствуют приблизительно в равной степени. На полное благополучие в семейных отношениях, выражающееся в том, что в семье царит атмосфера полного согласия и взаимопонимания, конфликтные ситуации не возникают, указали 6,5 % опрошенных супругов. В то же время 4,5 % респондентов отмечают недостаточное благополучие своей семьи, когда в семейных отношениях отмечается, в основном, преобладание конфликтных взаимоотношений над атмосферой согласия. Только 1,3 % опрошенных определили свои семейные отношения как неблагополучные, характеризующиеся наличием постоянных конфликтов между членами семьи, проявлением случаев применения насилия со стороны одного из супругов с целью их разрешения; другое – 0,4 % (см. прил. 3.14) .

При попытке определения степени взаимопонимания и доверия между супругами выяснилось следующее. В большинстве опрошенных семей между супругами преобладает взаимопонимание, часто доверительные отношения, на это указали 49,1 % респондентов (см. прил. 3.15). 25,5 % опрошенных супругов отметили, что для их семьи характерным является полное взаимопонимание и глубоко доверительные отношения между супругами, при этом большинство из них относятся к категории молодых семей, на это указали – 32,6 % респондентов из возрастной группы до 24 лет (см. прил. 6.8) Данное явление представляется вполне естественным. Также значительная доля респондентов – 18,5 %, указали частичное взаимопонимание между супругами, иногда доверительные отношения. Негативную тенденцию в своих семейных отношениях, когда между супругами редко проявляется взаимопонимание, крайне редкие доверительные отношения, заметили 4,3 % опрошенных супругов. Еще 1,3 % респондентов считают, что в их семейных отношениях сложно достигнуть взаимопонимания, доверительные отношения между супругами практически отсутствуют. Отсутствие взаимопонимания между супругами, полное отсутствие доверительных отношений встречается в 1,0 % опрошенных семейных пар; другое – 0,4 % (см. прил. 3.15) .

Представляют интерес результаты анкетирования относительно особенностей решения тех или иных вопросов в семьях респондентов. При этом следует заметить, что большинство респондентов (49,1 %) отмечают достаточно выраженную солидарность и сотрудничество между членами семьи при решении семейных вопросов, большая часть которых в их семьях решается по принципу консенсуса и компромисса. Значительная часть опрошенных супругов (28,1 %) указала наличие частичной солидарности и сотрудничества членов семьи при решении семейных вопросов, при этом часть вопросов в их семьях решается по принципу консенсуса и компромисса. 13,9 % респондентов определили, что в их семьях при решении семейных вопросов отмечается высокая солидарность и сотрудничество членов семьи, все вопросы при этом решаются по принципу консенсуса и компромисса, т. е. указали наиболее гармоничную модель семейных взаимоотношений. В 4,8 % семей отмечается крайне редкое наличие солидарности в решении семейных вопросов, которые редко решаются по принципу консенсуса и компромисса. 3,3 % семейных отношений характеризуются различием индивидуальных позиций членов семьи в решении вопросов, при этом членам семьи сложно достигнуть консенсуса и компромисса. 0,4 % опрошенных семей можно отнести к числу неблагополучных по признакам резко выраженных различий индивидуальных позиций в решении вопросов, иногда вопросы решаются по принципу использования силы; 0,5 % – другое (см. прил. 3.16) .

Исходя из полученных в ходе исследования данных, можно сделать вывод, что большинство опрошенных семей можно отнести к категории благополучных в результате соответствия обозначенным нами ранее признакам толерантности в отношениях между супругами .

Обобщая полученные результаты, мы делаем вывод, что одним из условий создания благополучной и крепкой семьи, характеризующейся гармоничными семейными отношениями, является проявление и развитие качеств толерантности со стороны всех членов семьи по отношению друг к другу. Устойчивость толерантности в межличностных отношениях, как отмечает А. В. Перцев, может обеспечиваться только постоянными, вошедшими в привычку, т. е. уже не требующими осмысления и постоянного морального выбора, действиями [135]. Следовательно, основной задачей в развитии культуры толерантности во внутрисемейных отношениях является содействие в формировании и развитии активной жизненной позиции, основанной на признании индивидуальных особенностей каждого члена семьи. Формирование активной толерантности должно способствовать становлению особого образа жизни индивида, при котором предпочтение отдается бесконфликтным способам взаимодействия с окружающими .

Конструктивный диалог, способствующий достижению консенсуса и компромисса, вместо агрессии и насилия, выступает как форма проявления толерантности во внутрисемейных отношениях. Диалог предполагает взаимодействие субъектов общения на принципе равных прав и возможностей. Использование принципов толерантности в общении предполагает наличие чувства ответственности участников за принимаемые решения .

Осознание своей ответственности за возможные поступки способствует снижению риска трансформации конфликтной ситуации в насилие над личностью .

Взаимная толерантность членов семьи в отношении друг друга позволяет избегать конфликтных ситуаций или урегулировать конфликты на ранних стадиях их развития, что способствует полноценному развитию семьи как социальной системы и благополучному функционированию ее как социального института. Полагаем, что наилучшим способом развития культуры толерантности является воспитание толерантного сознания в семье. Большое значение здесь играет воспитание толерантности у детей. Родители должны служить примером толерантных взаимоотношений для ребенка в семье. Известно, что основные базовые ценности, человеку прививаются в семье, в процессе общения и взаимодействия .

Существует мнение, что благополучие в семейных отношениях зависит от опыта межличностного взаимодействия, полученного в детстве в родительской семье. Благополучный или неблагополучный опыт семейных отношений может передаваться из поколения в поколение. Как было выявлено, проявление толерантности в семье между супругами играет важную роль в благополучии семейных отношений. Развитие толерантного сознания личности, становление и закрепление толерантности как первостепенной ценности в межличностном общении должно способствовать поддержанию благополучия в семейных отношениях. Мы считаем, что воспитание детей в духе толерантности и ее формирование у взрослых может значительно сгладить современные внутрисемейные противоречия, приводящие к проявлению насилия в отношении родственников. Проявление и закрепление в качестве нормы жизни внутрисемейной толерантности, ее воспитание у подрастающего поколения способствуют развитию культуры толерантного сознания в обществе. Чем больше людей придерживается стандартов взаимоуважения и терпимости, тем выше социальное влияние толерантности на весь социум. Культура толерантности призвана закрепить в современном обществе систему ценностей – свободы, равенства, уважения к человеческой личности, ее индивидуальности .

В этой связи заслуживающими внимания представляются результаты исследования относительно степени влияния государства на проявление толерантности в семье как в социальном институте, по мнению респондентов. По полученным в ходе анкетирования данным мнение респондентов о степени влияния государства представляется достаточно противоречивым .

Большинство опрошенных супругов – 30,4 %, определили, что государство влияет в определенной степени, но в основном все зависит от самой семьи .

При этом 20,1 % респондентов, наоборот, уверены, что государство не влияет на проявление толерантности в семье. Чуть меньше опрошенных супругов – 19,1 % считают, что государство влияет лишь в некоторой степени. Однако практически в равном соотношении респонденты разделились на тех, кто указал, что государство влияет в значительной степени и от него зависит благополучие в семье – 10,1 %, и тех, кто утверждает, что оно ни в коей мере не влияет на семью – 10,0 %; затруднились ответить – 9,8 %;

другое – 0,5 % (см. прил. 3.17) .

В целом респонденты утверждают, что государство в той или иной степени влияет на проявление толерантности в семье как в социальном институте – в общей сумме 59,6 % опрошенных супругов с этим согласились .

При этом 30,1 % респондентов в сумме отрицают возможность влияние государства на семейные взаимоотношения .

Толерантность между членами семьи, в их межличностном взаимодействии, имеет большое значение для полноценного функционирования и развития социального института семьи для поддержания реализации им общественно значимых функций. Ориентация на толерантные взаимоотношения в процессе социально-структурной трансформации института семьи является важной проблемой в контексте преодоления проявления конфликтности и насилия в семейных отношениях, достижения их гармонизации и благополучия .

Дальнейшее изучение внутрисемейной толерантности как социального феномена, осмысление и анализ взаимозависимостей между гранями (показателями) толерантности и параметрами благополучия в семейных отношениях должны способствовать их гармонизации, повышению эффективности использования средств в преодолении конфликтности и насилия в семье, реализации целенаправленного комплексного подхода в решении проблемы. Представляется, что сегодня одна из главных задач, стоящих перед научным сообществом – это задача более глубокого изучения основных форм и особенностей проявления внутрисемейной толерантности .

Требуется конкретизация и обобщение существующих и новых взаимосвязей между уровнями семейного благополучия и степенью терпимости членов семьи в отношении друг друга. Выделенный нами подход позволяет определить те социальные срезы, на которые необходимо воздействовать с целью повышения внутрисемейной толерантности и гармонизации семейных отношений .

Важным фактором формирования и полноценного функционирования семьи как экономически и профессионально ориентированного социального института выступает благополучие внутрисемейных отношений. Толерантность как способ гармонизации семейных отношений выступает основной качественной характеристикой института семьи в его новом качестве…» .

УДК 177.72 Башкатова Т. Б .

Иркутский государственный университет, г. Иркутск

СУЩНОСТЬ И ОСОБЕННОСТИ ПРОЯВЛЕНИЯ

СОВРЕМЕННОГО ГУМАНИТАРИАНИЗМА

(Публ. по: Башкатова Т. Б. Гуманизм как регулятивный принцип деятельности социальногуманитарных организаций в России : дис. … канд. социол. наук : 22.00.04 / Башкатова Татьяна Борисовна ; Иркут. гос. ун-т. – Иркутск, 2007. – С. 37–66.)

Фрагмент из § 1.2 «Сущность и особенности проявления современного гуманитарианизма» главы 1 «Гуманизм и гуманитарианизм:

проблема концептуального определения»

«…Как мы отметили ранее, движение гуманитарианизма нельзя назвать принципиально новым, его истоки прослеживаются с давних времен. Структуризация и институционализация изучаемого движения явились результатом активной гуманитарной деятельности целого ряда организаций конца ХХ в. Анализ проблем с позиции глобализации показывает, что она оказывает решающее влияние на все сферы человеческой жизни, способствует формированию новой государственной идеологии. При неизменных морально-нравственных установках модернизируется и расширяется содержание современного гуманитарианизма, проявляются его особенности .

Анализ научной литературы показал, что гуманитарианизм получил широкое распространение на Западе. К началу XXI в. уже насчитывалось 43 тыс. неправительственных организаций по всему миру [151, c. 882]. В России же даже сам термин «гуманитарианизм» пока не вошел в лексику деятелей науки и общественности. Россия, имея большое количество общественных, благотворительных, неправительственных организаций до сих пор формально не примкнула к данному движению. Между тем, прошло уже полвека с того времени, когда президентом Труманом была произнесена речь «Пункт четыре», где он затронул распространенный по всему миру феномен, известный как иностранная помощь [175, с. 229] и более тридцати лет с утверждения ООН целевого уровня отчислений стран – доноров на поддержку развития бедных стран в размере 0,7 % от ВВП [139]. Одновременно cо второй половины XX в. интеграционные процессы принимают глобальный характер. В социальной эволюции прослеживается процесс объединения (глобализации) всех типов обществ в сверхобщество. В основе процессов глобализации лежит множество причин геополитического, экономического, демографического, экологического, конфессионального, профессионального и нравственного порядков. Рост производства, увеличение плотности населения на Земле ведут к дефициту природных ресурсов, усложняя и усиливая тенденции интеграции и глобализации. Глобализация представляет собой социальный процесс, в ходе которого стираются географические границы социальных и экономических систем, происходит превращение мира в единое целое. Сегодня неправительственные организации выступают не только как распространители информации или источники услуг, но и все заметнее претендуют на роль активных участников разработки политики и подготовки многосторонних соглашений и деклараций в самых разных областях человеческой деятельности .

Обращаясь к истории вопроса, мы обнаружили, что первые предпосылки гуманитарианизма наблюдались уже в XVII в. Вспомним действия Святого Винсента де Поля по борьбе с бедностью во Франции. Позднее его действия будут названы «пионерным гуманитарным опытом». XVII– XIX вв. характеризуются также идеями западных ученых о социальном равенстве мужчины и женщины, что является основой гуманного отношения и зарождения теории прав человека как базовой идейной основы гуманитарианизма. В это же время произошли и крупные гуманитарные операции: в 1793 г. осуществлена спасительная операция французской аристократии в Санто-Доминго во время восстания; в 1812 г. произошло землетрясение в Каракас, и США оказали помощь; в 1821 г. оказана помощь Греции во время войны с Турцией .

В век глобализации и технологического прогресса, отличительной чертой которого выступает всеобщее равнодушие, отсутствие желания помочь ближнему, особое внимание заслуживают люди, которые выбрали человечность и милосердие своей профессией. Мы говорим о работниках гуманитарных организаций как особой социально-профессиональной группе .

Спектр их деятельности очень широк – это помощь всем страждущим и угнетенным, раненым и военнопленным, оперативное развертывание госпиталей, ортопедические программы для инвалидов, эвакуация сотрудников посольств и мирного населения, сопровождение автоколонн и воздушных судов с грузами гуманитарной помощи и вынужденными переселенцами, эвакуация населения из затопленных районов, доставка продовольствия пострадавшим жителям и др. Следует отметить тот факт, что гуманитарные организации несут просветительскую роль – напоминают государству и военным о пропорциональном применении оружия, в соответствии с военной необходимостью согласно Женевской конвенции. К самим гуманитарным организациям также предъявляются жесткие требования в беспристрастности и независимости. Нельзя помогать жертвам конфликта, будучи врагом одной из сторон, гуманность и милосердие должны проявляться в равной степени ко всем .

Существует очень сложная проблема нейтральности в вопросе о правах человека. Так, во время Второй мировой войны Красный Крест знал о нацистских лагерях смерти, но не предпринял радикальных мер. В 1996 г., в ответ на общественное давление по этому вопросу представители Красного Креста заявили, что их организация придерживается принципа нейтральности, а нацисты отвергали присутствие Красного Креста в своих лагерях. Противоположная точка зрения свидетельствует о том, что правительства Швейцарии и Германии тесно сотрудничали во время Второй мировой войны и здесь уже приходится говорить о политизации гуманитарного движения [168, с. 580]. Между тем международная финансовая помощь необходима для множества целей, подразделяющихся на два направления: производство общественных благ в глобальном масштабе и обеспечение экономического, социального и политического прогресса в отдельно взятых странах [140] .

В последние годы резко возросло антигуманное отношение к представителям гуманитарных миссий. Насилие и значительное повышение степени опасности для их сотрудников стало причиной сокращения гуманитарных миссий ООН более чем в 20 странах мира. Но, по словам Ж. Эгеланда: «… ООН, несмотря на высокую активность террористов и большие жертвы среди миротворческих сил, продолжает проведение гуманитарных операций в Ираке, охватывая более 80 % населения этой страны» [89] .

Удручающая особенность конфликтных ситуаций заключается в том, что для достижения политических и иных преимуществ стало использоваться гуманитарное присутствие. Прямой мишенью все чаще становится гражданское население, а сотрудники гуманитарной помощи подвергаются домогательствам, угрозам взятия в заложники, изнасилованию и даже убийствам, как отмечал Генеральный секретарь ООН К. Аннан в своем ежегодном докладе на 53-й сессии Генеральной Ассамблеи в 1998 г., что впервые гражданский персонал ООН потерял убитыми больше, чем ее военный персонал [151]. Похожую ситуацию мы наблюдали и во время Чернобыльской катастрофы – оказываемая гуманитарная помощь носила роковой характер для ее организаторов .

На сегодняшний день положение гуманитарных организаций в России также нельзя назвать спокойным. Это связано с тем обстоятельством, что в начале декабря 2005 г. прошел первое чтение законопроект, ограничивающий деятельность неправительственных организаций (далее НПО) .

Согласно данному законопроекту, все существующие НПО должны перерегистрироваться в государственном агентстве, которое примет решение о целесообразности их существования. Это ограничивает способность российских неправительственных организаций принимать гранты из-за рубежа, или принимать к себе на работу иностранцев, иметь представительства в Москве. Данный законопроект вызвал бурную реакцию со стороны США .

Госсекретарь Кондолиза Райс выступила с резкой критикой российского законопроекта, который ограничивает деятельность правозащитных, продемократических и других независимых организаций: «…мы надеемся, что российское правительство понимает необходимость неправительственных организаций для стабильного демократического климата» [146]. К. Райс поддерживает и Томас Бернс, заместитель госсекретаря США. Одновременно повсеместно озвучивались сомнения высокопоставленных американцев о целесообразности членства РФ в «большой восьмерке». В этой связи директор Службы внешней разведки РФ Сергей Лебедев дал следующий комментарий: «… гуманитарные миссии, неправительственные организации привлекательны для всех разведок мира. Разведчику необходимо прикрытие, маска, ширма. И у нас есть данные, что в НПО работают кадровые сотрудники иностранных спецслужб» [68]. Особенностью деятельности неправительственных организаций является то, что не все они преследуют благие намерения, нередко занимаются противозаконной деятельностью, связанной, в частности, с торговлей людьми, производством и оборотом наркотиков, терроризмом, «отмыванием» денег, коррупцией и организованной преступностью. Достаточно твердой позиции по данному вопросу придерживается В. В. Путин: «… если иностранные организации, иностранные государства – государства! – выделяют деньги, они преследуют свои цели, и часто далекие от заявленных публично. Поэтому государство должно найти внутренние резервы, внутренние источники финансирования» [117] .

По официальным данным в России существует 65 тысяч НПО, почти четверть из которых финансируется непосредственно госдепартаментом США. В то же время в самой Америке работает всего 26 подобных организаций, и ни одна из них не финансируется правительством России [68] .

Несмотря на временное непонимание между США и Россией по данному вопросу, приведем аргументы из статьи Майкла Барнетта, профессора американского университета (Миннесота) как символ того, что истинный гуманизм должен быть выше политических игр и исходить из сердца, независимо от национальности и расы [170, с. 723]. В своей статье «Трансформированный гуманитарианизм» М. Барнетт рассматривает положение гуманитарных организаций, их краткую предысторию, выявляет основные проблемы, показывает уровень политизации и ее влияние на гуманитарные организации и гуманитарное движение в целом .

Он аргументирует, что значение и масштабность распространения гуманитарных миссий увеличилась во второй половине 80-х гг. XX в. Возросший интерес к гуманитарным миссиям стал причиной их раздвоения .

Во-первых, это привело к политизации, несмотря на старание быть изолированными от политики. Во-вторых, сфера гуманитарных миссий стала более институционализированной. Полагаем, что данный процесс произошел в 90-х гг. ХХ в. и связан с возросшим профессионализмом сотрудников и более рациональным подходом .

Так, например, после Цунами 26 декабря 2004 г. в течение нескольких часов неправительственные гуманитарные миссии были уже на месте с медицинскими препаратами, питьевой водой, готовые оказать приют. Американские миссионеры (U.S.S. Lincoln) были посланы на побережье Индонезии с целью поисковых и спасательных мероприятий. C помощью Интернет был организован сбор финансовых средств как от крупных бизнесменов, так и от простых граждан .

Такое глобальное движение стало возможным после холодной войны, так как сформировалась мощная система по организации гуманитарной помощи. Многие государства развивают гуманитарное направление одновременно с внешней и военной политикой (специально подготавливаются люди, способные мгновенно отреагировать на вызов). Так, компания Medicines sans Frontiers в 1970-х гг. занимала две комнаты, на сегодняшний день она работает по 19 направлениям, осуществляются программы в 70 странах, ежегодный бюджет составляет 500 млн долл., штат 17 тыс. сотрудников. Основное направление компании: «… обеспечение медицинской помощью в тех местах, где она не доступна» [176, с. 437]. Medicines sans Frontiers является единственной гуманитарной организацией, которая была удостоена Нобелевской премии в 1999 г .

Изначально гуманитарные организации определяли себя как оппозиционеры политики, хотя осознавали, что являются продолжателями политики и их деятельность носит политический характер. Многие виды деятельности гуманитарных организаций направлены на улучшение условий жизни, защиту прав человека, улучшение экономического положения, а некоторые виды способствуют изменению устоявшегося социального положения и, следовательно, являются политическими. Гуманитарные миссии придерживаются принципа нейтральности и независимости (что и отделяет их от политики) и согласны осуществлять свою работу по спасению жизней, только если они будут действовать без вмешательства государства и разведчиков. Принципы беспристрастности, гуманности, нейтральности и независимости призваны деполитизировать гуманитарные акции и создать гуманитарное пространство независимое от политики .

В течение 90-х гг. прошлого века представители гуманитарных обществ пришли к согласию в том, что могут освещать причины конфликтов и разный уровень риска граждан. Такая ситуация стала причиной их объединения и политизации .

Роль государства постепенно увеличивалась за счет огромного влияния в дипломатической и военной сферах. Понятно растущее желание гуманистических организаций работать с государством взаимно, хотя оно влияет на независимость и нейтралитет гуманитарных миссий. Гуманистические принципы были полностью разрушены в таких местах как Косово, Афганистан, Ирак, где многие гуманитарные общества финансировались государствами, что повлекло за собой их вмешательство в ситуацию. Такое слияние политики и принципов гуманизма является основой для того, чтобы считать, что гуманитарианизм переживает кризис .

Это обстоятельство повлекло за собой следующие отзывы на ситуацию – «в постели с врагом», «сотрудничество с дьяволом», или «питье из отравленного кубка» .

Другой подход к определению места и роли гуманитарных организаций проявляется на фоне институциализации. До 90-х гг. ХХ в. общественность не могла предположить, что функционирование гуманитарных организаций должно осуществляться на регламентированных нормах поведения, профессиональных стандартах. Миссии организовывались людьми без опыта, которые «бросались в бой» с благими намерениями, веря в то, что они нужны. В конце 90-х гг. прошлого века гуманитарность сформировалась в широкомасштабную отрасль, со своими донорами, спонсорами, управленцами. Отрасль стала бюрократизированной, были разработаны правила для различных ситуаций, появились профессионалы, готовые к любым обстоятельствам .

Революционный сдвиг произошел после холодной войны. В 1992 г .

Главный консул Генеральной Ассамблеи принял резолюцию о том, что ООН назначена главным координатором гуманитарных миссий. Государства стали рассматривать гуманитарные миссии как инструмент для достижения своих целей в иностранной политике .

Соотнесение политических интересов с целями гуманитарных организаций в рамках гуманитарианизма проявилось в «комплексной гуманитарной помощи». Эта помощь распространялась по всему миру и выразилась в соединении провальных действий со стороны государства, военных, беженцев, населения, находившегося в критическом положении, а также испытывающего болезни и голод. Такая ситуация потребовала выработки нового подхода к гуманитарному движению. Гуманитарные организации старались распространять воду, еду, медицинские препараты в зонах военных конфликтов, но наталкивались на непонимание и препятствие со стороны военных. В экстремальных ситуациях насилия и беззакония было сделано обращение к ООН и многим государствам с целью разграничить роль миротворцев и дистрибьюторов гуманитарной помощи. Это требование затрагивало и интересы НПО. Данное движение приобрело громадные масштабы и повлекло за собой признание себя как целостной структуры с расширенным кругом обязанностей и полномочий .

Роль политики при этом не ушла на второй план. Между 1990 и 2000 гг. помощь государств гуманитарным организациям выросла с 2,1 до 5,9 млрд долл. Лидером среди государств, спонсирующих гуманитарные организации, являются США. С 1995–1997 гг. Соединенные Штаты спонсировали 20 % гуманитарных проектов, а за последующие 3 года стали занимать сектор в 30 %. Вторым по важности мировым спонсором по праву следует назвать Гуманитарную Организацию Европейского Сообщества, затем Англия, некоторые Европейские страны, Канада, Япония [170, с. 727]. Сайт Инфоблаго.ру, посвященный году благотворительности в России (2006), приводит следующую статистику по ежегодному объему помощи другим странам: США – 11,43 млрд долл., Япония (9,85 млрд), Германия (4,99 млрд), Великобритания (4,5 млрд) и Франция (4,2 млрд) [84] .

По отношению к политике и особенностям институциализации гуманитарные организации могут быть разделены по двум направлениям, названным в честь своих руководителей – Дунантисты и Вилсониане. Генри Дунант – патриарх современного гуманитарианизма, считает, что гуманитарные миссии должны основываться на помощи страждущим и пострадавшим и не иметь ничего общего с политикой. По его мнению, ослабление базовых принципов распахнет ворота для политики и навредит гуманитарианизму. Вудроу Вильсон, напротив, уверен, что возможно трансформировать политику, экономику, культуру, направить их в русло мира и прогресса. Он отвергает первопричину событий, которые создают риск жизни населения. Организации, заинтересованные финансовой стороной, являются сторонниками Вилсона. Вилсониане имеют определенную политическую ориентацию в противоположность Дунантистам, которые поддержали трансформацию и отождествляют себя с аполитическими организациями, которые действуют согласно общепринятым человеческим ценностям и избегают политических сторонников .

В 1992 г. Международная организация Красный Крест Red Cross – Red Crescent (Red Crescent – в мусульманских странах) [168, с. 580] разработала кодекс поведения, состоящий из 10 пунктов. Этот документ стал базовым для всех гуманитарных обществ в зонах военных действий. Другим рационализаторским фактором в системе институциализации стала система бухгалтерского учета, основанная в 80-х гг. XX в. по инициативе спонсоров, принявших принципы «нового общественного менеджмента», и желающих прозрачности и правильности распределения финансовых средств .

Одной из основных целей системы было уменьшить роль государства и сделать ставку на коммерческие и волонтерские организации, которые окажутся более эффективными. До 90-х гг. гуманитарные организации уклонялись от принятия идеологии социального управления, поэтому гуманитарная помощь занимала наименьшую часть в бюджете иностранной помощи. Государства не воспринимали на тот момент гуманитарианизм как средство достижения определенных целей в мировой политике, но надеялись, что гуманитарные общества будут более эффективными. Однако с возросшим финансированием, гуманитарианизм стал более значимым, что повысило уровень заинтересованности государств в результатах деятельности гуманитарных организаций. Государства разработали новые требования, новые виды контрактов, требующие очевидных результатов. Организации ответили пересмотром своей структуры: теперь у них был штат сотрудников, с основным местом работы, с зарплатой, социальным пакетом, возможностью сделать карьеру в данной области .

На сегодняшний день в деятельность НПО включена: гуманитарная, благотворительная и социальная работа, действия по защите окружающей среды, борьба за права человека, поиск и распределение финансовых средств [187, с. 485] .

Проведенный анализ деятельности НПО показал негативное отношение гуманитарных обществ к любым контролирующим органам. Очевидно, что любая организация будет возражать против вторжения в ее автономность. Гуманистические организации напуганы ограничением свободы и редуцированием гуманистических принципов. Государства видят себя в роли начальствующих органов, которые дают временную власть гуманитарным организациям, гуманитарным обществам. Гуманитарные организации, напротив, не видят себя в роли агентов государств, они отождествляют себя с агентами гуманности, базирующимися на моральных принципах .

Государства стараются проследить и отрегулировать деятельность гуманитарных организаций, определяя их цели и принципы. Если государство финансирует гуманитарную организацию с целью решения проблем в иностранной политике, тогда оно оправданно заинтересовано в деятельности гуманитарного общества .

В последнее десятилетие минувшего века система гуманитарных миссий была трансформирована вследствие изменений в глобальной политике. Увеличение количества гуманитарных миссий создало почву для новых возможностей и позволило помогать большему количеству людей .

Действия, которые изменили гуманитарные миссии, предполагали новые функции международной политики. Гуманитарные организации одновременно с помощью распространяют развитие, демократию, права человека, выступают за мир во всем мире, стабильность, эффективность и легитимность государств. Они придерживаются социальных целей, таких как распространение либеральных ценностей в борьбе за спокойный мир, более гуманный и более справедливый. Из всего этого следует вывод, что гуманитарианизм сегодня – достаточно актуальное направление в политике .

Джанис Стейн, профессор университета (Торонто, Канада), в своей статье «Гуманитарианизм как политический сплав», являющейся анализом на статью Майкла Барнетта, высоко отозвалась о его работе [201, с. 741] .

Однако с ее точки зрения, политизация не всегда оказывает негативное воздействие на гуманитарианизм, зачастую она дает дополнительные возможности. Политический сплав, состоящий из солидарности и управления, может быть новым лицом гуманитарианизма. И знакомые ранее принципы нейтралитета и беспристрастности использовались прежде как защита от политического внимания. По мнению Джанис Стейн, будущее гуманитарианизма за теми гуманитарными организациями, которые открыто признают свою политическую роль и найдут возможности для переосмысления гуманитарианизма как политической составляющей. «Иностранная помощь является составляющей гуманитарианизма», – пишет Джанис Стейн [175, с. 229]. Буквальный перевод «иностранной помощи» с зарубежных источников дает значение «могущественный подарок», что определяет и подтверждает связь с политикой .

В нашей личной переписке Майкл Барнетт, профессор политических наук из Университета Миннеаполиса (Минессота, США), дал следующую оценку современного состояния гуманитарианизма: гуманитарианизм – это просто спасение жизней, но зачастую этот смысл теряется в коммерциализации и политизации гуманитарианизма. М. Барнетт высказывает опасение, что существует устойчивая тенденция к отягощению гуманитарианизма властью и привилегиями, а солидарность, которая является его неотъемлемой частью, может быть потеряна .

Отвечая на вопрос о присутствии и участии России в движении гуманитарианизма, М. Барнетт высказал неосведомленность в данном вопросе и отметил, что сегодня единственная точка соприкосновения между Россией и гуманитарианизмом – это Чечня. Однако, по его мнению, Советский Союз оказывал огромное влияние на мировое развитие, что выражалось в гуманитарной помощи Третьему Миру и было отчетливо видно странам Запада. Давая прогноз на развитие гуманитарианизма в будущем, американский ученый высказал точку зрения, что на данный момент мы являемся свидетелями напряженных отношений между различными направлениями гуманитарианизма: по облегчению участи нуждающихся и тех, кто хочет построить демократические государства. Следовательно, большинство процессов, которые мы наблюдаем сегодня, происходят под влиянием напряжения между универсальными ценностями гуманитарианизма и общественно-специфическими традициями. М. Барнетт также предполагает, что движение гуманитарианизма будет очень востребованным, так как проекты, нацеленные на будущее, подразумевают под собой определенную конфликтность .

Вопросы о современном состоянии гуманитарианизма, участии в изучаемом движении России, и о прогнозах на будущее были нами разосланы в гуманитарные организации и фонды Австралии, Белоруссии, Ватикана, Великобритании, Германии, Испании, Индии, Италии, Канады, США, Франции, Швейцарии (Всего обращений 37) и лично И. Абдерхалден (Синий Крест, Швейцария), Дж. Стейн (Канада) (см. прил. 6, 7, 8). Но ответа не последовало, что свидетельствует о закрытости подобных организаций для России, о низком уровне заинтересованности западных стран участия России в движении гуманитарианизма. Россия не проявила себя на данный момент как полноценный партнер, а деятельность российскозарубежных гуманитарных организаций весьма локальна и ограничена .

Тем не менее, гуманитарианизм следует рассматривать как принцип, принятый многими государствами, основанный на ликвидации нужд, бедности и дискриминации. Цель гуманитарианизма – «…направить общественное развитие на самые необходимые человеческие нужды как в военное, так и в мирное время» [191]. Соблюдение норм гуманитарианизма подчинено Международному гуманитарному праву и зависит от «инициативы и доброй воли государств» [82] и сторон, участников обоюдного процесса. Межправительственная группа экспертов рекомендует: «… чтобы государства при поддержке национальных обществ, если это необходимо, способствовали лучшей осведомленности гражданского населения о положениях МГП, внося тем самым вклад в дело распространения культуры, основанной на уважении личности и жизни человека» [83, с. 221].

На основе этого Международному комитету Красного Креста было рекомендовано:

«… продолжить свой диалог с государствами в целях содействия их присоединению к документам Международного гуманитарного права, а также оказывать им помощь в разрешении проблем, возникающих в связи с этим»

[83, с. 93]. Интересны результаты исследования Пола Коллира, показывающие, что эффективность иностранной помощи выше, если ее предоставлять в середине десятилетия, следующего за разрешением конфликта или сменой режима, а не сразу после конфликта и не в то время, когда он в разгаре [136]. На практике же «… помощь обычно поспешно предоставляется в течение первых двух лет мира, а затем прекращается» [139, с. 136] .

На сегодняшний день деятельность организаций основывается на двух направлениях: гуманистической философии, или религиозных и духовных ценностях [187, с. 486]. Гуманитарианизм поднимает важные вопросы: должны ли те, кто совершает геноцид и другие подобные злодеяния принимать гуманитарную помощь в том же размере что и их жертвы? Некоторые критики настаивают на том, что присутствие гуманитарных миссий увеличивает срок конфликта. Критическое положение, известное как «гуманитарная интервенция», влечет за собой военную интервенцию мирового сообщества. Альянс гуманитарных и военных организаций видится некоторыми учеными как лучший способ сохранения стабильной политической системы [191, с. 332]. Однако, несмотря на все вышеизложенное, мы считаем, что гуманитарианизм в современных условиях становится и мощным научным направлением, образуя гуманистическую область знания. Свидетельством этому является работа Центра международного здоровья и сотрудничества – общественного фонда, основанного дипломатами и физическими лицами в помощь людям, пострадавшим от военных действий, общественных конфликтов и этнического насилия. Центр имеет консультативный статус в ООН и активно занимается благотворительной деятельностью. Более того, спонсирует научные симпозиумы, издание книг, посвященных проблемам гуманитарианизма. Особого внимания заслуживают следующие издания: «Молчание свидетелей», «Основа выживания: здоровье, права человека и гуманитарное присутствие в конфликтных и бедственных ситуациях», «Справочник для работников в Сомали» и пр. В содружестве с Институтом международных гуманитарных дел (Фордхэм, Нью-Йорк) издана новая серия книг по движению гуманитарианизма – «Основа международных гуманитарных миссий»; «Технология гуманитарных миссий», «Операции по спасению»; «Традиции, Ценности и гуманитарное присутствие», «Человеческая безопасность для всех». В книгах поднимаются вопросы смертельной опасности, сложности выбора гуманитарных работников, необходимости изменения технологий, финансирования, гуманистической идеологии, нецелесообразности огромных трат на новые военные технологии, разработку новых военных машин, оружия и пр. В них также рассматривается идея о том, что глобализирующееся общество должно изменить направление своего развития и модернизировать военные технологии в сторону гуманитарианизма. Так, в частности, в книге «Технология гуманитарных миссий» говорится о том, что «… в будущем существует огромный потенциал для разработки и воплощения в жизнь новых гуманитарных технологий, но не стоит думать о том, что они будут внедрены в жизнь автоматически без политического и экономического вмешательства» [203, c. 19]. Такое утверждение является свидетельством того, что гуманитарианизм в будущем будет иметь большую связь и взаимозависимость с политикой .

Институционализация международного гуманитарного движения в конце прошлого века выявила дефицит профессиональных работников в исследуемой области. Положение усложнялось тем обстоятельством, что не существовало наработок и определенных стандартов для «новых» гуманитарных работников. Начало XXI в. ознаменовалось разработкой программы для широкого круга специалистов гуманитарного присутствия с вручением Международного диплома гуманитарной деятельности (International Diploma in Humanitarian Assistance (IDHA). Подготовка по данному направлению осуществляется в университетах Фордхэма (Нью-Йорк), Женевы (Швейцария) и Королевским хирургическим колледжем в Ирландии [192]. Образовательная программа получила высокую оценку в ООН, Международном обществе Красного Креста и большинстве неправительственных организаций .

Поставленные вопросы нашли свое отражение в трудах Майкла Лукаса. Рассматривая НПО, он выделяет термин «супранациональные организации», т. е. те, которые работают в нескольких странах одновременно .

Также он рассматривает несколько типов НПО: квази-НПО (quasi-NGO, QUANGO)- получающих финансирование от физических и юридических лиц, например, Красный Крест; донорские организации (donor-organized NGO, DONGO), например, Совет Европы, НАТО и т. п.; гибрид НПО объеденяет правительственные и неправительственные организации [188] .

Горденкер и Вэйсс аргументируют, что «…термин “НПО” тесно связан и можно сказать синонимичен с такими терминами как независимый сектор, волонтерский сектор, гражданское общество, благотворительные организации, частные волонтерские организации, транснациональные общественные движения» [188, с. 811]. Президент крупной американской донорской организации National Endowment for Democracy Карл Гершман считает, что сегодняшние НПО являются вертикально организованными, элитными, часто внутренне недемократичными, обосновавшимися в столице, со слабыми корнями в обществе и слабо связанные с реальными интересами общества [39]. Питер Увин разделяет НПО на два типа: первый тип, – организация состоит из бедных людей, стремящихся удовлетворить свои интересы, это общественные организации, нацеленные на помощь самим себе, или благотворительные организации, количество которых исчисляется миллионами; второй тип – это посреднические организации, пытающиеся расширить свой штат путем привлечения новых организаций и занимающиеся удовлетворением их нужд .

Количество организаций второго типа от 10 000 до 30 000 и большинство из них работают в Индии, Бангладеш, Бразилии и Южной Африке [188, с. 812]. Несмотря на то что в условиях глобализации стало возможным столь богатое разнообразие видов организаций, создается впечатление о ее сугубо положительной роли в развитии человечества. Однако практически все саммиты сопровождаются бурным участием антиглобалистов, борющихся с транснациональными корпорациями, выкачивающими из стран третьего мира природные ресурсы и уничтожающими их экологию. Следует заметить, что антиглобальное движение возникло сравнительно недавно, в связи с чем отсутствует четко выстроенная идеология. Анархисты, левые либералы, изоляционисты, бывшие коммунисты, радикальные экологи, хиппующие студенты, – по сути, социальные группы, которые сегодня составляют костяк данного движения. Радикальное изменение привычных устоев, сложившейся системы, слияние культур, языков, традиций, строгое подчинение «новому мировому порядку» – вот некоторые негативные черты глобализации. И здесь основным лозунгом, выдвигаемым глобалистами является прекращение глобализации экономики, которая превратилась в очевидный инструмент подчинения всего мира интересам транснациональных корпораций и отдельных государств .

Кроме различных видов НПО, работающих в системе гуманитарианизма, считаем необходимым рассмотреть деятельность фондов. Фонд – это одна из правовых форм существования некоммерческой или правовой организации. На сегодняшний день в мире насчитывается несколько десятков тысяч фондов, совокупный капитал которых составляет более 100 млрд долларов [164, с. 5] .

В России первые фонды появились в конце 80-х гг. ХХ в. Это были детский фонд им. Ленина, Советский фонд культуры, Фонд милосердия и здоровья и проч. В России международные благотворительные фонды активно осуществляли свою деятельность в конце 90-х г. ХХ в., и ими было вложено около 10 млрд долл. в программы развития нашей страны [39, c .

112]. Наиболее известная подобная международная благотворительная форма в России – Фонд Джорджа Сороса, активно функционировавший в стране в 90-х гг. прошлого века и оказавший поддержку преимущественно научному сообществу. Кроме России, Фонд работал на Балканах, Кавказе, в Молдове, Словакии, Югославии, Южной и Западной Африке. Главная задача Фонда Джорджа Сороса – оказание поддержки в переходе от закрытого общества к открытому, финансирование инициатив, которые вместе образуют фундамент строящегося общества [139]. До сих пор Джордж Сорос считает, что Западу следовало бы помогать России по «Плану Маршалла»

[10], как США помогали послевоенной Европе .

Будучи много лет приверженцем гуманитарианизма, Джордж Сорос в своих работах большое внимание уделяет социальному предпринимательству, которое по стандартам бизнеса неэффективно, но «… должно играть большую роль в процессе распределения и предоставления международной помощи, дополнять собой межправительственные программы»

[140, с. 92]. Большое внимание, уделяемое проблемам финансирования благотворительной деятельности, послужило основанием для выдвижения Джорджем Соросом выпуска СПЗ (специальные права заимствования), которые богатые страны будут использовать для предоставления международной помощи. СПЗ должны составлять часть официального государственного валютного фонда и могут быть использованы как расчетная единица. Страны – члены МВФ и иные держатели могут покупать и продавать СПЗ за иную иностранную валюту, брать и давать в долг, закладывать, использовать для торговых и форвардных контрактов и подтверждения финансовых обязательств, а также получать СПЗ в качестве донорской помощи и предоставлять подобную помощь в СПЗ. Представлялось, что «…СПЗ исправит и множество других недостатков международной помощи, особенно в ее сегодняшней форме как предоставляемой и распределяемой через правительственные организации» [140, с. 98]. Данная инициатива может принести значительный прирост средств на производство общественных благ почти немедленно, равно как и обеспечить необходимый экономический, социальный и политический прогресс в государствах, которым предлагается оказывать поддержку. Джордж Сорос предлагает создать своего рода рынок, на котором различные социальные программы будут конкурировать между собой за донорские деньги [140, с. 102]. Это найдет свое отражение в бирже социальных инвестиций, где будет происходить распределение СПЗ. По мнению Джорджа Сороса, данное предложение изменит международную помощь в сторону большей эффективности, что найдет отражение в следующих аспектах: возможности доноров использовать международную помощь для удовлетворения собственных потребностей значительно сократятся; удастся разорвать круговую поруку межправительственных соглашений; улучшится координаций действий доноров, поскольку программы будут подлежать одобрению органа, квалифицированно распределяющего СПЗ; произойдет осознание рискованности международной помощи и что проекты в дальнейшем будут признаваться скорее бизнес–проектами [140]. Подтверждение данной тенденции мы находим в решении Билла Гейтса, создавшего совместно с женой Мелиндой благотворительный фонд Bill&Melinda Gates Foundation, решившего оставить руководство корпорацией Microsoft в 2008 г. и заняться благотворительностью. Деятельность Б. Гейтса в основном посвящена борьбе с малярией, от которой ежедневно умирают тысячи детей в Африке, созданию вакцин, не нуждающихся в охлаждении, выращиванию более урожайных сортов растительных культур, решению проблемы нехватки провизии в развивающихся странах и пр. Тенденция развития фонда такова, что в ближайшем будущем Bill & Melinda Gates Foundation будет разделен на две структуры: трастовый фонд по управлению всеми ресурсами, в том числе ежегодными взносами, и фонд специальных программ, который будет отвечать за основные направления деятельности и предоставление грантов .

Вслед за самыми богатыми людьми планеты Биллом Гейтсом и Уорреном Баффетом (главой инвестиционного холдинга Berkshire Hathaway), недавно объединившими свои капиталы и усилия в борьбе со СПИДом, третий богатейший человек мира – мексиканский телекоммуникационный магнат Карлос Слим решил пустить значительную часть своего многомиллиардного состояния на благотворительность .

Благотворительность в глобальных масштабах в Западных странах находит отражение в рейтинге филантропов, ежегодно подводимым журналом «Business Week». Первенство принадлежит Биллу Гейтсу, Гордону Муру (одному из основателей корпорации Intel), Джорджу Соросу, Майклу Блумбергу (мэру Нью-Йорка), Теду Тернеру (основателю телекомпании CNN) и Опре Уинфри (телеведущей), что свидетельствует о благотворительности как неотъемлемой стороне жизни богатейших людей мира, институционализации филантропии, огромной финансовой поддержке гуманитарианизма. Отличительной чертой западных филантропов является тщательный отбор и вложение финансовых средств в самые удачные и перспективные проекты, которые могут дать ощутимые результаты. Помимо частных филантропов «Business Week» оценивает и вклад компаний в благотворительность. За последние годы наибольшую известность, посредством благотворительности, приобрели сеть супермаркетов Wal-Mart, Johnson & Johnson и Altria Group .

Однако анализ научной литературы по проблемам гуманитарианизма позволил выявить ряд недостатков изучаемого движения: иностранная помощь зачастую обслуживает интересы доноров, а не получателей; получатели очень редко имеют какие-либо права на проекты развития, которые разрабатываются и осуществляются внешними организациями; при предоставлении помощи на уровне правительства оно действует как куратор и направляет средства на свои собственные нужды [139]. Таким образом, в настоящее время иностранная помощь обслуживает интересы стран– доноров, в то время как она должна служить интересам людей стран– получателей. В мировой практике признано, что государства несут полную ответственность за программы развития и что национальные правительства должны интересоваться мнением собственных граждан при разработке этих программ .

Исследование показало, что практика миротворческих операций привлекает все большее внимание как в российской, так и в международной научной литературе. Следует отметить, что миротворческие операции обрели свою современную форму и явились самостоятельным систематизированным предметом исследований в 80–90-х гг. ХХ в., а до тех пор рассматривались в качестве второстепенного компонента политико– дипломатической деятельности ООН. Особо следует отметить опыт Великобритании в этом вопросе, издающей журнал «Международное миротворчество», и канадского Международного центра по миротворческой подготовке им. Лестера Пирсона, также издающего специализированный журнал «Поддержание мира и международные отношения», посвященного проблемам миротворческой деятельности. Интенсивно занимается изучением миротворческих операций Институт ООН по исследованию проблем разоружения и международных отношений. По результатам работы опубликована серия книг по различным аспектам миротворчества. Говоря о гуманитарианизме, считаем необходимым затронуть деятельность американского исследовательского Центра им. Генри Л.

Симсона, занимающегося рассмотрением взаимосвязей миротворческих операций ООН с политическими интересами США, что нашло отношение в двух работах: «Хрестоматия по операциям ООН во имя мира» и «Эволюция миротворчества ООН:

конкретные операции и их сравнительный анализ» [111] .

В своем исследовании, анализируя положение и проблемы гуманитарианизма, считаем необходимым рассмотреть деятельность ООН, в контексте нашей работы. Данная организация является своего рода проводником гуманитарных миссий и организаций, задает определенный тон их работе .

Именно она вырабатывает общую стратегию: 1999 г. объявлен ООН «Годом пожилого человека»; 2001 г. – «Международным годом добровольцев»

и пр. Нельзя не отметить, что в ООН функционирует Департамент по Гуманитарным вопросам, координирующий гуманитарную деятельность в системе ООН. Данный Департамент имеет тесные контакты с оперативными учреждениями ООН, правительствами, региональными организациями, неправительственными и межправительственными гуманитарными организациями [115]. Деятельность Департамента осуществляется во взаимосвязи с Центральным чрезвычайным оборотным фондом при ООН, при оперативных гуманитарных акциях в чрезвычайных ситуациях, в то время как сообщество доноров собирает необходимые средства. Управление по координации гуманитарной деятельности работает в круглосуточном режиме в целях немедленного реагирования и распространения информации. Так, ООН в сотрудничестве с международными органами и НПО оказывала помощь в развертывании программ, направленных на повышение готовности к стихийным бедствиям более чем в 70 странах [114, с. 303]. ООН также организует ряд учебных программ по организации борьбы со стихийными бедствиями, которые прошли 5тыс. человек из 65 стран [114, с. 303]. В центральном реестре средств для ликвидации последствий стихийных бедствий содержатся данные об аварийных запасах, находящихся в распоряжении гуманитарных организаций, об оценках ущерба и об активах военных ведомств и сил гражданской обороны, которые могут быть использованы для оказания гуманитарной помощи .

Состоявшийся в мае 2000 г. в Нью–Йорке Форум тысячелетия рассмотрел весьма широкую тему «ООН в XXI в.» [151, c. 892] и продемонстрировал цель всемирного расширения потенциала гражданского общества и НПО на систему ООН. Большинство фондов, учреждений и программ системы ООН получили от своих руководящих органов четкий мандат работать с НПО, что явилось основой для разработки инновационных механизмов сотрудничества .

Бесспорно, гуманитарианизм – это не только научно-практическая деятельность, находящаяся под давлением политики, но и реклама гуманизма. Важно отметить тот факт, что США стали первой страной мира, которая сделала благотворительность выгодной: в 1921 г. в налоговое законодательство были впервые внесены поправки, предусматривающие уменьшение налога на суммы, пожертвованные на благотворительные нужды. С 1998 г. объем пожертвований на благотворительность в этой стране стабильно превышает 2 % ВВП. В год американская семья тратит на благотворительные цели в среднем 1623 доллара. В 2001 г. в Америке было 83,9 миллионов взрослых волонтеров, занимавшихся добровольческой работой. Среднее количество часов в неделю на одного волонтера – 3,6 часа .

Средняя стоимость часа работы волонтеров в США -15,4 доллара [84]. В России на данный момент только в Московской и Саратовской областях существуют льготы для компаний, занимающихся благотворительностью .

Данные по количеству волонтеров и семейных финансовых отчислений в благотворительные фонды отсутствуют .

Считаем необходимым отметить тот факт, что 2006 г. в России объявлен годом благотворительности. В связи с этим проводилось множество мероприятий по привлечению общественности к данной проблеме: организовывались семинары с привлечением представителей бизнеса, политической элиты, СМИ. В целом наблюдается возросший интерес со стороны бизнеса, готовность предпринимателей делать отчисления на социальноблаготворительный сектор. Выход России на мировые финансовые рынки и предстоящее вступление в ВТО ставит вопрос не только об усилении прозрачности и конкурентоспособности отечественного бизнеса, но и о повышении эффективности его социальных и благотворительных программ .

Переход от разовой помощи нуждающимся к выработке и реализации целенаправленных и долгосрочных проектов требует четкой определенности приоритетов и критериев эффективности этой деятельности и создания соответствующих механизмов сотрудничества бизнеса, некоммерческих организаций, государства и местного самоуправления [167]. Лишь немногие гуманитарные организации в России серьезно осознают, что маркетинговый подход является одним из важнейших факторов их эффективной работы. Продвижение проектов, формирование репутации, привлечение источников финансирования являются актуальными задачами деятельности исследуемых организаций в контексте сегодняшнего дня. Маркетинг в благотворительной сфере определяется как «… совокупность мер, направленных на эффективное решение социально значимых проблем и получение внешней поддержки» [162, с. 114]. В качестве главных особенностей следует выделить незначительную роль ценовой политики благотворительных организаций и активное применение пропаганды как инструмента продвижения .

Общие расходы бизнеса на благотворительность в России в 2005 г .

достигли $1,5 млрд. При этом, если западные компании, как правило, тратят на соответствующие цели до 1–2 % своей чистой прибыли, то расходы отечественных превышают 20 % [95]. Однако большинство населения попрежнему считает социальный вклад бизнеса не достаточным. На наш взгляд, это является следствием малой информированности и недостаточности осуществляемых затрат. Несомненным является тот факт, что торгово-промышленная группа предприятий начинает осознавать необходимость поддержки благотворительного сектора, что является первым и важным шагом на пути к глобальному гуманитарианизму. Перспективы вступления во всемирную торговую организацию, озвученные Президентом в 2005 г., и его же решение объявить 2006 г. годом благотворительности, заставило российский крупный бизнес по-новому взглянуть на социальные проблемы и начать искать более эффективные механизмы их реализации. Это явилось следствием того, что на сегодняшний день некоторые предприятия тратят от 8 до 36 % собственной прибыли на социальный налог [95]. То что касается финансирования НКО со стороны бизнеса, то здесь, прежде всего, по мнению В. В. Путина, речь должна идти о том, чтобы стимулировать бизнес к поддержке неправительственных организаций, но из своих собственных доходов, из своих собственных средств, а не за счет государства [117] .

Говоря о тенденции зарождения гуманитарианизма в России, считаем необходимым уделить внимание проблеме, которая до настоящего момента не получила должного внимания – это права человека .

Идея прав человека в гуманистическом аспекте понимается многогранно, – как нечто объективно существующее, базирующееся на заложенном в самой природе человека и требующее общего признания и уважения, чувства справедливости. Очевидно, что фундаментальные права человека носят транснациональный, транскультурный и трансисторический характер и имеют общечеловеческий и универсальный статус. Они реализуются в социуме, имеют регулятивный характер, нормативную и процессуальную природу, функциональны и конкретны. По своей сути они гуманны, так как утверждают основополагающие качества человека, его свободу, жизнестойкость, тотальность, абсолютность. «Права человека, – по мнению И. М .

Борзенко, В. А. Кувакина, А. А. Кудишиной, – это моральная совесть мирового сообщества, их уважение и соблюдение стало одним из важнейших показателей культуры человека и цивилизованности общества» [39, с. 284] .

По словам П. Куртца, признание прав человека является достижением ревизионистской этики, постоянно ищущей новые нравственные принципы и ценности, которая «… предполагает обновление традиционной морали, с помощью критического этического исследования, и обращена к новой всемирной этике» [100, c. 156]. Долгое время под правами человека понимались «…общественные идеи, основанные на политическом и социальном контексте, культуралистический анализ выявил, что данные направления и их эффект растворяются во времени и вливаются в международную систему» [186, с. 561]. С развитием глобализации соблюдение прав человека является моральной совестью человечества. Уважение доктрины прав человека оказывает глубокое воздействие на человеческое сознание и те общества, которые признают их, в наибольшей степени позволяют раскрыться моральным качествам и реализовать индивидуальные и общественные особенности и общие этические ценности [100]. В течение последних двух десятилетий яркой чертой глобализации стал стремительный рост неправительственных организаций и глобальных социальных движений. И именно борьба за права человека сыграла решающую роль в данном прорыве .

Важно отметить, что идеи Международной Декларации Человеческих прав, отраженные в Билле 1948 г., до сих пор остаются незыблемыми .

Для нас представляют интерес права, основанные на гуманистических аспектах: свобода от дискриминации, насилия, наказания, рабства, нечеловеческого обращения, право на жизнь, свобода мысли, вероисповедания, религии и т. п. В настоящее время концепция прав человека подвергается изменениям в связи с глобальным производством, торговлей, миграцией и эпидемиями. Так реализация прав человека в области здравоохранения на сегодняшний день наиболее актуальна в связи с такими глобальными эпидемиями, как СПИД: «На подписании Парижской декларации в 1994 г. 42 политических лидера постановили использовать все необходимые экономические, юридические и социальные ресурсы для борьбы со СПИДом» [190, с. 330]. Заметим, что в ООН также работает Центр по правам человека, целью которого является защита прав человека, научно-исследовательская деятельность и распространение информации по данным вопросам .

Проведенный анализ документальных источников показал, что «очеловечивание» в международном масштабе наблюдается после событий Второй мировой войны: массовых расстрелов, функционирования лагерей смерти, сброса атомной бомбы на Хиросиму и Нагасаки, использования людей в качестве материала для опытов и исследований. Все это послужило основанием того, что начиная с 1948 г. были приняты: Всеобщая декларация прав и свобод человека; Конвенция о защите прав человека и основных свобод; Международная Конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации; Конвенция о правах ребенка; Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах; Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации; Конвенция о предупреждении преступлений геноцида и наказания за него; Женевские конвенции [1, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9]. В России приняты: Российская Декларация прав и свобод человека и гражданина, Конституция РФ [12; 13]. Анализ вышеуказанных документов показал, что все они гуманистически ориентированы, имеют четкую целевую направленность, приняты в соответствии со своим временем, как реакция на определенно сложившуюся ситуацию, т. е. по своему содержанию контекстуальны. Рассматриваемые документы в большинстве своем приняты с 1948 по 1970 г. Несмотря на всплеск гуманитарианизма, подобные конвенции и декларации в настоящее время не принимаются. Это является бесспорным доказательством того, что с изменением особенностей проявления гуманитарианизма его идейное основание остается непоколебимым .

Следует признать, что реализация прав человека в России находится на достаточно низком уровне. Мы солидарны с мнением И. И. Шайхисламовой, что это связано с правовой неграмотностью российского населения, так как «… в стране отсутствует система просвещения по правам человека»

[161, с. 308]. Если в России существует уровень прожиточного минимума, то в развитых странах существует Уровень человеческого развития (Humane Development Index HDI), отражающий степень государственного развития [173, с. 325]. Каждая цивилизованная страна использует различные показатели для выявления объективной тенденции развития. Но, когда мы говорим о России, то видим минимум в показателях, необходимых для выживания. В зарубежной литературе существует понятие «индикатора человеческих прав», отражающего степень выполнения прав человека разными странами. Некоторые социальные аспекты понимаются как индикаторы, они приняты и ратифицированы международными соглашениями по правам человека и внедрены во внутреннюю жизнь стран [191, с. 330]. В нашей стране, к сожалению, этого пока нет .

В России за последние годы движение по правам человека стремительно набирает обороты. Так, в частности, при губернаторе Иркутской области создана комиссия по правам человека. Статистические данные из Отчета о ее деятельности за 6 месяцев 2006 г. твердо убеждают нас в необходимости создания и функционирования подобных комиссий. Только за первое полугодие 2006 г. в Комиссию обратились 984 иркутянина и 307 жителей области [116]. Для сравнения приведем данные Европейской комиссии по правам человека, где ежегодное количество полученных заявлений, как от индивидуальных граждан, так и от НПО составляет около 4 тыс. [177]. Так как данное движение в Сибирском регионе еще не получило должного распространения, считаем полученные данные весьма положительными. Большая часть обращений в Комиссию по правам человека при губернаторе Иркутской области поступает от родственников подозреваемых и обвиняемых в процессуальных нарушениях на досудебной стадии уголовного процесса. Данные сведения послужили причиной для тесного сотрудничества между Главным управлением Министерства юстиции Российской Федерации по Сибирскому Федеральному округу и председателем Комиссии по правам человека при губернаторе Иркутской области Г. К .

Хороших. Исходя из общего стремления сторон обеспечить гарантии государственной защиты, соблюдение и уважение прав человека в местах лишения свободы, было заключено Соглашение, устанавливающее общие принципы взаимодействия [116] .

Из всего вышеизложенного мы делаем вывод, что гуманитарианизм подразумевает под собой не только гуманную помощь ближнему, но и защиту его прав и интересов .

В результате проведенных исследований мы пришли к выводу, что с позиции глобализации российское гуманитарное движение значительно отстает в своем развитии от международного. Обострению проблемы способствует недооценка важности социальной политики в пределах страны. Слабое развитие «гуманитарного» направления в деятельности крупных и средних предприятий, отсутствие упорядоченной институционализации благотворительных организаций на федеральном и региональных уровнях – все это вместе сдерживает прогрессивное развитие России на пути к гуманитарианизму. Те благотворительные организации, которые работают в современной России, не отличаются масштабностью, поэтому их деятельность локальна, практически незаметна. Зачастую работа данных организаций основана лишь на энтузиазме, человеколюбии и роль гуманизма как социального и идейного основания здесь бесспорна .

*** Особенностью подготовки данной главы было обращение к широкому спектру идей и исследований представителей как классической социологической мысли, так и ученых, государственных и общественных деятелей, философов, посвященных обоснованию идейных и социальных оснований современного гуманитарианизма. В процессе исследования выявлено, что растущая глобализация и институционализация экономики, управления, политики, других сфер социальной жизни, приверженность указанных институтов принципу гуманизма в значительной степени обусловливают институционализацию самого гуманизма. Современный гуманизм выступает как реальное социальное движение, имеющее определенную структуру, идеологию, целевую направленность действий. Обращение к опыту функционирования гуманитарных организаций показало, что они в большей степени распространены на Западе. В России их влияние и значение незаметно. Между тем в настоящее время появляются публикации о гуманитарианизме в глобальном аспекте. Гуманитарианизм определяется и как система, и как движение, и как идеология. Категориальный анализ с учетом вышеперечисленных значений показал, что гуманитарианизм – это международное общественное движение, объединяющее гуманитарные организации по всему миру в единую систему в условиях глобализации. Исследование гуманитарианизма позволило нам определить его особенности .

Одна из них выражается в значительной политизированности деятельности гуманитарных организаций и концептуальности их работы. Среди основных показателей современного гуманитарианизма выступает эффективность реализации прав человека, которая, в свою очередь, рассматривается как индикатор уровня жизни здорового цивилизованного общества .

Представляется, что изучение сущности и особенности проявления современного гуманитарианизма, должно идти через рассмотрение путей институционализации гуманизма в более широком глобальном аспекте .

Изучение же вопросов дифференциации и функционирования социальногуманитарных организаций с необходимостью предполагает осмысление и проведение более глубокого анализа опыта функционирования таких организаций не только на Западе, но и в России. Полагаем, что адекватная социологическая интерпретация изучаемых проблем возможна с позиции институционально-гуманистического подхода. Именно институциональногуманистический подход междисциплинарного характера открывает более широкие возможности для проведения концептуального анализа целей, функций, приоритетных направлений деятельности социально-гуманитарных организаций в современной России и, соответственно, расширяет границы исследуемого феномена в рамках социологии социальной структуры, социальных институтов и процессов…» .

–  –  –

О СОСТОЯНИИ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА

В ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ. 2008 г .

(Публ. по: О состоянии гражданского общества в Иркутской области. 2008 г. : докл .

Обществ. палаты Иркут. обл. / Т. И. Грабельных, А. А. Широбокова ; рабочая группа по подгот. докл.: И. М. Головных [и др.] ; исслед. колектив: Т. И. Грабельных [и др.]. – Иркутск : Обществ. палата Иркут. обл., 2009. – 212 с.) Фрагмент из раздела 1 «Гражданское общество, гражданская активность, гражданские инициативы в Иркутской области» пункта 2 «Реальная гражданская активность: основные показатели»

«…Существуют различные индикаторы определения гражданской активности населения. Одним из них является отношение к допустимым и желательным способам защиты своих интересов. В этой связи, респондентам был задан вопрос относительно наиболее эффективных способов их защиты. Обнаружилось, что значительная часть респондентов эффективным способом защиты своих интересов выбирает механизм самозащиты, иными словами, предпочитает «полагаться на свои силы, искать дополнительные источники заработка» (41,8 %). Показательным является и тот факт, что 26,3 % респондентов указали на «обращение в суд» с целью защиты своих интересов. На третьей позиции – «жалоба в органы власти»

(12,3 %). По полученным показателям также видно, что «участие в деятельности некоммерческих общественных организаций и объединений», «участие в деятельности политических партий и движений», как и «участие в акциях протеста» – не воспринимаются на уровне общественного сознания как эффективные способы защиты своих интересов. Проявление гражданской активности на правовой основе, безусловно, существенный позитивный фактор в структурировании позиций по формированию гражданского общества. Категория «другое» в этой связи также показательна: среди выделенных ответов – профсоюз, «силовое управство (в том числе, оружие, физическая сила)», знание законов, дружеские связи, финансовая стабильность, использование СМИ, обращение к Богу, обращение к криминальным структурам, активная гражданская позиция, «занимать высокий пост или иметь знакомых», «к сожалению, меня никто не может защитить», «отстаивание своих интересов на всех условиях», по обстоятельствам, незаконные и др .

Известно, что гражданская активность различается по видам (политическая, экономическая, благотворительная, «неформальная» и проч.) и по формам («конструктивная» («консенсусная») и «протестная»). В каких формах и на уровне каких показателей она проявляется в Иркутской области? Об этом свидетельствуют следующие выводы .

Политическая активность среди населения Проведенное исследование показало, что население Иркутской области и основные группы экспертов фактически не реализуют свой политический потенциал в рамках существующей партийной системы. Из 1100 опрошенных среди населения Иркутской области указали на свою принадлежность к политической партии («да, являюсь членом политической партии») лишь 5,4 % респондентов. 69,1 % опрошенных отметили, что «нет, не являюсь членом политической партии»; 17,0 % – «нет, не являюсь членом политической партии, но не исключают возможности вступления»; 8,5 % – затруднились ответить. Из полученных ответов хорошо видно, что политическая активность среди населения по партийному признаку низкая. По принадлежности к политической партии: 49,2 % ответили, что являются членами «Единой России»; 13,1 % – КПРФ; 9,8 % – «Справедливая Россия»; 4,9 % – ЛДПР; 3,3 % – «Патриоты России»; 1,6 % – «Яблоко»; 1,6 % – «Союз правых сил» .

Аналогичную картину мы наблюдаем и по экспертам от некоммерческого сектора: 74,9 % – не являются членами политической партии;

11,2 % – не являются, но не исключают возможности вступления в нее; и только 9,3 % указали на принадлежность к политической партии. Причем, 61,9 % из них также указали на свою принадлежность к «Единой России» .

«Справедливая Россия», ЛДПР и др. – существенно уступают позиции .

Иначе выглядит распределение позиций по руководителям органов государственной власти и др. группам экспертов – здесь показатель принадлежности к политической партии значительно выше (37,3 %). Из них фактически все являются членами «Единой России». Между тем, и в этом случае, 53,7 % экспертов отметили, что не являются членами политической партии .

Добровольная безвозмездная работа в интересах других людей В числе других респондентам был задан вопрос: сколько времени в среднем за месяц они тратили на добровольную безвозмездную работу в интересах других людей в течение последнего года? 58,8 % опрошенных среди населения не дали ответа на данный вопрос; 42,4 % респондентов, от числа тех, кто дал ответ, указали на нулевой показатель; что касается остальных, палитра мнений различна – от 0 часа до 3000 часов (прил. 2, рис. 1.5) .

По некоммерческому сектору 27,4 % опрошенных не дали ответа на поставленный вопрос; только 13,5 % указали на нулевой показатель; что касается остальных, палитра мнений здесь также различна – от 0 часа до 480 часов. По-видимому, есть основание предположить, что среди представителей некоммерческого сектора в той или иной степени развита ориентация на добровольную безвозмездную работу в интересах других людей .

Показательно, что на следующий вопрос: «Через какие именно организации Вы осуществляли эту деятельность, или Вы действовали в одиночку?», по населению Иркутской области открылась следующая картина:

34,2 % – указали, что по месту своей работы; 17,5 % – через организации по месту жительства; 10,4 % – инициативные группы, движения. В одиночку отметили 8,0 % опрошенных. Через другие государственные или муниципальные учреждения также указали 8,0 %. Остальные показатели выражены еще слабее (прил. 2, рис. 1.6) .

Показатели по некоммерческому сектору заметно отличаются: если на первом месте – сохраняется позиция «по месту своей работы» (24,6 %);

то далее – «инициативные группы, движения» (15,2 %), «российские общественные и другие некоммерческие организации, кроме фондов» (12,5 %), «организации по месту жительства» (11,3 %) и т. д. В одиночку отметили 5,9 % респондентов. Таким образом, специфика некоммерческого сектора дает о себе знать, проявляясь в различных сферах деятельности и уровнях активности .

Благотворительная деятельность среди населения и экспертов Аналогичные ответы были получены и относительно участия респондентов в благотворительной деятельности (прил. 2, рис. 1.7). По населению лишь 6,8 % опрошенных указали, что в данном виде деятельности принимают участие и регулярно; 40,7 % – принимают участие, но не регулярно; 36,5 % – никогда не принимали участие; 15,9 % отметили, что затрудняются ответить на поставленный вопрос. Таким образом, благотворительная деятельность широко не распространена среди населения области. В тоже самое время значительная часть экспертов (41,8 %) со стороны органов государственной власти и др. групп экспертов указывают, что в этом виде деятельности принимают участие и регулярно; 38,8 % отмечают, что «принимаю участие, но не регулярно». Отличие позиций очевидно. Благотворительность имеет место в Иркутской области, но исходит со стороны отдельных социальных групп. Эта точка зрения подтверждается и показателями по некоммерческому сектору: 42,8 % опрошенных признали, что принимают участие в благотворительной деятельности, но не регулярно; 24,2 % – принимают участие и регулярно и 20,9 % ответили, что «нет, никогда не принимали участие» .

Участие населения и экспертов в неформальных объединениях граждан с целью решения конкретных социальных проблем Входят ли респонденты в неформальные объединения граждан с целью решения конкретных социальных проблем? Подавляющее большинство опрошенных среди населения (80,0 %) указали, что нет; положительно ответили лишь 6,9 % опрошенных; на «затрудняюсь ответить» указали 13,1 %. Что касается мнения экспертов, значительная часть из них (67,2 %) со стороны органов государственной власти и др. групп экспертов ответили «нет». Примечательно, что 20,9 % опрошенных именно данной группы дали положительный ответ. 11,9 % – затруднились дать ответ. По некоммерческому сектору, выявлено, что большинство опрошенных (67,0 %) также не входят в неформальные объединения граждан с целью решения конкретных социальных проблем. Лишь 22,8 % ответили утвердительно .

Таким образом, обнаружилось, что в 2008 г. для граждан Иркутской области было не характерно участие в неформальных объединениях. С другой стороны, потребность в таких объединениях существует, о чем свидетельствуют показатели специфики сферы активности неформальных объединений граждан в Иркутской области (прил. 2, рис. 1.8) .

Специфика сферы активности неформальных объединений граждан, в которые входят респонденты с целью решения конкретных социальных проблем, в основном касается «опеки над детьми-сиротами и детьми из неблагополучных семей» (29,9 %); «помощи одиноким пожилым людям»

(17,8 %); «жилищной сферы» (12,7 %); «экологии» (12,1 %). Мнение экспертов со стороны органов государственной власти и др. групп экспертов по основным позициям совпадает с мнением населения. Обращает на себя внимание по первой группе экспертов категория «другое». Здесь акцентируется внимание на «профсоюзах»; «помощи ветеранам по службе»;

«предотвращении социальных угроз» и проч .

По некоммерческому сектору также привлекает внимание категория «другое» (здесь самый высокий показатель – 32,8 %). На других приоритетных позициях – помощь одиноким пожилым людям, защита прав инвалидов, жилищная сфера, экология, опека над детьми-сиротами и детьми из неблагополучных семей. В числе других ответов: помощь, работа с молодежью, защита прав трудящихся, «любые социальные проблемы, решение которых возможно с помощью поддержки СМИ», «повышение социального статуса народного мастера Иркутской области», «предпринимательские инициативы женщин для развития экономики», «сохранение бурятского языка и культуры», «работа с сельским населением по повышению гражданской активности», «работа с потребителями», «работа с осужденными и теми, кто освободился из мест лишения свободы» и др. На основании полученных данных следует сделать вывод, что сфера активности неформальных объединений граждан, созданных с целью решения конкретных социальных проблем, достаточно широка. Определенный потенциал неформальных объединений граждан в решении конкретных социальных проблем существует, но в достаточной мере не реализуется .

Гражданская активность: «конструктивная» («консенсусная») и «протестная» формы В анкетах был поставлен вопрос: принимают ли респонденты участие в митингах, пикетированиях, шествиях и если да, то насколько регулярно? Ответы распределились следующим образом (прил. 2, рис. 1.9) .

Прослеживается, что подавляющее большинство опрошенных со стороны населения (60,8 %) не участвуют в данном виде деятельности, также как и представители некоммерческого сектора (60,9 %). Эксперты же со стороны органов государственной власти отличаются заметной активностью и в этом виде деятельности. Возможно, в этом случае мы должны говорить о «конструктивной» («консенсусной») гражданской активности и ее природе на уровне различных социальных групп. Что касается граждан и экспертов, принимающих участие в митингах, цель последних, как правило, носит демонстративный характер (прил. 2, рис. 1.10) .

Иркутская область характеризуется как относительно спокойный регион в аспекте протестной активности. Об этом свидетельствуют и результаты проведенных исследований (прил. 2, рис. 1.11). И население, и основные социальные группы, участвующие в опросах и заинтересованные в формировании гражданского общества в Иркутской области, так или иначе проявляют заинтересованность к данной форме активности, но в основном не участвуют .

Относительно личного участия респондентов в акциях протеста, выявлено, что 16,2 % от числа опрошенных по населению принимали участие, тогда как этот показатель у экспертов со стороны органов государственной власти и других групп экспертов составляет 22,4 %; 74,9 % отметили, что не принимали, по экспертам – 70,1 %; затруднились ответить 8,9 % и 7,5 %, соответственно. Выявлено, что участие в акциях протеста не является распространенной практикой и некоммерческого сектора (только 25,1 % дали положительный ответ) .

Также был задан вопрос на предмет допустимых форм протеста. В преддверии экономического кризиса данный вопрос имел особое звучание .

Распределение ответов дает возможность сделать вывод о том, что возможная протестная активность будет протекать в допустимых рамках, носить легальный характер (прил. 2, рис. 1.12). В числе другого по опросу населения было названо – СМИ (формирование общественного мнения через СМИ, подключение и взаимодействие со СМИ), забастовка, голодовка, «в зависимости от реальной обстановки и собственной оценки поведения властей», «любая форма протеста бесполезна» и др. Представители со стороны органов государственной власти и др. групп экспертов отметили: «в рамках закона», «это зависит от обстоятельств», «все зависит от того, были ли услышаны проблемы и требования протестующих» .

Намерены ли респонденты в дальнейшем принимать участие в акциях протеста? 13,7 % опрошенных среди населения и 9,0 % среди экспертов со стороны органов государственной власти и др. групп экспертов ответили положительно; 48,4 % и 52,2 %, по группам опрашиваемых, соответственно, – отметили «не намерен»; 37,9 % и 38,8 % – затруднились ответить. Показатель по некоммерческому сектору на предмет участия в акциях протеста существенно выше (16,3 %). О том, что не намерены, указали 46,0 % .

Что касается ближайшего окружения респондентов, им был задан конкретный вопрос о том, есть ли среди людей, с которыми они общаются, те, кто за последние два года принимал участие в акциях протеста, или таких людей нет? Интересно, что достаточно большой процент опрошенных, – и среди населения, и среди органов государственной власти и др .

групп экспертов, – (32,2 % и 46,3 %) – ответили утвердительно, что «такие знакомые есть»; почти половина опрошенных (49,5 % и 43,3 %) указали, что «таких знакомых нет», и 18,3 % и 10,4 % – затруднились ответить. По некоммерческому сектору аналогичная ситуация: у одних такие знакомые есть (44,7 %), у других нет (43,7 %) .

Между тем, на вопрос «Помогают ли акции протеста решать проблемы?», значительная часть всех категорий опрошенных указала, что да (38,7 %; 46,3 %; 40,5 %); по мнению 20,5 %, 20,9 % и 35,3 %, соответственно по группам опрошенных, – «акции протеста не помогают решать проблемы»; 40,7 %, 32,8 % и 22,3 % – затруднились ответить на данный вопрос. 46,3 % – серьезный показатель по опросу экспертов со стороны органов государственной власти и др. групп. И именно они признали, что акции протеста помогают решать проблемы. Налицо признание властью, что акции протеста помогают решать социальные проблемы в Иркутской области .

Таким образом, есть основания сделать вывод, что в Иркутской области ярче выражена «конструктивная» гражданская активность .

«Протестная» активность проявляется в той или иной форме, но не имеет «разрушительного» характера. Очевидно, что в период проведения опроса накануне мирового экономического кризиса по вопросам протестной активности население проявило осторожность, что и нашло отражение в варианте ответа – «затрудняюсь ответить». Эксперты со стороны органов государственной власти и др. группы экспертов характеризуются как активная, мобильная социальная группа, быстро адаптирующаяся к постоянно меняющимся условиям. Представители некоммерческого сектора также занимают достаточно активную позицию в аспекте решения социальных проблем…» (с. 12–16) .

Фрагмент из раздела 1 «Гражданское общество, гражданская активность, гражданские инициативы в Иркутской области» пункта 3 «Потенциал взаимодействия социальных групп населения и социальная ответственность»

«…Потенциал взаимодействия (объединения, консолидации, кооперации) населения Иркутской области видится достаточно большим. Об этом свидетельствуют ответы респондентов относительно возможности объединения с другими людьми для каких-либо совместных действий. Так, на вопрос «Есть люди, готовые объединяться с другими людьми для какихлибо совместных действий, если их идеи и интересы совпадают. И есть люди, не готовые объединяться с другими для каких-либо совместных действий, даже если их идеи и интересы совпадают. К какой категории Вы себя относите?» 64,5 % опрошенных среди населения указали, что к первой;

16,5 % – ко второй; затрудняюсь ответить – 19,0 % .

Также респондентам был задан вопрос: «С какими людьми Вы готовы объединяться в первую очередь, чтобы решать общие проблемы, отстаивать общие интересы? В этой связи, какое сходство для Вас важно?». На первую позицию вышли «дружеские связи» (26,3 %), на вторую – «общее место работы» (19,5 %), и далее, по убыванию, – «соседство по дому», «одинаковая профессия», «проживание в одном городе (селе, поселке)», «участие в общественной жизни, общественная работа» и т. д. (прил. 2, рис .

1.13). В числе других вариантов – общность проблемы, совпадение интересов, сходство во взглядах на жизнь, родственные отношения, стремление помочь другим, личный опыт и др .

Очевидно, что в настоящее время потенциал взаимодействия (в виде объединений, консолидации, кооперации) населения реализуется в наибольшей степени через символические («дружеские») связи и социально-профессиональный фактор (принадлежность). «Участие в общественной жизни, общественная работа» – не выступают интегрирующим фактором. Также примечательно, что такие факторы, как политический, образовательный, религиозный и национальный, – не выделяются как наиболее важные и требующие объединения людей. Существует некоторое отличие во взглядах городского и сельского населения: в сельской местности общее место работы имеет приоритетное значение, в особенности, для женщин (у женщин городской местности также этот показатель выше, чем у мужчин);

большое значение имеет и проживание в одном селе; дружеские связи играют более существенную роль для мужчин – причем, и городской, и сельской местности…» (с. 16–17) .

Фрагмент из раздела 6 «Легитимность и эффективность механизмов и форм взаимодействия институтов гражданского общества с государством и бизнесом в Иркутской области» пункта 1 «Особенности взаимодействия институтов гражданского общества с государством и бизнесом»

«…За последние годы в Иркутской области, так же как и в России в целом, сформировалось общественное устройство, представленное тремя секторами: государственным, коммерческим и некоммерческим. Каждый из них имеет свою миссию, область деятельности, технологии работы, организационные структуры, системы управления, ресурсную и нормативную базу, сферы использования продукции, рынки товаров и услуг. Специфика каждого из них и определяет механизмы и формы взаимодействия институтов гражданского общества с государством и бизнесом, называемого также межсекторальным партнерством. Особенностью формирования этих механизмов и форм взаимодействия в Иркутской области является тот факт, что именно здесь прошел один из первых семинаров в России, заложивших основу его осмысления и развития. Это был семинар, который проводился в 1994–1995 гг. в Иркутске и Томске группой специалистов во главе с известным сегодня в России специалистом теории и практики межсекторального партнерства, профессором Государственного университета управления Якимцом В. Н. Лидеры сектора НКО Иркутской области с тех пор принимают активное участие в развитии механизмов взаимодействия не только в Иркутской области, но и России в целом. Именно поэтому значительная часть механизмов, отработанных за эти годы в России, в той или иной степени задействованы в Иркутской области .

Особо место среди механизмов взаимодействия власти и бизнеса имеют различного рода конкурсные механизмы, когда гражданская инициатива поддерживается финансированием на конкурсной основе. С разной степенью активности задействованы механизмы социального заказа уровня субъекта РФ, муниципального социального заказа, муниципального социального гранта, муниципального заказа, гранта субъекта РФ, конкурса социальных проектов, конкурса для гражданских инициатив и НКО по различным номинациям, конкурса авторских вариативных программ и др .

Практика взаимодействия подкрепляется правовыми документами, представленными в разд. 3. Многолетнюю практику участия в российских конкурсах и организации собственных инициатив имеют Министерство культуры и архивов Иркутской области и Министерство по физической культуре, спорту и молодежной политике Иркутской области. Уже в 1998 г. в Министерстве культуры и архивов Иркутской области был принят специалист, в обязанности которого среди прочих входило развитие эффективных механизмов взаимодействия с сектором некоммерческих организаций. При этом специалист имел практический опыт работы в качестве руководителя эффективно работающей организации. Стали регулярно проводиться образовательные программы по менеджменту НКО для профильных некоммерческих организаций и специалистов Министерства (фандрайзинг, работа с Фондами, подготовка проектов, опыт социального партнерства и пр.) .

Началось участие в российских, международных конкурсах, организация собственных конкурсных программ. В 2008 г. некоммерческие организации, реализующие свою деятельность в сфере культуры приняли участие в конкурсе гранта Президента Российской Федерации и других российских конкурсах, а также в следующих областных: конкурсе социокультурных проектов на предоставление субсидий из областного бюджета в 2008 г.;

конкурсе «Культура и искусство Приангарья»; конкурсе на поощрение лучших сельских учреждений культуры Иркутской области; конкурсе творческих проектов муниципальных учреждений культуры Иркутской области; конкурсе на открытие базовых центров народных ремесел Иркутской области «Сибирь мастеровая»; конкурсе на звание «Народный мастер Иркутской области». Всего на конкурсной основе было распределено 34 465 тыс. руб. По итогам работы проектов открыто 12 центров народных ремесел в городах и поселках Иркутской области, укреплена материальнокультурная база культурных учреждений, реализовано значительное количество проектов, направленных на сохранение и развитие культуры .

На территории города Иркутска действует конкурс общественно полезных проектов и программ на соискание грантов органов городского самоуправления г. Иркутска, утверждаемый Постановлением мэра. Только в 2007 г. на конкурс поступила 41 заявка от общественных организаций, инициативных групп жителей, органов территориального общественного самоуправления. Общая сумма конкурса составила 2 592 тыс. руб. Направлениями заявленных проектов стали: благоустройство придомовых территорий, профилактика негативных явлений среди подростков и молодежи по месту жительства; культура и спорт по месту жительства, иные направления в рамках решения вопросов местного значения .

В тоже время в последние годы отмечается спад возможностей конкурсной поддержки гражданских инициатив. Так, одним из примеров плодотворного сотрудничества можно назвать конкурс общественно значимых проектов «Губернское собрание общественности Иркутской области», которое возникло в 2000 г. по инициативе общественных организаций области, получило поддержку в Комитете по связям с общественностью и национальным отношениям Администрации Иркутской области. Этот проект стал новой формой выявления и поддержки общественных инициатив, новых социальных и гражданских идей в области общественной деятельности. Более того, он был результатом конкретного взаимодействия власти и сектора НКО по разработке идеологии его создания и обеспечения и это был первый опыт в России. В рамках этого проекта нашли финансовую поддержку 399 социально значимых проекта на сумму 13 938 468 руб .

Наиболее социально активными заявителями на получение грантов были педагоги, работники библиотек, работники культуры, пенсионеры, молодежь. Ежегодная плановая, организационная и аналитическая работа по проведению конкурса, проводимая Советом НКО и Комитетом по связям с общественностью и национальным отношениям Иркутской области обеспечивала преемственность и развитие гражданских инициатив, формировала заказ на гражданское образование и выявленные проблемы общественного развития. Конкурс общественно значимых проектов «Губернское собрание общественности Иркутской области», до 2007 г. оставался единственным в стране конкурсом, где могли принимать участие не только организации, имеющие юридический статус, но и физические лица. Это уникальный опыт реализации Закона «Об общественных объединениях» в части осуществления государственной поддержки общественно полезных инициатив граждан .

Главное, что удалось достичь за годы проведения конкурса – это повысить активность граждан, проживающих в отдаленных уголках области .

И в этом общая заслуга администрации и общественников региона. Десятки семинаров на всей территории области провели за эти годы сотрудники администрации области и представители общественных объединений, сотни консультаций, изданы и распространены по области методические рекомендации по проектной деятельности и технологии написания заявок на конкурс «Губернское собрание общественности Иркутской области». Согласно программе социально-экономического развития Иркутской области на 2007–2010 гг. развитие местных сообществ определяет не только уровень развития гражданского общества, но становится ключевым фактором развития территорий. В связи с этим конкурс общественно значимых проектов «Губернское собрание общественности Иркутской области» в 2006 г .

выделил номинацию «Создание центров поддержки гражданской активности на базе библиотек». В 2007 г. финансовую поддержку из областного бюджета получили 10 муниципальных учреждений культуры из 9 районов Иркутской области. Реализация проектов по созданию Центров гражданской активности на базе муниципальных библиотек области дало возможность распространить опыт проведения областного конкурса «Губернское собрание общественности Иркутской области» на муниципальные образования и активизировать работу по социальному проектированию на местах .

В результате создания Центров была установлена связь между НКО, органами местного самоуправления и бизнесом, что в конечном итоге способствовало формированию гражданской активности .

Однако с 2007 г. этот конкурс не проводится. Вступившие в силу поправки к Бюджетному Кодексу России, не запретили финансирование деятельности некоммерческих организаций из бюджетов разных уровней, а лишь исключили понятие гранта для бюджетов уровня субъекта Российской Федерации и для муниципалитета. Тем не менее, многие органы государственной власти и местного самоуправления, которые ранее практиковали выдачу грантов некоммерческим организациям, пересмотрели систему поддержки социально полезной деятельности НКО из своих бюджетов .

Однако на территории Иркутской области структуры, ответственные за взаимодействие с гражданским обществом, не смогли найти достойный выход из сложившейся ситуации. Можно сказать, что система государственной поддержки социально полезной деятельности структур гражданского общества в Иркутской области продемонстрировала свою неустойчивость. Стабильно работающим остался только «президентский грант», который вот уже четвертый год подряд распределяется через шесть общероссийских организаций-операторов. К сожалению, количество поддержанных заявок, представленных сектором НКО Иркутской области на конкурсы не велико. И это несмотря на увеличение сумм грантового пула. Однако надо отметить, что это касается не только Иркутской области, но всех территорий России в целом. Если сравнивать по федеральным округам, то количество поддержанных проектов в 2008 г. увеличилась только в ЦФО и ДФО. В Иркутской области в 2007 г. было поддержано 8 проектов, в 2008 г. 10. Сумма выделенных средств составила 4 224 178 руб .

Широкую практику применения получили и социальнотехнологические механизмы взаимодействия власти и общества. К формам сотрудничества власти и сектора НКО, использующихся на территории

Иркутской области относятся также:

– участие в разработке областных и городских целевых программ и программ социально-экономического развития;

– формирование механизмов общественного мониторинга, включая общественный контроль и общественный мониторинг хода реализации и результатов социальных и административных реформ, национальных проектов и программ, бюджетного процесса, выборов, и проч.;

– дискуссии, общественные слушания, переговорные площадки, «горячие линии», общественные приемные и иные формы диалога и обмена мнениями между властью и обществом по широкому спектру вопросов общественного и социально-экономического развития; расширение практики подготовки и проведения совместных социально значимых акций и мероприятий (ярмарки вакансий, ярмарки социальных проектов и т. д.), общественные советы при различных органах власти и проч .

Одним из организаторов развития механизмов взаимодействия власти, бизнеса и общества выступает Объединенный Совет общественных и некоммерческих организаций г. Иркутска и Иркутской области (Совет НКО). Главной целью Совета является объединение усилий НКО по решению проблем, встающих перед ними, а также представление интересов некоммерческих организаций на разных уровнях. Сегодня Совет НКО – это сильная, постоянно действующая структура, известная не только в городе Иркутске, но и в области. На заседания Совета постоянно приходят представители Комитета по связям с общественностью администрации Иркутской области и города Иркутска, депутаты Городской Думы и представители аппарата Законодательного Собрания Иркутской области. Именно он, в социальном партнерстве с властью, явился инициатором создания многих механизмов и форм взаимодействия власти, бизнеса и общества .

Основываясь на Конституции Российской Федерации, и исходя из Послания Президента России, органами власти области и местного самоуправления принято ряд мер по повышению роли гражданского общества в решении предстоящих задач. В частности созданы и активно работают Общественная палата, институт Уполномоченного по правам человека в Иркутской области .

Важное место среди механизмов взаимодействия занимают формы сотрудничества с бизнесом. И в этом взаимодействии в Иркутской области в той или иной степени задействованы различные инструменты. В общем виде механизмы взаимодействия бизнеса, власти и общества предполагают как прямое финансирование различных акций, мероприятий, так и механизмы социальных инвестиций, где коммерческая организация заранее разделяет взаимную ответственность за решение социально–значимых проблем совместно с НКО и органами власти. Прямое финансирование, представленное как благотворительная деятельность достаточно распространенная форма взаимодействия среди широкого круга предприятий коммерческого сектора. Характерной чертой такого взаимодействия является неуправляемый поток просителей, теневое финансирование, формирование иждивенческих позиций НКО и пренебрежительное отношение бизнес сообщества к гражданским инициативам. При этом количество просящих не уменьшается, а увеличивается. Детские дома, больницы, нуждающиеся люди получают некоторую материальную помощь, оборудование, подарки от предпринимателей или их организаций. Управление потоком средств, выделяемых бизнесом, призваны играть некоммерческие организации, взявшие на себя функции благотворительных фондов. Наиболее известным фондом в Иркутской области является Иркутское областное отделение общероссийского общественного фонда «Российский детский фонд» .

Именно ему принадлежит разработка различных методов привлечения частных пожертвований, как от отдельных граждан, так и представителей бизнес сообщества. Сегодня в практику работы этого направления прочно вошли такие формы как проведение благотворительных акций, установка ящиков – копилок для сбора средств, сбор вещей, продуктов и иных средств для различных социально незащищенных групп населения и проч .

Стали использоваться технологии SMS-акции и он-лайн пожертвования, социальная реклама, направленная на информирование о конкретных нуждающихся средствами СМИ и проч. Практически не развиты такие формы взаимодействия бизнеса и НКО, как клиентские программы пожертвований и программы пожертвований сотрудников .

Важным фактором развития механизмов взаимодействия институтов власти, бизнеса и общества могут стать пока слабо развивающиеся формы социальных инвестиций. Механизм социальных инвестиций предполагает согласованный участниками процесса социального инвестирования набор взаимосвязанных правил, процедур, способов, технологий по осуществлению добровольных вложений бизнеса в определенную сферу или программу внутрикорпоративного развития и (или) развития внешней социальной среды. При этом используются действующие нормативно–правовые акты, международные стандарты социальной ответственности бизнеса, направленные на стратегические и тактические цели. К социальным инвестициям относятся такие, как: конкурсный поиск лучших и продвижение перспективных социальных технологий, создание и поддержка эффективных институтов гражданского развития, поддержка территорий и социальной сферы и проч. И хотя это слабые ростки нового взаимодействия трех секторов, именно они определяют эффективность и зрелость гражданского общества. На территории Иркутской области уже встречаются как механизмы прямой поддержки развития территории и ее социальной сферы, так и механизмы создания специализированных некоммерческих организаций .

Так, компания Русал во всех регионах присутствия поддерживает спортивные команды. Поддерживала она их и в Иркутске через фонд развития спорта. Женскую сборную команду по хоккею с мячом поддерживает ОАО «Саянскхимпласт». Новейшие наработки в области технологий реализации социальной, территориальной и коммуникационной политики, корпоративного управления анализирует единая структура АНО «Институт корпоративного развития» «Ренова», имеющий головной офис в Москве и филиал в Иркутске. Стратегия института – укрепление диалога между бизнесом и ветвями власти, содействие внедрению стандартов корпоративного управления, в том числе стандартов социальной ответственности. «Ренова»

участвовала в со-финансировании конкурса грантов «Губернское собрание общественности Иркутской области» .

Имеет место и такая форма социального инвестирования, которая реализуется в форме стратегической поддержки территорий через соглашения о межсекторном социальном партнерстве в интересах развития территорий. Такие соглашения заключаются как на уровне областной администрации (с ОАО ГМК Норильский никель и пр.), так и на уровне территорий. В 2004 г. в городе Шелехово началась партнерская программа комплексного развития территории компании «СУАЛ – Холдинг» и Агентства США по международному развитию. Цель – повышение уровня жизни населения в регионах присутствия компании СУАЛ. В результате реализации программы муниципальные власти получили поддержку в сфере местного самоуправления, межбюджетых отношений, образования, охраны окружающей среды, развития малого и среднего бизнеса, улучшения качества медицинского обслуживания, развития гражданских инициатив и вовлечения граждан в процесс принятия решений. Для реализации программы местными властями созданы координационные советы, группы поддержки, фонд местного сообщества. Последняя форма взаимодействия власти, бизнеса и общества объединяет муниципальные средства, деньги частного бизнеса и некоммерческих организаций для финансирования тех направлений развития территорий, которые являются наиболее актуальными. В Иркутской области создано несколько Фондов местных сообществ – «Новый Ангарск» (г. Ангарск), Фонд имени Григория Шелехова (г. Шелехов), «Свирск» (г. Свирск). Несомненно, Фонды местных сообществ – тот комплексный, перспективный механизм социального партнерства власти, бизнеса и общества, который объединяет различные социальные практики, адаптирует их к местным условиям, обеспечивая их развитие. Значимым источником финансовой поддержки деятельности фондов местных сообществ являются средства федерального бюджета, направляемые на конкурсной основе в целях развития гражданского общества. Так, в 2007 г. из средств федерального бюджета в порядке, определенном распоряжением Президента Российской Федерации от 30 июня 2007 г. № 367-рп «Об обеспечении в 2007 г. государственной поддержки некоммерческих неправительственных организаций, участвующих в развитии институтов гражданского общества», по результатам конкурса по распределению грантов из средств федерального бюджета, проводимого обществом «Знание», Байкальский региональный общественный благотворительный фонд местного сообщества выиграл 500 тыс. руб. на реализацию проекта «Маленькая Европа» .

В Иркутской области было создано три филиала благотворительной организации «Центр социальных программ» компании РУСАЛ – Братский, Шелеховский, Иркутский. Они оказывали организационное сопровождение семи благотворительным программам «Сто классных проектов», «Сто спортивных проектов», «Зеленый дозор», «Школа социального проектирования», «Партнерские проекты», «Шагни за горизонт», «Вместе в будущее». Развитие форм социального партнерства в рамках этих фондов обеспечили возможность продвижения механизмов взаимодействия власти, бизнеса и общества на территориях Иркутской области. Так, Благотворительным фондом в Братске в 2008 г. был организован и прошел на высоком уровне конкурс «Крепкая семья – крепкая Россия», не один год проводился Благотворительный сезон, участниками которого были НКО, инициативные группы, представители бизнес сообщества. Более 100 представителей малого и среднего бизнеса было привлечено к проектам в Братске. К сожалению, с уходом компании РУСАЛ из Иркутской области Фонд прекратил свое существование. Все это свидетельствует о нестабильности новых форм социального инвестирования, развитие которых целиком и полностью определятся уровнем социальной ответственности бизнеса. Повысить этот уровень призван такой инструмент, как подготовка социального публичного отчета компании, организации, учреждения. В Иркутской области имеется практика подготовки публичных отчетов сектором НКО. Так, Байкальская экологическая волна уже три года готовит публичный отчет о своей деятельности и размещает его на сайте. Готовят публичные отчеты и крупные холдинги, однако публичных отчетов о деятельности их компаний, расположенных на территории Иркутской области пока нет. В лучшем случае некоторые предприятия располагают на своих сайтах отчеты о реализуемой ими социальной политике. Так, познакомиться с этой информацией возможно на сайте ОАО «Саянскхимпласт» и некоторых других предприятий коммерческого сектора .

Таким образом, отмечая достаточно разнообразные механизмы и формы взаимодействия институтов гражданского общества с государством и бизнесом, применяемые на территории Иркутской области следует отметить следующее: 1) значительно снизились возможности системы поддержки социально полезной деятельности НКО из областного бюджета;

2) сокращается общий объем социального инвестирования за счет смены игроков на поле бизнеса; 3) прослеживается профессиональная неготовность власти, бизнеса и общества активно осваивать и развивать формы социального партнерства, обеспечивающего объединение ресурсов всех участников, прозрачность и открытость их действий; 4) у крупных компаний, которым приходится финансировать местные социальные и инфраструктурные проекты, мало стимулов для того, чтобы вкладывать деньги в общественные гражданские инициативы; не обладая полной информацией об объемах благотворительных пожертвований в Иркутской области и структуре источников поступлений средств в некоммерческий сектор, сложно оценить общую капитализацию поддержки сектора НКО со стороны бизнеса .

Подтверждают эти выводы и данные специально проведенного исследования. Относительно механизмов и форм взаимодействия институтов гражданского общества с государством и бизнесом в опросах предусматривался целый ряд вопросов. Данные вопросы были направлены не только на выявление принципиальных позиций главных участников процесса формирования гражданского общества, но и потенциала их сотрудничества и реализации долгосрочных перспектив .

Первый блок вопросов касался принципа взаимной поддержки, ее системной и функциональной направленности. Так, по мнению значительной части респондентов по опросу среди населения (31,1 %), выяснилось, что власти поддерживают общественные организации / гражданские инициативы, в которых респонденты принимают участие. Между тем, 24,6 % указали, что «не поддерживают», а 44,3 % – затруднились ответить. Аналогично распределились и позиции среди экспертов от некоммерческого сектора: 42,8 % опрошенных по данной группе признались, что власти поддерживают их общественные организации / гражданские инициативы;

22,3 % – не поддерживают; 28,8 % – затруднились ответить на поставленный вопрос. Очевидно, что поддержка властями общественных организаций осуществляется, но не столь успешно и не в таком масштабе, как хотелось бы .

Какую позицию по отношению к властям, по мнению респондентов и экспертов, занимает сейчас большинство общественных объединений и общественных организаций / гражданских инициатив?

По данному вопросу респонденты по опросу населения показали некоторую не осведомленность, о чем свидетельствует показатель «затрудняюсь ответить» (35,5 %). В целом же, совместные стратегии с властью достаточно разнообразны (прил. 2, рис. 6.1). Прежде всего, большинство общественных объединений и общественных организаций / гражданских инициатив «совместно с властью вырабатывают и реализуют общественно важные программы» (15,6 %); «защищают интересы граждан перед органами власти» (14,0 %); также «занимаются своим делом, стараясь не вступать в лишние контакты с властями» (13,9 %) и «используют власть для решения своих задач» (10,6 %) .

По мнению самих экспертов от органов государственной власти и др .

групп экспертов, большинство общественных объединений и общественных организаций / гражданских инициатив по отношению к властям сейчас занимает следующую позицию:

1) совместно с властью вырабатывают и реализуют общественно важные программы (35,1 %);

2) используют власть для решения своих задач (20,7 %);

3) защищают интересы граждан перед органами власти (17,1 %);

4) помогают власти в ее планах и начинаниях (12,6 %);

5) занимаются своим делом, стараясь не вступать в лишние контакты с властями (10,8 %) .

Фактически все позиции здесь имеют позитивную направленность .

Как и в случае с населением, позиция «препятствуют властям» – имеет единичные показатели .

Экспертный опрос по некоммерческому сектору также показал, что большинство общественных объединений и общественных организаций / гражданских инициатив по отношению к властям сегодня занимает конструктивную позицию:

1) защищают интересы граждан перед органами власти (19,3 %);

2) совместно с властью вырабатывают и реализуют общественно важные программы (19,0 %);

3) занимаются своим делом, стараясь не вступать в лишние контакты с властями (18,6 %);

4) используют власть для решения своих задач (18,0 %) .

Позиция «препятствуют властям» по некоммерческому сектору имеет нулевой показатель. Таким образом, на этом этапе следует сделать вывод, что принцип взаимозависимости и взаимной поддержки властей и общественных организаций / гражданских инициатив в Иркутской области в той или иной степени реализуется .

Как сейчас государство в целом относится к общественным объединениям и другим некоммерческим организациям / гражданским инициативам? – вопрос, который позволяет также дифференцировать позиции всех заинтересованных участников (прил. 2, рис. 6.2). Полученные ответы на данный вопрос свидетельствуют о содержании проблемы и ее остроте. Так, по мнению населения, обнаружилось, что государство «пытается установить контроль над ними» (12,6 %); «существует большой разрыв между провозглашаемой и фактической политикой государства в отношении гражданских инициатив» (11,1 %); «пытается помогать и сотрудничать, но делает это неумело» (11,0 %); «относится к ним равнодушно, игнорирует их» (7,4 %); «последовательной государственной политики в этой области не существует» (6,8 %) и др. К сожалению, такие позиции как «поощряет их развитие» (6,2 %) и «налаживает сотрудничество с ними как с равноправными партнерами» (4,0 %) имеют более низкие показатели. 37,8 % опрошенных вообще затруднились ответить на данный вопрос .

Что думают эксперты со стороны органов государственной власти и др.

групп экспертов? По приоритетности обозначились следующие позиции:

1. Последовательной государственной политики в этой области не существует (21,9 %);

2. Существует большой разрыв между провозглашаемой и фактической политикой государства в отношении гражданских инициатив (21,0 %);

3. Государство пытается помогать и сотрудничать, но делает это неумело (11,4 %); Пытается установить контроль над ними (11,4 %);

4. Налаживает сотрудничество с ними как с равноправными партнерами (10,5 %);

5. Поощряет их развитие (10,5 %) и др .

Мнение экспертов со стороны некоммерческого сектора:

1. Существует большой разрыв между провозглашаемой и фактической политикой государства в отношении гражданских инициатив (20,3 %);

2. Государство пытается установить контроль над ними (19,2 %);

3. Пытается помогать и сотрудничать, но делает это неумело (17,2 %);

4. Последовательной государственной политики в этой области не существует (15,4 %);

5. Относится к ним равнодушно, игнорирует их (10,5 %) и др .

Единодушие всех опрошенных сторон налицо – фактическая политика государства в отношении гражданских инициатив не достаточна конструктивна и требует пересмотра. Реализация гражданских инициатив является вопросом государственной важности .

Интересно, что на вопрос о том, для деятельности каких некоммерческих общественных организаций власти должны создавать благоприятные условия, ответы по приоритетности первых двух выделенных позиций всех опрошенных групп совпали. Главным образом, речь идет о тех некоммерческих общественных организациях, которые призваны реально помогать людям, приносить им пользу, и которые участвуют в решении вопросов местной жизни в своем городе (селе, поселке) (прил. 2, рис. 6.3). По третьей позиции мнения разошлись, если представители органов государственной власти и др. групп экспертов считают, что власти должны создавать благоприятные условия для тех некоммерческих общественных организаций, которые участвуют в выполнении задач, поставленных руководством страны, то, по мнению респондентов по опросу населения и представителей некоммерческого сектора, в качестве таких организаций выступают – организации, деятельность которых не наносит вреда обществу и стране. «По возможности всем без исключения» – данная позиция по всем опрошенным группам не имеет ярко выраженных показателей. Что позволяет еще раз сделать вывод о необходимости проведения дифференцированной политики в отношении некоммерческих общественных организаций на современном этапе. Кстати, позиция по общественным организациям, «вовремя предоставляющим отчетность о своей деятельности», – как показало исследование, в большей степени актуальна для самого некоммерческого сектора .

На предмет уточнения (раскрытия) своей позиции экспертам задавался вопрос о том, каким конкретно общественным объединениям и другим некоммерческим организациям / гражданским инициативам власти должны создавать благоприятные условия (оказывать финансовую поддержку, предоставлять налоговые льготы, помещения, связь, доступ к информации и проч.). Эксперты первой группы – со стороны органов государственной власти и др. групп экспертов – в числе таких организаций выделили: ветеранские организации; объединения инвалидов; молодежные организации; женские организации; организации развития предпринимательства и бизнеса; организации по защите и сохранению истории и культуры; благотворительные организации; детские организации и др. (прил. 2, рис. 6.4). Только 3,5 % опрошенных отметили, что благоприятные условия должны быть созданы всем общественным объединениям, поскольку «все должны находиться в равных условиях», «не должно быть разделения», «все НКО должны иметь равные возможности». Среди других организаций были названы: экологические организации, Общественные палаты, Красный Крест, правозащитные организации и др. (в том числе, наиболее эффективные) .

Со стороны некоммерческого сектора были отмечены: организации инвалидов; молодежные объединения; женские организации; объединения ветеранов. Озвучено, что власти должны создавать благоприятные условия также организациям, решающим социальные задачи; организациям, показывающим реальные результаты работы; фондам; детским организациям;

правозащитным организациям; спортивным объединениям; творческим союзам; организациям по работе с семьей; национально-культурным объединениям; экологическим объединениям; организациям, связанным с образованием и др. 1,9 % экспертов данной группы ответили, что «все имеют право на поддержку» .

Какие требования государство вправе предъявлять к общественным объединениям и другим некоммерческим организациям в обмен на свою поддержку? На взгляд респондентов и экспертов, основных требований два: 1) строго выполнять законы; 2) не участвовать в коррупции, уклонении от налогов, прикрытии недобросовестного бизнеса (прил. 2, рис. 6.5) .

Данные требования единодушно указали все группы опрошенных (по наибольшему показателю). По результатам исследования, рельефно проявляется социально-ориентированная направленность выдвигаемых требований к общественным объединениям и другим некоммерческим организациям. Если население подходит с позиции эффективности деятельности таких организаций, то, по заключению экспертов обеих групп, требуется в первую очередь «проявлять инициативность, вести активную деятельность». И опять, по некоммерческому сектору четко прозвучало, что в числе выдвигаемых требований со стороны государства должны быть: предоставление подробной и достоверной отчетности; ведение высокоэффективной деятельности; более строгое следование этическим нормам, чем в коммерческих организациях; согласование целей и задач деятельности организации с государственными органами .

В каких сферах проявляется наибольшее влияние самого некоммерческого сектора Иркутской области на принятие решений органов власти? Данный вопрос вызвал определенное затруднение у респондентов по опросу среди населения (27,6 %) и у экспертов по некоммерческому сектору (12,5 %). В целом же, представители всех опрошенных групп солидарны в том, что такой сферой в Иркутской области, в которой проявляется наибольшее влияние некоммерческого сектора на принятие решений органов власти, выступает сфера экологии и защиты природных ресурсов (прил. 2, рис. 6.6). Среди других сфер выделяется экспертами обеих групп – сфера социальной защиты граждан, сфера защиты прав граждан и сфера молодежной политики. Те же позиции выделяются и различными категориями населения, правда имеют, в отличие от экспертов, меньшие показатели. Нельзя не выделить и те сферы, в которых практически не прослеживается влияние некоммерческого сектора: международные отношения; бюджетная политика; безопасность и оборона; судебная система; правоохранительная система; национальная политика; информационная политика; жилищная и градостроительная политика; наука и образование; здравоохранение и др., в том числе, экономическое развитие и предпринимательство. Если исходить из «порога» не более 6 % (признание влияния), то в это число попадает, по мнению населения и экспертов по некоммерческому сектору, и региональная политика. Даже в сфере культуры и трудовых отношений, влияние минимально .

Вопрос: в каких сферах проявляется наибольшее влияние самого некоммерческого сектора Иркутской области на принятие решений органов власти в зависимости от места проживания и пола респондентов по опросу населения показал следующее распределение позиций (прил. 2, рис. 6.7) .

Мы видим, что существенной разницы в понимании проблем городским и сельским населением нет. Единственный момент состоит в том, что население сельской местности более склонно считать, что влияние некоммерческого сектора ярче проявляется в сфере науки и образования и в сфере трудовых отношений .

Посредством каких форм и методов осуществляется диалог гражданского общества с органами власти и бизнесом на протяжении последних двух лет в Иркутской области? Исследование показало, что такой диалог осуществляется в основном через участие в семинарах и конференциях разного уровня (в том числе, через их организацию и проведение). Другой формой выступает публикация актуальных материалов в СМИ и обращение с письмами, петициями, сбор подписей (прил. 2, рис. 6.8). Последняя форма является более распространенной для некоммерческого сектора .

На четвертой позиции по обеим группам экспертов – «участие в различных формах диалога представителей НКО и власти». Таковы четыре основные формы, посредством которых осуществляется диалог гражданского общества с органами власти и бизнесом на протяжении последних двух лет в Иркутской области. Из наиболее распространенных также выделяется «участие в обсуждении законодательных инициатив (в том числе, их организация)». По мнению экспертов со стороны органов государственной власти и др. групп экспертов, такие формы и методы, как – «обращение к органам власти путем протестных акций», «обращение к представителям власти посредством использования неформальных связей», «участие в коалициях (объединениях, ассоциациях), в том числе их организация», и др. – не входят в число основных. По некоммерческому сектору как не основные выделены: «обращение к представителям власти посредством использования неформальных связей», «участие в коалициях (объединениях, ассоциациях), в том числе их организация», «использование приемных органов и представителей власти», «обращение к органам власти путем протестных акций», «обращение в контрольные и правоохранительные органы». Помимо основных и не основных форм и методов, с помощью которых осуществляется диалог гражданского общества с органами власти и бизнесом на протяжении последних двух лет в Иркутской области, целесообразно выделить те формы и методы, которые фактически не получили распространение в Иркутской области (гражданская практика как таковая в этом аспекте отсутствует): «Обращение в Европейский суд по правам человека Совета Европы»; «Обращение к правительственным международным организациям»; «Обращение к неправительственным международным организациям»; «Обращение к электронным и печатным СМИ зарубежных стран»; «Участие в программах по повышению квалификации власти»; «Инициирование и участие в судебных процессах»; «Продвижение во власть лиц, ориентированных на межсекторное партнерство»; «Использование избирательных компаний для косвенного влияния» и др .

(имеют совсем низкие показатели) .

Таким образом, по данным проведенных исследований, в Иркутской области существуют и реализуются различные механизмы и формы взаимодействия институтов гражданского общества с государством и бизнесом .

Другой вопрос: какие из них наиболее эффективны, требуют своего развития, или, наоборот, для Иркутской области не приемлемы? Есть основания сделать вывод, что потенциал взаимодействия институтов гражданского общества с государством и бизнесом на текущий период не высокий: не идет системно его накопление, существует проблема в его сохранении, а также поиске ресурсов для его развития .

Теперь конкретно о поддержке государством и бизнесом институтов гражданского общества .

Для реализации социальных, культурных и иных значимых для жизнеобеспечения сообщества проектов важной формой поддержки гражданских инициатив является ресурсное обеспечение. Оно касается самых разнообразных ресурсов – от помещений до финансовых ресурсов. Несмотря на наличие различных форм финансовой поддержки, вопрос усиления такой поддержки не только остается исключительно важным, но и усиливается. На территории Иркутской области многие социальные инициативы поддержки населения сформировали свою ресурсную базу за счет международных программ (проекты поддержки детей с ограниченными возможностями, создание специализированных территорий для их развития, образовательные программы, ресурсные центры, кризисные центры и т. д.) .

Характерной чертой бизнеса в России в целом, и в Иркутской области, в частности, является его не высокая социальная ответственность. Это проявляется не только в характеристике бизнеса со стороны населения и экспертов сектора НКО, но и со стороны экспертов органов власти .

В целом, исследование показало, что население плохо осведомлено о наиболее значимых направлениях развития сотрудничества НКО с властными структурами и бизнесом. Об этом свидетельствует тот факт, что 62,6 % респондентов не дали ответа на поставленный вопрос, а 29,9 % – затруднились ответить. Проявилось, что население имеет представление не столько о наиболее значимых направлениях развития сотрудничества НКО с властными структурами и бизнесом, сколько о принципах и формах сотрудничества. Были выделены: 1) проведение форумов, конференций, семинаров; 2) общественные центры (советы, общества, союзы); 3) принцип взаимовыгоды; 4) выражение общественного мнения; 5) проекты и программы; 6) благотворительность; 7) решение различных социальных проблем и др. Большинство ответов носило общий характер .

Эксперты со стороны органов власти и др.

групп экспертов в качестве наиболее значимых направлений развития сотрудничества НКО с властными структурами и бизнесом назвали:

1. Социальное направление, в рамках которого осуществляется совместная реализация социально-значимых проектов (в том числе, совместная организация мероприятий, программ, проектов; совместная работа власти, бизнеса и НКО при стратегическом планировании; реализация социально значимых проектов; реализация национальных проектов и др.) .

2. Экологическое направление .

3. Наука и образование как предмет научных и общественных дискурсов .

4. Экономическое направление .

5. Организация различного рода конкурсовю

6. Грантовая поддержка (в том числе, получение грантов на интересные программы; заказы исследований и программ на конкретную тематику) .

7. Финансирование и поддержка (а именно: бюджетное финансирование; поддержка общественно-значимых гражданских инициатив; создание фондов содействия) .

8. Советы, координационные совещания .

Исследование также показало, что представители некоммерческого сектора, как и население, плохо осведомлены о наиболее значимых направлениях развития сотрудничества НКО с властными структурами и бизнесом. Об этом свидетельствует тот факт, что 43,6 % опрошенных не дали ответа на поставленный вопрос, а 23,5 % – затруднились ответить. Между тем, другой частью опрошенных из наиболее значимых направлений развития сотрудничества НКО с властными структурами и бизнесом были выделены: информационно-образовательное направление; социальное партнерство; совместные проекты и их поддержка; сотрудничество на базе Общественных палат и советов .

На вопрос: каким образом можно охарактеризовать состояние бизнеса в Иркутской области, – мнения населения и экспертов по ряду вопросов разошлись (прил. 2, рис. 6.9). По мнению респондентов по опросу населения, как и экспертов со стороны некоммерческого сектора, «в области сложился недопустимо высокий уровень социального неравенства» (первая позиция). С этим согласны и эксперты со стороны органов государственной власти и др. групп экспертов (вторая позиция). Также отмечается, что «руководство области стремится поощрять развитие бизнеса, но эта политика неэффективна из-за некомпетентности, недобросовестности и коррумпированности чиновничества» (по населению и некоммерческому сектору – вторая позиция). Кстати, она же стоит на первой позиции у экспертов со стороны органов государственной власти и др. групп экспертов. По мнению населения, было бы правильно ввести прогрессивное налогообложение, чтобы сократить неравенство в доходах. «Большинство населения области осознает, что бизнесмены многое делают для развития гражданского общества» – данное суждение среди населения стоит на последнем месте (1,7 %) .

С мнением населения о том, что «было бы правильно ввести прогрессивное налогообложение, чтобы сократить неравенство в доходах» согласны и эксперты со стороны органов государственной власти и др. групп экспертов (11,9 %). Также на этом уровне имеют место по приоритетности такие суждения о состоянии бизнеса в Иркутской области, как: «Среди политических партий в Законодательном собрании есть такие, позиция которых по ключевым вопросам отражает интересы бизнеса»; «Руководство области не проявляет серьезной заинтересованности в развитии бизнеса»; «Российский бизнес становится все более цивилизованным»; «Созданы благоприятные условия для развития крупного бизнеса, а условия для среднего и малого неблагоприятны».

Из особого мнения выделяются две позиции:

1. «На сегодняшний день неблагоприятны условия для любого бизнеса, поддержки от руководства области никакой. Если брать состояние бизнеса до сегодняшнего кризиса, то конечно же его можно было бы назвать цивилизованным и развивающимся, сегодня же царит хаос, паника, неразбериха, как среди руководителей крупных, средних и малых предприятий, так и среди населения. Политические партии и органы власти лоббируют определенные направления бизнеса в своих интересах, так всегда и было»;

2. «Высокий уровень коррумпированности и ряд многих других препятствий для развития бизнеса делает его малоэффективным для развития Иркутской области» .

Что думают эксперты от некоммерческого сектора? Они также считают, что в настоящее время в Иркутской области «созданы благоприятные условия для развития крупного бизнеса, а условия для среднего и малого неблагоприятны» (11,3 %). Проявляется тревожность относительно того, что «руководство области не проявляет серьезной заинтересованности в развитии бизнеса» и/или «руководство области проявляет серьезную заинтересованность в развитии только такого бизнеса, который тесно связан с государственной властью». Лишь 2,8 % опрошенных по данной экспертной группе отметили суждение о том, что «большинство населения области осознает, что бизнесмены многое делают для развития гражданского общества».

По данной группе экспертов есть и особое мнение:

1. В регионе сложился недопустимо высокий уровень коррупции .

2. В регионе имеет место добровольно-принудительное спонсорство .

3. О распределении средств и развитии бизнеса: «Скажем так: ни для кого секретом не было, что имела или имеет место схема «деньги разгонялись в регионы, а затем в чемоданах – в Москву». Учитывая, что Иркутская область осталась единственной по России территорией, на которой возможен прирост добычи сырья, становится понятным, что большинство населения здесь обречено на обнищание. Как показывает мировая история, это закономерно для «сырьевых» регионов. Из года в год все крепче рука Москвы в Иркутске. Сюда же обращены стратегические интересы Китая .

Например, большинство объектов коммерческой недвижимости в центре куплено московскими компаниями. Бюджетные средства неравномерно перераспределены в сторону национального округа из расчета на душу населения, наверное, для политической корректности. Центр объявляет о поддержке малого и среднего бизнеса, но эффективного механизма проталкивания денег в этот бизнес нет. Кроме того, благодаря отсутствию централизованной власти, решения центра гасятся на местах, и мелкий и средний бизнес продолжают «доить» в своих интересах. И получается, что руководители вынуждены возвращаться к старым «теневым» схемам. Поэтому перспектив у государственной политики современного НЭПа нет. Нет и перспектив для бизнеса в Иркутской области, кроме сырьевого» .

На фоне приведенных высказываний сложно выстраивать аргументы относительно успешности формирования гражданского общества в Иркутской области на ближайшую перспективу. Взаимосвязь с бизнесструктурами непосредственно прослеживается, но как и в случае с вновь созданными муниципальными образованиями, здесь целый комплекс сложных социально-экономических и других проблем. На сегодняшний день гражданское общество как «хрупкое» социальное образование находится на пересечении разнонаправленных интересов и капиталов: с одной стороны, важно учитывать интересы государственных структур и органов местного самоуправления; с другой стороны, – бизнес-структур и неформальной среды .

Возвращаясь к вопросу о влиянии бизнес-процессов и бизнесобъединений на формирование гражданского общества, было необходимо выяснить, о каких общественных бизнес-объединениях знают или хотя бы слышали респонденты. Исследование показало, что по всем группам опрошенных на первом месте стоит – Торгово-промышленная палата (прил. 2, рис. 6.10). Со стороны населения также выделяются профсоюз и Российский союз промышленников и предпринимателей. Они же выделяются и экспертами со стороны органов государственной власти и др. групп экспертов, и экспертами со стороны некоммерческого сектора (правда, с перераспределением позиций, профсоюз – на третьем месте). Знание о месте и роли других общественных бизнес-объединений не прослеживается .

Такой вывод подтверждается и данными по вопросу: какие общественные объединения деловых структур являются наиболее влиятельными? 13,3 % (наибольший показатель) респондентов указали на Торговопромышленную палату; 8,9 % – отметили Российский союз промышленников и предпринимателей. Нельзя забывать и том обстоятельстве, что более половины опрошенных среди населения не дали ответа или затруднились на него ответить .

В качестве наиболее влиятельных общественных объединений деловых структур экспертами со стороны органов государственной власти названы: 1) Российский союз промышленников и предпринимателей (28,3 %); 2) Торгово-промышленная палата (27,2 %) .

Со стороны некоммерческого сектора наиболее влиятельной названа Торгово-промышленная палата (23,1 %). 12,7 % опрошенных также указали Российский союз промышленников и предпринимателей. Треть опрошенных не дали ответа на поставленный вопрос. Примечательно, что 7,3 % указали профсоюзы, а 6,5 % – Ассоциация российских банков. Выделение всего двух структур из достаточно большого перечня существующих на сегодняшний день лишний раз свидетельствует о слабой целевой направленности бизнеса на формирование гражданского общества .

В заключение был задан вопрос: какую роль играют профессиональные организации бизнесменов в развитии гражданского общества в России? (прил. 2, рис. 6.11) .

Из рис. 6.11 видно, что эта роль довольно незначительная. Многие по опрашиваемым группам затруднились ответить. Отрицательно оценивается и степень поддержки развития бизнеса, особенно малого в Иркутской области.

Особое мнение участников опроса четко выражает две позиции:

1) «На сегодняшний день неблагоприятны условия для любого бизнеса, поддержки от руководства области никакой»; 2) «Высокий уровень коррумпированости и ряд многих других препятствий для развития бизнеса делает его малоэффективным для развития Иркутской области» .

Одним из важнейших критериев гражданского общества является независимость его институтов. Слабое ресурсное обеспечение резко повышает зависимость институтов гражданского общества от региональных и местных властей. Без заинтересованного участия власти многие организации и инициативные группы вынуждены сворачивать свою деятельность, что создает условия формировать так называемые «карманные организации». Уменьшению такой зависимости может способствовать исключение не прозрачных, внеконкурсных процедур поддержки. Серьезным испытанием для развития гражданских инициатив и сектора НКО стала муниципальная реформа, в ходе которой так повысились требования к эффектному использованию муниципальной собственности, что многие НКО вынуждены были расстаться с помещениями, перейти работать в квартиры, или вообще свернуть свою деятельность. Об этом много говорилось и на совете НКО, и на площадках по развитию гражданского общества. Создание Дома общественных организаций, расширение практики партнерского взаимодействия с бизнесом и государственным сектором могут способствовать восстановлению утерянных позиций и масштабов развития социальной и гражданской активности .

К сожалению, приходится констатировать факт снижения поддержки государством и бизнесом институтов гражданского общества .

Другой особенностью является то обстоятельство, что благотворительность в значительной степени происходит вне поля некоммерческого сектора, обеспечивая адресную помощь, а не системную поддержку эффективно работающих НКО. Также снизились возможности ресурсной поддержки со стороны органов власти муниципальных образований, сократилась возможность реализации совместных программ с областной властью .

Анализ ответов свидетельствует не только о серьезной проблеме взаимодействия органов власти и бизнеса с сектором НКО. Преобладание контрольных, а не партнерских отношений, высокий уровень декларативности в признании социального партнерства, отсутствие навыков сотрудничества со стороны органов власти единодушно признаваемые всеми участниками опроса делают очевидным вывод, что фактическая политика государства в отношении гражданских инициатив не достаточно конструктивна. Именно поэтому она требует пересмотра в сторону осознания важности развития гражданских инициатив и формирования государственной политики, ориентированной на признание сектора НКО как полноправного партнера государства…» (с. 94–107) .

Фрагмент из раздела 6 «Легитимность и эффективность механизмов и форм взаимодействия институтов гражданского общества с государством и бизнесом в Иркутской области пункта 2 «Специфика механизмов и форм взаимодействия институтов гражданского общества с государством и органами местного самоуправления»

«…Местное самоуправление представляет собой один из элементов организации публичной власти, специфика которого заключается в его двойственной природе. В институциальном аспекте органы местного самоуправления интегрированы в единый государственный механизм управления страной. В функциональном же аспекте местное самоуправление является важным элементом гражданского общества, формой политической самоорганизации локальных сообществ .

Иркутская область приступила к реализации Федерального закона от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» в полном объеме с 1 января 2006 г. Принято 117 законов Иркутской области при формировании регионального законодательства о местном самоуправлении. В 2008 г. полностью решали все вопросы местного значения, к большому сожалению, лишь 5 муниципальных образований (поселений). В остальных муниципальных образованиях Иркутской области отсутствуют реальные возможности решения отдельных вопросов местного значения на уровне поселений. В этой связи заключены соглашения с органами местного самоуправления муниципальных районов о передаче им осуществления части полномочий органов местного самоуправления .

Понимая, что становление гражданского общества – сложный социальный процесс, и что залогом его успешного формирования является активная работа с населением, Общественная палата Иркутской области с Комиссией Общественной палаты Российской Федерации по местному самоуправлению и жилищной политике провели 6 июня 2008 г. в г. Иркутске «круглый стол» на тему «Эффективное местное самоуправление – опора гражданского общества». В работе «круглого стола» активное участие приняли представители Администрации и Законодательного собрания области, представители органов местного самоуправления (МСУ) первого и второго уровней, представители территориальных органов самоуправления (ТОСов) .

В ходе работы «круглого стола» стало очевидным, что опыт реализации муниципальных реформ по ФЗ-131 оказался противоречивым. Налицо необеспеченность полномочий МСУ необходимой финансовой базой; отсутствие подготовленных кадров и административный прессинг серьезно снизили эффект от реформ. В то же время, необходимые меры по организации конструктивного диалога между гражданами и органами власти понастоящему не были предприняты. Экономические проблемы вкупе с демографическими факторами вызвали к жизни тезис о том, что местное самоуправление является правом, а не обязанностью граждан, и о целесообразности его создания уместно говорить только там, где жители хотят и могут влиять на работу органов власти. Очевидны стали противоречия в связи с двухуровневой системой МСУ. Органы власти сельских поселений часто ставятся в заведомо невыгодное положение, не позволяющее эффективно обеспечить развитие поселений. Многие полномочия с поселенческого уровня стали передаваться на вышестоящий уровень – это снижает веру жителей в местную власть, снижает их гражданскую активность. Было отмечено, что СМИ почти не освещают проблематику МСУ, гражданские инициативы населения. Все выступающие на круглом столе отмечали необходимость поддержки местных инициатив, общественных обсуждений по схемам территориального планирования, рассмотрения генеральных планов территорий, публичного обсуждения бюджетов .

По итогам работы «круглого стола» была принята объемная содержательная резолюция, в которой сделан акцент на то, что органы власти субъектов Российской Федерации должны оказать организационнометодическую помощь в разработке программ социально-экономического развития на уровне городских и сельских поселений .

Законодательному собранию Иркутской области рекомендовано:

1. Принять дополнительные нормативные акты, регулирующие деятельность ТОС (территориальное общественное самоуправление) на территории Иркутской области:

– о поощрении актива органов ТОС;

– о взаимодействии органов ТОС и структурных подразделений администрации муниципальных образований;

– о финансовой деятельности органов ТОС .

2. Разработать и рассмотреть законопроект «О поддержке некоммерческих организаций (НКО)» .

Совет Общественной палаты работает над практической реализацией принятых решений .

Проведенные социологические исследования в муниципальных образованиях показали правильность вскрытых недостатков, предложений и выводов, сделанных на круглом столе:

– 92 % опрошенных подтверждают необходимость поддержки государством МСУ и некоммерческих организаций (НКО);

– 51,5 % указывают на недостаточное финансирование МСУ и подтверждают, что авторитет МСУ невысок и что полномочия пока бумажные;

– 71 % готовы принимать участие в общественных организациях;

– население знает лишь о существовании женских, ветеранских, спортивных и охотничьих общественных организаций, и отмечается активность лишь женских организаций;

– более 30 % опрошенных участвуют в женских организациях. Это объясняется тем, что в Иркутской области более активно работают женщины в третьем секторе некоммерческих и общественных организаций, а значит и в развитии гражданского общества;

– по данным проведенных исследований 37,5 % экспертов из руководителей МСУ являются также и руководителями общественных организаций, что позволяет им использовать свою способность что-либо изменить в лучшую сторону;

– социологические исследования показали интересную картину: некоторые главы муниципальных образований отмечают, что реформа МСУ навязана «сверху» и поэтому вызывает отчуждение. У местного сообщества имеется возможность влияния на механизм реализации через скоординированную активную работу некоммерческих организаций, позволяющую уменьшить, либо вообще нейтрализовать административный волюнтаризм, позволяя местному сообществу добиваться учета собственных интересов при принятии решений органами местного самоуправления .

Поэтому важно систематизировать в Иркутской области опыт деятельности общественных объединений по организации общественного сопровождения реализации положений ФЗ-131. В частности, уже имеется некоторый опыт организации участия общественности в реализации ФЗ-131, накопленный в некоммерческом секторе Иркутской области.

Он распределен по нескольким направлениям, в числе которых:

организация общественного сопровождения муниципальных выборов. Политическая активность третьего сектора упала после муниципальных выборов в г. Иркутске, так как из 15 зарегистрированных кандидатов, представителей НКО, ни один не выиграл выборы;

содействие реализации ТОС. ТОСы работают лишь в г. Иркутске .

В 2007 г. их было 2, в 2008 стало 5. В г. Ангарске администрация отказалась регистрировать ТОСы;

организация участия общественности в публичных слушаниях .

Публичных слушаний проведено более 10;

организация участия общественности в собраниях (конференциях) по актуальным вопросам;

организация подготовки независимых общественных экспертных заключений по актуальным вопросам и продвижение этих заключений в органах местного самоуправления. Выполнено несколько экспертиз .

Таким образом, рассмотрев положение в сфере местного самоуправления, Общественная палата Иркутской области признает, что муниципальная реформа создала предпосылки для усиления воздействия граждан и общественных организаций на органы публичной власти .

В то же время, в ходе реформы возникли обстоятельства, которые затруднили, а в ряде случаев, извратили содержание преобразований по ряду причин: это и финансовая неполноценность МСУ, административное давление на МСУ, несовершенство системы подготовки и переподготовки кадров, слабая мотивация органов местного самоуправления к ведению диалога с гражданами и, особенно, пассивность населения .

Важным фактором развития местного самоуправления становится максимальное включение в процесс управления территорией непосредственно населения муниципальных образований. Побуждение жителей к участию в местном самоуправлении во многом лежит в плоскости организационного и экономического укрепления муниципалитетов .

Одним из приоритетов должно стать донесение до людей объективных сведений о возможностях местного самоуправления в рамках самых разных коммуникационных площадок – от образовательных учреждений до средств массовой информации. Необходимо подготовить и реализовать комплекс мер по муниципальному просвещению граждан. Только таким путем можно сформировать в обществе подлинную культуру самоуправления .

Насколько в Иркутской области в настоящее время развиты связи органов государственной власти и местного самоуправления с НКО? По результатам исследования обнаружилось, что такие связи развиты в некоторой или определенной степени (прил. 2, рис. 6.12). Мало кто из опрошенных признал, что они развиты в значительной степени. Значительная часть опрошенных по населению и некоммерческому сектору затруднились ответить на данный вопрос, в особенности, по населению (57,6 %) .

Приходится ли экспертам лично и их организации взаимодействовать с федеральными и региональными органами власти, органами местного самоуправления, представителями НКО, бизнес-структурами? По первой группе экспертов ответы распределились таким образом, что им в той или иной степени приходилось взаимодействовать со всеми перечисленными структурами и органами: в большей степени – с региональными органами власти (23,9 %); с органами местного самоуправления (21,0 %); с представителями НКО (18,2 %); в меньшей степени – с бизнес-структурами (15,3 %) и с федеральными органами власти (13,6 %) .

Что касается экспертов от НКО, их организации приходится взаимодействовать с органами местного самоуправления (43,2 %), с региональными органами власти (29,5 %) и, в меньшей степени, – с федеральными органами власти (11,7 %) .

Респондентами первой экспертной группы выделяются четыре наиболее эффективные формы взаимодействия государственных органов, органов местного самоуправления и общественности (НКО): прежде всего, речь идет о совместной реализации социальных программ (26,1 %);

участии в работе Общественных (координационных, консультационных) советов (22,3 %); на третьей позиции – гранты (субсидии) (15,2 %) и информационная поддержка (15,2 %) .

В задачи исследования входило проведение по единой согласованной методике экспертного опроса Глав Муниципальных образований Иркутской области с целью изучения основных форм и типов взаимодействия институтов гражданского общества с государством и органами местного самоуправления (прил. 3.1) .

Мнение глав муниципальных образований Иркутской области о состоянии гражданского общества, полученное по единой системе индикаторов и согласованной методике исследования со всей очевидностью показало, что мы живем в одном обществе, переживаем похожие проблемы, даем одинаковые оценки происходящим социальным изменениям. Фактически оценочная модель состояния гражданского общества и особенностей его формирования на примере отдельного сельского района Иркутской области во многом совпадает с общей оценочной моделью по области, а значит и с позициями основных влиятельных социальных групп и населения в целом .

На примере Аларского района, как и другого района Иркутской области, можно проследить динамику формирования гражданского общества и его основных структур в региональном аспекте .

Также в этой связи встал вопрос о формировании гражданского общества в условиях развития новых муниципальных образований Иркутской области. Для оценки хода реформы во вновь образованных муниципальных образованиях Иркутской области, было проведено исследование, эмпирическим объектом которого стали главы вновь образованных МО Иркутской области (прил. 3.2). Исследование проходило в несколько этапов, благодаря чему была получена оценка хода реформы главами вновь образованных МО на момент их вступления в должность и к моменту истечения срока их полномочий. Прежде всего, исследование позволило выявить социально-экономические проблемы вновь образованных муниципальных образований Иркутской области .

Резюмируя его основные итоги, следует заметить, что: на момент начала реформы, местные бюджеты Северных территорий имели устойчивый дефицит, который накапливался в виде долгов; избранные главы новых муниципальных образований ко времени вступления в должность, не имея достаточных средств к исполнению своих полномочий, расценивали эти полномочия как «бумажные»; закрепленные законодательно источники доходов муниципальных образований в виде налога на имущество физических лиц, земельного налога и части подоходного налога, не позволяют наполнить бюджеты сельских МО; к моменту истечения срока полномочий главы вновь образованных МО, не нашли выхода из финансового тупика, и оказались в полной зависимости от дотаций и субвенций; авторитет местной власти в глазах населения не высок в силу того, что власть в лице глав вновь образованных муниципальных образований не является «действующей» из-за отсутствия средств; реформа МСУ расценивается самими главами как навязанная «сверху», что порождает определенное отчуждение;

наиболее актуальными для вновь образованных муниципальных образований являются экономические и социально-демографические проблемы .

Среди положительных моментов в реформе главы МО выделяют то, что до вступления ФЗ-131 в силу был введен переходный период. Также как плюс расценивают возможность опереться на помощь района. К отрицательным аспектам реформы респонденты относят сложности с финансовым обеспечением полномочий и зависимость от района. Никто из участвовавших в опросе глав вновь образованных муниципальных образований на момент проведения исследования не верил в то, что в их поселениях с 1 января 2009 г. Федеральный закон от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ» реально начнет работать в полном объеме .

Таковы особенности взаимодействия гражданского общества с органами местного самоуправления…» (с. 107–111) .

Фрагменты из приложения 2 (с. 146–190)

–  –  –

35,00% 30,00% 24,20% 25,00% 20,90% 20,00% 15,90% 15,00% 11,90% 10,00% 8,40% 7,50% 6,80%

–  –  –

0,00% 5,00% 10,00% 15,00% 20,00% 25,00% 30,00% 35,00% Рис. 1.8. Специфика сферы активности неформальных объединений граждан, в которые входят респонденты от населения и экспертов с целью решения конкретных социальных проблем. 1 – Население; 2 – Органы государственной власти, и др. группы экспертов; 3 – Некоммерческий сектор 100% 1,90% 4,50% 10,10% 90% 80% 43,30% 70% 60,90% 60% 60,80% 50% 20,90% 40% 30% 18,60% 10,60% 19,40% 20%

–  –  –

Рис. 1.9. Распределение ответов респондентов от населения и экспертов относительно участия в митингах, пикетированиях, шествиях и их регулярности

–  –  –

0,00% 5,00% 10,00% 15,00% 20,00% 25,00% 30,00% 35,00% 40,00% Рис. 1.10. Распределение ответов респондентов от населения и экспертов относительно цели последнего митинга, в котором они принимали участие. 1 – Население; 2 – Органы государственной власти, и др. группы экспертов; 3 – Некоммерческий сектор 2,10% 1,40% 1,40% 100% 6,90% 8,30% 10,00% 90% 2,30% 9,00% 9,70% 80% 20,00% 17,30% 16,70% 70% 60% 12,50% 15,90% 19,40% 50% 6,90% 9,10% 40% 21,20% 30% 44,40% 20% 39,50% 24,20% 10%

–  –  –

Рис. 1.11. Отношение респондентов от населения и экспертов к акциям протеста (пикетам, митингам, демонстрациям, забастовкам, «маршам несогласных» и т. п.), которые проходили в их городе (селе, поселке) за последние 5 лет

–  –  –

Затрудняюсь ответить Разрешенные властями митинги, демонстрации Сбор подписей под обращением к властям 0,00% 5,00% 10,00% 15,00% 20,00% 25,00% 30,00% 35,00% 40,00% 45,00% 50,00% Рис. 1.12. Распределение ответов респондентов от населения и экспертов относительно допустимых форм протеста. 1 – Население; 2 – Органы государственной власти, и др .

группы экспертов; 3 – Некоммерческий сектор

–  –  –

0,00% 5,00% 10,00% 15,00% 20,00% 25,00% 30,00% Рис. 1.13. С какими людьми респонденты готовы объединяться в первую очередь, чтобы решать общие проблемы, отстаивать общие интересы, в этой связи, какое сходство для респондентов важно

–  –  –

Занимаются своим делом, стараясь не вступать в лишние контакты с властями Защищают интересы граждан перед органами власти Совместно с властью вырабатывают и реализуют общественно важные программы

–  –  –

0,00% 5,00% 10,00% 15,00% 20,00% 25,00% 30,00% 35,00% 40,00% Рис. 6.1. Какую позицию по отношению к властям, по мнению респондентов и экспертов, занимает сейчас большинство общественных объединений и общественных организаций / гражданских инициатив. 1 – Население; 2 – Органы государственной власти, и др. группы экспертов; 3 – Некоммерческий сектор Пытается уничтожить независимые инициативы

–  –  –

6.3. По мнению респондентов и экспертов, для деятельности каких некоммерческих общественных организаций власти должны создавать благоприятные условия

–  –  –

0,00% 2,50% 5,00% 7,50% 10,00% Рис. 6.4. Каким общественным объединениям и другим некоммерческим организациям / гражданским инициативам власти должны создавать благоприятные условия (оказывать финансовую поддержку, предоставлять налоговые льготы, помещения, связь, доступ к информации и проч.), по мнению экспертов первой группы

–  –  –

6.5. Какие требования, на взгляд респондентов и экспертов, государство вправе предъявлять к общественным объединениям и другим некоммерческим организациям в обмен на свою поддержку. 1 – Население; 2 – Органы государственной власти, и др. группы экспертов; 3 – Некоммерческий сектор

–  –  –

13,50% 13,30% 28,80% 2,30% 2,40% 30,20% 5,90% 4,80% 4,20% 3,80% 1,30% 0,50% 1,40% 1,50% 1,50% 5,00% 0,10% 6,90% 6,80% 0,00% 0,30% 8,50% 5,70% 1,50% 2,20% 0,30% 3,50% 4,00% 2,10% 4,10% 6,40% 3,20% 5,80% 2,20% 1,50% 1,70% 1,70% 2,30%

–  –  –

11,40% 14,20% 20,60% 3,80% 4,10% 21,70% 7,10% 2,70% 2,80% 6,90% 1,60% 0,50% 8,70% 2,80% 1,10% 7,80% 1,10% 0,00% 1,10% 1,80% 0,50% 2,20% 1,40% 1,60% 1,10% 0,90% 3,20% 4,90% 9,20% 5,00% 5,00% 6,50% 6,40% 7,10% 1,10% 4,30% 4,60% 8,30% Рис. 6.7. В каких сферах проявляется наибольшее влияние самого некоммерческого сектора Иркутской области на принятие решений органов власти в зависимости от места проживания и пола респондентов по опросу населения. 1 – Экологии и защиты природных ресурсов; 2 – Региональной политики; 3 – Трудовых отношений; 4 – Науки и образования;

5 – Национальной политики; 6 – Информационной политики; 7 – Защиты прав граждан; 8 – Молодежной политики; 9 – Культуры; 10 – Социальной защиты граждан; 11 – Здравоохранения; 12 – Бюджетной политики; 13 – Безопасности и обороны; 14 – Улучшения судебной системы; 15 – Экономического развития и предпринимательства; 16 – Международных отношений; 17 – Жилищной и градостроительной политики; 18 – Улучшения правоохранительной системы; 19 – Другое; 20 – Не проявляется; 21 – Затрудняюсь ответить

–  –  –

Обращение в контрольные и правоохранительные органы Обращение к представителям власти посредством использования неформальных связей Обращение к органам власти путем протестных акций

–  –  –

Участие в семинарах и конференциях разного уровня 0,00% 5,00% 10,00% 15,00% Рис. 6.8. Посредством каких форм и методов осуществляется диалог гражданского общества с органами власти и бизнесом на протяжении последних двух лет в Иркутской области, по мнению экспертов. 1 – Органы государственной власти и др. группы экспертов; 2 – Некоммерческий сектор

–  –  –

Большинство населения области осознает, что бизнесмены многое делают для развития гражданского общества Руководство области проявляет серьезную заинтересованность в развитии только такого бизнеса, который тесно связан с государством Большинство населения области осознает, что бизнесмены многое делают для развития экономики региона

–  –  –

Российский бизнес становится все более цивилизованным Бизнес в иркутской области успешно развивается Созданы благоприятные условия для развития крупного бизнеса, а условия для среднего и малого неблагоприятны Было бы правильно ввести прогрессивное налогообложение, чтобы сократить неравенство в доходах Руководство области стремится поощрять развитие бизнеса, но эта политика неэффективна из-за некомпетентности чиновничества

–  –  –

0,00% 5,00% 10,00% 15,00% 20,00% 25,00% Рис. 6.9. Как, по мнению респондентов и экспертов, можно охарактеризовать состояние бизнеса в Иркутской области. 1 – Население; 2 – Органы государственной власти, и др .

группы экспертов; 3 – Некоммерческий сектор

–  –  –

0,00% 5,00% 10,00% 15,00% 20,00% 25,00% 30,00% Рис. 6.10. О каких общественных бизнес-объединениях респонденты и эксперты знают или хотя бы слышали. 1 – Население; 2 – Органы государственной власти, и др. группы экспертов; 3 – Некоммерческий сектор 100%

–  –  –

15,00% 30% 20% 20,50% 19,80% 19,40% 10%

–  –  –

Рис. 6.11. По мнению респондентов и экспертов, какую роль играют профессиональные организации бизнесменов в развитии гражданского общества в России 100% 7,50% 10,70% 90% 8,70%

–  –  –

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ

Александрова Мария Валерьевна – студентка 3-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: Marija2010-13@yandex.ru Аль-Мандиль Александра Мухаммед – студентка 2-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: nuraalmandil@gmail.com Аносов Сергей Сергеевич – председатель первичной профсоюзной организации студентов ФГБОУ ВО «ИрНИТУ»; e-mail: ssanosov@mail.ru Аскерова Виолетта Олеговна – студентка 3-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: sparkf@bk.ru Батьянова Анастасия Ивановна – магистрант 2-го курса направления подготовки 38.04.04 Государственное и муниципальное управление ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: nastcor@mail.ru Батьянова Екатерина Ивановна – кандидат медицинских наук, магистрант 1-го курса направления подготовки 38.04.04 Государственное и муниципальное управление ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: batyanova.ekaterina@mail.ru Батьянова Людмила Николаевна – кандидат философских наук, доцент кафедры государственного и муниципального управления Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: batyanova.ekaterina@mail.ru Бахтаиров Дмитрий Сергеевич – студент 4-го курса направления подготовки 38.03.04 Государственное и муниципальное управление Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: bahtair@mail.ru Башкатова Татьяна Борисовна – кандидат социологических наук, доцент кафедры иностранных языков для неязыковых направлений подготовки ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: tabadi@mail.ru Беляева Екатерина Сергеевна – магистрант 1-го курса направления подготовки 38.04.04 Государственное и муниципальное управление ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: katrin.irkutsk@mail.ru Бенчарова Юлия Павловна – студентка 3-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail:

brainstormulia@mail.ru Бобков Александр Иванович – кандидат философских наук, доцент, доцент кафедры социальной философии и социологии ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail:

iab71@inbox.ru Бойченко Кристина Романовна – студентка 3-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: krisstina96@yandex.ru Борисова Кристина Дмитриевна – студентка 4-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: kristymangoem.ru@mail.ru Борисова Юлия Владимировна – кандидат экономических наук, доцент кафедры государственного и муниципального управления Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: julia661@mail.ru Бояркина Валентина Витальевна – студентка 3-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: boyarkina.valentina@bk.ru Васильев Михаил Александрович – преподаватель кафедры тактикоспециальной и огневой подготовки ВСИ МВД России, майор полиции .

Васина Екатерина Сергеевна – студентка 4-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: vasina.katya-zima@yandex.ru Галкина Анастасия Владимировна – студентка 4-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: 95_nastya@list.ru Гамерник Екатерина Вячеславовна – студентка 4-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: katty.gam@mail.ru Годван Виктория Александровна – студентка 3-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: v.godvan@yandex.ru Гольцова Евгения Викторовна – кандидат философских наук, доцент, декан социального факультета Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ», доцент кафедры социальной философии и социологии; e-mail: socioisu@mail.ru Гончар Артем Сергеевич – студент 2-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail:

Rickoagsi@gmail.com Горовая Арина Валерьевна – студентка 3-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail:

ternavskaia96@mail.ru Грабельных Татьяна Ивановна – доктор социологических наук, профессор, заведующая социологической лабораторией региональных проблем и инноваций ИСН и НИЧ ФГБОУ ВО «ИГУ», профессор кафедры социальной философии и социологии; e-mail: tagr@bk.ru Грицких Надежда Викторовна – кандидат социологических наук, доцент кафедры социальной философии и социологии Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: anris@list.ru

Гуринович Людмила Анатольевна – старший преподаватель кафедры социальной работы Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail:

milgur@mail.ru Гусельникова Татьяна Олеговна – студентка 4-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: Tanya.ignateva211195@mail.ru Деренко Николай Васильевич – кандидат физико-математических наук, доцент, доцент кафедры социальной философии и социологии Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»,; e-mail: derenko.n@gmail.com Евстропьева Александра Григорьевна – студентка 4-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: leksigard@hotmail.com Егорова Мария Александровна – студентка 3-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: rrrsrrr.96@mail.ru Заборская Алина Николаевна – студентка 2-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: alinochkazaborskaja@mail.ru Заварзин Николай Сергеевич – студент 1-го курса направления подготовки 38.03.04 Государственное и муниципальное управление Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: zavarz@mail.ru

Заварзин Сергей Павлович – старший преподаватель кафедры электроэнергетики и электротехники Братского государственного университета; e-mail:

s.cotelnik@yandex.ru Загородний Валентин Дмитриевич – студент 2-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: Lic-kric97@mail.ru Иванов Роман Викторович – кандидат исторических наук, доцент, доцент кафедры государственного и муниципального управления Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: dorwardrw@list.ru Ковригина Галина Дмитриевна – кандидат философских наук, доцент Института экономики, управления и права ФГБОУ ВО «Иркутский национальный исследовательский технический университет»; e-mail: kovrigina_gd@mail.ru Кожевников Николай Борисович – студент 2-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: n_kozhevnikov97@mail.ru Кольчугина Марина Владиславовна – студентка 4-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: kolchugina.marina@mail.ru Косолапова Юлия Андреевна – студентка 2-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: ykoos-irk@mail.ru Костяева Мария Олеговна – студентка 2-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail:

marikost25@gmail.com Крупенёва Ксения Андреевна – студентка 4-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: kseniya.krupeneva@mail.ru Крюкова Ульяна Владимировна – студентка 3-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: kryukova.ulyana@mail.ru Кушкова Анна Дмитриевна – студентка 2-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail:

anna-k1997@yandex.ru Лесниковская Екатерина Викторовна – доцент кафедры востоковедения и регионоведения АТР ИГУ, кандидат социологических наук; e-mail: elesnikovskaya@gmail.com Лукьянов Кирилл Юрьевич – студент 3-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail:

lku-15@mail.ru Мамонова Анастасия Дмитриевна – студентка 4-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: stuffy957@mail.ru Мамурков Евгений Викторович – студент гуманитарно-эстетического факультета Педагогического института ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: emamurkov@ mail.ru Морева Александра Артуровна – главный специалист-эксперт Службы ЗАГС Иркутской области, магистрант 2-го курса направления подготовки 39.04.01 Социология (направленность «Современная социологическая деятельность: аналитика, экспертиза, инжиниринг») Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: mor-15s@mail.ru Мурашова Любовь Сергеевна – студентка 4-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: lyuba.m.95@mail.ru Мясникова Анастасия Сергеевна – студентка 4-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: nymeria96@mail.ru Николаева Екатерина Владимировна – студентка 3-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: ev.nikolaeva@list.ru Огнева Ирина Евгеньевна – студентка 3 курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail:

ira-ogneva19@mail.ru Пархоменко Анастасия Николаевна – аспирант 1-го курса направления подготовки 39.06.01 Социологические науки, направленность 22.00.04 Социальная структура, социальные институты и процессы Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: sawnast@yandex.ru Петров Сергей Анатольевич – мэр Ангарского городского округа, магистрант 2-го курса, направления подготовки 38.04.04 Государственное и муниципальное управление Института социальных наук ИГУ; e-mail: petrovsa@mail.ru Пленкова Анастасия Олеговна – студентка 2-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: anastasia.plenkova10@gmail.com Плюснина Татьяна Алексеевна – студентка 2-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: plusninatanya97@gmail.ru Полюшкевич Александр Владимирович – преподаватель Ангарского промышленно-экономического техникума; e-mail: okwook@mail.ru Полюшкевич Максим Александрович – главный специалист сектора инвестиционной деятельности отдела по стратегическому развитию территории администрации Ангарского городского округа Администрации г. Ангарск, магистрант 2-го курса направления подготовки 38.04.04 Государственное и муниципальное управление Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»;

e-mail: PolushkevichMA@mail.angarsk-adm.ru Полюшкевич Оксана Александровна – кандидат философских наук, доцент, доцент кафедры государственного и муниципального управления Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: okwook@mail.ru Понятовская Евгения Анатольевна – советник мэра Ангарского городского округа, магистрант 2-го курса направления подготовки 38.04.04 Государственное и муниципальное управление Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: upoeif@angarsk-adm.ru Попова Марина Владимировна – магистрант 2-го курса направления подготовки 38.04.04 Государственное и муниципальное управление Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: bobrovskaya_marina93@mail.ru Прончина Дарья Константиновна – магистрант 2-го курса направления подготовки 39.04.01 Социология, направленность «Современная социологическая деятельность: аналитика, экспертиза, инжиниринг» Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: dasha_baik@mail.ru Пружинин Александр Николаевич – студент 3-го курса направления подготовки 38.03.04 Государственное и муниципальное управление Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: mr.wasa80@mail.ru Пустобаева Валерия Игоревна – лаборант-исследователь социологической лаборатории региональных проблем и инноваций ИСН и НИЧ ИГУ, студентка 4-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: valeriya.pustobaeva@gmail.com Путь Андрей Валентинович – старший преподаватель кафедры правового обеспечения национальной безопасности ФГБОУ ВО «Байкальский государственный университет»

Раднаев Ян Джанцайевич – студент 2-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»

Решетников Владимир Алексеевич – доктор философских наук, профессор, директор Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ», заведующий кафедрой социальной философии и социологии; e-mail: eresh80@mail.ru Родак Олеся Игоревна – студентка 4-го курса направления подготовки 39.03.01 Социология Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail:

rodak1995@rambler.ru Романов Герман Иванович – кандидат исторических наук, доцент, писатель, учитель истории и обществознания МКОУ «Средняя общеобразовательная школа № 7» села Олха Шелеховского района Иркутской области Саблина Наталья Александровна – старший научный сотрудник социологической лаборатории региональных проблем и инноваций ИСН и НИЧ ИГУ, доцент кафедры социальной работы Института социальных наук ФГБОУ ВО «ИГУ», кандидат социологических наук; e-mail: nsablina@bk.ru Скуденков Владимир Алексеевич – директор ООО Консультационный центр «Личность», магистрант 2-го курса направления подготовки «Психология управления» ФГБОУ ВО «Байкальского государственного университета»;

e-mail: ug-ma@mail.ru Скуденков Евгений Владимирович – магистрант 2-го курса направления подготовки 38.04.04 Государственное и муниципальное управление ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: ug-ma@mail.ru Трескин Петр Андреевич – главный специалист отдела строительства Администрации г. Иркутска, соискатель кафедры социальной философии и социологии ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: treskin-ne@ya.ru Тульцова Екатерина Валерьевна – главный специалист ОГКУ «Аппарат Общественной палаты Иркутской области», магистрант 1-го курса направления подготовки 39.04.01 Социология, направленность «Современная социологическая деятельность: аналитика, экспертиза, инжиниринг» Института социальных наук ИГУ; e-mail: katy44ka@inbox.ru Ушаков Сергей Викторович – глава Администрации пос. Белореченский Иркутской области, аспирант кафедры социальной философии и социологии ФГБОУ ВО «ИГУ»; e-mail: ushakovsv@mail.ru Широбокова Альбина Анатольевна – доцент кафедры социологии и психологии ФГБОУ ВО «Иркутский национальный исследовательский технический университет», кандидат экономических наук, доцент, президент Байкальского регионального союза женщин «Ангара»; e-mail: womangara@irk.ru

–  –  –

Тексты публикуются в авторской редакции .

Материалы цензуре не подвергались, мнение редакционной коллегии может не совпадать с позицией авторов

–  –  –

Созданный в 1998 г. Институт социальных наук сегодня – это ведущее учебное подразделение ИГУ, объединяющее специалистов четырех кафедр: социальной философии и социологии, социальной работы, культурологии и управления социальными процессами, государственного и муниципального управления .

В Институте ведется подготовка по четырем направлениям: «Социология», «Социальная работа», «Государственное и муниципальное управление», «Менеджмент организаций». Открыты магистратуры по социологии, государственному и муниципальному управлению. Действует аспирантура по двум специальностям: 22.00.04 – «Социальная структура, социальные институты и процессы»; 22.00.08 – «Социология управления» .

В структуру Института входят социальный факультет, факультет дополнительного образования. Институт располагает собственной базой для прохождения производственных практик студентов-социологов, которой выступает социологическая лаборатория региональных проблем и инноваций ИСН и НИЧ ФГБОУ ВО «ИГУ». Также в Институте функционирует лаборатория психолого-экономических и кросс-культурных исследований .

В Институте реализуются три основных научных направления, утвержденных Ученым советом ИГУ на 2015-2019 гг.: 1) «Развитие социальных структур и социальных институтов в аспекте социальных взаимодействий России и современного мира» (руководитель – проф. Грабельных Т. И.); 2) «Социокультурное образование в системе социальных и межнациональных взаимодействий» (руководители: проф. Карнышев А. Д., проф. Решетников В. А.); 3) «Социальная консолидация и социальное воспроизводство современного российского общества» (руководитель – проф. Кармадонов О. А.) .

Результаты научной деятельности преподавателей и сотрудников широко внедряются в различные социальные практики. Институт активно сотрудничает со структурами Правительства Иркутской области и администрациями городов Иркутска, Ангарска, Шелехова, а также с муниципальными органами местного самоуправления, различными специализированными центрами и организациями. Профессорско-преподавательский состав Института проводит социологические исследования, осуществляет экспертизу и разработку социальных проектов и программ. На базе Института могут пройти переподготовку и повышение квалификации преподаватели российских вузов и ссузов, управленческий персонал социальной сферы .

Институт социальных наук приглашает к сотрудничеству руководителей и специалистов органов управления, коммерческих структур, общественных организаций и фондов.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||


Похожие работы:

«1. ВВОДНАЯ ЧАСТЬ 1.1. ЦЕЛИ ОСВОЕНИЯ УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ Целью кандидатского экзамена по Изобразительному искусству, декоративно-прикладному искусству и архитектуре является контроль и оценка компетентности аспират...»

«Аннотация рабочей программы дисциплины "Иностранный язык (английский)" Целью дисциплины "Иностранный язык (английский)" является:приобретение знаний в области иностранного языка;изучение теории иностранного языка и культуры...»

«Рубцова Евгения Александровна ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ МОЛОДЕЖНОГО СЛЕНГ А НА ЧАЛА ВЕКА XXI (на материале печатных СМИ) Специальность русский язык 10.02.01 АВТОРЕФЕРАТ д иссертации на соискание учёной степ ени кандидата филологических наук Москва 2009 Работа aыnOJ...»

«166 УДК 78 (5-11) ББК 85. 313 (2) У Ген-Ир ПРОСВЕТИТЕЛЬСКИЕ ДЕЯНИЯ МОНАРХА КОРЕИ ЭПОХИ ЧОСОН СЕДЖОНА "Золотой век" корейской культуры, которым ознаменовался первый период правления династии Ли (государство Чосон, 1392-1910), связан с прежде всего деятельностью короля Седжона, благодарные потомки которого назвали его "просвещ...»

«ЦЕНТРАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА ИМЕНИ М. Ю. ЛЕРМОНТОВА МУНИЦИПАЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ КУЛЬТУРЫ "ЦЕНТРАЛИЗОВАННАЯ БИБЛИОТЕЧНАЯ СИСТЕМА ГОРОДА ЯРОСЛАВЛЯ" Влияние животных на здоровье человека: аннотированный ука...»

«А.В. Гребенников магистрант 1 года обучения факультета иностранных языков Курского государственного университета (г. Курск) e-mail: alexgreb2012@gmail.com научный руководитель – Бороздина И.С., д.ф.н., доцент, профе...»

«Федеральное агентство по образованию УДК 82.09 Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевского ББК 83.3(2Рос=Рус)1я73 Д73 Рекомендован к изданию редакционно-издательским советом ОмГУ Рецензенты: канд. пед. наук Н.И. Быкова, канд. филол. наук В.Г. Болотюк Д73 Древня...»

«отзыв официального оппонента кандидата искусствоведения, доцента Н.С. Мамыриной на диссертацию Щетининой Натальи Анатольевны "Частная художественная галерея как явление современной социокультурно...»

«Вестник МГИМО-Университета. 2017. 5(56). С. 183-198 ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ СТАТЬИ DOI 10.24833/2071-8160-2017-5-56-183-198 ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИСЛАМ, ТЕРРОРИЗМ И БЕЗОПАСНОСТЬ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ Хасан Джаббари Насир Национальный институт социальных и культурных исследований, Тегеран, Иран В рамках теорий международных отношений мирополитической роли религи...»

«Щетинина Наталья Анатольевна ЧАСТНАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ГАЛЕРЕЯ КАК ЯВЛЕНИЕ СОВРЕМЕННОЙ СОЦИО-КУЛЬТУРНОЙ ЖИЗНИ АЛТАЯ Специальность 17.00.04 – изобразительное и декоративно-прикладное искусство и архитектура (искусствоведение) Диссертация на соискание учёной степени...»

«ОТДЕЛ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ РАБОТЫ, КУЛЬТУРЫ И ПО ДЕЛАМ МОЛОДЁЖИ БЕРЕСТОВИЦКОГО РАЙИСПОЛКОМА ОТДЕЛ ОБРАЗОВАНИЯ, СПОРТА И ТУРИЗМА БЕРЕСТОВИЦКОГО РАЙИСПОКОМА ГОСУДАРСТВЕННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ "ОЛЕКШИЦКА...»

«№17 1. Монументальная и станковая живопись Византии Монументальная и станкова живопись Византии представлена: мозаики (монументальная), иконы (станковая) Изобразительное искусство: монументальная живопись и станковая Монументальная – мозаики: Кубики смальты стекловидной массы, украшенной окисью металлов в разные цвета, а...»

«Вариант 16 Прочитайте текст и выполните задания 1-3 1)Немало было на Руси искусных ремесленников и мастеров, превосходных охотников и отважных рыбаков, гениальных зодчих, иконописцев, музыкантов; славилась наша земля воинами, мудрыми государственными деятелями. (2)И всё-таки ос...»







 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.