WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

«НОУ ВПО Европейский Университет в Санкт-Петербурге Социологический институт Российской академии наук Костенко Вероника Викторовна Процесс модернизации гендерных установок ...»

НОУ ВПО Европейский Университет в Санкт-Петербурге

Социологический институт Российской академии наук

Костенко Вероника Викторовна

Процесс модернизации гендерных установок мусульманского населения в странах Арабского Востока и в Западной Европе

Специальность 22.00.04 - «Социальная структура, социальные институты

и процессы»

Диссертация на соискание ученой степени кандидата социологических

наук

Научные руководители —

Елисеева Ирина Ильинична,

член-корр. РАН, д.э.н .

профессор Понарин Эдуард Дмитриевич, Ph.D .

Санкт-Петербург — 2014 Оглавление ВВЕДЕНИЕ 4

ГЛАВА 1. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ

ГЕНДЕРНЫХ УСТАНОВОК МУСУЛЬМАН В ИСЛАМСКОМ МИРЕ И В

УСЛОВИЯХ МИГРАЦИИ. ТЕОРИЯ, ОБЗОР И АНАЛИЗ

ЛИТЕРАТУРНЫХ ИСТОЧНИКОВ. 18

1.1. КЛАССИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ МОДЕРНИЗАЦИИ И ИХ ПЕРЕСМОТРЕННАЯ

ВЕРСИЯ 19 1.1.1. Общие положения теории модернизации 21 1.1.2. Эмансипация женщин как элемент модернизации 26

1.2. МИГРАЦИОННАЯ ТЕОРИЯ 30 1.2.1. Теория ассимиляции, ее критика и развитие 30 1.2.2. Мультикультурализм и транснационализм: взгляд из Европы 40 1.2.3. Влияние премиграционного статуса на адаптацию 46 1.2.4. Инкорпорация мусульманских мигрантов в Европе и США. 49

1.3. ПОЛОЖЕНИЕ ЖЕНЩИН В ИСЛАМСКИХ ОБЩЕСТВАХ. ОБЗОР

ЭМПИРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ. 50 1.3.1. Экономические объяснения гендерного неравноправия в исламском мире 53 1.3.2. Проблема прав человека в исламских обществах (гендерный аспект) 55 1.3.3. Роль религии и культуры в поддержании неравноправного положения женщин в исламских сообществах 57



ГЛАВА 2. ГЕНДЕРНЫЕ УСТАНОВКИ МУСУЛЬМАН В СТРАНАХ

АРАБСКОГО ВОСТОКА И В ЗАПАДНОЙ И СЕВЕРНОЙ ЕВРОПЕ .

АНАЛИЗ ОПРОСНЫХ ДАННЫХ. 60

2.1. МЕТОДЫ И МАТЕРИАЛЫ: ЭМПИРИЧЕСКАЯ БАЗА ИССЛЕДОВАНИЯ 61

2.2. РЕГРЕССИОННЫЙ АНАЛИЗ ДЕТЕРМИНАНТ ГЕНДЕРНЫХ УСТАНОВОК В

СЕМИ СТРАНАХ АРАБСКОГО ВОСТОКА 70

2.3. ГЕНДЕРНЫЕ УСТАНОВКИ МУСУЛЬМАНСКИХ МИГРАНТОВ В СТРАНАХ

ЗАПАДНОЙ И СЕВЕРНОЙ ЕВРОПЫ В СРАВНЕНИИ С МЕСТНЫМ НАСЕЛЕНИЕМ

(МНОГОМЕРНЫЙ АНАЛИЗ ОПРОСНЫХ ДАННЫХ). 84

2.4. ОГРАНИЧЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ. 101 ЗАКЛЮЧЕНИЕ 103

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ТЕРМИНОВ 113

СПИСОК РИСУНКОВ И ТАБЛИЦ 115 СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 116

–  –  –

В современном мире происходят значительные и быстрые трансформации во многих сферах, начиная от политико-экономической жизни и заканчивая устройством семьи. Однако стереотипы в отношении нормативного поведения мужчин и женщин меняются довольно медленно. Несмотря на это, любые изменения в этой сфере вызывают бурные дискуссии, а в некоторых обществах приводят к попыткам насильно приписать определенные нормы социальной репрезентации женщинам, и в меньшей степени мужчинам. Образы «настоящего мужчины» и «настоящей женщины» эксплуатируются в коммерческих целях, но кроме того являются механизмом биоконтроля1. Во второй половине XX века существовавший гендерный порядок подвергся переосмыслению и значительной трансформации в странах Западной и Северной Европы, а также в Канаде, Австралии, США и ряде стран Азии и Латинской Америки .





Ряд исследователей полагает, что процесс подлинной, институционализированной эмансипации женщин связан с более глобальными тенденциями снижения рисков бедности и голода, массового повышения уровня жизни, развития демократических институтов и прав человека.2 Тем не менее, во многих обществах женщины до сих пор продолжают восприниматься преимущественно в роли жены, матери, хранительницы домашнего очага, и в гораздо меньшей степени в роли профессионала. Эта ситуация характерна преимущественно для стран, не достигших постиндустриального уровня развития, но и в ряде европейских обществ также отмечаются факты дискриминации женщин на рынке труда (например, более низкие, чем у мужФуко М. Надзирать и наказывать. Ч.III. Гл.1.Послушные тела. С. 197 .

Welzel C. Freedom Rising: Human Empowerment and the Quest for Emancipation. 2013. P. 6-9 .

Welzel C. Freedom Rising: Human Empowerment and the Quest for Emancipation. 2013. P. 6-9 .

чин, заработные платы на одинаковых позициях), в политике, и особенно в личной и семейной жизни .

Однако самые серьезные опасения исследователей и специалистов по правам человека вызывает ситуация на Ближнем Востоке. Несмотря на некоторые положительные сдвиги, связанные с активной работой международных организаций и развитием собственных феминистских движений, права женщин в этом регионе часто не соблюдаются. Кроме того, ряд исследователей отмечает поворот к фундаментальному исламу в заметной части мусульманских сообществ, который особенно обостряется в областях, охваченных гражданской войной или другими военными действиями. Однако и до событий «Арабской весны» в некоторых странах, таких, например, как Йемен, сохранялись многие средневековые обычаи (например, крайне ранние браки), которые делают невозможным хотя бы минимальное участие женщины в общественной жизни, лишают ее возможности получить образование, а также сделать какой-либо другой самостоятельный выбор в жизни .

В литературе существует сильный дискурс, связывающий такую ситуацию в этом регионе с ценностями и традициями ислама, однако есть также корпус литературы, где данное мнение оспаривается .

В течение многих лет исследования этой проблемы были преимущественно выполнены качественными методами, на небольших объемах данных или только в отдельных обществах. Возможность проанализировать отношение к вопросу гендерного равноправия в Арабском мире появилась только в 2009 году, когда были опубликованы данные проекта «Арабский барометр», собранные в 7 странах региона. Эти репрезентативные данные позволили судить о реальной ситуации в сфере отношения к гендерному равноправию у женщин и мужчин в арабском мире. Существующая база дает возможность сравнить несколько стран этого региона, а также проконтролировать различия в гендерных аттитюдах по возрасту, уровню образования, социально-экономическому статусу и другим параметрам .

Массовая миграция мусульман в страны Западной и Северной Европы началась в конце колониальной эпохи в 1950-е годы и продолжает быть широко обсуждаемой темой в прессе и академическом дискурсе3 .

Этим вопросом часто манипулируют крайне правые политики, кроме того, спорадически возникают конфликты между местным населением и мигрантами. Хотя в последние годы миграционный поток в страны Западной Европы стал гораздо слабее, чем раньше, общины алжирцев и марокканцев во Франции, турок в Германии, пакистанцев в Великобритании по-прежнему велики, и общее число мусульман в Европейском Союзе насчитывает от 13 до 15 миллионов человек4. Их вклад в местную экономику очень значим, и они составляют важную часть рабочей силы в стареющей Европе5. Однако, среди местного населения Европы сильны антимигрантские настроения6. Некоторые исследования показывают, что европейцы стремятся уехать из тех районов, где живет много мигрантов, потому что Fassmann H., Munz R. Patterns and Trends of International Migration in Western Europe // Population and Development Review. 1992. Vol. 18. No. 3; Castles S., Miller M, J. The age of migration: International population movements in the modern world. New York: Guilford Press, 2003; Massey D. S., Arango J., Hugo G., Kouaouci A., Pellegrino A, Taylor E. J. Worlds in Motion: Understanding International Migration at the End of the Millennium. New York: Oxford University Press, 2005 .

Miller T. Mapping the Global Muslim Population. Report on the Size and Distribution of the World’s Muslim Population. Washington: Pew Research Center, 2009 .

Brettell C. B., Altstatt K. E.. The Agency of Immigrant Entrepreneurs: Biographies of the Self-Employed in Ethnic and Occupational Niches of the Urban Labor Market // Journal of Anthropological Research. 2007. Vol. 63. No. 3; Van Tubergen F., Maas I., Flap H. The Economic Incorporation of Immigrants in 18 Western Societies: Origin, Destination, and Community Effects // American Sociological Review. 2004. Vol. 69. No. 5 .

McLaren L. M. Anti-Immigrant Prejudice in Europe: Contact, Threat Perception, and Preferences for the Exclusion of Migrants // Social Forces, 2003. Vol. 81.No. 3; Weldon S.A. The Institutional Context of Tolerance for Ethnic Minorities: A Comparative Multilevel Analysis of Western Europe // American Journal of Political Science. 2006. Vol. 50 .

No. 2 .

такие зоны воспринимаются как опасные или непрестижные7. Иммигрантов в Европе, особенно тех, кто приехал из мусульманских стран, часто обвиняют в недостаточном стремлении к интеграции, нехватке социальных и языковых навыков, а также в нелояльности по отношению к принимающей стране8. Правительства стран Европы стремятся справиться с этой проблемой, но чаще всего их методы ставят своей целью устранение различий между местными жителями и мигрантами, то есть ассимиляцию последних9 .

Идея «отсталости» мусульманских общин мигрантов в Европе часто иллюстрируется их отношением к женщинам, которое считается крайне консервативным10. Вопрос о правах женщин в иммигрантских общинах особенно обострился после того, как французское правительство запретило мусульманским женщинам носить хиджабы и никабы в общественных местах.11 В последние годы эта проблема все чаще затрагивается в докладах о правах человека12, но особенно в анти-иммигрантских и анти-мусульманских периодических изданиях и книгах13. Как утверждает Д. Голдберг: "В современной Европе мусульмане воспринимаются как фанатики - фундаменталисты, попирающие права женщин и требующие от них беспрекословного подчинения. Мусульманин, с этой точки Soysal Y. N. Citizenship and Identity: Living in Diasporas in Post-War Europe? // Ethnic and Racial Studies. 2000 .

Vol. 23. No. 1; Semyonov M., Gorodzeisky A., Glikman A. Neighborhood Ethnic Composition and Resident Perceptions of Safety in European Countries // Social Problems. 2012. Vol. 59. No. 1 .

Diken B. Strangers, ambivalence and social theory. London: Ashgate Publishing Ltd., 1998; Silverstein P. A. Immigrant Racialization and the New Savage Slot: Race, Migration, and Immigration in the New Europe // Annual Review of Anthropology. 2005. Vol. 34. No. 1 .

Amir-Moazami S. Dialogue as a Governmental Technique: Managing Gendered Islam in Germany // Feminist Review. 2011. No. 98; zyrek E. The Politics of Cultural Unification, Secularism, and the Place of Islam in the New Europe // American Ethnologist. 2005. Vol. 32. No. 4 .

Predelli L.N. Interpreting Gender in Islam: A Case Study of Immigrant Muslim Women in Oslo, Norway // Gender and Society.2004. Vol. 18.No. 4 .

Killian C. The Other Side of the Veil: North African Women in France Respond to the Headscarf Affair // Gender and Society. 2003. Vol. 17. No. 4 .

Bertossi C. Negotiating the Boundaries of Equality in Europe // The Good Society. 2003. Vol. 12. No. 2 .

Саррацин Т. Германия: самоликвидация. М.: Рид-групп, 2012 .

зрения, повинен в межкультурной розни, агрессивности, насилии, воинственности, терроризме. Он представляется как убежденный традиционалист, которого трудно, почти невозможно модернизировать, по крайней мере, без отказа от мусульманской идентичности"14. Обычно в доказательство этих аргументов приводятся данные интервью или результаты небольших качественных исследований, однако не удалось найти систематических доказательств глубокого ценностного консерватизма мусульман – мигрантов в Западной Европе на количественных данных. Анализ отношения мигрантов - мусульман в Европе к гендерному равноправию важен не только для развенчания мифа о ценностной стагнации этой группы, но и для фиксации и анализа их ценностей в более широком смысле, поскольку гендерные отношения являются сильным предиктором поддержки демократии, а также общей либерализации ценностей .

В данном исследовании мы стремимся выявить динамику модернизации гендерных установок мусульманского населения (или отсутствия таковой) в различных культурных контекстах. Мы полагаем, что глобальные процессы модернизации, безусловно, не могли не затронуть регион Ближнего Востока, и выходцев из арабских стран, проживающих в Европе. Одновременно с этим очевидно, что отношение к женщинам среди населения стран Арабского Востока является одним из самых консервативных в мире .

Причины этой ценностной стагнации вызывают множество дискуссий и споров в научном мире. Для данного региона не подтверждается гипотеза о прямой связи либерализации ценностей с богатством, что утверждали ранние теоретики модернизации. В определенной мере на Ближнем Востоке наблюдается обратный процесс: самые богатые государства – нефтяные монархии ПерGoldberg D. T. Racial Europeanization // Ethnic and Racial Studies. 2006. No. 29.pp.335-336. Пер. автора .

сидского Залива регулярно обвиняются в самых жестких методах удержания женщин в абсолютно зависимом и подчиненном положении.15 Задачей данного исследования является анализ гендерных установок на подвыборке мигрантов - мусульман в Западной и Северной Европе, а также на выборке респондентов из стран Арабского Востока, что позволит показать ситуацию не только в принимающих, но и в отправляющих обществах. Следует подчеркнуть, что в данной работе мы рассматриваем не собственно права женщин, но отношение к вопросу гендерного равноправия среди мусульманского населения в странах Арабского Востока и в Западной Европе; эти понятия, безусловно, связаны, но не идентичны .

Нередко современные российские исследователи полагают, что изучение опыта западных стран не релевантно для отечественной действительности, поскольку многие явления трансформирующейся российской реальности остаются неописанными или недостаточно проанализированными. Однако представляется, что осмысление европейского опыта ценностной интеграции мусульманских мигрантов, который постколониальные страны накапливают в течение последних 60 лет, ценно для России .

Степень научной разработанности проблемы

Поскольку Россия существует в глобальном мире, то она сталкивается с теми же вызовами, что и другие европейские страны с колониальным прошлым .

В российском дискурсе вопрос о ценностях мусульманских мигрантов регулярно обостряется, и многие авторы апеллируют к европейскому опыту работы с данной темой. В контексте миграции российские исследователи говорят о проблемах экономической, физической и этнокультурной безопасности как для саDoumato E.A. Women and Work in Saudi Arabia: How Flexible Are Islamic Margins? // Middle East Journal. 1999 .

Vol.53. No.4. P. 568-583 .

мих мигрантов, так и для населения принимающей страны16, о вынужденной миграции,17 о конфликтогенности новых мигрантов18, о их влиянии на демографическую ситуацию в стране19, их образовательном потенциале20, о положении второго поколения мигрантов в России21. Анна Темкина провела очень интересное исследование гендерных аттитюдов в постсоветском исламском регионе Таджикистана.22 Н.Нечаева выпустила несколько важных сравнительных работ о патриархатной и феминистской картинах мира и об идеале женщины в разных странах.23 В то же время, работ о ценностях мигрантов, особенно в сравнении с ситуацией в Европе, немного .

В англоязычной традиции изучение миграции началось с Чикагской школы в начале ХХ века (Р.Парк, Т.Берджесс, В.Томас и Ф.Знанецки, М .

Гордон) и прошло через развитие теории ассимиляции, ее отрицание (Н.Глейзер, Д.Мойнихан) и появление ее обновленных версий (А.Портес, Р .

Румбо, Дж.Борхас, М.Жу, М.Уотерс). Вопрос интеграции мусульманских мигрантов изучался как в Европе (Д.Месси, Л.МакЛарен, М.Пределли) так и в США (Н.Фонер, Д.Реймерс). Религиозность мигрантов как фактор их Панарин С. Безопасность и этническая миграция в Россию // Pro et Contra, 1998. Т.3. № 4 .

Зайончковская Ж. Вынужденные мигранты из стран СНГ и Балтии // Мир России: Социология, этнология .

1997. Т. 6. № 4 .

Дмитриев А. Конфликтогенность миграции: глобальный аспект // Социологические исследования. 2010. № 4 .

Ловцова Н., Ярская-Смирнова Е. Демографическая проблема: кто виноват и что делать// Мир России. 2005. Т .

14. № 4; Зайончковская Ж. Вынужденные мигранты из стран СНГ и Балтии // Мир России: Социология, этнология. 1997. Т. 6. № 4. .

Тюрюканова Е., Леденева Л. Ориентации детей мигрантов на получение высшего образования // Социологические исследования. 2005. № 4 .

Александров Д., Иванюшина В., Костенко В., Савельева С., Тенишева К. Положение детей мигрантов в Санкт-Петербурге. М.: Детский фонд ООН (ЮНИСЕФ), 2012 .

Темкина А.А. «Подчинение старшим» vs. разрушение патриархата: женская сексуальность в браке (Северный Таджикистан) // Журнал исследований социальной политики. 2006. Т.4. №4 .

Нечаева Н. Патриархатная и феминистская картины мира: анализ структуры массового сознания. // Гендерные тетради. Вып.1. СПб: Санкт-Петербургский филиал СИ РАН. 1997;

Нечаева Н. Идеал женщины в структуре гендерных картин мира. // Гендерные тетради. Вып.2. СПб: СанктПетербургский филиал СИ РАН. 1999 .

включения в принимающее сообщество рассмотрен Н.Фонер и Р.Альбой, Ф.Ван Тубергеном, С.Вестоффом и Т.Фрежкой .

Положение женщин в Арабском мире исследовали с точки зрения экономических причин (М.Росс, П.Джонс Луонг и Э.Вейнталь), институциональных барьеров (В.Могадам, М.Чаррад) культурных особенностей (С.Хантингтон, М.Фиш) и религиозных установок (П.Норрис и Р.Инглхарт, К.Вельцель) .

Несмотря на большое количество исследований в этих областях, немногие из них выполнены в компаративной количественной парадигме, позволяющей достоверно выделить и оценить факторы, влияющие на декларацию тех или иных гендерных установок в разных обществах, что связано с недавним охватом интересующего меня региона международными опросами .

Исследовательский вопрос Является ли ислам значимым предиктором консервативных гендерных установок в межстрановом и межкультурном контексте?

Объект, предмет, цель и задачи исследования Предмет исследования: процесс модернизации гендерных установок мусульманского населения на Арабском Востоке, а также в Западной и Северной Европе .

Объект исследования: мусульманское население стран Арабского Востока, а также мигранты, исповедующие ислам, в странах Западной и Северной Европы .

Целью исследования является анализ гендерных установок мусульманского населения в Западной Европе и в странах Арабского Востока .

Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

- Выявить связи гендерных установок с другими переменными, демографическими и ценностными .

- Сравнить гендерные установки мусульманского населения стран Западной и Северной Европы с установками местных европейцев, а также с мигрантами – не мусульманами .

- Оценить отношение мусульман к равноправию полов в арабском мире, где они являются местным населением, и в Западной Европе с помощью единой шкалы .

Теоретические и методологические основания исследования

Теоретическую основу составляют:

I. Пересмотренная теория модернизации (Р.Инглхарт и К.Вельцель), анализирующая переход от ценностей выживания к ценностям самовыражения .

II. Миграционная теория, теория ассимиляции, теория сегментной ассимиляции (Д. Месси, А.Портес, Р.Румбо, М.Жу) .

III. Концепции, анализирующие влияние ислама на установки (В.Могадам, П.Норрис и Р.Инглхарт, М.Фиш, К.Вельцель) .

Методологически работа выполнена с помощью количественного многомерного анализа вторичных репрезентативных опросных данных .

–  –  –

Отношение к положению женщин в обществе, как в арабских странах, так I .

и в европейских, детерминировано образованием и возрастом в большей степени, чем религиозными и ценностными установками. Более молодые и образованные люди больше склонны поддерживать гендерное равноправие .

Ислам является негативным предиктором отношения к гендерному равII .

ноправию .

Мигранты – мусульмане в Западной и Северной Европе более консерваIII .

тивны, чем местное население в Европе. В странах Арабского Востока, также как и в Европе гендерные установки зависят от страны, в которой проживает респондент, в большей степени, чем от его индивидуальных характеристик .

В эмпирической части анализируется связь демографических переменных, таких как пол, возраст, уровень образования, степень религиозности, а также ценностных установок, с отношением к гендерному равноправию, измеренному с помощью индекса, сконструированного из нескольких переменных .

Для анализа этой связи в странах Арабского Востока используются вторичные данные, а именно репрезентативная выборка из 7 стран региона, собранная в базе данных проекта «Арабский барометр». Меня также интересует насколько отличается отношение к положению женщин в обществе у мусульманских иммигрантов в Западной и Северной Европе от местного населения. Для этой части анализа используется четвертая волна открытой базы данных “European Social Survey”. Оба набора данных были собраны в 2010 году с использованием личных интервью по стандартизированному вопроснику с вариантами ответа .

Выборки стратифицированы по полу, возрасту и уровню образования. Исследование выполнено с использованием количественной методологии. В качестве основных методов используется линейная регрессия, факторный и кластерный анализ данных, множественная импутация .

Научная новизна

Для анализа динамики гендерных установок после миграции мусульман 1 .

из стран Арабского Востока в Западную Европу автором предложен метод синтеза информации из двух независимых баз опросных данных .

Показано, что образование является наиболее сильным и стабильным 2 .

предиктором либерализации гендерных установок как на Арабском Востоке, так и в иммигрантской мусульманской среде в Западной и Северной Европе. Не менее сильно влияет возраст респондента, однако этот фактор связан с поддержкой равноправия полов неоднозначно. В европейских странах более молодые люди либеральнее пожилых, и эта тенденция линейна. Вероисповедание и миграционный статус оказываются менее важными .

Показано, что ислам, хотя и оказывает значительное стабильное негативное влияние на гендерные установки, не является наиболее сильным предиктором .

Впервые на достоверных данных доказан рост консервативных гендерных 4 .

аттитюдов среди молодежи в возрасте от 25 до 34 лет в регионе Арабского Востока, а также большая гендерная эгалитарность старшего поколения, что противоречит теории модернизации и общемировым тенденциям .

В диссертационном исследовании отражена динамика гендерных установок мигрантов в Западной Европе в сравнении с местным населением каждой конкретной страны. Доказана прямая связь гендерных установок мигрантов с установками местного населения .

Показано, что межстрановые различия играют сравнимую, а иногда 6 .

большую роль, чем индивидуальные характеристики респондентов, в том числе их миграционный статус и вероисповедание .

Основные положения, выносимые на защиту

1. В Арабском мире одновременно реализуются две тенденции: модернизация и архаизация. Наименее образованная категория людей в возрасте старше 65 лет оказывается носителем самых либеральных взглядов на равноправие мужчин и женщин, а в наиболее образованном и молодом сегменте населения (25-35 лет) сильны шовинистические позиции. При этом в каждой возрастной группе в отдельности образованные люди обладают более либеральными взглядами, чем их сверстники, не получившие достаточного образования .

2. Европейские мигранты, исповедующие ислам, немного более консервативны по отношению к положению женщин, однако близки в своих оценках к мнению местных жителей, это различие часто статистически не значимо. Возраст и образование оказываются значительно более сильными предикторами консервативных гендерных аттитюдов, чем миграционная история или мусульманское вероисповедание .

3. Межстрановые различия по гендерным установкам в обеих выборках выше, чем внутристрановые .

Апробация результатов Результаты исследования были апробированы на аспирантских семинарах Европейского университета в Санкт-Петербурге (апрель 2011, сентябрь 2011, октябрь 2012) и на регулярных семинарах Лаборатории сравнительных социальных исследований Научно-исследовательского университета «Высшая школа экономики» (февраль 2012, ноябрь 2012, февраль 2013). Помимо этого работа была представлена на семинаре научно-учебной группы «Центр исследований религии и секуляризации» НИУ ВШЭ (февраль 2013). Результаты исследований были представлены на российских конференциях – VI конференции памяти А.Крыштановского в Москве (февраль 2012), IV Всероссийском конгрессе социологов (октябрь 2012) в Уфе, на Круглом столе РАН по исламу и гендеру в Казани (октябрь 2012), на VII конференции памяти Юрия Левады в Москве (апрель 2013), на ежегодной конференции факультета политических наук и социологии ЕУ СПБ «Большие ПНиСии» (июнь 2013), а также на XV Апрельской конференции НИУ ВШЭ (апрель 2014) и на конференции «Наука будущего», организованной Министерством образования и науки (сентябрь 2014). Помимо этого, автор докладывала о результатах исследований, вошедших в диссертацию, на международных конференциях, летних школах и ежегодных семинарах Лаборатории сравнительных социальных исследований НИУ ВШЭ (апрель 2011, август 2011, ноябрь 2011, апрель 2012, июль 2012, декабрь 2012, апрель 2013), в рамках которых была получена подробная критика анализа данных и теоретических построений на каждом этапе работы над проектами. На последнем этапе были подготовлены и отправлены в международные реферируемые журналы тексты двух статей по темам, исследованным в данной работе. Одна из работ вышла в реферируемом сборнике конференции SGEM на английском языке, другая находится на стадии “Revise and Resubmit” в британском журнале “Democratization”. В мае 2013 года одна из работ, вошедших в эмпирическую часть диссертации, была представлена на “International Conference on Gender and Migration” в Стамбуле, в июне 2013 года доклад на эту тему был сделан в Дублине на конференции “European Social Survey”, в августе 2013 на Европейском конгрессе социологов в Турине, а в сентябре 2014 года на конгрессе SGEM в Болгарии .

Список публикаций по теме диссертации Работы, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ .

1. Костенко В. Гендерные установки мигрантов в Северной и Западной Европе. // Социологические исследования. 2014. №11. С. 54 - 61 .

2. Ponarin E., Kostenko V. Attitude to Gender Equality in the Arab East. // Journal of Siberian Federal University. Series: Humanities & Social Sciences. 2013 .

Vol. 6. No. 12. P. 1838 - 1846 .

3. Костенко В., Кузьмичев П., Понарин Э. Не та демократия. Архаизация ценностей на Ближнем Востоке после распада СССР. // Россия в глобальной политике. 2014. Т. 12. №4. С. 182 – 191 .

Другие работы, опубликованные автором по теме диссертации

Костенко В. Гендерные аттитюды на Арабском Востоке. // Материалы IV Всероссийского социологического конгресса. Секция 17, Социология ислама. 2002. С. 4954-4951. Электронный ресурс:

(проверено http://www.ssa-rss.ru/files/File/congress2012/part31.pdf#1 08.09.2014) .

5. Kostenko V., Kuzmichev P., Ponarin E. Attitudes towards Gender Equality and Perception of Democracy in the Arab World. / Working papers by NRU Higher School of Economics. Series SOC "Sociology". 2014. No. 50 .

6. Kostenko V. Gender Attitudes of Muslim Migrants in Western and Northern Europe, in: International SGEM conference on Social Sciences and Arts, 2014. Conference Proceedings. Vol. 2: SGEM Conference on Political Sciences, Law, Finance, Economics and Tourism. Issue 1: Political Sciences and Law. Sofia : STEF92 Technology Ltd., 2014. Ch. 22. P. 155-164 .

Александров Д., Иванюшина В., Костенко В., Савельева С., Тенишева К. Положение детей мигрантов в Санкт-Петербурге (полная версия) .

Детский фонд ООН – Юнисеф. М., 2012 .

Александров Д., Костенко В., Понарин Э. Кавказ и Средняя Азия .

8 .

Учебный курс для социальных работников. МОТ. М., 2012 .

Глава 1. Современное состояние исследований гендерных установок мусульман в исламском мире и в условиях миграции .

Теория, обзор и анализ литературных источников .

В данной главе рассматривается ряд теорий, которые в совокупности позволят проанализировать гендерные установки как в исламском мире, так и среди иммигрантов - мусульман в Западной Европе .

Теоретический обзор разделен на три части. В первой части представлены теоретические подходы, объясняющие связь отношения к женщинам и общего поворота к либеральным ценностям в рамках пересмотренной теории модернизации (в первую очередь акцент делается на работы Р. Инглхарта и К. Вельцеля), а также концепции, развивающие эти базовые модели (Р.Инглхарт и П.Норрис) .

Во второй части рассматривается смена парадигм восприятия миграционных процессов в западных обществах на протяжении ХХ века. Здесь освещаются такие концепции как теория ассимиляции, мультикультурализм, либеральный национализм и транснационализм. Обзор этих теорий позволяет анализировать интересующие нас вопросы в общем контексте миграционных исследований .

В третьей части описаны теории и эмпирические исследования, непосредственно касающиеся темы диссертации и объединяющие проблематику гендерных аттитюдов в исламском мире с миграционными исследованиями .

1.1. Классические теории модернизации и их пересмотренная версия В данной части представлена теория модернизации, а также теоретические подходы, объясняющие связь отношения к женщинам и общего поворота к либеральным ценностям в рамках пересмотренной теории модернизации (Р .

Инглхарт и К. Вельцель), а также концепции, развивающие эти базовые модели (Р.Инглхарт, П.Норрис, К.Вельцель, Э.Александер) .

В целом идея модернизации и прогресса появилась в социологии со времен ее зарождения в XIX веке. Еще О.Конт и Г. Спенсер развивали идеи социального дарвинизма. Эмиль Дюркгейм разработал концепцию социальной эволюции, согласно которой общества и их институты и культура развиваются с течением времени, рождаются и умирают подобно живым организмам24 .

В работах М.Вебера и К.Маркса идеи модернизации отражены очень подробно. Карл Маркс разработал детальную модель связи социальноэкономического развития общества и поступков, стремлений и убеждений людей, к нему относящихся. Идея Маркса о том, что изменения в экономике (базисе) ведут к предсказуемым и прогнозируемым последствиям в политической, социальной и культурной жизни (надстройке) и определяют ее, сохраняет свою актуальность25 .

Макс Вебер полагал, что культурное, религиозное и историческое наследие общества определяют ценности и мотивации его жителей. В частности, Вебер разработал концепцию рациональности, которая лежит в основе модернизационных процессов. Кроме того, М.Вебер показал, что религиозные особенДюркгейм Э. О разделении общественного труда. М.: Канон, 1996 .

Маркс К. Капитал. М.: Политиздат, 1985 .

ности могут изменить судьбу общества и направить его на более или менее успешный путь развития26 .

Особенную популярность классическая теория модернизации получила в середине ХХ века, когда ее апологетом стал Сеймур Мартин Липсет. В своем знаменитом эссе “Some social requisites of democracy: Economic development and political legitimacy” он впервые предположил, что валовой внутренний продукт на душу населения, приверженность к демократии и ценности свободы человеческой личности сильно коррелируют между собой.27 Липсет рассматривает процесс модернизации с точки зрения политолога, а именно в контексте его важности для стабильности демократии. Он полагает, что детерминанты устойчивости демократического строя лежат в социо-культурном поле. Липсет замечает, что большинство стран, имевших к концу 50-х годов ХХ века как минимум полувековой опыт непрерывного демократического управления, принадлежат к христианской цивилизации и имеют высокий уровень образования населения. Исключением из этого правила являются Германия и Италия, имевшие опыт тоталитаризма. Липсет предлагает рассматривать такие случаи не по отдельности, а в рамках широкого сравнительного контекста, что даст возможность увидеть, что эти кейсы только подтверждают общее правило28 .

От этой работы, позже расширенной до книги “The Political Man” пошли два основных направления развития теории модернизации29. В фокусе исследований первого – стабильность демократии (напр. M.Олсон30, С.Хантингтон31, Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма. М.:Ист-Вью, 2002 .

Lipset S.M. Social Requisites of Democracy: Economic Development and Political Ligitimacy //American political Science Review. Vol. 53. No.1. 1959 .

Lipset S.M., Trow M., Coleman J. Union Democracy. Glencoe: The Free Press, 1956 .

Lipset S. M. Political Man. Garden City: Doubleday, 1960 .

Olsen M. The Logic of Collective Action. Boston: Harvard University Press. 1987 .

Huntington S. P. Will More Countries Become Democratic? // Political Science Quarterly. 1984. Vol. 99 .

–  –  –

1.1.1. Общие положения теории модернизации Пересмотренная теория модернизации представляет собой концепцию, претендующую на всеобъемлющее объяснение процессов демократизации и социально-экономического развития, а также культурных и ценностных изменений в рамках единого процесса человеческого развития39. В рамках этой теории утверждается, что истоки всех глобальных политических, культурных и социальных изменений лежат в социально-экономической и ценностной сферах .

Этот подход наследует концепциям К.Маркса о воздействии социальноэкономической ситуации на представления и стремления людей, и с другой стороны теории М.Вебера о влиянии религии и культуры на ценности и убеждения членов того или иного общества. Пересмотренная теория модернизации синтезирует эти подходы и позволяет проверить гипотезы, вытекающие из этой концепции на обширном фактическом материале проекта «Всемирное исследоO’Donnell G., Schmitter P. Transitions from Authoritarian Rule: Tentative Conclusions about Uncertain Democracies. New York: JHU Press, 2013 .

Inkeles A., Smith D. Becoming Modern. Cambridge, MA: Harvard University Press. 1974 .

Schwartz, S. H. A Theory of Cultural Value Orientations // Comparative Sociology. 2006. Vol. 5 .

Hofstede G. Culture’s Consequences. Beverly Hills, CA: Sage. 2001 .

Rokeach M. The Nature of Human Values. New York: Free Press. 1973 .

Inglehart R. Modernization and Postmodernization: Cultural, Economic, and Political Change in 43 Societies. Princeton: Princeton University Press, 1997 .

Магун В., Руднев М. Базовые ценности - 2008. Сходства и различия между россиянами и европейцами. М.:

Издательский дом НИУ-ВШЭ, 2010 .

Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия. М.: Новое издательство, 2011 .

C. 10 .

вание ценностей», включающего опросы в 89 странах мира и проводящегося регулярно с 1981 года (на данный момент опубликовано шесть волн исследования) .

Инглхарт и Вельцель используют два основных измерения, по которым определяется место того или иного общества на разработанной ими «культурной карте». Одно из этих измерений – это ценности выживания или самовыражения. По мнению исследователей, общества, где выживание не гарантировано, и люди не чувствуют себя защищенными в повседневной жизни, высок риск голода, насильственной смерти, болезни, нищеты, характеризуются жесткими ограничениями личной независимости в пользу безопасности группы. В целом ряде исследований доказано, что в таких обществах высока нетерпимость к инакомыслию и любой «инакости». Все, начиная от гомосексуализма и заканчивая этническим и религиозным многообразием, воспринимается как угроза. В таких обществах низок уровень доверия чужим людям и высок к членам своей семьи и ближнему кругу, очень важны традиционные и религиозные ценности, гендерные роли четко закреплены как в приватной, так и в публичной сфере .

Тип политического устройства в таких обществах, как правило, авторитарный, потому что люди готовы поступаться своей свободой во имя безопасности, порядка и контроля .

В обществах, где преобладают ценности самовыражения становятся важны толерантность, доверие и интерес к культурному и религиозному многообразию. Акцент делается на интересах и правах отдельного человека, а не государства. Уровень религиозности падает, традиционные семейные связи ослабевают, женщины получают большие права или достигают гендерного равноправия. Тип политического устройства как правило демократический. Обычно такие общества характеризуются соблюдением прав человека, высоким уровнем социальной защищенности граждан и их личной независимостью. Большая часть людей в обществах, где преобладают ценности самовыражения, не сталкивалась с ситуациями реальной опасности, голода и нищеты. По мнению авторов, в ходе смены поколений большинство обществ будет продвигаться по этой шкале от ценностей выживания к ценностям самовыражения .

Другое измерение – это традиционные vs. секулярно – рациональные ценности. Этот показатель фиксирует разницу между обществами в уровне религиозности. Оказывается, что высокий уровень религиозности и традиционные семейные ценности связаны с вопросами национальной гордости, уважением к власти, политической пассивностью, националистическими взглядами, поддержкой протекционизма в экономике. В таких обществах, как правило, доиндустриальных по типу экономического развития, семья и религия играют важную роль для выживания и поддержания групповой идентичности, поэтому отношение к разводам, абортам, эвтаназии, суициду резко отрицательное, общество поддерживает идеал большой, многодетной семьи с четко распределенными ролями и уважением к старшим .

Большинство постиндустриальных и часть индустриальных обществ относятся к секулярно-рациональному типу, где индивидуальные стремления человека считаются более важными, чем общественные и религиозные нормы .

Отношение к практикам, запрещенным большинством религий, например, к контрацепции, абортам, разводам, проституции меняется. Семья начинает играть все меньшую роль, рождаемость значительно падает, происходит атомизация общества. Меняется и отношение к власти: вместо почтительного уважения власти в таких обществах сталкиваются с серьезной критикой и детальной проверкой своих решений и обещаний, а также с политическим активизмом. Женщины получают значительно большую свободу как в частной, так и общественно-политической сфере .

Когда средние значения по обеим шкалам для стран, включенных в исследование, наносятся на плоскость (ценности выживания – самовыражения по горизонтали, традиционные – секулярные ценности по вертикали), выясняется, что рядом располагаются те общества, которые объединены общим культурным или религиозным наследием. Это дает основания полагать, что культура в широком смысле является не менее важной объяснительной переменной для процессов модернизации общества и трансформации ценностей в нем, чем социально – экономические особенности его развития. На рисунке 1 приведена «культурная карта», разработанная Р.Инглхартом и К.Вельцелем. Она часто критикуется за то, что зоны, в которые объединены страны, выделены по разным принципам: географическому (Южная Азия, Латинская Америка), лингвистическому (англоговорящие страны), историко-политическому (постсоветские страны) и религиозному (конфуцианские общества, католические и протестантские общества Европы). Тем не менее, основываясь на данных этой карты можно говорить о том, что культурные факторы оказывают существенное влияние на модернизационные процессы, и их причины не сводятся только к социально-экономическим детерминантам .

Инглхарт и Вельцель утверждают, что «культура страны отражает всю совокупность ее исторического наследия», но для объединения стран в устойчивые кластеры особенно важны религиозные традиции и колониальное прошлое того или иного общества40 .

–  –  –

Рисунок 1. Культурная карта мира Р .

Инглхарта и К.Вельцеля41 В частности, исламские страны образуют два кластера: один состоит мусульманских стран с коммунистическим прошлым, таких как Азербайджан или Албания, в таких странах уровень секулярно-рациональных ценностей выше, чем в других исламских обществах. Другой кластер – это мусульманские страны Арабского Востока, а также Иран, Пакистан и Бангладеш, он располагается в нижней левой части карты. Такое положение большинства исламских обществ говорит о том, что традиционные ценности там все еще очень важны, и женщины преимущественно ограничиваются ролью жен и матерей, но не выходят в поле публичной политики или бизнеса .

Русскоязычная версия карты выполнена Э.Д.Понариным

1.1.2. Эмансипация женщин как элемент модернизации В современной литературе есть ряд работ, рассматривающих вопрос эмансипации женщин и отношения к гендерному равноправию в рамках теории модернизации. Важнейшими факторами, влияющими на гендерный эгалитаризм, оказываются социально -экономическое развитие, историческое, религиозное и культурное наследие общества, а также его институциональные особенности .

Вельцель и Инглхарт утверждают, что в последние несколько десятилетий произошло одно из самых радикальных изменений в культурной сфере за всю историю, а именно расширение прав и свобод женщин, а во многих постиндустриальных обществах и подлинный переход к гендерному равноправию, давший женщинам намного большие возможности для самостоятельного выбора жизненного пути, чем раньше42. Они рассматривают эмансипацию женщин как один из ключевых элементов модернизации, который необходимо рассматривать не столько как самостоятельный процесс, но и как индикатор глобального поворота общества в сторону либерализации. «Человеческое развитие отражает ту степень, в которой социальные условия позволяют индивидам реализовывать свой потенциал в плане свободного выбора. Следовательно, ситуация с гендерным равенством представляет собой весьма чуткий индикатор того, насколько продвинулась та или иная страна по пути человеческого развития»43. Исходя из того, что гендерные аттитюды имеют высокий коэффициент корреляции с секулярно-рациональными ценностями и с ценностями самовыражения, авторы делают предположение о том, что поддержка гендерного равноправия также будет связана с приверженностью демократическим взглядам, что подтверждается на больших массивах данных .

Инглхарт Р., Вельцель К. Указ.соч. С. 89 .

Инглхарт Р., Вельцель К.Указ. соч. С. 394 .

В 2003 году Рональд Инглхарт и Пиппа Норрис выпустили книгу «Rising Tide. Gender Equality and Cultural Change around the World”. Эта работа стала одним из итогов многолетнего анализа колоссального объема данных проекта «Всемирное исследование ценностей», с 1981 года аккумулирующего информацию о ценностях и аттитюдах населения в большинстве стран мира. Книга «Rising Tide” является поворотным моментом в исследованиях гендерных установок, поскольку в ней были представлены убедительные доказательства прямой и положительной связи этих переменных с общей либерализацией взглядов, а также с поддержкой демократии, а кроме того с уровнем развития общества в целом .

Приведем основные выводы этой работы. Секуляризация сопровождает процесс модернизации, ослабляя влияние религии на ценности людей, особенно это заметно среди молодежи в постиндустриальных обществах. (Во всех работах Инглхарта общества разделены на 3 основных типа по экономическим показателям: аграрные, индустриальные и постиндустриальные, процессы модернизации идут в них с разной скоростью, но в одном направлении). Сейчас молодежь в постиндустриальных обществах демонстрирует исключительно либеральное отношение к таким проблемам, как аборт, гомосексуальность, разводы и проституция. Не следует думать, что такие данные говорят о сексуальной распущенности этих людей. Они свидетельствуют лишь о толерантности и неготовности осуждать других за их выбор сексуального партнера или другие практики, традиционно входившие в категорию нежелательных или запрещенных .

В то же время в части стран мира, особенно аграрных, религия сохраняет сильное влияние на ценности, в том числе на гендерные установки. Во многих обществах религия продолжает регулировать отношение к распределению гендерных ролей на рынке труда и в семейной жизни, определяя социальную норму для женщины как хранительницы домашнего очага, а мужчины как добытчика. Инглхарт и Норрис также доказывают, что не только степень религиозности, но и религиозная деноминация, к которой принадлежит человек, а соответственно и связанное с ним культурное наследие, оказывают влияние на формирование его норм и аттитюдов. Так исламская религия и культура являются наиболее мощным анти-эгалитарным фактором по сравнению с другими религиями.44 Авторы доказывают, что отношение к распределению гендерных ролей в обществе не случайно, и образует устойчивый и предсказуемый паттерн. Наблюдаются резкие контрасты в восприятии социальных ролей мужчин и женщин в обществах, находящихся на разных стадиях развития. Аграрные общества накладывают жесткие социальные ограничения, роль женщин в таких странах определена с самого рождения, вне зависимости от ее личных склонностей и достижений. Любые девиации строго осуждаются, а в наиболее консервативных культурах строго наказываются, вплоть до судебного преследования. Индустриальные общества находятся в фазе трансформации гендерных установок, постиндустриальные наиболее эгалитарны. Инглхарт и Норрис показали, что гендерный эгалитаризм не напрямую зависит от уровня экономического развития. Интересной является межпоколенческая разница в аттитюдах, которая разительна в постиндустриальных обществах, заметна в индустриальных и практически не фиксируется в аграрных странах .

Основываясь на данных проекта «Всемирное исследование ценностей», можно говорить о том, что самые эгалитарные аттитюды демонстрируют молодые, образованные, менее религиозные люди, не состоящие в браке. При этом, женщины более эгалитарны, чем мужчины, однако в постиндустриальных обществах это различие сглаживается .

Inglehart R., Norris P. Rising Tide: Gender Equality and Cultural Change around the World. Cambridge: Cambridge University Press, 2003. P.49 - 51 .

Следует отметить, что индекс гендерного эгалитаризма, основанный на установках, сильно кореллирует с реальным положением женщин в общественной и политической жизни. Это доказано посредством сравнения результатов анализа гендерных аттитюдов на данных Всемирного исследования ценностей и данных из доклада о человеческом развитии, подготовленном ООН в 2000 году .

Еще одной значимой книгой в этом дискурсе является недавняя работа Кристиана Вельцеля “Freedom Rising”45. Это масштабное исследование, использующее сравнительные межстрановые данные по ценностям с 1981 по 2008 год .

В этой книге Вельцель развивает положения пересмотренной теории модернизации и делает акцент на эмансипативные ценности – композитный индекс, объединяющий гендерные установки, ценности свободного выбора, толерантность к этническим, религиозным и сексуальным меньшинствам, внегрупповое доверие и поддержку демократии .

В своей работе Вельцель доказывает то, что Сеймур Липсет предположил в своей работе 1957 года, а именно высокую корреляцию между указанными выше установками, которые образуют единый фактор. Кроме того, Вельцель проверяет эту гипотезу на кросс – культурных данных, собранных за 35 лет, и показывает последовательность развития этого ценностного комплекса в обществах разного типа. Он убедительно доказывает, что эмансипативные ценности

– это концепт, применимый не только к обществам западного типа, напротив, стремление к большим свободам характерно для жителей всех стран мира. Особенно велик запрос на эмансипацию среди более обеспеченных, образованных, молодых людей, женщины демонстрируют его в большей степени, чем мужчины. Тем не менее, эти различия внутри населения каждой страны несравнимы с межстрановыми.46Таким образом, представления человека о допустимых граWelzel C. Freedom Rising: Human Empowerment and the Quest for Emancipation. 2013 .

Op.cit. P.8 .

ницах его индивидуальных свобод в большей степени связаны с его окружением, чем с его индивидуальными характеристиками .

–  –  –

1.2.1. Теория ассимиляции, ее критика и развитие Исследования мигрантов в Америке начались еще в начале ХХ века после «великой миграции», происходившей в 1910-е – 1920-е годы, и во многом совпали с зарождением американской социологической науки в целом. Первыми учеными, работавшими в этом направлении, были Р. Парк и другие представители Чикагской школы. Они начали публиковать работы, посвященные отдельным этническим группам иммигрантов в Америке, положению афроамериканцев, дискриминации, межнациональным бракам и т.д. в «Американском социологическом журнале». Первая научная работа, детально анализирующая парадигмы интеграции европейских мигрантов, «Польский крестьянин в Европе и Америке», относится к 1918 году и считается социологической классикой.47 Описывая особенности польской глубинки, исторические причины и социальные механизмы миграции, а также истории отдельных людей после эмиграции в США, авторы приходят к выводу, что поляки ассимилируются, но остаются «американцами польского происхождения» .

Роберт Парк разработал теорию ассимиляции мигрантов, которая в большой степени повлияла на дальнейшее развитие этого направления исследований.48 Согласно его концепции, известной как цикл расовых отношений (Race Relations Cycle), существует 4 этапа на пути ассимиляции, через которые проходят все люди, попадающие в новое общество. Первый этап – это контакт или знакомство. Затем следует конфликт или соперничество, потом попытка аккоThomas W. I., Znaniecki F. The Polish Peasant in Europe and America.Vol.2. University of Illinois Press, 1996 [1918] .

Park R.E. Race and Culture. Glencoe: Free Press, [1913] 1950 .

модации. После того, как эта попытка не удается, человеку не остается ничего, кроме как ассимилироваться с принимающим обществом .

Парк и Берджесс выработали концепцию ассимиляции в результате многолетней полевой работы. Они исследовали этнические сообщества Чикаго, и сам город стал их лабораторией.49 При этом, они не разделяют этнические меньшинства и мигрантов из Европы, они рассматриваются как схожие группы .

По их мнению, и польские крестьяне, и чернокожие американцы переехали из аграрных районов в городские гетто, что позволяет применять к ним единую рамку исследования50 .

Одной из классических работ по ассимиляции стала книга Ллойда Уорнера середины 1940-х годов «Социальные системы американских этнических групп»51. В ней был выдвинут тезис о том, что этнические группы в Америке – это временное явление, и они неизбежно ассимилируются с американцами благодаря равным для всех законам и системе социальной мобильности. При этом авторы полагали, что мигранты должны «отбросить свои ценности и представления, воспринимающиеся новым обществом как второсортные, чтобы в полной мере усвоить новую культуру».52 В этой же книге авторы связывали скорость ассимиляции с расой и религией, полагая, что представители англосаксонской культуры ассимилируются быстрее всех, а «негры и мулаты» - медленнее .

The Handbook of International Migration: the American Experience. Ed. by Hirschman C., Kasinitz P. &De Wind J .

New York: Russell Sage, 1999 .

Pedraza S, Rumbaut R. G. Origins and Destinies: Immigration, Race, and Ethnicity in America. Belmont: Wadsworth, 1996 .

Warner W. L., Srole L. The Social Systems of American Ethnic Groups. New Haven: Yale University Press, 1945 .

Ibid. P.17 .

Теория Парка легла в основу книги Милтона Гордона «Ассимиляция в американской жизни»53, написанной в начале 1960-х годов. В этой работе Гордон формулирует 7 типов ассимиляции: аккультурация (принятие норм, ценностей и образа жизни нового общества), структурная ассимиляция (включение в институты общества), брачная ассимиляция и идентификационная ассимиляция (когда возникает чувство скорее с принимающим обществом, чем со своей родной страной). Также он выделяет поведенческую и ценностную ассимиляцию, и, наконец, гражданскую (civic) ассимиляцию, когда человек больше не испытывает конфликта внутренних представлений и ценностей принимающей культуры .

Здесь важно заметить, что в те годы ассимиляция представлялась как единственный, естественный и неизбежный способ включения представителей иных культур в общество. При этом англосаксонская культура понималась как доминирующая и главная, а мигранты должны были, как предполагалось, искать способ встроиться в нее как можно скорее, вне зависимости от их исходной идентичности. Описанные выше теории объединяются в единую концепцию «плавильного котла» .

Как пишет Портес в статье “Immigrant Aspirations”54, к концу 1960-х годов теория ассимиляции сменяется новым подходом, делающим акцент на изучении этничности и этнических групп. Это было в первую очередь связано с тем, что американское общество столкнулось с новыми вызовами в ходе борьбы за права. Если в 1920 - 1930 е годы иммигранты, прибывающие из Восточной Европы и России, воcпринимались как угроза или, по крайней мере, как новый феномен, нуждающийся в изучении, то в 1960-е годы эти проблемы отошли на второй план. Кроме того, поколение «великой миграции» уже тем или иным Gordon M. Assimilation in American life: the role of race, religion, and national origins. New York: Oxford University Press, 1964 .

Portes A., McLeod S., Parker R. N. Immigrant Aspirations // Sociology of Education. 1978. No. 51. P.219 .

образом интегрировалось, и экономически активной частью общества стали их дети .

Концепция «плавильного котла» стала все больше подвергаться критике .

Наиболее известной работой в этом направлении считается книга Глейзера и Мойнихана “Beyond the Melting Pot”55. Авторы книги заявили, что этнические различия продолжают играть важную роль, что дискредитирует теорию «плавильного котла». К 1970-му году прошло уже достаточное время, чтобы оценивать степень интеграции поколения «великой миграции» и их детей. Эта работа обозначила глобальную смену концепции. Социальные изменения 1960-х годов в Америке вызвали бурный интерес к изучению меньшинств и их вклада в американскую культуру.56 Конформность мейнстриму перестала восприниматься как путь, обязательный для всех мигрантов.57 Кроме того, в это же время проходила так называемая «четвертая волна»

миграции, когда в США прибывали в основном представители азиатских и латиноамериканских стран.58 В отличие от трех предыдущих волн, эти люди попадали в постиндустриальное общество.59 В связи с этим менялись паттерны их поведения и способы адаптации, что потребовало нового уровня социологического анализа .

В течение многих лет теория ассимиляции не использовалась в социологической науке в связи с ее этноцентризмом и идеологической нагруженноGlazer N., Moynihan D. Beyond the Melting Pot, Second Edition: The Negroes, Puerto Ricans, Jews, Italians and Irish of New York CIty. Cambridge: MIT Press, 1970 .

Waters M.C. Ethnic and Racial Identities of Second-Generation Black Immigrants in New York City // International Migration Review. 1994. Vol. 28 No. 4 .

Например, Gibson M. A. Accommodation without Assimilation: Sikh Immigrants in an American High School. New York: Cornell University Press, 1989 .

Reimers, D.M. Still The Golden Door: The Third World Comes To America. New York; Columbia University Press, 1985 .

Pedraza S. Introduction from the Special Issue Editor: The Sociology of Immigration, Race, and Ethnicity in America // Social Problems. 1994. Vol. 41. No. 1 .

стью. На смену ей пришли другие концепции, такие как интеграция, мультикультурализм, транснационализм. Но термин не ушел из американской социологии полностью, и в конце 1990-х годов появились новые исследования ассимиляции. Во-первых, это теория сегментной ассимиляции, которую разрабатывают А. Портес, Мин Жу, Р. Румбо и ряд других ученых .

Во-вторых, это работы Ричарда Альбы и Виктора Ни60, в которых ассимиляция переосмысливается и вновь используется в качестве теоретической рамки. Эти авторы предпринимают попытку реабилитировать теорию Гордона, утверждая, что, несмотря на известные недостатки, она до сих пор применима для анализа современной миграции, хотя и с существенными дополнениями .

Они полагают, что представители этнических групп оказывают неоспоримое влияние на мейнстрим, и происходит конвергенция культур.61 Альба и Ни считают, что теория ассимиляции вполне применима и имеет право оставаться частью социологического аппарата, особенно когда исследования касаются новых волн миграции. Они также утверждают, что не следует менять терминологию, поскольку на базе теории ассимиляции накоплено много социологических знаний. Продолжение традиции изучения миграции в рамках этой теории позволяет проводить сравнительные исследования «старой» и «новой» миграционных волн, что может дать полезный материал .

Альба и Ни – не единственные ученые, поддерживающие возрождение науке.62 этого направления в социологической Так, например, Е .

ска63также считает, что именно ассимиляция в парсоновском смысле (в рамках теории модернизации) дает наиболее эффективный инструмент для изучения Alba R., Nee V. Remaking the American mainstream: assimilation and contemporary immigration. Harvard: Harvard University Press, 2003 .

Alba R., Nee V. Rethinking assimilation theory for a new era of immigration //International migration review. 1997 .

Vol.31. No.4 .

Kivisto P. Parsons and Beyond // Acta Sociologica. 2004. Vol. 47. No.3 .

Moravska E. In Defense of the Assimilation Model // Journal of American Ethnic History. 1994. No. 13 .

этнических групп. Она трактует теорию ассимиляции шире, чем в ранних работах по этой теме. Моравска не считает процесс ассимиляции единственным и неизбежным способом включения индивида в принимающее общество, но полагает, что эта теория дает более удобную рамку исследования способов и уровней инкорпорации этнических групп в доминирующее общество, чем культурный плюрализм .

Теория сегментной ассимиляции

В конце 1980-х – начале 1990-х годов в Америке возникла новая теория адаптации детей мигрантов, которую разработали Алехандро Портес и Рубен Румбо в ходе работы над проектом Children of Immigrants Longitudinal Study (CILS). Целью исследования было выяснить, как происходит адаптация школьников, оказавшихся в ценностном отношении между национальной культурой своих родителей и американскими представлениями об успехе .

Результаты этого проекта были изложены в книге«Legacies: The story of the Immigrant Second Generation».64Теория сегментной ассимиляции, которую создали Портес и Румбо, опираясь на свой уникальный эмпирический материал, заключается в том, что дети мигрантов попадают в определенные сегменты принимающего общества, а не в мейнстрим. При этом Портеса особенно интересует феномен «нисходящей мобильности», когда представители второго поколения бросают школу, попадают в банды и т.д.65 По мнению Портеса и его коллег, вопрос заключается не в том, сумеет ли человек ассимилироваться в американское общество, а в том, в какую его часть Portes A., Rumbaut R. G. Legacies: The Story of the Immigrant Second Generation. Berkeley: University of California Press, 2001 .

Portes A. Immigration Theory for a New Century: Some Problems and Opportunities // International Migration Review. 1997. Vol.31. No. 4 .

он попадет.66 Для успешной адаптации существует много опасностей. Это и дискриминация, и растущее неравенство, и высокий процент маргинализованного населения в городах, куда в основном попадают мигранты67 .

Портес вместе со своими соавторами М. Жу и Р. Румбо полагает, что ассимиляция происходит различным образом в разных группах мигрантов.68 Он утверждает, что «становление американцем» может быть как тяжелым, травматичным опытом, так и быстрым, успешным процессом. По мнению этих исследователей, сложность ассимиляции зависит как от личных качеств человека, так и от условий окружающей его среды .

Сторонники этой теории считают, что важно перестать трактовать ассимиляцию (и адаптацию) как единый процесс, через который проходят все мигранты и их дети в одинаковой степени (традиция, идущая от Р. Парка). Мигранты, стремясь к тому, чтобы если не они сами, то хотя бы их дети принадлежали к обеспеченному среднему классу, переезжают в Америку, и сталкиваются с очень разными социальными условиями.69 На адаптацию их самих и их детей влияют такие факторы, как наличие или отсутствие у них материальных ресурсов и навыков,70 а также их положение в отправляющем обществе.71 Эти факторы можно отнести к характеристикам самих мигрантов.72 Кроме того, существует ряд особенностей принимающего общества (в данном случае речь Portes A., Fernarndez-Kelly P., Haller W. Segmented assimilation on the ground: The new second generation in early adulthood // Ethnic and Racial Studies. 2005. No. 28 .

Portes A., Rumbaut R. G. Immigrant America: A Portrait. Berkeley: University of California Press, 1996 .

Portes A., Zhou M. “The New Second Generation: Segmented Assimilation and Its Variants // Annals of the American Academy of Political and Social Science. 1993. No. 530 .

Foner N. From Ellis Island to JFK: New York's Two Great Waves of Immigration. New Haven: Yale University Press, 2000 .

Suarez-Orozco M., Suarez-Orozco C. Children of Immigration. Harvard: Harvard University Press. 2001 .

Louie V. “Parents” Aspirations and Investment: The Role of Social Class in the Educational Experiences of 1.5 and Second Generation Chinese Americans // Harvard Educational Review. 2001. No. 14 .

Borjas G. Long-Run Convergence of Ethnic Skill Differentials: The Children and Grandchildren of the Great Migration // Industrial and Labor Relations Review. 1994. Vol. 47. No. 4 .

идет об Америке, но эти характеристики могут быть экстраполированы и европейские примеры). К этим особенностям относится расовая дискриминация73, трудности интеграции в школы,74 изменение структуры рынка, маргинализация и криминализация части молодежи в крупных городах.75 Пересмотренная теория ассимиляции. Влияние норм, ценностей и культуры общества-донора на интеграцию .

Следует заметить, что фактор этничности в исследованиях подобного рода не несет никакой дискриминационной нагрузки. Степень успешности интеграции представителей разных этнических групп никаким образом не связана с их врожденными интеллектуальными способностями. Речь идет о том, что разная социальная структура этих групп и способы, с помощью которых они встраиваются в принимающее общество, обеспечивают неодинаковую успешность представителей первого и второго поколения с образовательной и карьерной точки зрения.76 При этом каждая этническая группа выбирает свой уникальный способ адаптации, и успешные модели могут принципиально различаться.77 Все вышесказанное также не отменяет того факта, что отдельные индивиды могут добиться большого успеха и достичь самых амбициозных целей, Immigration and Nationality Act of 1965 (Hart-Celler Act, INS, Act of 1965) [electronic resource] .

First J.W., Carrera J.W. New Voices: Immigrant Students in U.S. Public Schools. Boston: National Coalition of Advocates for Students, 1988 .

Sullivan M. Youth Crime and Work in the Inner City. New York: Cornell University Press, 1989 .

Cheng L., Yang P. Q. Asians: The “Model Minority” Deconstructed // Ethnic Los Angeles. Ed. by R. Waldinger and M. Bozorgmehr. New York: Russel Sage, 1996;

Jensen L. The Demographic Diversity of Immigrants and Their Children // Ethnicities: Children of Immigrants in America. Ed. by R. G. Rumbaut and A.Portes. New York and Berkeley: Russel Sage and the University of California Press, 2001 .

даже если они принадлежат к этнической группе, чей способ адаптации в целом не очень успешен.78 Так, например, исследователи этого направления отмечают, что семьи из юго-восточной Азии строят воспитание детей таким образом, чтобы нацелить их на успех, что приводит выходцев из этих стран к лучшим успехам, чем детей американцев.79 Дети латиноамериканского происхождения, напротив, менее академически успешны. Причина этого, как утверждают ученые, кроется в ассимиляцию в криминализованные группы в крупных городах.80 В упомянутом выше исследовании Портеса и Румбо “Legacies”81 этому вопросу уделяется особое внимание. Исследователи делают вывод о том, что при всех способах анализа национальность или этничность выступает как сильный предиктор успешности адаптации. В другой своей работе82 они утверждают, что неодинаковая успешность детей из разных этнических групп притом, что все факторы индивидуального уровня контролируются, обусловлена некоторыми «более широкими социальными и культурными факторами» .

Также авторы выделяют три типа ресурсов, которыми могут пользоваться мигрантские сообщества. Первый тип – это государственные программы, особенно часто этот способ помогает политическим беженцам. Например, многие дети кубинских мигрантов получили высшее образование в рамках специальPerlmann J., Waldinger R. The Second Generation Decline? Immigrant Children Past and Present – a Reconsideration // International Migration Review. 2004. Vol. 31. No. 4 .

Hirshman C., Wong M.G. The Extraordinary Educational Attainment of Asian-Americans: A Search for Historical Evidence and Explanations // Social Forces. 1986. No.65 .

Kalogrides D. Generational Status and Academic Achievement among Latino High School Students: Evaluating the Segmented Assimilation Theory // Sociological Perspectives. 2009. Vol. 52. No.2 .

Portes A., Rumbaut R. G. Op. cit .

Portes A., Rumbaut R. G. Immigrant America: A Portrait. Berkeley: University of California Press, 1996 .

ной квоты.83 В результате сейчас среди второго поколения кубинцев высок процент образованных людей среднего класса .

Во-вторых, часть иммигрантов избежала предвзятого отношения к себе принимающего общества. Обычно это европейцы, бежавшие от политического преследования в странах коммунистического блока, во времена холодной войны. В эту категорию входят, например, чехи и венгры, уехавшие после 1968 года, а также советские евреи.84 Третий, самый важный ресурс, это сплоченность самой этнической группы. Если группа мигрантов поддерживает сильные связи внутри своего сообщества, а также достаточно экономически диверсифицирована, то она производит достаточно много ресурсов, которыми может пользоваться второе поколение.85 Помимо материальных ресурсов, это моральная поддержка общины.86 Также здесь можно привести такие примеры, как существование этнических школ, клубов, объединяющих молодежь, а также возможность работать в малом этническом бизнесе, не требующем высокого уровня квалификации87. Для тех подростков, которые не могут преодолеть образовательный разрыв со своими родителями за одно поколение, и не становятся профессионалами, этнический бизнес становится успешным методом противостояния понижающейся мобильности.88 Как показывают исследования, этнический бизнес в Америке Garcia J.M., Montgomery P.A. The Hispanic Population of the United States // Current Population Reports. 1990 .

Series P-20.No. 449 .

Chiswick B. R. Soviet Jews in the United States: An Analysis of Their Linguistic and Economic Adjustment // International Migration Review. 1993. Vol. 27. No. 2 .

Child I. L. Italian or American? The Second Generation in Conflict. New Haven: Yale University Press, 1943 .

Espiritu Y. L. We Don’t Sleep Around Like White Girls Do. Family, Culture and Gender in Filippina American Lives // Signs. 2001. Vol. 2. No. 2 .

Brettell C. B., Altstatt K. E.. The Agency of Immigrant Entrepreneurs: Biographies of the Self-Employed in Ethnic and Occupational Niches of the Urban Labor Market // Journal of Anthropological Research. 2007. Vol. 63. No. 3 .

Gans H. Second Generation Decline: Scenarios for the Economic and Ethnic Futures of the Post-1965 American Immigrants // Ethnic and Racial Studies. 1992. Vol. 15. No. 2 .

характерен для китайцев89, корейцев, кубинцев90 и выходцев из Восточной Индии .

1.2.2. Мультикультурализм и транснационализм: взгляд из Европы После Второй мировой войны и Холокоста вопрос межэтнических отношений встал в Европе очень остро. Общество нуждалось в переосмыслении произошедшего и глубоком понимании причин, из-за которых стали возможны этнические чистки и геноцид. Одновременно с этим началась борьба европейских колоний за независимость, что значительно изменило политическую ситуацию в целом и также заставило европейцев пересмотреть свое отношение к мигрантам91 .

В США рост мультикультуральных настроений был связан с борьбой за права в 1960-е годы, в ходе которой идеи ассимиляции подверглись жесткой критике. С конца 1960-х борьба за права чернокожего населения США является важной частью общественной жизни, что привело к существенному, хотя и не полному уравнению в правах граждан Америки. В 1990-е годы американский мультикультурализм привел к очень значительным переменам, заметным даже с лингвистической точки зрения92. Был сформирован политически корректный язык, структуры которого не ущемляют прав различных групп .

Zhou M. New York’s Chinatown: The Socioeconomic Potential of an Urban Enclave. Philadelphia: Temple University Press, 1992 .

Model S. The Ethnic Economy // The Sociological Quarterly. 1992. Vol.33. No.1 .

Rumblom H. Swedish Multiculturalism in a Comparative European Perspective // Sociological Forum. 1994. Vol. 9 .

No. 4 .

Spencer M. E. Multiculturalism, "Political Correctness," and the Politics of Identity // Sociological Forum. 1994. Vol .

9. No. 4 .

Как пишет У. Кимлика93, в конце 1980-х годов наметился поворот политики многих западноевропейских государств в сторону либерального национализма. Согласно этой концепции, поддержка местных национальных групп, их языков и культуры в границах страны является легитимной и обязательной функцией государства. При этом, речь в первую очередь идет о коренном населении, принадлежащем не к той же этнической группе, что большинство. Для этих целей используются институциональные меры, как, например, государственная поддержка языков меньшинств в средствах массовой информации и в школах, а также расширение политических прав этих групп (независимые парламенты и т.д.). Отличия либерального национализма, по сравнению с национализмом этническим, заключаются в нескольких положениях .

Во-первых, в государстве делопроизводство, вещание в СМИ, обучение и т.д. ведутся на языке одной (обычно самой крупной) этнической группы. Культура и религия этой группы также является определяющей при выборе государственных праздников, гимна, герба и других символов и атрибутов государства .

При этом этнические меньшинства имеют право присоединяться или не присоединяться к этим праздникам, а также отмечать свои. Во-вторых, индивид сам определяет свою национальную идентичность, его вероисповедание, цвет кожи, происхождение, родной язык и т.д. не имеют значения для государства .

Если некто причисляет себя к той или иной национальности, это является достаточным основанием для того, чтобы его таковым признать. В-третьих, этнические меньшинства при либеральном национализме обладают широкими политическими правами вплоть до признания законным их стремления к отделению и образованию собственного государства. Это не обязательно воспринимается доминирующим обществом как нелояльность .

Kymlicka W. Introduction: An Emerging Consensus? // Nationalism, Multiculturalism and Liberal Democracy. Ethical Theory and Moral Practice. 1998. Vol. 1. No. 2 .

Принципиальной особенностью либерального национализма является его неагрессивность. Так, по отношению к этническим меньшинствам не применяется никаких дискриминирующих законов. Этнические группы включаются к публичное пространство, обладают собственными политическими и медиа - ресурсами. Они имеют право на собственную символику, представительство в парламенте и т.д. Требования натурализации в отношении мигрантов существуют, но они относительно невысоки. От лиц, желающих присоединиться к доминирующему обществу, требуется базовое знание языка и истории этой страны. При этом не требуется смены религии, имени и т.д .

Целью доминирующей культуры не является ассимиляция меньшинств и создание этнически гомогенного общества. Существование этнических и культурных различий признается и не воспринимается как проблема. Принимается идея многонационального государства, где все этнические группы, проживающие на его территории, имеют равные права и возможности .

Мультикультурализм напрямую связан с концепцией либерального национализма и развивает ее в отношении мигрантов, перемещенных лиц, беженцев, различных религиозных групп, а также других групп, отличия которых от мейнстрима требуют формирования определенной государственной позиции (здесь речь в первую очередь идет о инвалидах и людях нетрадиционной сексуальной ориентации) .

В предисловии к новой книге “Multiculturalism Backlash”94 ее составители, известные социологи С. Вертовец и С. Вессендорф, описывают современное понимание термина «мультикультурализм» и причины, по которым эта концепция стремительно теряет популярность в настоящее время. Термин «мультикультурализм» весьма расплывчат, и определить его, как считают авторы книги, легче всего через его проявления в социальной жизни. Во-первых, это приVertovec S., Wessendorf S. The Multiculturalism Backlash: European Discourses, Policies and Practices // Introduction: assessing the backlash against multiculturalism in Europe. London: Routledge, 2010 .

знание этнических меньшинств и поддержка их организаций, а также включение этих организаций в институты общества .

Во-вторых, это поддержка языка и культуры меньшинств, создание возможности получения образования хотя бы частично на языке меньшинства. Втретьих, это уважение к национальным обрядам, религиозному культу и пище, предоставление возможности питаться согласно религиозным предписаниям (халяль, кошер, вегетарианская пища и т.д.). В-четвертых, это внесение в законы страны допущений для отдельных религиозных и этнических групп (так в некоторых европейских странах сикхи могут носить тюрбан вместо мотоциклетного шлема). И в-пятых – это создание позитивного образа меньшинств в СМИ и препятствование различным формам дискриминации .

Начиная с 1980-х годов, этот подход приобрел большую популярность в Европе и ряде других стран, например, в Канаде мультикультурализм был провозглашен официальной политикой государства. Однако, в последние годы у этой концепции появилось много противников. В 2000 году журналист Пол Шеффер опубликовал статью «Мультикультурная драма»95, в которой отметил, что большинство детей, не сумевших окончить школу в Нидерландах, – это представители этнических меньшинств. Он также заметил, что среди мигрантов слишком велико количество безработных, но политика мультикультурализма не позволяет правительству обращать внимание на эти факты. Эта публикация положила начало широкому общественному и научному обсуждению проблем мультикультурализма .

В сентябре 2001 года, после террористической атаки в Нью-Йорке, проблема встала очень остро, поскольку мусульмане составляют значительный процент от всех мигрантов в Европу. И в Америке, и в Европе поднялась волна ксенофобии по отношению к мусульманскому населению. В 2010 году произоSpiecker B., Steutel J. Multiculturalism, pillarization and liberal civic education in the Netherlands // International Journal of Educational Research. 2001. Vol. 35. No. 3 .

шел скандал в Германии, когда берлинский сенатор Тило Саррацин опубликовал книгу «Германия. Самоликвидация»96, где он описывает опасность растущего мусульманского населения для будущего Германии. По его мнению, политика мультикультурализма ведет к снижению образовательного уровня в стране. Идеи Саррацина нашли широкую поддержку у населения Германии .

Через несколько недель после этого канцлер Ангела Меркель заявила, что проведение политики мультикультурализма не удалось .

Вертовец и Вессендорф приводят основные тезисы противников мультикультурализма, приобретающие в последнее время все большую популярность .

Это в первую очередь понимание мультикультурализма как гнета политической корректности, когда любое высказывание об этнических или религиозных противоречиях расценивается как расизм. По мнению противников мультикультурализма, это отнимает у общества право на свободу дискуссий и не дает справиться с проблемами, поскольку они замалчиваются. Также многие рассматривают мультикультуральную среду как прекрасную возможность для террористов проводить в жизнь свои планы. При этом, как замечает Энтони Гидденс, критики мультикультурализма зачастую неверно трактуют сам термин, отчего дискуссия принимает ксенофобный и неконструктивный характер.97 Многие крупные европейские теоретики, например, Хартмут Эссер, в этот период стали разрабатывать новые теории миграции, поскольку старые оказались не работающими или дискредитированными.98 Таким образом, концепция мультикультурализма поддерживается еще многими учеными, но теряет популярность в общественной и политической жизни .

Саррацин Т. Указ.соч .

Giddens A., Kimmage D., Rodolfo K. Global Newsstand: Essays, Arguments, and Opinions from Around the World // Foreign Policy. 1997. Vol. 163. P.87 .

Esser H. Does the “New” Immigration Require a “New” Theory of Intergenerational Integration? // International Migration Review. 2004. No. 38 .

Транснационализм как теоретическая рамка

Одной из важных современных концепций, объясняющих миграционные процессы, является теория транснационализма, зародившаяся в Европе в 1990-е годы. Суть ее заключается в том, что диаспор и этнических групп в том смысле, в котором о них привыкли рассуждать, больше не существует99. С развитием технологий, снижением цен на авиабилеты и телефонные переговоры, а особенно с повсеместным появлением интернета отъезд родственников в другую страну перестал восприниматься как полный разрыв связи с родиной100. Это повлекло за собой изменение всей структуры межнациональных связей. Теперь, как полагают авторы данной теории, следует говорить о транснациональных сообществах или сетях. Транснационализм связан с «воображаемыми сообществами» Б. Андерсена101, а также с теорией мультикультурализма, и является скорее новой рамкой, чем кардинальной сменой представлений, как в случае с ассимиляцией и мультикультурализмом102 .

Нина Глик Шиллер, одна из создателей теории, определяет трансмигрантов как людей, чья жизнь сильно зависит от контактов по обе стороны границы .

В своей программной статье 1995 года Глик Шиллер и ее коллеги заявляют103, что мигранты, при их включенности в экономику и институты новой страны, тем не менее, не порывают со своей родиной. Они формируют новые экономические и персональные связи между теми двумя странами, между которыми они существуют. При этом речь зачастую не идет о фактическом частом переSoysal Y. N. Citizenship and Identity: Living in Diasporas in Post-War Europe? // Ethnic and Racial Studies. 2000 .

Vol. 23. No. 1 .

Foner N. Beyond the Melting Pot Three Decades Later: Recent Immigrants and New York's New Ethnic Mixture // International Migration Review. 2000. Vol. 34. No.1 .

Андерсен Б. Воображаемые сообщества. М.: Канон-Пресс-Ц, Кучково поле, 2001 .

Dijkstra S., Geuijen R., Ruijte A. de. Multiculturalism and Social Integration in Europe // International Political Science Review. 2001. Vol. 22. No. 1 .

Glick Schiller N., Basch L., Szanton Blanc C. From Immigrant to Transmigrant: Theorizing Transnational Migration // Anthropological Quarterly. 1995. Vol. 68. No. 1 .

мещении из одной страны в другую, как, например, это происходит в случае с маятниковой миграцией.104 Мигранты физически оказываются в новой стране, но при этом их вовлеченность, информированность и заинтересованность в происходящем на родине так высока, что они остаются также и членами отправляющего общества .

Таким образом, концепция транснационализма ставит своей задачей создать новую теоретическую рамку для анализа миграции, где мигрант больше не воспринимается как человек, оторванный от своей страны и вынужденный ассимилироваться, или интегрироваться, поскольку к отправляющему обществу он больше не принадлежит. Напротив, мигрант воcпринимается в рамках этой концепции как обладатель двух и более идентичностей, включенный в социальную, экономическую, а часто и политическую жизнь нескольких обществ.105 1.2.3. Влияние премиграционного статуса на адаптацию В рамках теории сегментной ассимиляции существуют исследования, указывающие на то, что мигранты не только встраиваются в определенный сегмент принимающего общества, но и относятся к определенному сегменту отправляющего, что оказывает значительное влияние на процесс ценностной адаптации особенно у детей – мигрантов, но также и у взрослых.106 Так, например, уезжают из своих стран далеко не все, а только представители определенной части отправляющего общества, те, кто мотивирован уехать, или те, кто вынужден бежать. Также во многих странах законодательство не позволяет уеNewbold B. K. Counting Migrants and Migrations: Comparing Lifetime and Fixed-Interval Return and Onward Migration // Economic Geography. 2001. Vol. 77. No. 1 .

Baubck R. Towards a Political Theory of Migrant Transnationalism // International Migration Review. 2003. Vol .

37. No.3 .

Feliciano C. Beyond the Family: The Influence of Pre-migration Group Status on the Educational Expectations of Immigrants' Children // Sociology of Education. 2006. Vol. 79. No. 4 .

хать всем желающим, а только некоторым.107 Миграция обычно вызвана определенными причинами в отправляющем обществе (push-factors). Это могут быть сложные экономические условия, политический режим, преследования по религиозному или этническому признаку и т.д. 108Также большое значение имеет, почему мигранты предпочитают определенную страну для переезда (pullfactors), это могут быть традиционные паттерны миграции, как, например, из Мексики в США109, или законы принимающей страны, позволяющие легко легализоваться.110 Следует также заметить, что влияние премиграционного статуса для мужчин и женщин различно, и женщины в ситуации миграции, как правило, оказываются в худшем положении, чем мужчины.111 Есть основания полагать, что люди стремятся иммигрировать в те общества, где нормы и ценности приемлемы для них, и принимают такое решение не только исходя из экономических соображений (имеется в виду долгосрочная, а не трудовая или маятниковая миграция).112 Принимая во внимание эти данные, мы можем предположить, что мусульманские мигранты в европейских странах могут быть более гибки в своих нормах и ценностях, чем их соотечественники, оставшиеся в родных странах .

Foner N. Beyond the Melting Pot Three Decades Later: Recent Immigrants and New York's New Ethnic Mixture // International Migration Review. 2000. Vol. 34. No.1 .

Massey D. S. Why Does Immigration Occur? // In A Theoretical Synthesis. The Handbook of International Migration: the American Experience. Ed. by Hirschman C., Kasinitz P. &DeWind J. New York: Russell Sage, 1999 .

Rumbaut R. G. Ties that Bind: Immigration and Immigrant Families in the United States // Immigration and Family:

Research and Policy on U.S. Immigrants. Ed. by A. Booth, A. C.Crouter and N. S. Landale. New Jersey: Lawrence Erlbaum Associates, 1997; Bennett M.T. The Immigration and Nationality (McCarran-Walter) Act of 1952, as Amended to 1965 // Annals of the American Academy of Political and Social Science. 1966. No. 367 .

Green D. Immigrant Occupational Attainment: Assimilation and Mobility over Time // Journal of Labor Economics .

1999. Vol. 17 .

Feliciano C., Rumbaut R. G. Gendered Paths: Educational and Occupational Expectations and Outcomes among Adult Children of Immigrants // Ethnic and Racial Studies. 2005. No. 28 .

Massey D. S., Arango J., Hugo G., Kouaouci A., Pellegrino A, Taylor E. J. Worlds in Motion: Understanding International Migration at the End of the Millennium. New York: Oxford University Press, 2005 .

Существует значительный пласт литературы, где исследуются причины выбора той или иной страны для иммиграции (pull factors). Экономическое процветание, эффективность правовой системы, возможность получения хорошего образования и высококачественной медицинской помощи – это некоторые из них. Исследования показывают, что общее колониальное прошлое, которое ведет к схожести образовательных систем, а также лингвистической и культурной гегемонии развитых наций на территориях их бывших колоний, также является мощным предиктором распределения миграционных потоков.113 Кроме того, ряд ученых замечает, что решаются на эмиграцию не все люди, а более мотивированные и активные, нередко обладающие более хорошим образованием и желанием учиться новому (в том числе языку). Таким образом, в дополнение к другим причинам, имеет место самоотбор.114 Гипотетически, эти факторы могут привести к определенной схожести установок, особенно среди представителей образованных слоев общества. Таким образом, мы можем предположить, что многие мигранты приезжают в страны, где ценностный профиль близок к их индивидуальным представлениям, и им требуются не такие большие усилия для того, чтобы приспособиться к жизни в новом обществе .

При этом дискуссия о том, лучшие уезжают из своих стран или худшие не прекращается в академических кругах уже многие годы. Например, Борхас полагает, что «качество» мигрантов постоянно падает, и сейчас приезжают все более низкоквалифицированные и малообразованные люди, которые не приносят пользы американской экономике. 115 Дж. Перлманн, наоборот, в своей книге описывает, как во времена второй волны миграции многие ученые описывали вновь прибывших европейцев как малограмотных крестьян, неспособных ассиMassey D. S. Why Does Immigration Occur? // In A Theoretical Synthesis. The Handbook of International Migration: the American Experience. Ed. by Hirschman C., Kasinitz P. &DeWind J. New York: Russell Sage, 1999 .

Constant A., Massey D. Self-Selection, Earnings, and Out-Migration: A Longitudinal Study of Immigrants to Germany // Journal of Population Economics. 2003. Vol. 18. No. 4 .

Borjas G. Friends or Strangers: The Impact of Immigrants on the U.S. Economy. New York: Basic Books, 1990 .

милироваться в американское общество. Перлманн замечает, что такая позиция основана не столько на эмпирических доказательствах, сколько на предрассудках.116 Сравнивая нынешнюю ситуацию с опытом «великой миграции», он делает вывод о том, что современные мигранты также успешно ассимилируются через несколько поколений. Несмотря на существование ряда исследований, изучающих премиграционные характеристики и их влияние на адаптацию в принимающем обществе, этот аспект остается недостаточно изученным.117 1.2.4. Инкорпорация мусульманских мигрантов в Европе и США .

Интеграция мигрантов в принимающих обществах является очень популярной темой в научных трудах последних десятилетий. Интересно отметить, что в Европе и в США дискуссии по этому поводу сильно отличаются .

Уровень религиозности мигрантов воспринимается европейскими исследователями как проблема, особенно если речь идет о мусульманах. Было посчитано118, что на тему исламской миграции в Европу написано несколько тысяч работ, и большинство из них – в алармистском ключе. В то же время американские исследователи полагают, что религиозность может быть смягчающим механизмом, которй помогает более успешной адаптации и интеграции мигрантов. Как замечают в своей статье, посвященной различиям в этом дискурсе на двух континентах, Н. Фонер и Р. Альба119, в Западной Европе религиозность обычно понимается как проблема, а не как решение для мигранPerlmann J. Italians then, Mexicans now.NewYork: Russel Sage, 2005 Rumbaut R. G. Assimilation and Its Discontents: Ironies and Paradoxes… 1999 .

Buijs F.J., Rath J. Muslims in Europe: The State of Research. International Migration, Integration and Social Cohesion.[Electronic resource]. URL: http://www.imiscoe.org/publications/workingpapers/documents/ MuslimsinEuropeThestateofresearch.pdf (date of reference 13.06.2012) Foner N., Alba R. Immigrant religion in the US and Western Europe: Bridge or barrier to inclusion? // International Migration Review. 2008. Vol. 42. No. 2 .

тов. Причиной этого может быть высокий уровень секуляризации в Западной Европе120 .

В то же время, в США существует многовековая традиция инкорпорирования различных религий, культур и этнических групп. В связи с этим в обществе был накоплен обширный опыт взаимодействия с вновь прибывающими группами населения, причем в религиозном американском обществе верующие люди, пусть даже приверженцы иной конфессии, воспринимаются лучше, чем атеисты. В американской социологической традиции религиозная принадлежность мигрантов часто описывается как механизм защиты молодежи от опасного влияния крупных городов (такого, например, как наркотики или вовлечение в криминальные структуры)121. Современные теоретики сегментной ассимиляции считают, что религиозные мигранты легче находят себе место и адаптируются в американском обществе, чем неверующие122 .

1.3. Положение женщин в исламских обществах. Обзор эмпирических исследований .

В связи с развитием технологий и ускоряющейся диверсификацией экономики остро стоит проблема нехватки человеческих ресурсов. Во многих государствах недостаток квалифицированных кадров ведет к тому, что бизнес и правительства прикладывают значительные усилия, чтобы автоматизировать наиболее простые процессы и высвободить людей для работы в более сложных Westoff C. F., Frejka T. Religiousness and Fertility among European Muslims // Population and Development Review. 2007. Vol. 33. No. 4 .

Bankston C. The Ethnic Church, Ethnic Identification, and the Social Adjustment of Vietnamese Adolescents // Review of Religious Research. 1996. Vol. 38. No. 1 .

Warner R. S. The role of religion in the process of segmented assimilation // Annals of the American Academy of Political and Social Science. 2007. Vol. 612. No. 1 .

областях. В сфере управления персоналом создаются схемы, позволяющие привлечь на рынок труда людей с ограниченными возможностями и сохранить в нем потенциальных пенсионеров на максимально больший срок. Вместе с тем, существует большая группа населения, выведенная за пределы рынка труда во многих странах мира, причем не по причине неспособности эффективно в него интегрироваться, а из-за сложившихся стереотипов. Эта группа – женщины .

Женщины составляют ровно половину потенциальных работников на рынке труда. Однако во многих обществах этот ресурс недооценен, и особенно это касается исламских стран .

Положение женщин в исламе вызывает серьезную обеспокоенность правозащитников и международных организаций, поскольку во многих странах, где мусульманство является господствующей религией, женщины находятся в подчиненном, а порой и в угнетенном состоянии. Это заметно во всех сферах жизни, начиная с абсолютного доминирования мужчин в политике и бизнесе, и заканчивая крайне небольшим числом женщин на улицах городов, необходимостью для многих из них закрывать лицо или голову, невозможностью работать вне дома, и т.д. Безусловно, уровень закрепощения женщин отличается от страны к стране, причем самая тяжелая ситуация наблюдается в монархиях Персидского Залива, где до сих пор нередки случаи буквального толкования положений Корана относительно семейных отношений. Например, женщина, изменившая своему мужу, в Саудовской Аравии может быть подвергнута побиванию камнями.123 Но даже в странах, где шариат не является основным законом, женщины остаются зависимыми от воли своих отцов и мужей .

Исследования гендерного равноправия и демократии в арабском мире многочисленны (например, Риззо, Абдель-Латиф и Мейер124;Джамаль и ТессLe Renard A. “Only for Women”: Women, the State, and Reform in Saudi Arabia // Middle East Journal. 2008 .

Vol.62. No.4 .

Rizzo H., Abdel-Latif A., Meyer K. The Relationship between Gender Equality and Democracy: A Comparison of Arab versus Non-Arab Muslim Societies // Sociology. 2007. Vol. 41 .

лер125), но ограничены отсутствием надёжных количественных данных, которые появились недавно и открыли новые возможности для кросс-культурных сравнительных исследований. Как известно, гендерное равноправие в арабских странах – это очень серьезный и болезненный вопрос, поскольку женщины до сих пор крайне уязвимы, во многих обществах дискриминируются .

Эти проблемы широко обсуждаются феминистскими организациями и защитникам прав человека (например, работы Л.Ахмед126, Ф. Шериф127, А .

Хилсдон и С.Розарио128), однако ситуация преимущественно остается нерешенной .

Многие учёные и теоретики феминизма доказывают, что на Ближнем Востоке существует систематическое и серьёзное гендерное неравенство (Спирингс, Смитс и Верлоо129; Александер и Вельцель130, М. Чаррад131). Эмпирические исследования показывают, что женщины на Ближнем Востоке и северной Африке стремятся изменить свое положение «граждан второго сорта» (АбуЛугод132; Могадам133,134). Феминистическое движение расширило права женщин Jamal A., Tessler M. Attitudes in the Arab World // Journal of Democracy. 2008. Vol.19. No.1 .

Ahmed L. Women and Gender in Islam: Historical Roots of a Modern Debate. New Haven: Yale University Press, 1992 .

Cherif F. M. Culture, Rights, and Norms: Women's Rights Reform in Muslim Countries //The Journal of Politics .

2010. Vol. 72. No. 4 .

Hilsdon A., Rozario S. Islam, Gender and Human Rights // Women’s Studies International Forum. 2006. Vol.29 .

No.4 .

Spierings N., Smits J.,Verloo M. On the Compatibility of Islam and Gender Equality: Effects of Modernization, State Islamization, and Democracy on Women's Labor Market Participation in 45 Muslim Countries // Social Indicators Research. 2009. Vol. 90. No. 3 .

Alexander A., Welzel C. Islam and Patriarchy: How Robust Is Muslim Support for Patriarchal Values? //World Values Research. 2011. Vol.4. No. 2 .

Charrad M. Gender in the Middle East: Islam, State, Agency // Annual Review of Sociology. 2011. Vol. 37. P. 417Abu-Lughod L. Do Muslim Women Really Need Saving? Anthropological Reflections on Cultural Relativism and Its Others // American Anthropologist. 2002. Vol.104. No. 3 .

Moghadam V. Gender, National Identity and Citizenship: Reflections on the Middle East and North Africa // Comparative Studies of South Asia, Africa and the Middle East. 1999. Vol. 19. No. 1 .

в некоторых странах, особенно в Марокко, Тунисе и Ливане (Могадам135; Афари136), однако говорить о серьезных сдвигах в общественном сознании еще как минимум преждевременно. Мужчины в аграрных обществах, согласно многочисленным количественным исследованиям и феминистической литературе (Кедди137; Мюль и Бартелл138), более склонны поддерживать статус-кво, в то же время женщины (особенно молодые и образованные) демонстрируют запрос на равноправие .

1.3.1. Экономические объяснения гендерного неравноправия в исламском мире Один из крупнейших современных исследователей Арабского Востока в сравнительной перспективе, Марк Тесслер, в своих работах, основанных на данных проекта «Арабский барометр», показывает, что высокий уровень религиозности в обществах этого региона и гендерное неравноправие влияют на отношение к демократии отрицательным образом.139 Кроме того, есть основания полагать, что гендерные аттитюды могут быть более точным индикатором реального отношения к демократии, чем прямой вопрос на эту тему в данном регионе.140 Таким образом, отношение к гендерному равноправию важно на Moghadam V. Engendering Citizenship, Feminizing Civil Society: The Case of the Middle East and North Africa // Women and Politics. 2003. Vol. 25. No. 1-2 .

Moghadam V. The Women's Movement in the Middle East and North Africa: Responding to Restructuring and Fundamentalism // Women's Studies Quarterly. 1998. Vol. 26. No 3-4 .

Afary J. The Human Rights of Middle Eastern & Muslim Women: A Project for the 21st Century //Human Rights Quarterly. 2004. Vol. 26. No. 1 .

Keddie N. The Past and Present of Women in the Muslim World // Journal of World History. 1990. Vol. 1. No.1 .

Mule P., Barthel D. The Return to the Veil: Individual Autonomy vs. Social Esteem // Sociological Forum. 1992 .

Vol. 7. No. 2 .

Tessler M. Islam and Democracy in the Middle East: The Impact of Religious Orientations on Attitudes towards Democracy in Four Arab Countries // Comparative Politics. 2002. No. 34 .

Kostenko V., Kuzmichev P., Ponarin E. Attitudes towards Gender Equality and Perception of Democracy in the Arab World. / Working papers by NRU Higher School of Economics. Series SOC "Sociology". 2014. No. 50 .

Арабском Востоке не только само по себе, но и как предиктор изменений в других сферах, например, в экономической структуре общества и в стремлении к демократизации .

Некоторые исследователи, такие как М. Росс141, пытаясь выяснить причины заметно большего неравноправия женщин в исламских обществах по сравнению со всеми остальными, исходят из экономических особенностей развития арабских стран, которые являются сердцем мусульманского мира. Росс полагает, что сверхдоходы от нефтяной ренты позволяют ряду наиболее авторитетных в исламском мире государств (в особенности, Саудовской Аравии) придерживаться крайне консервативных позиций относительно роли женщин в общественной, политической и семейной жизни. В связи с чрезвычайным богатством таких обществ, большинство людей, как мужчин, так и женщин, не нуждаются в выходе на рынок труда, поэтому происходит стагнация образовательной системы, реальной конкуренции, замедлено или остановлено развитие институтов гражданского общества, в том числе, борьбы за эмансипацию.142 Ситуация в таких обществах усугубляется существованием репрессивных политических режимов (во многих странах существует монархия, а Саудовская Аравия – это единственная в мире абсолютная монархия), опирающихся на исламских духовных лидеров .

Однако существуют исследования, в которых позиция Росса, изложенная им в ряде более ранних статей, подвергается серьезной критике. Так Паулин Джонс – Луонг и Эрика Вейнталь в своей книге “Oil is Not a Curse”143 утверждают, что консерватизм и политическая неразвитость исламских обществ связана не с доходами от продажи нефти, а от структуры собственности и распреRoss M. The Oil Curse: How Petroleum Wealth Shapes the Development of Nations. Princeton: Princeton University Press, 2012 .

Ross M. Oil, Islam and Women // American Political Science Review. 2008. Vol. 102. No. 1 .

Jones Luong P., Wienthal E. Oil is not a Curse: Ownership Structure and Institutions in Soviet Successor States .

New York: Cambridge University Press, 2010 .

деления богатств. Еще одной важнейшей, но не непреодолимой проблемой обществ, располагающих значительными запасами минеральных ресурсов, авторы считают слабость политических институтов. В качестве иллюстрации к этим тезисам исследователи приводят примеры пяти постсоветских государств (России, Азербайджана, Туркмении, Узбекистана и Казахстана), где процесс формирования институтов и распределение доходов от нефтяной ренты шли различным образом .

1.3.2. Проблема прав человека в исламских обществах (гендерный аспект) В феминистской литературе подробно описано, что мусульманские нормы являются серьезным препятствием для получения достойного образования и карьерного роста для женщин в исламских сообществах. Например, Марта Нюсбаум пишет о положении женщин в странах третьего мира с точки зрения прав человека и обеспечения базовых потребностей.144 Она показывает на статистических данных, что в мусульманских странах женская смертность значимо выше мужской, женщины часто подвергаются физическому насилию, практически не защищены от произвола семьи с юридической точки зрения .

Еще одной ключевой работой в этом направлении стала книга Стивена Фиша, в которой он анализирует ценности мусульман в сравнительной перспективе145. Опираясь на большой объем данных и используя современные статистические методы, он приходит к выводу, что в большинстве областей жизни мусульмане отличаются от людей, исповедующих другие религии и от атеистов в значительно меньшей степени, чем принято считать. Он замечает, что они не поддерживают авторитаризм или смешение религиозной и светской власти. Некоторые показатели, такие как уровень самоубийств или разрыв между богатыми и бедными в мусульманском мире ниже, чем в других странах. Однако Фиш Nussbaum, M. C. Women and Human Development. New York: Cambridge University Press, 2000 .

Fish S.M. Are Muslims Distinctive? A Look at the Evidence. Oxford: Oxford University Press. 2011 .

замечает, что толерантность к гомосексуализму, абортам, разводам и проституции среди мусульман намного ниже, чем среди тех, кто принадлежит к другим религиям и культурам. Кроме того, гендерные установки в мусульманском, а особенно в арабо-мусульманском мире, остаются самыми консервативными среди всех исследованных стран, и это отличие является наиболее значимой ценностной девиацией данного региона. По мнению Стивена Фиша, воспитание в исламской традиции включает восприятие патриархальных норм и ценностей как неотделимой черты мусульманской религии. 146 Некоторые исследователи однако полагают, что патриархальность в исламе связана не с культурными, а с институциональными особенностями развития мусульманских обществ. Например, Валентина Могадам в своей статье “Modernizing Women: Gender and Social Change in the Middle East” пишет, что ислам не более и не менее патриархален, чем любая другая религия. Для того, чтобы понять причины успеха консервативных взглядов в мусульманских обществах, необходимо рассматривать данное явление в более широком социо политическом и экономическом контексте147 .

Эми Александер и Кристиан Вельцель в своей работе «Islam and patriarchy: how robust is Muslim support for patriarchal values?»148рассматривают несколько возможных причин большей патриархальности мусульманских обществ по сравнению со всеми остальными. Они используют множество контрольных переменных, чтобы проверить гипотезы о структурных и институциональных причинах патриархальности в исламе, и приходят к выводу, что эти объяснения недостаточны. Используя многоуровневое моделирование, исследователи приходят к выводу, что принадлежность к исламской культуре и Fish S.M. Islam and Authoritarianism. World Politics. 2002. Vol. 55. No. 1 .

Moghadam V. Engendering Citizenship, Feminizing Civil Society: The Case of the Middle East and North Africa // Women and Politics. 2003. Vol. 25. No. 1-2 .

Alexander A., Welzel C. Islam and Patriarchy: How Robust Is Muslim Support for Patriarchal Values? // World Values Research. 2011. Vol. 4. No. 2 .

религии является стабильным предиктором патриархальности ценностных ориентаций. Однако, повышение уровня образования и выход на рынок труда значительно понижают эффект этого фактора, особенно среди женщин .

1.3.3. Роль религии и культуры в поддержании неравноправного положения женщин в исламских сообществах Теоретическое обоснование «отсталости» мусульманских народов с точки зрения гендерного равенства можно найти в работах Сэмюэля Хантингтона, где он утверждает, что конфликт цивилизаций в период после холодной войны проходит между западным христианством, с одной стороны, и исламом и православием с другой149. Хантингтон считает, что мусульманские общества предпочитают сильных лидеров, и не будут развивать демократию западного типа, поскольку в них не развит индивидуализм, без которого либеральнодемократические ценности непредставимы. Он также полагает, что мусульманские страны являются тем регионом мира, где женщины находятся в наиболее уязвимом положении .

Эти предположения были проверены Рональдом Инглхартом и Пиппой Норрис на количественных данных, и они доказали, что население исламских обществ стремится к демократии150. В то же время, используя данные Всемирного исследования ценностей (World Values Survey), исследователи пришли к выводу, что люди в мусульманских странах по-прежнему консервативны в отношении прав человека, прав женщин и терпимости по отношению к непопулярным меньшинствам (например, к гомосексуалистам).151 Huntington S. P. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order. New York: Simon & Schuster. 1996 .

P.109 .

Inglehart R., Norris P. The True Clash of Civilizations // Foreign Policy. 2003. No. 135 .

Inglehart R., Norris P. Rising Tide: Gender Equality and Cultural Change around the World. Cambridge: Cambridge University Press, 2003. P.49 .

В ряде исследований отмечается, что гендерные аттитюды (отношение к положению женщин в обществе) хорошо коррелируют с истинным уровнем демократизации (поддержкой прав человека и т.д.). Этот показатель нередко более точно отражает уровень демократизации, чем ответ на прямой вопрос «Считаете ли Вы, что демократия – это правильный способ управления Вашей страной?», поскольку вопросы такого рода имеют нагрузку тех коннотаций, который наложены на понятие «демократия» в каждом конкретном обществе.152 Как заявляют Инглхарт и Норрис, приверженность ценностям гендерного равноправия и принятие сексуальной либерализации – это самые надежные индикаторы поддержки принципов равенства и толерантности в обществе. По этой причине, несмотря на формальную (на словах) «значительную поддержку демократии среди жителей мусульманских обществ, она еще не имеет там серьезной ценностной базы, и поэтому не будет стабильной»153 .

Итак, исходя из имеющихся теоретических предпосылок, мы можем предположить, что исламские мигранты в Западной и Северной Европе будут менее консервативны, чем их соотечественники, оставшиеся на родине, однако более традиционно настроены, чем местное население, поскольку они сформировались в экономически менее развитых странах. Задачей данного исследования является проверка этих тезисов на подвыборке мигрантов-мусульман в Западной и Северной Европе .

Согласно пересмотренной теории модернизации, поддержка гендерного равноправия (как и другие эгалитарные ценности) связана с возрастом, уровнем образования и социально-экономическим статусом и уровнем религиозности .

То есть, более молодые, образованные, обеспеченные и неверующие люди имеют сильную тенденцию к поддержке равноправия вообще, и гендерного Inglehart R. Islam, Gender, Culture, and Democracy: Findings from the World Values Survey and the European Values Survey. Willowdale: De Sitter Publications, 2003 .

Inglehart R., Norris P. The True Clash of Civilizations // Foreign Policy. 2003. No. 135.P.68 .

равноправия в частности. Кроме того, женщины более эгалитарны в своих ценностных установках, чем мужчины. 154 Установка на равноправие женщин должна быть важна для людей, родившихся в более богатых и политически стабильных обществах, а те люди, чья молодость прошла в более опасных условиях, наоборот, придерживаются более консервативных аттитюдов по многим вопросам, включая положение женщин в обществе. Таким образом, мы можем ожидать, что мигранты из менее стабильных обществ, чем страны Западной и Северной Европы будут придерживаться несколько более консервативных взглядов, чем коренные европейцы .

Как пишут Александер и Вельцель155, поддержка гендерного равноправия

– это очень важное убеждение, которое глубоко связано со всей системой ценностей человека, и отражает его взгляды на многие другие вопросы, например, на либеральную демократию. Люди, которые поддерживают равноправие женщин и мужчин, включены в более широкий процесс эмансипации, то есть расширения человеческих возможностей, который является важнейшим компонентом информационного общества .

Inglehart R., Welzel C. Modernization, Cultural Change, and Democracy: The Human Development Sequence. Cambridge: Cambridge University Press, 2005 .

Alexander A., Welzel C. Islam and Patriarchy: How Robust Is Muslim Support for Patriarchal Values? // World Values Research. 2011. Vol. 4. No. 2 .

Глава 2. Гендерные установки мусульман в странах Арабского Востока и в Западной и Северной Европе .

Анализ опросных данных .

Положение женщин в мусульманских сообществах, и на Арабском Востоке в частности, является важным вопросом в современном дискурсе о правах человека, а также в изучении ценностей. Отношение к женщинам как к несамостоятельным людям, зависящим от мужчин, неспособным к управлению бизнесом и государством, приводит к ущемлению их прав, а также к экономическому отставанию стран региона, поскольку большинство замужних женщин не вовлечены в рынок труда. Часто такое отношение к женщинам напрямую связывают с ценностями и традициями исламской религии и культуры, однако этот тезис нуждается в проверке. В данной работе я анализирую установки, касающиеся гендерного равенства, в двух различных культурных контекстах, а именно в семи странах Арабского Востока и в восьми обществах Западной и Северной Европы. Помимо этого, проверяется гипотеза о том, что более консервативное отношение к женщинам свойственно старшему поколению, а молодые люди в странах Арабского Востока относятся к этому вопросу более либерально. Я также проверяю зависимость гендерных установок от уровня образования и страны проживания .

В данной части эмпирического исследования анализируются различия в ценностях между населением семи стран Арабского Востока, учитывая такие характеристики как пол, возраст, образование и религиозность. Во втором разделе эмпирической части исследования показаны межстрановые различия по тому же параметру в восьми странах Западной и Северной Европы, где помимо вышеперечисленных предикторов контролируются различия между мигрантами и местным населением, а также между мусульманами – мигрантами и коренными жителями этих стран .

2.1. Методы и материалы: эмпирическая база исследования Практическая часть исследования была проведена с использованием количественной методологии в сравнительной перспективе на основе открытых данных. Эмпирическая база исследования представлена двумя базами данных:

Европейским социальным обследованием (European Social Survey) 156 и «Арабским барометром» (Arab Barometer) 157. Оба массива данных собраны на основе репрезентативной выборки методом личных интервью по стандартизованной анкете. Европейское социальное обследование проводится каждые 2 года, начиная с 2002 года, и включает в себя 30 европейских стран. На данный момент опубликовано 5 волн исследования. Стандартная анкета состоит из 120 вопросов, фиксирующих изменения в аттитюдах и ценностях респондентов. Размер выборки для каждой страны составляет около 2000 респондентов. Таким образом, имея данные пяти волн, собранных за последние 10 лет, есть возможность анализировать различия между небольшими группами, поскольку суммарная выборка по каждой стране составляет 10000 респондентов. Данные собраны таким образом, что позволяют фиксировать не только религиозную принадлежность и миграционный статус респондента, но и миграционную историю его родителей, язык, на котором говорят в его семье, а также страну происхождения, что особенно важно для данной работы .

«Арабский барометр» - это проект, запущенный в 2006 году учеными Мичиганского и Принстонского университетов США совместно с исследовательскими центрами в пяти арабских странах. На данный момент опубликованы уже две волны проекта, однако в диссертационной работе используется только первая из них, содержащая данные о семи странах Ближнего Востока (Алжир, European Social Survey [electronic resource]. URL: http://ess.nsd.uib.no/ess/round5 (данные загружены 11.05.2013) .

Arab Barometer [electronic resource]. URL: http://www.arabbarometer.org (данные загружены 05.07.2013) .

Марокко, Кувейт, Ливан, Йемен, Иордания и Палестинские территории – сектор Газа и Западный берег реки Иордан). В каждой из стран была сделана репрезентативная выборка, включившая от 1500 до 2000 респондентов .

Релевантность выборки целям и задачам исследования обусловлена тем, что она позволяет зафиксировать конфессиональную принадлежность и степень религиозности респондентов, уровень их образования, страну происхождения, миграционный статус и многие другие характеристики, которые позволяют (в силу достаточного размера выборки) сделать статистически обоснованные выводы о межгрупповых различиях в отношении положения женщин в обществе .

Несмотря на то, что в работе анализируются две базы данных, исследование объединено использованием общей независимой переменной в обеих частях. Для каждой из баз данных был сконструирован индекс гендерного эгалитаризма (ИГЭ), который фиксирует, насколько жители той или иной страны поддерживают равенство женщин и мужчин в различных сферах семейной, общественной и политической жизни .

На первый взгляд использование двух баз данных с различными переменными может показаться методологической уязвимостью. Однако такой выбор материала объясним и связан с особенностями постановки исследовательского вопроса, и отвечает задачам исследования. Может также возникнуть вопрос, почему не было использовано данных из тех открытых баз, которые включают в себя одновременно европейские страны и регион Арабского Востока, и при этом используют совершенно идентичные вопросники и методы сбора данных, такие, например, как Всемирное исследование ценностей. Ответом на этот вопрос может служить то, что Европейское социальное обследование лучше отвечало поставленным исследовательским задачам в том смысле, что в базах этого проекта представлено большее число мигрантов, и в частности мигрантов – мусульман, что позволило проводить статистический анализ данных при необходимом для интерференции числе респондентов. Во «Всемирном исследовании ценностей», являющемся более глобальным проектом, в котором, в силу масштаба, уделяется несколько меньшее внимание деталям и частным случаям, детальный анализ миграционной подвыборки в Европе был невозможен .

Что касается выбора проекта «Арабский барометр» для анализа данных по странам Арабского Востока, причины для такого решения схожи с предыдущим случаем, однако не совсем эквивалентны ему. Масштабные опросы и анкетирование в интересующем нас регионе начали проводиться лишь в последние годы, до этого достоверные сведения поступали из отдельных, наиболее развитых стран Арабского Востока, однако они не были пригодны для сравнительного анализа как внутри региона, так и с другими странами. Представители проекта «Всемирное исследование ценностей» сумели собрать данные в некоторых из этих стран, однако, в связи с регулярно возникающей политической нестабильностью, а в ряде случаев из-за опасности для участников опросов, этот регион в целом долгое время оставался terra incognita для исследователей ценностей. Только к середине двухтысячных годов исследователи проекта Мичиганского университета под названием «Арабский барометр»

смогли приступить к заполнению этой лакуны. Опросные техники и методы построения выборки, используемые в Мичиганском университете, являются «золотым стандартом» в западной социологии, поэтому качество полученных данных является исключительно высоким, что в целом нехарактерно для количественных исследований данного региона .

Здесь следует заметить, что мы делаем допущение, сравнивая мусульман из стран Арабского Востока и мигрантов – мусульман в Западной Европе. Прямого сравнения на этапе регрессионного моделирования мы выполнить не можем, поскольку это технически некорректно, однако на теоретическом уровне в этом заключается одна из идей данной работы. При анализе стран исхода в подвыборке мигрантов – мусульман в Северной и Западной Европе становится очевидно, что регион Арабского Востока не является единственным отправляющим сообществом для этой категории мигрантов. Мусульмане приезжают в Европу также из Турции, Пакистана, Индонезии и других стран, однако арабские страны продолжают давать большинство мигрантов в те европейские страны, о которых идет речь в данном исследовании. Кроме того, в культурном, религиозном и ценностном отношении Арабский Восток является ядром мусульманского мира.158На Арабском Востоке, а именно в Мекке в Саудовской Аравии, находится главная святыня мусульман – кааба, куда каждый мусульманин должен совершить паломничество (хадж) в течение своей жизни159 .

Большинство мусульман говорят о своей принадлежности ко всемирной общине – «умме» - с центром на Арабском Востоке160. Представляется, что анализ гендерных аттитюдов этого региона наиболее актуален для понимания ценностных установок мусульман в Европе, поскольку именно на Арабский Восток ориентируются мусульмане всего мира. Однако следует помнить, что этот регион является самым консервативным в своих гендерных установках161, в других мусульманских странах процесс эмансипации идет быстрее162 .

Первая часть работы посвящена влиянию возраста, пола и образования на отношение к равенству полов на Арабском Востоке. На имеющихся данных построен индекс гендерного равноправия, который является зависимой переменной в исследовании. Для того чтобы определить отношение к равноправию полов, был сформирован агрегированный композитный индекс из 7 переменных, перечисленных ниже. Индекс закодирован по шкале от 0 до 1, где 0 означает крайний консерватизм, 1 – абсолютную поддержку гендерного эгалитаризма .

Таким образом, чем выше значение индекса, тем либеральнее респондент в воEsposito J. L. Makers of contemporary Islam. Oxford: Oxford University Press, 2001 .

Родионов М.А. Ислам классический. СПб: Азбука-классика, 2008 .

Haddad Y. Y. Contemporary Islam and the challenge of history. New York: SUNY Press, 1982 Hassine N.B. Inequality of Opportunity in Egypt // The World Bank Economic Review. 2012. Vol. 26. No.2 .

Shawn F.D., Firebaugh G. Trends in Global Gender Inequality // Social Forces. 2010. Vol.88. No.5 .

просах равноправия полов. Переменные, из которых сконструирован индекс, были сформулированы следующим образом:

(1) Замужняя женщина может работать вне дома, если она того хочет .

(2) В целом, мужчины более успешны в политической сфере, чем женщины (для включения в индекс шкала была развернута) .

(3) Высшее образование важнее для мальчика, чем для девочки (для включения в индекс шкала была развернута) .

(4) У мужчин и женщин должны быть равные карьерные возможности .

–  –  –

Эти переменные фиксируют как роль женщин в публичной сфере, так и внутрисемейные отношения. Второй и третий вопросы были перекодированы в обратную сторону для того, чтобы все утверждения имели одинаковую смысловую направленность. Индекс консистентен, альфа Кронбаха составляет 0.774.163 Для того, чтобы выявить, не распадается ли шкала на 2 фактора (например, можно предположить различие по оценке нормативного поведения женщин на публике и дома), был выполнен эксплораторный факторный анализ164. Анализ выявил, что все указанные переменные входят в один фактор165 .

В основе этих вопросов лежит один латентный фактор, поэтому из них был Кабаков Р. R в действии. Анализ и визуализация данных на языке R. М.: ДМК-Пресс, 2014 .

Cudeck R. Exploratory factor analysis //Handbook of applied multivariate statistics and mathematical modeling. .

London: Academic Press, 2000 .

Пациорковский В. В., Пациорковская В. В. SPSS для социологов. М.: Учебное пособие ИСЭПН РАН, 2005 .

сконструирован простой индекс со шкалой от 0 до 1 (0 — очень консервативный, 1 — очень либеральный) .

Общее число наблюдений в базе данных составляло 8122, однако некоторые вопросы, входящие в индекс, имели пропущенные значения. Однако, при вычислении индекса, даже одно пропущенное значение дает потерю всего индекса для данного случая, и число валидных наблюдений составляло 6108. Если применить построчное удаление то база данных теряет 2014 случаев из 8122, что составляет 24% .

Мы использовали технику множественной импутации, реализованную в пакете Amelia II среды статистического программирования R, что позволяет с высокой точностью восстановить пропущенные значения, основываясь на регрессионном моделировании каждого пропущенного случая.166 Это позволило довести число валидных переменных до изначального количества респондентов (8122) .

В качестве измерения религиозности был выбран вопрос «Как часто Вы читаете Коран?» (единственная нормально-распределённая переменная), перекодированный из 5 категорий в 3: «ежедневно», «иногда» и «редко/никогда» .

Также была перекодирована переменная «возраст». Категория (75 лет и старше) имела слишком мало случаев, поэтому была сконструирована новая с шестью категориями, где шестая стала называться «65+»

Во второй части эмпирического анализа использовались данные пятой волны проекта «Европейское социальное исследование». Данные позволяют отслеживать миграционный статус респондента, религиозную конфессию, к которой он принадлежит, страну происхождения, а также ценностный профиль и гендерные установки. Эта выборка репрезентативна на национальном уровне, в Honaker J., King G. Blackwell M. Amelia II: A Program for Missing Data // Journal of Statistical Software. 2011 .

Vol.45. No.7 .

ней нет отдельной подвыборки мигрантов. Несмотря на то, что существуют исследования, где были сделаны специальные подвыборки мигрантов в Европе (например, Pew Global Research, 2006), в данной работе я не имею возможности их использовать, поскольку в них не включены вопросы о поддержке гендерного равноправия, которые являются смысловым ядром исследования .

«Европейское социальное исследование» включает 29 стран Европы, однако в анализ включены только 8 из них, чему есть ряд причин, как теоретических, так и связанных с характером данных. Эти страны Западной и Северной Европы были выбраны для исследования, поскольку они близки по типу (характеру) миграции167 в связи с колониальным прошлым и высоким уровнем экономического развития. В подвыборку были включены Бельгия, Швейцария, Германия, Испания, Франция, Великобритания, Нидерланды и Швеция. Некоторые страны, находящиеся в Северной или Западной Европе, например, Финляндия были исключены в силу крайне небольшого числа мусульманских мигрантов, проживающих там, а значит малого количества таких респондентов в выборке. Было также важно отобрать страны, где присутствуют как мигранты, исповедующие ислам, так и принадлежащие к другим религиям, чтобы различать эффект миграции per se и влияние мусульманской культуры на ценностный профиль респондентов .

Зависимая переменная – индекс гендерного равноправия, конструкт, используемый Рональдом Инглхартом и Пиппой Норрис в их работе “Rising Tide”168.

Индекс, который используется в этом исследовании отличается от оригинального, основанного на данных «Всемирного исследования ценностей», и построен из двух вопросов, отражающих гендерные аттитюды респондента:

Fassmann H., Munz R. Patterns and Trends of International Migration in Western Europe // Population and Development Review. 1992. Vol. 18. No. 3 .

Inglehart R., Norris P. Rising Tide: Gender Equality and Cultural Change Around the World. Cambridge: Cambridge University Press, 2003 .

1) Женщина должна быть готова сократить свою оплачиваемую работу ради семьи;

2) Мужчины должны иметь больше прав на трудоустройство в ситуации высокого уровня безработицы в стране. Индекс гендерного равноправия используется в качестве зависимой переменной во всех моделях .

Изначальная шкала ответов (от 1 до 5), была перекодирована от 0 до 1 (0

– патриархальный, 1 – эгалитарный). Данный конструкт был впервые использован в качестве зависимой переменной Р. Инглхартом и П. Норрис в книге “The Rising Tide of Gender Equality”169, где авторы показывают, что во всем мире, а особенно в постиндустриальных обществах, в последние годы наблюдается мощный всплеск потребности в гендерном равноправии, а также доказывают, что эти ценностные изменения быстро приводят к позитивным структурным переменам в жизни обществ. Несмотря на то, что используемый индекс фиксирует только отношение к равноправию на рынке труда, существует ряд исследований, доказывающих, что дискриминация в этой области напрямую связана с неравноправием полов и в других сферах, от политики до семейной жизни.170 Под мигрантами в данном исследовании понимаются те люди, у которых оба родителя – мигранты, и те, кто иммигрировал сам. Все остальные, в том числе и те, у кого один из родителей – мигрант, закодированы как «местные» .

Переменная «Мусульманин/не мусульманин» используется для того, чтобы проверить эффект миграции как таковой и религиозной принадлежности по отСледует заметить, что Инглхарт и Норрис строят индекс на основе пяти переменных (1.Мужчины – лучшие политические лидеры, чем женщины; 2. Мужчины должны иметь больше прав на получение работы в ситуации недостатка рабочих мест; 3. Высшее образование важнее для мальчика, чем для девочки; 4. Женщине необходим ребенок для полноценной реализации; 5. Одобряете ли Вы, когда женщина заводит ребенка без мужа;

Heilman M. Description and Prescription: How Gender Stereotypes Prevent Women’s Ascent up the Organizational Ladder // Journal of Social Issues. 2001. Vol.57 .

дельности. Иммигранты, исповедующие ислам, считаются гомогенной группой для удобства исследования, хотя на самом деле это не так171 .

Это упрощение связано со спецификой данных. У меня нет возможности получить информацию о достаточно большом числе мигрантов – представителей разных направлений ислама, так как я работаю с национальными репрезентативными выборками, а не с подвыборками мигрантов .

Несколько стран были исключены из анализа, несмотря на большое число мусульман в выборке. К ним относятся Турция и Израиль, где исламское население местное, а не пришлое. Также были исключены все постсоветские страны, поскольку в них паттерн миграции отличен от того, который реализуется в Западной и Северной Европе .

–  –  –

Миграционный статус – это индекс, сконструированный как двоичная переменная, закодированная от 0 до 1 (0 – местный житель или один из родителей - мигрант, 1 – оба родителя – мигранты или родился за границей) Образование – это порядковая шкала с 5 вариантами ответа (1 – неоконченная средняя школа, 5 – Магистратура и выше) Уровень религиозности – интервальная переменная, оригинальный вопрос “Насколько Вы религиозны” (0 – совсем не религиозен, 10 – очень религиозен) Религия – переменная, перекодированная в бинарную: 0 – не мусульманин, 1 - мусульманин)

Индекс гендерного равноправия – индекс отношения к равноправию полов в общественной жизни, сконструирован из двух аттитюдных вопросов:

Norris P., Inglehart R. Sacred and Secular: Religion And Politics Worldwide. Cambridge, UK: Cambridge University Press, 2004. P. 133 .

a) Женщина должна быть готова пожертвовать оплачиваемой работой ради семьи;

–  –  –

2.2. Регрессионный анализ детерминант гендерных установок в семи странах Арабского Востока Проблема гендерного неравенства в Арабском мире уже много лет привлекает общественное внимание, однако лишь недавно появилась возможность анализировать этот вопрос на большом объеме достоверных данных, благодаря проекту «Арабский барометр», который был проведен в 7 странах региона .

Данные показывают, что молодежь на Арабском Востоке консервативнее старшего поколения, несмотря на более высокий уровень образования. В то же время, в каждой отдельно взятой возрастной группе более образованные люди относятся к вопросу гендерного равноправия более толерантно. Самой либеральной из стран, включенных в выборку, является Ливан, самой консервативной Йемен .

Согласно пересмотренной теории модернизации, поддержка гендерного равноправия (как и другие эгалитарные ценности) связана с возрастом, уровнем образования, социально-экономическим статусом и уровнем религиозности. То есть, более молодые, образованные, обеспеченные и менее верующие люди имеют сильную тенденцию к поддержке равноправия вообще, и гендерного равноправия в частности. Кроме того, женщины более эгалитарны в своих ценностных установках, чем мужчины .

Исходя из теории модернизации, установка на равноправие женщин должна быть важна для людей, родившихся в более богатых и политически стабильных обществах, а те люди, чья молодость прошла в более опасных условиях, наоборот, придерживаются более консервативных аттитюдов по многим вопросам, включая положение женщин в обществе .

Описательная статистика по странам Арабского Востока

Для того, чтобы понять межстрановые различия в гендерных установках на Арабском Востоке я использую график средних значений индекса гендерного равноправия по каждой стране. Минимальное значение этого индекса составляет 0, что говорит о крайне консервативных взглядах, максимальное значение – 1 (декларируется поддержка абсолютного равноправия) .

Рисунок 2. Средний индекс отношения к женщинам по семи странам Арабского Востока <

–  –  –

тивны, и склонны считать, что женщины должны иметь меньше прав и свобод в публичной и приватной сфере, чем мужчины. Данные показатели в некоторой мере связаны с уровнем экономического развития государств, например, Йемен является беднейшей страной, и уровень поддержки гендерного равноправия там самый низкий. Однако самый высокий ВВП на душу зафиксирован в Кувейте ($

43.8 тыс.), в то время как по индексу гендерного равноправия. Самая либеральная страна Ливан находится на втором месте по ВВП на душу населения - $15.9 тыс., однако это значение почти в 3 раза ниже, чем у Кувейта. Таким образом, нефтедобывающие страны Персидского Залива, хотя и богаче всех остальных, не демонстрируют самых высоких показателей либерализации, хотя и значимо либеральнее многих других арабских обществ .

Рисунок 3. Значения индекса гендерного равноправия для мужчин и женщин по семи странам Арабского Востока Среднее значение индекса гендерного равноправия для мужчин и женщин 0,77 0,67 0,64 0,75 0,69 0,62 0,58 0,58 0,65 0,54 0,54 0,48 0,49 0,55 0,48 0,46 0,40 0,45

–  –  –

На рисунке 3 видно, что во всех странах Арабского мира, включенных в исследование, мужчины больше согласны с тем, что женщины должны быть ограничены в правах, тогда как самих женщин это зачастую не устраивает .

Данная тенденция наблюдается во всех странах, включенных в выборку, причем во всех случаях отличия статистически значимы. Следует также заметить, что в некоторых странах, а именно в наиболее и наименее консервативных, разрыв между мужчинами и женщинами по индексу гендерного равноправия минимален. В тех странах, которые находятся в середине списка, он довольно велик, особенно большие различия наблюдаются в Арабском Магрибе, а именно в Алжире и Марокко. Это наблюдение говорит о том, что во всех странах региона существует запрос на эмансипацию со стороны женщин, однако он подавляется мужчинами. Тенденция большей поддержки гендерного равноправия со стороны женщин наблюдается и в других странах мира, однако разрыв обычно значительно меньше .

Рисунок 4. Средние показатели отношения к гендерному равноправию по возрастам (для семи стран выборки по Арабскому Востоку вместе)

–  –  –

На рисунке 4 показано, что среднее значение индекса гендерного равноправия повышается с возрастом, то есть, пожилые люди несколько более либеральны, чем молодые. Кроме того, наблюдается пик консервативного отношения в возрастной группе от 25 до 34 лет. Этот результат крайне необычен, поскольку для других стран мира характерна противоположная тенденция, когда молодые люди демонстрируют самые либеральные аттитюды по всем вопросам .

На рисунке 5 это наблюдение проконтролировано по уровню образования и возрасту одновременно. Самые молодые группы населения оказываются самыми образованными, однако у них наблюдается наиболее консервативное отношение к женщинам .

Рисунок 5. Связь гендерных аттитюдов с возрастом и уровнем образования (для семи стран выборки по Арабскому Востоку вместе) 0,80

–  –  –

0,65 18-24 25-34 0,60 35-44 45-54 0,55 55-64 65+ 0,50

–  –  –

Общая тенденция очевидна, менее образованные люди (группы 1 и 2 – окончили несколько классов или базовую программу средней школы) относятся к вопросу гендерного равноправия весьма консервативно, однако даже самый низкий показатель больше 0,45. Чем выше уровень образования, тем значительнее флуктуации по группам, особенно велики различия в 6 группе (высшее образование). Кроме того, для старших когорт эффект образования значительно выше, чем для молодых. То есть поколения старше 55 лет с каждой новой ступенью образования становились все более эгалитарно настроены по отношению к положению женщин в обществе. Для более молодых поколений эта тенденция становится менее очевидной, а для когорты 25 – 35-летних образование не оказывает практически никакого эффекта, поэтому линия на графике (выделена красным цветом) почти горизонтальна. Таким образом, в этом поколении люди, окончившие школу, лишь немного консервативнее тех, кто получил магистерское образование или научную степень. В поколении их родителей такие люди кардинально отличаются по своим гендерным установкам .

На этом графике зафиксирована важная тенденция: люди старшего поколения (старше 65 лет) придерживаются наиболее либеральных взглядов на положение женщин в обществе (верхние линии на графике). Молодежь в возрасте 18-24, а особенно 25-34 лет наиболее консервативна среди всех возрастных групп в странах Арабского Востока, включенных в выборку. Это наблюдение является контринтуитивным по двум причинам: во-первых, молодежь в целом более образованна, а образование связано с либерализацией взглядов; во-вторых, молодые люди во всем мире склонны к меньшему консерватизму, чем их родители. Полученные результаты противоречат этим общим тенденциям .

Проанализируем данные с помощью линейной регрессии (метод наименьших квадратов). Зависимой переменной является индекс гендерного равноправия, в качестве независимых включены двоичные переменные по странам, уровень религиозности (частота чтения Корана), поддержка демократии, а также социально – демографические переменные: пол, возраст и уровень образования .

Наибольшую объяснительную силу в модели имеют пол, страна и уровень образования. По результатам регрессионного анализа можно сделать вывод о том, что мужчины более консервативны, чем женщины. Этот результат связан с тем, что среди женщин существует запрос на перемену отношения к ним в обществе, однако мужчины склонны видеть в них преимущественно жен и домохозяек, и максимально ограничивать в правах .

Уровень образования оказывается одним из мощнейших предикторов гендерного эгалитаризма (аналогичный эффект мы увидим и в случае мигрантов – мусульман в Европе, см. раздел 2.3). Чем выше уровень образования, тем больше респондент склонен поддерживать гендерное равноправие, что полностью соответствует нашей гипотезе, выведенной из пересмотренной теории модернизации .

На страновом уровне самым либеральным обществом со значительным отрывом является Ливан, наиболее консервативным – Йемен. Результаты регрессионного моделирования полностью подтверждают наблюдения, сделанные нами на уровне описательных статистик. Если самые консервативные страны были предсказаны гипотезой и теорией модернизации (это аграрные общества Йемена и Алжира), то верхняя половина списка более неожиданна. Так Кувейт и Марокко оказываются близки по уровню гендерного эалитаризма, хотя сильно отличаются по уровню развития общества. Кувейт – это типичная монархия Персидского Залива с небольшой территорией и очень богатым из-за нефтяных доходов населением. Марокко – значительно более бедная монархия, не располагающая такими нефтяными ресурсами .

Те мусульмане, которые читают Коран каждый день, более консервативны в своих гендерных аттитюдах; те, кто не читают Коран совсем, наиболее либеральны в отношении к женщинам, эта связь линейна .

Люди в возрасте старше 65 лет являются наиболее либеральной группой в отношении гендерного равенства на Арабском Востоке. Возрастные группы от 55 до 65 лет также показывают высокий уровень поддержки равенства полов в публичной и частной сфере. Самую консервативную группу составляют люди 25 – 34 лет, даже если этот фактор контролируется по уровню образования, полу и степени религиозности .

Многомерный анализ данных по странам Арабского Востока

Для подсчета влияния демографических переменных, а также образования и религиозности на поддержку гендерного равноправия, мы используем множественную линейную регрессию (метод наименьших квадратов). По результатам регрессионного моделирования на импутированной базе данных можно сказать, что женщины на Арабском Востоке (как и во всем мире) – большие сторонники гендерного равноправия, чем мужчины. Эффект образования также предсказуем и линеен: более образованные люди значимо чаще поддерживают равноправие мужчин и женщин. Что касается стран, население Ливана демонстрирует наиболее эгалитарные гендерные аттитюды, в то время как самой консервативной страной в выборке является Йемен (по реальным правам женщин он находится на последнем месте в мире.172 Частота чтения Корана, взятая в данном исследовании как мера религиозности, отрицательно связана с поддержкой гендерного равноправия, то есть наиболее религиозные мусульмане придерживаются самых консервативных представлений о положении женщин в обществе, что соответствует общемировым трендам .

Human Development Report of UN, 2013. P. 31 .

Регрессионный анализ подтверждает, что старшие поколения на Арабском Востоке более склонны поддерживать гендерное равноправие, чем молодежь, что противоречит модернизационным тенденциям, которые наблюдаются в других странах мира. Когорта молодых людей в возрасте от 25 до 34 лет демонстрирует наиболее консервативные взгляды, а самая пожилая группа (те, кому больше 65 лет) – наиболее эгалитарные позиции в отношении гендерного равноправия .

Таблица 1. Линейная регрессия, зависимая переменная – индекс гендерного эгалитаризма на Арабском Востоке .

–  –  –

b) Первое значение в таблице – стандартизованный бета - коэффициент, второе – стандартная ошибка .

При подсчёте R2 на десяти импутированных базах данных использовался пакет Zelig в среде R, в данной операции применялся метод максимального правдоподобия, поэтому стандартный показатель объясненной дисперсии R2 здесь неприменим.173 Для лучшего понимания качества модели была выбрана одна из баз данных, на основе которой и приводится регрессионная модель с объясненной дисперсией 27% .

Kosuke I., King G., Lau O. Normal Regression for Continuous Dependent Variables // Zelig: Everyone's Statistical Software. 2013. http://gking.harvard.edu/zelig (accessed 12/08/2013) .

Обсуждение результатов анализа стран Арабского Востока На данном этапе исследования довольно сложно судить о механизмах, повлиявших на архаизацию взглядов молодежи на положение женщин в Арабском мире, однако мы можем высказать ряд теоретически обоснованных суждений, которые помогут проанализировать полученные результаты .

Результаты исследования показывают положительную связь возраста и гендерного либерализма в изученных арабских обществах, что противоречит общемировому тренду. Этот эффект после кросс-валидации результатов может стать отклоняющимся случаем в пересмотренной теории модернизации Р. Инглхарта и К. Вельцеля. Пожилые люди на Арабском Востоке придерживаются эгалитарных представлений о положении женщин, в то время как молодые, особенно люди в возрасте от 25 до 35 лет (на 2006 год, когда проводился опрос), наиболее консервативны. Почти во всех обществах в мире пожилые люди во всех отношениях консервативнее молодых, а по мере возрастания уровня защищенности поколения становятся более открыты новому, и перестают следовать традиционным нормам и ценностям во всех областях жизни. В то же время, в аграрных обществах эти изменения происходят существенно медленнее, чем в постиндустриальных. Тем не менее, отклоняющийся тренд, обнаруженный на Ближнем Востоке, заслуживает отдельного изучения .

Женщины в Арабских странах, включенных в выборку, продемонстрировали потребность в большем равноправии с мужчинами как в общественной, так и в частной жизни. Эффект образования на отношение к гендерному равноправию положителен, линеен и стабилен. Жители Арабских стран, закончившие вузы, напротив, демонстрируют высокую поддержку гендерного равноправия как в общественной, так и в частной жизни. Более религиозные люди (те, кто читают Коран чаще) менее склонны к либерализму в вопросах гендерных установок .

При двумерном анализе данных создается впечатление, что более образованные люди в Арабском мире консервативнее по отношению к гендерному равноправию, чем те, кто учился меньше. Однако, более глубокий анализ показывает, что этот эффект связан с возрастными различиями. В каждой отдельно взятой возрастной группе более образованные люди демонстрируют более либеральные взгляды на положение женщин. Это говорит о том, что процесс модернизации на Арабском Востоке, хотя и медленно, но происходит, идет урбанизация, молодежь значительно более образованна, чем старшие поколения .

Одновременно в регионе обнаруживается тенденция к архаизации. Молодые поколения, несмотря на более высокий (в целом) уровень образования, консервативнее своих родителей, людей более старших поколений. Этот тренд, противоречащий теоретическим ожиданиям, не наблюдается нигде в мире, кроме обществ этого региона. Особенно традиционалистских взглядов придерживаются люди, принадлежащие к когорте 1972 - 1982 годов рождения .

Одно из возможных объяснений связано с политической историей региона. Период формирования политических взглядов старшего поколения на Арабском Востоке пришелся на время антиколониальных войн 1950-х – 1960-х годов.174 Борьба арабских народов за независимость от метрополий была скорее светским, чем религиозным движением, и господствующей идеологией в то время был панарабизм и национализм, а не панисламизм.175 Большая часть молодых арабских государств как финансово, так и идеологически поддерживалась Советским Союзом, который пропагандировал гендерное равенство (изПодробно о формационном периоде см. Newcomb T. M. Persistence and Change: Bennington College and Its Students after Twenty Five Years. New York: Wiley, 1967; Alwin D. F., Cohen R. L., Newcomb T. M. Political Attitudes over the Life Span: the Bennington Women after Fifty Years. Madison: University of Wisconsin Press, 1991 .

Abou-Habib L. Gender, Citizenship, and Nationality in the Arab Region // Gender and Development. 2003. Vol.11 .

No. 3 .

вестный тезис об «освобожденной женщине Востока»)176, а кроме того имел собственный опыт борьбы с неравенством возможностей для женщин в Средней Азии и на Кавказе.177. Эти идеи были интериоризованы молодыми людьми, которым в тот период было от 15 до 25 лет. Как предполагает теория социализации, социальные нормы, принятые в этом возрасте, остаются с человеком на всю жизнь и подвергаются лишь незначительным изменениям .

Говоря о самом консервативном поколении (людях конца 1970-х – начала 1980-х годов рождения), то в русле той же теории мы полагаем, что есть, по меньшей мере, два исторических события, повлиявших на их отношение к гендерному равноправию. Одно из них – это окончание Холодной войны, которое привело к архаизации некоторых обществ Ближнего Востока в связи с резким сокращением, а затем и прекращением финансовой поддержки от СССР, как, например, в Йемене. Одновременно с этим международный престиж США и их геополитических союзников резко возрос, а на Ближнем Востоке американскими партнерами были консервативные нефтяные монархии Персидского Залива .

Эти страны, и без того обладавшие значительным символическим капиталом в мусульманском мире (в Саудовской Аравии находятся главные центры ислама

– Мекка и Медина), получили возможность транслировать свои крайне консервативные позиции на весь Ближний Восток с помощью телевидения, а также сети религиозных школ и училищ .

Интересно выяснить, каким образом связана архаизация ценностей арабской молодежи с революционными процессами, начавшимися в регионе с 2012 года и названными «Арабской весной».178 На первый взгляд, эти две тенденции Edgar A. Bolshevism, Patriarchy, and the Nation: The Soviet "Emancipation" of Muslim Women in Pan-Islamic Perspective //Slavic Review. 2006. Vol. 65. No. 2 .

Halliday F. Gorbachev and the “Arab Syndrome”: Soviet Policy in the Middle East // World Policy Journal. 1987 .

Vol. 4. No. 3 .

Подробнее о процессе демократизации на Ближнем Востоке см. Ehteshami A. Is the Middle East Democratizing? // British Journal of Middle Eastern Studies. 1999. Vol. 26. No. 2 .

могут показаться противоречащими друг другу, поскольку стремление к смене устаревшего, архаичного режима обычно связано с ростом образования и формированием нового поколения молодых людей с более либеральными ценностными ориентациями. В то же время, как видно из результатов анализа данных, несмотря на рост уровня образования, молодежь на Арабском Востоке демонстрирует более консервативные взгляды, чем старшие поколения (чей средний уровень образования значительно ниже) .

Данное исследование обращает внимание на некоторые интересные тенденции в развитии Ближнего Востока. Ливан оказался самым либеральным обществом с точки зрения отношения к гендерному равноправию, его показатели сопоставимы с данными по странам Западной Европы. В то же время, Ливан в настоящее время не является очень богатой страной, как например, нефтяные монархии Персидского залива, чтобы этот эффект можно было объяснить с помощью только экономической составляющей. В 60-70 е годы эту страну называли «ближневосточной Швейцарией» не только из-за горных пейзажей, но, в первую очередь, из-за очень надежных банков, которые обеспечили благосостояние страны в течение нескольких десятилетий. Однако, с 1975 по 1990 год в Ливане шла тяжелая гражданская война, приведшая к оттоку наиболее образованного и экономически активного населения. Обычно войны, тем более продолжительные, связаны со значительным упадком ценностей постматериализма, ростом традиционалистких настроений и архаизацией. Тем не менее, Ливан удерживает позиции наиболее либерального общества ближневосточного региона. Этот феномен достоин отдельного исследования .

В этой части работы было проведено исследование гендерных установок мусульман на Арабском Востоке. Анализ позволил зафиксировать существующие тренды в отношении к положению женщин в арабском мире как в регионе их преимущественного проживания. Мы приходим к выводу, что на Арабском Востоке имеет место необычно низкая поддержка гендерного равноправия среди молодых людей, тогда как представители более старшего поколения склонны проявлять большую готовность к эмансипации женщин .

Исходя из результатов, можно сделать вывод о том, что в арабском мире одновременно реализуются два направления развития: модернизация и архаизация. В рамках первого направления заметен рост числа образованных людей, который достигает максимума в возрастной группе от 25 до 35 лет (на момент проведения первой волны Арабского Барометра в 2007 году, таким образом, сейчас этим людям 30-40 лет). С другой стороны, в силу процессов исламизации региона, происходит ценностный сдвиг в направлении более архаичных представлений о гендерных ролях в обществе. В связи с этим, наименее образованная категория людей в возрасте старше 65 лет оказывается носителем самых либеральных взглядов на равноправие мужчин и женщин, а в наиболее хорошо образованном и молодом сегменте населения (25-35 лет) очень сильны консервативные, шовинистические позиции, когда мужчины требуют больше прав в публичной сфере, чем женщины. При этом в каждой возрастной группе в отдельности образованные люди обладают более либеральными взглядами, чем их сверстники, не получившие хорошего образования .

2.3. Гендерные установки мусульманских мигрантов в странах Западной и Северной Европы в сравнении с местным населением (многомерный анализ опросных данных) .

В работе используются данные пятой волны проекта Европейское исследование ценностей179. Данные позволяют отслеживать миграционный статус респондента, религиозную конфессию, к которой он принадлежит, страну происхождения, а также ценностный профиль и гендерные аттитюды. Эта выборка European Social Survey [electronic resource]. URL: http://ess.nsd.uib.no/ess/round5 (date of reference 11.05.2013) .

репрезентативна на национальном уровне, в ней нет отдельной подвыборки мигрантов. Пятая волна Европейского исследования ценностей включает 29 стран Европы, однако в анализ включены только 8 из них, чему есть ряд причин, как теоретических, так и связанных с характером данных. Эти страны были выбраны для исследования, поскольку они близки по типу (характеру) миграции180 в связи с колониальным прошлым и высоким уровнем экономического развития .

В подвыборку были включены Бельгия, Швейцария, Германия, Испания, Франция, Великобритания, Нидерланды и Швеция, общее число наблюдений составляет 16 939 .

Некоторые страны, находящиеся в Северной или Западной Европе, например, Финляндия, Норвегия и Дания, были исключены в силу относительно небольшого числа мусульманских мигрантов, проживающих там, а значит малого числа таких респондентов в выборке. Было также важно отобрать страны, где присутствуют как мигранты, исповедующие ислам, так и принадлежащие к другим религиям, чтобы различать эффект миграции perse и влияние мусульманской культуры на ценностный профиль респондентов .

Под мигрантами в данном исследовании понимаются те люди, у которых оба родителя – мигранты, и те, кто иммигрировал сам. Все остальные, в том числе и те, у кого один из родителей – мигрант, закодированы как местные. В аналогичной модели двоичная переменная «мусульманин/не мусульманин»

используется для того, чтобы проверить эффект миграции как таковой и религиозной принадлежности по отдельности. Иммигранты, исповедующие ислам, считаются гомогенной группой для удобства исследования, хотя на самом деле это упрощение, связанное со спецификой данных181 .

Fassmann H., Munz R. Op. cit .

Norris P., Inglehart R. Sacred and Secular: Religion And Politics Worldwide. Cambridge, UK: Cambridge University Press, 2004. P. 133 .

Несколько стран были исключены из анализа, несмотря на большое число мусульман в выборке. К ним относятся Турция и Израиль, где исламское население местное, а не пришлое. Также были исключены все постсоветские страны, поскольку в них паттерн миграции отличен от того, который реализуется в Западной и Северной Европе. Это бывшие советские граждане, связанные с Россией общим прошлым, а также языком и системой образования. Кроме того, между Россией и большинством бывших советских республик не существует визового режима, поэтому миграция осуществляется по несколько другим принципам, чем в других европейских странах. Однако в работе (на рисунке 7) представлен общий график средних значений индекса гендерного равноправия для всех стран, включенных в выборку, что дает более широкое представление о положении в этой сфере .

Исходя из теоретической рамки и предыдущих исследований, я ожидаю, что женщины либеральнее в своих гендерных установках, чем мужчины.182 Мигранты, особенно выходцы из мусульманских стран, более консервативны в вопросах гендерного равноправия, чем местное население в Европе. Представители старших возрастных когорт обычно консервативнее молодых, что показано не только в работах по теории модернизации, но и в конкретных исследованиях установок мигрантов в Европе.183 Исходя из результатов предыдущих исследований, в частности работ, непосредственно изучавших религиозность европейских мигрантов в сравнительной перспективе, я предполагаю, что низкий уровень религиозности связан с высоким уровнем поддержки гендерного равноправия.184 Prince-Gibson E., Schwarz S. H. Value Priorities and Gender // Social Psychology Quarterly. 1998. Vol. 61. No. 1 .

Maxwell R. Evaluating Migrant Integration: Political Attitudes across Generations in Europe // International Migration Review. 2010. Vol. 44. No.1 .

Van Tubergen F., Sindradttir J.. The Religiosity of Immigrants in Europe: A Cross-National Study // Journal for the Scientific Study of Religion. 2011. Vol. 50. No. 2 .

Описательная статистика по странам Северной и Западной Европы

Средние значения индекса гендерного равноправия заметно отличаются для стран Западной и Северной Европы, включенных в анализ, несмотря на то, что они были отобраны по принципу схожести. Чтобы проверить гипотезу о том, что мигранты оценивают важность гендерного равноправия ниже, чем местное население, был проведен t-тест. Средние значения индекса сравнивались для двух групп тех восьми странах, где мигранты составляют значительное меньшинство (см.таблицу 2). Часть различий статистически значима (p 0.5)185 .

Из этого анализа были исключены те люди, у которых один или оба родителя мигранты. Сравнение проводилось только между представителями местного населения без миграционной истории и теми мигрантами, которые переехали сами, а не являются выходцами из семей мигрантов .

Таблица 2. Средние значения индекса гендерного равноправия (местные жители и мигранты)186

–  –  –

Швейцария 0,52 (0,05) N = 1066 0,51 (0,05) N = 410 Значимость проверена с использованием статистики Бонферрони в общей линейной модели Звездочки означают значимость различий между средними значениями для местных жителей и мигрантов в каждой стране: *** p 0,001; ** p 0,01; * p 0,05. В скобках приведена дисперсия, затем объем выборки .

В Швеции, Франции и Швейцарии среднее значение индекса гендерного равноправия различается в рамках статистической погрешности между местным населением и мигрантами. В остальных пяти странах эти различия значимы, при этом во всех случаях показатель для мигрантов ниже, что свидетельствует о их большей консервативности в вопросах общественного положения женщин .

Рисунок 6. Отношение к гендерному равноправию в 8 странах Европы: сравнение средних значений индекса гендерного равноправия для мигрантов и местного населения <

–  –  –

Для того чтобы показать общую картину распределения средних значений для индекса гендерного равноправия в Европе, ниже представлен график, включающий все страны из базы четвертой волны Европейского исследования ценностей. На рисунке 6 те страны, в которых разница значима, отмечены звездочкой .

Как видно из рисунка 6, местные жители обычно имеют более высокие показатели по индексу гендерного равноправия, чем мигранты. Из этого тренда есть только 3 исключения: Португалия (разница не значима), Израиль (где половина населения – мигранты, многие из которых приехали из европейских стран) и Украина, где мигранты в основном из России. В то же время, очевидно, что гендерные установки мигрантов очень близки к тем, которые считаются нормативными в тех странах, куда они прибыли .

На графике видно, что в России гендерные аттитюды значительно менее эгалитарны, чем в Западной Европе. Более того, местное российское население демонстрирует неготовность к равноправию полов в большей степени, чем мигранты в большинстве из опрошенных стран. Тем не менее, мигранты в России еще более консервативно настроены, чем коренные жители страны .

Рисунок 7. Средние значения индекса гендерного равноправия для мигрантов и местных жителей в 20 европейских странах Средне значение индекса гендерного равноправия для

–  –  –

0,8 0,7 0,6 0,5 0,4 0,3 0,2 0,1

–  –  –

Интересно отметить, что мусульмане не являются самой религиозной частью европейских обществ. Средние значения религиозности для мусульман близки к показателям группы, которая называется в опросе другие нехристианские религии и к восточным религиям (таким как буддизм и индуизм). Наиболее религиозная группа в Европе – это христиане, не принадлежащие к трем основным деноминациям (католичество, протестантство и православие) – адвентисты, пятидесятники, баптисты и другие187. Самый низкий уровень религиозности в Европе демонстрируют иудеи (см. рисунок 8) .

Рисунок 8. Средний уровень религиозности по шкале от 0 до 10, где 10 – максимально религиозный (подвыборка мигрантов в Европе)

–  –  –

6,90 6,81 6,78 7,0 6,28 6,27 6,5 5,89 6,0 5,5 5,0 4,36 4,5 4,0 Как видно из рисунка 7, местные жители обычно имеют более высокие показатели по индексу гендерного равноправия, чем мигранты. Из этого тренда есть только 3 исключения: Португалия (разница не значима), Израиль (где половина населения – мигранты, многие из которых приехали из европейских стран) и Украина, где мигранты в основном из России. В то же время, очевидGlick Schiller N. Racialized Nations, Evangelizing Christianity, Police States, and Imperial Power: Missing in Action in Bunzl's New Europe // American Ethnologist. Vol. 32. No. 4 .

но, что гендерные аттитюды мигрантов очень близки к тем, которые считаются нормативными в тех странах, куда они прибыли .

В Швеции, Норвегии, Франции, Ирландии, Словении, Швейцарии, Латвии, Португалии и России разница в отношении к гендерному равноправию между мигрантами и местным населением не значима. Мигранты в этих странах относятся к положению женщин в обществе так же, как и местные жители .

Этот факт особенно примечателен в связи с тем, какое общественное внимание в последние годы привлечено к вопросу отношения мигрантов к гендерным ролям в Европе, особенно во Франции .

В то же время, в Дании, Нидерландах, Бельгии, Германии, Великобритании, Эстонии, Испании, Хорватии и Греции представители местного большинства демонстрируют более либеральное отношение к равноправию полов .

Многомерный анализ данных по странам Северной и Западной Европы: связь поддержки гендерного равноправия с демографическими и ценностными предикторами Регрессии были вычислены методом наименьших квадратов. В данном исследовании модели сделаны с использованием двоичных переменных для стран для того, чтобы зафиксировать дисперсию, объясненную межстрановыми различиями. 7.3% дисперсии по индексу гендерного равноправия может быть объяснено на страновом уровне. Поскольку число элементов второго уровня мало (8 стран), было бы методологически неверно использовать многоуровневый иерархический анализ данных, а вместе этого использовались двоичные переменные для каждой страны .

В таблице ниже отображены четыре модели, где индекс гендерного равноправия взят в качестве зависимой переменной (0 – консерватор, 1 – либерал) .

Каждая линейная регрессионная модель представлена в двух вариантах: в моделях, обозначенных буквой “a” в качестве объяснительной переменной используется миграционный статус (мигрант – местный), а в модели “b” этот предиктор меняется на принадлежность к мусульманской религии (мусульманин – не мусульманин) .

Интересно, что парные модели демонстрируют лишь небольшое различие в коэффициентах и объяснительной силе .

В связи с большим размером выборки (N = 16 939) мы не можем опираться исключительно на уровни значимости для определения важности того или иного предиктора в модели. Помимо значимости используются стандартизованные бета – коэффициенты и изменение R2 для определения размера эффекта .

Таблица 3. Результаты регрессионного моделирования .

Зависимая переменная – индекс гендерного эгалитаризма

Примечания к таблице 3:

1) Значения в таблице приведены в следующем порядке: стандартизаванные коэффициенты (Бета), t-величины в скобках, уровень значимости отмечен звездочками .

2) Уровни значимости обозначены следующим образом: *** p 0.001; ** p 0.05; * p 0.1

3) В моделях a миграционный статус (мигрант – не мигрант) выступает в качестве одной из независимых переменных, в аналогичных моделях bвместо миграционного статуса подставляется вероисповедание, закодированное в виде бинарной переменной (мусульманин

– не мусульманин). Оба эффекта не проверяются в моделях одновременно в связи с недостаточным числом случаев .

Модель 1. Базовые демографические предикторы

Первая модель включает только базовые социальноaи 1b) демографические предикторы для объяснения различий по индексу гендерного равноправия, который используется в качестве зависимой переменной. Факторы данной модели – это пол, возраст и миграционный статус (для модели 1a) или мусульманское вероисповедание (для модели 1b) .

Возраст оказывается важнейшим предиктором позитивного отношения к гендерному равноправию в первых моделях. Молодежь считает эмансипацию женщин более важной, чем представители старшего поколения .

Такой результат типичен для исследований, посвященных отношению к гендерным ролям в обществе, однако в данном случае эффект возраста очень силен, почти в 3 раза выше, чем влияние миграционного статуса или мусульманского вероисповедания .

Женщины, как и предполагалось, являются сторонниками гендерного равноправия в большей мере, чем мужчины. В ряде исследований это явление трактуется как запрос на изменение существующего положения дел со стороны женщин .

Исламское вероисповедание оказывает больший негативный эффект на зависимую переменную, чем миграционный статус, что видно при сравнении моделей 1а и 1b .

В первых моделях не выявлено противоречий с выдвинутыми гипотезами, однако возраст оказывает значительно более сильный эффект на отношение к гендерному равноправию, чем предполагалось, и является самой важной объяснительной переменной .

Модель 2. Межстрановые различия Во второй модели прибавляется контроль по стране проживания .

В обе модели включены двоичные переменные для 8 стран. За опорную категорию взято значение для Германии, где гендерные установки менее эгалитарны, чем в большинстве анализируемых стран .

На межстрановом уровне выше всего поддержка гендерного равноправия в Швеции, на втором месте Нидерланды. Самое низкое значение по индексу гендерного равноправия зафиксировано в Швейцарии. В первых моделях Испания демонстрирует небольшие отрицательные коэффициенты, однако в расширенных моделях разница становится незначимой. К четвертой модели (где контроль осуществляется по большему числу предикторов) в Испании уже фиксируется большая поддержка равноправия мужчин и женщин в общественной жизни, чем в Германии .

Введение контроля по стране проживания повышает процент объясненной дисперсии до 17% для модели 2а и до 17.8% для модели 2b. Методика введения бинарных переменных для стран несовершенна и не позволяет судить о том, какие именно характеристики данных обществ влияют на восприятие гендерных аттитюдов. Однако в связи с тем, что столь небольшое количество стран недостаточно для многоуровневого анализа данных, на настоящем этапе мы опираемся на эти сведения, в общем виде отражающие распределение поддержки гендерного эгалитаризма в разных обществах. Страны, проживание в которых значительно увеличивает поддержку равноправия полов, – это те общества, где уровень развития человеческого капитала и прав человека входит в тройку мировых лидеров. Однако аутсайдеры таблицы не столь предсказуемы .

Так Германия и Швейцария относятся к высокоразвитым обществам, где уровень ВВП на душу населения и другие макроэкономические показатели лучше, чем, например, в Испании. Поскольку сведений для более подробного анализа тех институциональных и культурных причин, которые повлекли формирование более консервативных гендерных аттитюдов в этих обществах у нас недостаточно, мы лишь фиксируем, что проживание в этих странах значимо отрицательно сказывается на поддержке гендерного эгалитаризма при прочих равных условиях .

Модель 3. Образование Согласно теории модернизации, образование является одним из сильнейших предикторов либерализации гендерных установок .

В данной модели мы проверяем эту гипотезу на подвыборках мигрантов и местного населения восьми европейских стран. Люди с высоким уровнем образования во всех странах, включенных в анализ, демонстрируют наиболее эгалитарные гендерные установки. Эффект возраста остается наибольшим, однако теряет некоторую часть объяснительной силы (3= -,35 против2= -,42); Образование объясняет около 6 процентов дисперсии. Миграционный статус и принадлежность к исламу получают более низкие коэффициенты, чем в первой модели, когда вводится контроль по образованию (a- мигр.статус = -,11; b – ислам = -,07) .

На уровне стран коэффициенты для Испании приближаются к значениям для Германии (опорная категория), разница между ними становится незначимой. Во всех остальных странах поддержка гендерного равноправия остается без изменений при контроле уровня образования; стандартизованные коэффициенты для стран различаются на уровне,01 по сравнению с первыми моделями. Швеция и Нидерланды остаются самыми либеральными в отношении равноправия полов, Швейцария демонстрирует самое низкое значение индекса .

Модель 4. Уровень религиозности В четвертой модели вводится дополнительный предиктор – уровень религиозности .

Для нас важно проконтролировать регрессионные модели по этой переменной, поскольку предыдущие исследования свидетельствуют о сильной связи между религиозностью и отношением к положению женщин в обществе .

Кроме того, этот тест дает возможность разграничить эффект исламской религии и культуры и эффект значимости религии в жизни человека. Как будет показано ниже, мусульмане не являются самой религиозной группой в Европе, христиане – баптисты и пятидесятники, например, демонстрируют более высокую вовлеченность в жизнь своей общины .

В четвертой модели ислам/миграционный статус теряет около трети своей объяснительной силы (1a= -,11vs4a = -,07 для миграционного статуса;

1b = -,14 vs 4b = -,09 для ислама), как и возраст .

Уровень религиозности сильно и отрицательно связан с поддержкой гендерного равноправия (relig3 = -,12 для моделей 3a и 3b), и значение коэффициента значительно (почти в 2 раза) выше, чем для миграционного статуса и ислама. Таким образом, в четвертой модели самыми сильными коэффициентами оказываются образование, возраст, страновые влияния (особенно проживание в Швеции). На четвертом месте уровень религиозности, за ним следует пол, и лишь на шестом месте ислам или миграционный статус. Ислам во всех моделях имеет несколько большую силу эффекта, чем миграционный статус .

Регрессионное моделирование показывает, что миграционный статус и мусульманское вероисповедание отрицательно связаны с поддержкой гендерного равноправия. Однако, эти эффекты значительно менее сильны, чем влияние образования, возраста и уровня религиозности .

Страны, включенные в анализ, различаются по поддержке гендерного равноправия. Самые либеральные страны – это Швеция и Нидерланды, самые консервативные – Швейцария и Германия .

Обсуждение результатов анализа стран Западной и Северной Европы Отношение к гендерному равенству – это важный предиктор постматериалистических ценностей и приверженности демократии, именно поэтому он был выбран в качестве зависимой переменной в данном исследовании. Для того, чтобы разделить эффекты исламской культуры (религии) и миграционной истории как таковой, эти предикторы вставлялись в идентичные модели по очереди .

Основные выводы заключаются, во-первых, в том, что ни миграционная история, ни мусульманское вероисповедание не являются самыми сильными предикторами консервативных гендерных аттитюдов. Возраст и образование – это самые сильные объяснительные переменные, молодые и образованные люди выказывают самые эгалитарные установки в отношении положения полов в обществе .

Во-вторых, уровень религиозности значительно более важен, чем религиозная деноминация, к которой принадлежит респондент. Наиболее религиозные люди демонстрируют самые консервативные гендерные установки, что было показано в целом ряде компаративных исследований миграции в Европе.188 Интересно отметить, что мусульмане не являются самой религиозной частью европейских обществ. Средние значения религиозности у мусульман близки к показателям группы, которая называется в опросе «другие нехристианские религии» и к восточным религиям (таким как буддизм и индуизм). Наиболее реVan Tubergen F. Religious Affiliation and Attendance among Immigrants in Eight Western Countries: Individual and Contextual Effects // Journal for the Scientific Study of Religion. 2006. Vol. 45. No. 1 .

лигиозная группа в Европе – это христиане, не принадлежащие к трем основным деноминациям (католичество, протестантство и православие) – адвентисты, пятидесятники, баптисты и другие .

Уровень религиозности – значительно более сильный предиктор отношения к равенству полов, чем мусульманское вероисповедание или миграционная история, самые религиозные люди выказывают самые консервативные гендерные аттитюды .

Это утверждение является важнейшим результатом исследования, поскольку показывает, что те предикторы, которые принято считать самыми значимыми, на самом деле имеют низкую объяснительную силу, в то время как дисперсию индекса гендерного равноправия лучше предсказывают другие параметры, такие как возраст, образование и уровень религиозности. В то же время, мусульманское вероисповедание все же имеет больший коэффициент, чем миграционная история во всех моделях, причем значение его отрицательно. Таким образом, принадлежность к исламской культуре и религии при прочих равных условиях (при контроле по образованию, полу, возрасту, социальноэкономическому статусу и ценностям) стабильно и значимо снижает вероятность эгалитарных гендерных установок у индивида, хотя этот эффект и не очень силен в сравнении с другими. Данный результат соотносится с выводами последних исследований в этом направлении, например, с работой Э.Александер и К.Вельцеля189 .

В-третьих, коэффициенты регрессионных моделей с литерой b, где ислам использовался в качестве одного из предикторов гендерных аттитюдов, несколько выше, чем в соответствующих а-моделях, где вместо ислама включался параметр «миграционная история». Однако объясненная дисперсия, измеренная с помощью параметра R2 различалась для моделей a и b незначительно (разница в объясненной дисперсии варьировалась от 3 до 5%, начиная со второй модели). Это наблюдение важно, потому что показывает небольшую разницу между Alexander A., Welzel C. Op. cit .

мигрантами в целом и мусульманами в Европе по параметру отношения к правам женщин .

Очевидно, что большая часть населения земли будет иметь более низкие значения для индекса гендерного равноправия, чем жители самых высокоразвитых стран Европы, как доказали Инглхарт и Норрис в своей ключевой работе на эту тему (2003). Те люди, которые родились и выросли в менее экономически развитых обществах (а почти все страны менее развиты, чем те 8, которые были включены в исследование), очевидно, будут демонстрировать более консервативное отношение к вопросам гендерных ролей, чем жители стран Западной и Северной Европы. Интересно, что значения сравнимы для мигрантов в широком смысле и для мусульман, хотя эти люди могут происходить из обществ разной степени развитости (например, аграрных) .

В-четвертых, приведенные выше результаты и график средних значений для индекса гендерного равноправия во всех европейских странах, включенных в ESS, показывают, что мигранты в целом и мусульманские мигранты в частности несколько более консервативны в отношении равноправия мужчин и женщин, чем местное население европейских стран. В то же время показатели для мигрантов очень близки к значениям для местного населения, и кривая значений для мигрантов почти полностью повторяет кривую для коренных европейцев. Таким образом, мигранты в Европе демонстрируют гендерные установки, очень близкие к принятым в принимающих обществах. Это приводит к тому, что мигранты в Швеции либеральнее в своих установках касательно гендерных ролей, чем местные жители в Германии или Швейцарии .

В результате проведенного исследования выяснилось, что по вопросам, касающимся положения женщин в публичной сфере, а именно на рынке труда, мигранты и коренные европейцы различаются не так сильно, как это постулируется в академическом дискурсе и в политической повестке. Более того, во многих странах эти различия не значимы, тогда как образование является ключевым фактором, способствующим формированию более эгалитарных взглядов .

Интересной представляется обнаруженная связь между существующим в стране гендерным порядком и тем, как мигранты в этой стране воспринимают проблему равноправия полов. Приведенные цифры могут говорить о том, что мигранты быстро принимают те ценностные парадигмы, которые считаются нормативными в стране, куда они приехали. И несмотря на то, что мусульманские мигранты значимо консервативнее других, они также не сильно отличаются в своих взглядах от местного населения. Возраст и образование оказываются в несколько раз более сильными предикторами консервативных гендерных аттитюдов, чем миграционная история или мусульманское вероисповедание .

2.4. Ограничения исследования .

Диссертационное исследование выполнено на двух независимых базах опросных данных, что накладывает определенные ограничения на возможности сравнительного анализа и генерализации. Эти данные являются кросссекционными и представляют один временной срез, таким образом, темпоральная перспектива и каузальность связей в диссертационной работе не обсуждаются. В первую очередь нужно заметить, что количественный подход полностью отказывается от внимательного изучения индивида в пользу глобальных тенденций. В то же время такой метод позволяет проверять теории на статистически репрезентативном объеме сравнимых данных и обобщать результаты для «среднего респондента» .

Что касается ограничений конкретно этого исследования, то оно связано с характером данных. Существующие базы не дают возможности напрямую проанализировать динамику изменений гендерных установок мусульман в связи с эмиграцией в Европу. Для такого анализа потребовалось бы либо многолетнее лонгитюдное наблюдение за одними и теми же людьми до и после эмиграции (где также пришлось бы учитывать страну рождения и прибытия, а также целый ряд индивидуальных характеристик), либо использовать сложные статистические методы многоуровневого гнездового моделирования. Однако даже применение последнего метода крайне затруднено в силу малого числа (или полного отсутствия) мигрантов из каждой интересующей нас страны Арабского Востока в каждой стране Западной и Северной Европы, включенной в выборку .

Еще одной проблемой является тот факт, что даже при успехе вышеописанного метода, мы имеем дело с разными популяциями. Здесь я имею в виду, что люди, принявшие решение об эмиграции, потенциально могут значительно отличаться по своему ценностному профилю (а также по уровню образования и т.д.) от своих среднестатистических сограждан. Этот ценностный разрыв может являться одной из причин эмиграции. Даже в том случае, если причина отъезда из своей страны в чем-то другом, будущие мигранты выбирают будущую страну проживания, и, как правило, осведомлены о господствующих взглядах, ценностях и установках в том обществе, куда они отправляются. Таким образом, если они не являются носителями европейских (в данном случае) ценностей, они могут быть готовы к подобной ценностной трансформации в большей степени, чем те, кто остается в своей стране .

Наконец, данное исследование ограничено тем, что невозможно провести прямое сравнение исламского населения в странах Арабского Востока и мигрантов – мусульман в Западной и Северной Европе. В базах данных используются несколько разные вопросы, и их количество различается (2 утверждения в одном случае и 7 в другом). Мы предполагаем, что под этими вопросами есть общий латентный фактор (либеральные гендерные аттитюды), однако этого достаточно только для прослеживания тенденций, но не для непосредственного сравнения .

Заключение В данной работе мы рассмотрели гендерные установки мусульманского населения в двух социальных контекстах: на Арабском Востоке, где ислам является доминирующей религией большинства, и в странах Западной и Северной Европы, где мусульмане оказываются в меньшинстве и, как правило, в положении мигрантов. Выбранный подход имеет определенные ограничения с методологической точки зрения, поскольку работа велась на двух различных базах данных, и индекс гендерного эгалитаризма, выступавший в качестве зависимой переменной в обеих частях эмпирического исследования, несколько отличался для разных социальных контекстов, что было обусловлено характеристикой данных. Тем не менее, представляется возможным обобщить результаты двух частей работы .

Следует сказать, что в целом мусульманское население как в Арабских странах, так и в Европе воспринимает гендерные роли более консервативно, чем это принято в обществах западного типа, а также в немусульманских восточных культурах. Вопрос о причинах этого явления давно обсуждается в литературе, академическом дискурсе и прессе. Ряд исследователей полагает, что корни неравного положения женщин и мужчин в исламских обществах следует искать в особенностях развития экономики Арабских стран Персидского Залива, где нефтяные сверхдоходы создают такую структуру рынка труда, что женщины в ней не нужны, поэтому общество «оставляет» им только традиционные роли домохозяек и матерей (см. М.Росс, 2008). Однако, этот подход не объясняет, почему в тех арабо-мусульманских обществах, где экономика основана на торговле или промышленности, как, например, в Египте или в Марокко, консервативные гендерные аттитюды также очень сильны. Мы использовали пересмотренную теорию модернизации Р.Инглхарта и К.Вельцеля, которая объясняет такую ситуацию в исламском мире через социально-экономические и культурно-религиозные детерминанты .

В эмпирической части исследования применяется индекс гендерного эгалитаризма в качестве зависимой переменной в регрессионном анализе. Показано, что ключевое влияние на представления о положении женщин в западноевропейских обществах оказывает не вероисповедание (в данном случае, принадлежность к исламу), а образование и возраст: чем моложе и образованнее респондент, тем больше он поддерживает гендерное равноправие. Однако степень религиозности и другие ценностные ориентации также имеют большое значение. Ислам оказывается стабильным негативным предиктором гендерного эгалитаризма, но размер этого эффекта невелик. Эти результаты подтверждают гипотезу I о том, что образование и возраст важнее, чем религия и миграционный статус, а также гипотезу II о том, что ислам остается стабильным негативным предиктором гендерных аттитюдов .

Что касается Арабских обществ, то отношение к положению женщин в них крайне неоднородно, но возраст также оказывается одним из наиболее значимых предикторов гендерных аттитюдов. В этих странах наиболее консервативным является поколение людей в возрасте 25-34 лет, а пожилые люди относятся к вопросу о положении полов наиболее либерально. Тем не менее, эффект образования значим: в каждой отдельно взятой возрастной группе люди, более образованные люди оказываются либеральнее, чем их сверстники, закончившие школу или колледж. Эта находка интересна, потому что она частично опровергает первую гипотезу. Согласно пересмотренной теории модернизации, молодые поколения всегда более либеральны, чем пожилые, причем этот эффект особенно заметен в постиндустриальных обществах. Однако, даже в индустриальных и аграрных обществах тенденция к либерализации молодых поколений сохраняется, хотя она менее сильна. Таким образом, случай арабомусульманских обществ (в большинстве из которых массовые репрезентативные опросы были впервые проведены в рамках проекта «Арабский барометр», а значит, они не принимались в расчет при работе над пересмотренной теорией модернизации) отклоняется от теоретической траектории. Поддержка гендерного равноправия в этих обществах сокращается, что может считаться достоверным показателем урезания прав человека и всех демократических свобод. В то же время, самые молодые люди в Арабских странах, а именно те, кому на момент опроса было от 18 до 24 лет, относятся к вопросам гендерного равноправия несколько лучше, чем те, кому было 25-34. Таким образом, возможно, что тенденция изменит направление уже в ближайшее время. Причины такого нехарактерного явления до конца не ясны и требуют продолжения исследования, что станет возможно уже в конце 2014 года, когда будет опубликована вторая волна проекта «Арабский барометр». Еще один неожиданный эффект обнаруживается при анализе связи гендерных аттитюдов и уровня образования в Арабском мире. Более пожилые группы людей в арабских странах значительно меняют свои гендерные аттитюды в сторону либерализации с повышением образовательного уровня. Среди пожилых людей с высшим образованием на Арабском Востоке среднее значение поддержки гендерного равноправия близко к показателям западноевропейских стран, тогда как для малообразованных людей этих поколений средние значения очень малы. Среди молодых людей, особенно в группе 25-34 лет, являющейся отклоняющимся случаем, образование не оказывает практически никакого эффекта. Более того, представители этого поколения высказывают самые консервативные гендерные аттитюды в каждом образовательном сегменте, и даже те из них, кто получил высшее образование, относятся к вопросу гендерного равноправия хуже, чем пожилые и среднего возраста люди, окончившие только среднюю школу .

В целом можно говорить о том, что в мусульманском мире обнаруживаются разнонаправленные процессы трансформации социальной реальности, которые отражаются и в понимании положения женщин в обществе как самими женщинами, так и мужчинами. Эти процессы обусловлены историческими, геополитическими и поколенческими причинами, а также глобальной тенденцией модернизации, наблюдаемой в абсолютном большинстве стран мира. Интересной особенностью региона Арабского Востока является контринтуитивная ситуация с поколением в возрасте 25-34 лет. Однако, общая тенденция, зафиксированная для всех регионов мира, согласно которой более образованное население характеризуется более либеральными аттитюдами во всех сферах, включая гендерное равенство, сохраняется и в арабомусульманских обществах. Кроме того, как было сформулировано в гипотезе III, страны этого региона гетерогенны в ценностном отношении, в таких обществах как Ливан и Марокко уровень гендерного эгалитаризма невысок, но приемлем. В аграрных обществах, например, в Йемене, гендерные аттитюды как мужчин, так и женщин, остаются крайне консервативными. Однако во всех странах региона фиксируется более высокий уровень гендерного эгалитаризма у женщин, что может быть проинтерпретировано как запрос на изменение существующего положения вещей со стороны женщин .

Существующие необычные тенденции в Арабском мире требуют самого тщательного дальнейшего изучения, поскольку этот регион остается политически и социально нестабильным, что особенно опасно для уязвимых групп населения, в частности, для женщин. Те объяснения, которые можно предложить, опираясь всего на один момент временного континуума, а именно на 2008 год, когда были собраны проанализированные данные, во многом спекулятивно .

Тем не менее, представляется возможным озвучить их в данной работе. Борьба арабских народов за независимость от колониальных империй, шедшая в 50-60 е годы ХХ века, по своей идеологии была национальной, секулярной и модернизационной и не опиралась на ислам.190 Таким образом, в то время, когда происходило формирование взглядов старшего поколения (этим периодом в литературе считается возраст 18-22 лет), религия отошла на второй план, и относительно светские взгляды, а следовательно менее консервативное отношение к женщинам, остались присущи этим людям .

О роли национализма в формировании государств и демократии современного типа см. Greenfeld L. Nationalism: Five Roads to Modernity. Harvard: Harvard University Press, 1993 .

Для стран Арабского Востока, примыкавших к Советскому блоку, особенно для Алжира и Йемена, распад СССР привел к контрмодернизационным процессам и к архаизации взглядов и ценностей. Это было связано с прекращением финансовой поддержки этих стран и усилением бедности, а кроме того с ослаблением пропаганды секулярности и равенства гендерных ролей, что было интегральной частью социалистической идеологии .

Одновременно с этим в середине 1980-х годов произошло усиление исламского фундаментализма, что пришлось на формационный период того поколения, кому на момент проведения исследования (2009 год) было 25-34 года .

Этот процесс частично можно считать отзвуком холодной войны, поскольку Арабский Восток был одним из регионов, где разворачивалось противостояние сверхдержав. США сделали ставку на нефтяные монархии Персидского Залива и победили в холодной войне, таким образом, усилив идеологическую роль исламского фундаментализма в регионе. Эта победа вкупе с финансовым преуспеванием этих стран в большой степени определила вектор развития Ближнего Востока на несколько десятков лет .

Тем не менее, следует подчеркнуть, что процессы модернизации в регионе идут параллельно с процессами архаизации, поскольку внутри каждой возрастной группы образованные люди придерживаются более либеральных взглядов на равенство полов .

Что касается гендерных установок мусульман в Европе, то мы также наблюдаем значительные трансформации в их взглядах. При переезде в европейские страны мигранты – мусульмане демонстрируют заметную перемену в своих гендерных установках, что сообразуется с теорией ассимиляции. Следует заметить, что более высокообразованные мигранты придерживаются значительно более либеральных взглядов, чем те, кто получил школьное или среднее специальное образование. Этот вывод одновременно поддерживает и теорию модернизации, и теорию сегментной ассимиляции, которая утверждает, что представители различных социальных классов интегрируются в принимающее общество с разной степенью успешности. Таким образом, образование остается важнейшим предиктором гендерного эгалитаризма как в отправляющих, так и в принимающих сообществах. Что касается возраста, то эффект, наблюдаемый в арабо-мусульманских обществах, когда самым консервативным по показателю гендерного эгалитаризма оказывалось поколение 25-34 лет на момент опроса, сглаживается. В мигрантской среде мусульмане следуют всеобщему тренду либерализации молодежи, описываемому теорией модернизации .

Мигранты – мусульмане также демонстрируют важную и интересную тенденцию ценностно - аттитюдной мимикрии. В тех странах, где уровень гендерного эгалитаризма среди местного населения очень высок, как, например, в Швеции и в Нидерландах, то мигранты также демонстрируют либеральные взгляды на вопросы положения женщин в семье и в обществе. Несмотря на то, что во всех странах мигранты, исповедующие ислам, несколько более консервативны, для наиболее либеральных стран различие между местным населением и мигрантами очень мало, зачастую незначимо. В тех странах, где местное население склонно к консервативным представлениям о роли женщины (например, в Германии и Швейцарии), мигранты, судя по полученным данным, не сталкиваются с общественным запросом на пересмотр собственных позиций относительно гендерных ролей. В этой ситуации они сохраняют или незначительно меняют свои представления и демонстрируют более консервативные аттитюды, чем местное население .

Этот эффект рождает интересную ситуацию, когда мигранты – мусульмане, проживающие в либеральных странах, демонстрируют более эгалитарные гендерные установки, чем местное население в странах более консервативных .

Безусловно, такое явление может быть вызвано не только ценностной мимикрией, но и, например, самоотбором на этапе выбора страны для переезда. То есть, люди, решившие уехать из своей страны, предпочитают выбрать такое общество, где ценности большинства созвучны их собственным представлениям о жизни. Это предположение, впервые высказанное в работах Д.Месси, в духе рационального выбора, однако, может несколько преувеличивать осведомленность мигрантов о ценностном профиле принимающих обществ .

Исходя из результатов исследования, мы можем говорить о том, что несмотря на тенденцию к усилению исламского фундаментализма среди молодежи в обществах Арабского мира, среди мусульманских мигрантов в Европе людей, настроенных крайне консервативно, меньшинство. Это может свидетельствовать о двух процессах. Во-первых, ценностный профиль до миграции, а также индивидуальные характеристики потенциального мигранта имеют серьезное значение. Судя по имеющимся данным, те, кто решается на миграцию, изначально более либеральны в своих гендерных установках и других ценностях, чем те, кто не может или не хочет уезжать из родной страны. Данный вывод сообразуется с результатами исследований Дж.Перлманна и Р.Румбо, описанными в §1.2.3. настоящей работы. Во-вторых, очевидно сильное влияние ценностей принимающего общества на гендерные установки мигрантов, что показано на рисунке 7 данного исследования. Таким образом, результаты работы полностью вписываются в теорию ассимиляции, рассмотренную в § 1.2.1 .

Кроме того, подтверждаются результаты исследований ряда авторов, работающих в рамках теории модернизации, которые показывают ключевое значение религиозности для формирования консервативных гендерных установок (см. Норрис и Инглхарт, 2004; Ван Туберген, 2006). Ислам также остается стабильным негативным предиктором либерализации гендерных установок, хотя размер этого эффекта значительно меньше, чем принято считать (см. Инглхарт и Норрис, 2003; Александер и Вельцель, 2012; Вельцель, 2013) .

Эти результаты не могут быть напрямую экстраполированы на российскую почву, однако из полученных данных можно сделать некоторые прогнозы о ситуации в России. Поскольку гендерное равенство не укоренено в сознании россиян, и уровни гендерного эгалитаризма далеки уровня большинства стран Западной и Северной Европы, то трудно ожидать быстрых успехов в ценностной интеграции мигрантов – мусульман .

Межстрановые различия в ценностных профилях как в Европе, так и в Арабском мире, оказываются значительно важнее характеристик индивида. То есть, самый либеральный житель страны, где уровень патриархальности очень высок, например, Йемена, значимо консервативнее своего сверстника из Ливана, придерживающегося медианных взглядов (подробнее о размерах эффектов индивидуального и странового уровня в сравнительном анализе ценностей см .

Вельцель, 2013) .

Таким образом, возвращаясь к заявленному в начале работы предмету исследования, можно сказать, что процесс модернизации гендерных аттитюдов среди мусульманского населения как на Арабском Востоке, так и странах Западной и Северной Европы идет, однако он не линеен, а в ряде случаев сопровождается процессами архаизации. Главный исследовательский вопрос диссертационной работы заключался в том, является ли ислам значимым предиктором консервативных гендерных установок в межстрановом и межкультурном контексте. Следует сказать, что ислам, по всей видимости, действительно является стабильным фактором, связанным с более консервативными гендерными установками, однако его влияние меньше, чем эффект образования, и значительно ниже, чем межстрановые различия .

Теоретическая и практическая значимость работы

В арабских странах люди в возрасте от 25 до 34 лет демонстрируют поддержку наиболее консервативных взглядов на положение женщин, тогда как пожилые люди, напротив, склонны придерживаться более эгалитарных позиций. Самые молодые группы населения арабских стран поддерживают равноправие значимо больше, чем те, кому на момент опроса было 25-34 года. Теоретически эта находка очень интересна, поскольку пересмотренная теория модернизации не дает оснований предполагать снижения уровня либеральных ценностей в более молодых группах. Однако, следует заметить, что в каждой отдельно взятой возрастной группе в арабских странах более образованные люди либеральнее тех, кто не получил высшего образования .

Кроме того, из работы видно, что хотя мигранты в Европе лишь несколько более консервативны в своих оценках положения женщин, чем местное население, и мусульмане в Швеции либеральнее, чем немцы в Германии, эта ситуация может измениться, поскольку наиболее мобильное поколение в отправляющих странах придерживается наиболее консервативных взглядов среди всех возрастных когорт в регионе. На определенное время это может оказать существенное влияние на миграционную ситуацию в Европе, и отношение к мусульманским мигрантам будет, вероятно, ухудшаться, не только по причине роста ксенофобии, но и в связи с растущим ценностным разрывом мигрантов и местного населения .

С практической точки зрения эти результаты могут представлять значительный интерес, поскольку как в России, так и во всем мире существует сильный дискурс о ценностной стагнации исламских народов. Однако, как показывают данные, этот консерватизм в отношении положения женщин в обществе преодолим с помощью высшего образования. Кроме того, важно еще раз отметить ключевую роль установок, доминирующих в принимающем обществе, поскольку они определяют аттитюды мигрантов в большей степени, чем их индивидуальные характеристики, такие как возраст, вероисповедание и религиозность. В последние двадцать лет этот вопрос стал активно обсуждаться в российском обществе. Большинство мигрантов в Россию исповедуют ислам, и вопрос интеграции женщин, принадлежащих к этой религиозной группе, в ближайшее время встанет весьма остро. Представляется, что изучение европейского опыта взаимодействия с мигрантами – мусульманами непосредственно связано с российской ситуацией. Введение этих данных в дискурс отечественной социологии может быть для понимания российской ситуации, а в потенциале и для сравнительного анализа (после появления соответствующих данных) .

Разработка этой проблемы на российском материале может быть начата уже в ближайшее время, поскольку, например, в шестой волне проекта «Всемирное исследование ценностей» уже представлены все государства Закавказья и некоторые страны Средней Азии, откуда в Россию идут значительные миграционные потоки .

Список использованных терминов

Арабский Восток (Арабский мир, арабо-мусульманские страны) – принятое в востоковедении название региона Ближнего Востока и Северной Африки, заселенного преимущественно арабами, где арабский язык используется в качестве официального. Всего этот регион включает 23 страны .

Гендер – совокупность социальных ожиданий о поведении полов. Роли и стереотипы, которые общество приписывает половым различиям191 .

Гендерные установки (аттитюды, стереотипы) – Принятые в обществе представления о нормативном поведении женщин и мужчин192 .

Западная и Северная Европа – термины, обозначающие группы стран Европы, объединенных по географическому и культурному признакам. По классификации ООН к Западной Европе относятся Австрия, Бельгия, Германия, Лихтенштейн, Люксембург, Монако, Нидерланды, Франция и Швейцария. К Северной Европе относятся Великобритания, Дания, Ирландия, Исландия, Латвия, Литва, Норвегия, Финляндия, Фареры, Швеция и Эстония, а также несколько групп островов193 .

Индекс гендерного эгалитаризма (равноправия) – композитный индекс, представляющий среднее арифметическое ответов каждого респондента на ряд вопросов, которые, как показывают предыдущие исследования, отражают ее/его гендерные установки. На агрегированном уровне отражает средний уровень поддержки либеральных (или консервативных) гендерных установок в том или ином обществе .

Здравомыслова Е., Темкина А. Социальное конструирование гендера // в книге Российский гендерный порядок: социологический подход. Коллективная монография. Под ред. Е.Здравомысловой и А.Темкиной. СПб:

Издательство ЕУСПб, 2007 .

Там же. С.12 Официальный классификатор стран ООН http://unstats.un.org/unsd/methods/m49/m49regin.htm Консервативные гендерные установки – представления о нормативном поведении, согласно которым женщинам и мужчинам приписываются жестко зафиксированные традиционные роли (например, мужчина - добытчик, женщина – домохозяйка), набор стереотипов, в котором для женщин нормально только «феминное», а для мужчин – «маскулинное», без возможности отклонения от этого порядка вещей194 .

Либеральные гендерные установки – представления о необходимости равноправия мужчин и женщин в формировании гендерного порядка на разных уровнях (от равных образовательных, карьерных и экономических возможностей до разделения обязанностей по уходу за детьми), и о неоднозначности и потенциальной изменяемости гендерных ролей.195 Мигранты – в данном исследовании под мигрантами в Европе понимаются люди, родившиеся вне страны, где проводился опрос, или те, чьи оба родителя являются мигрантами .

Мусульманские страны – общества, где мусульмане составляют большинство населения. Термин включает в себя помимо региона Арабского Востока мусульманские страны Европы (например, Турция, Албания, Азербайджан) и неарабские исламские общества Азии, такие как Иран, Индонезия и Пакистан .

Религиозность - приверженность определенной религии, готовность выполнять ее постулаты .

Ценности - убеждения человека в значимости (или важности) лично для него некоторого объекта или явления196 Радина Н.К. Методологические проблемы гендерных исследований в отечественной психологии // Психология в системе комплексного человекознания: история, современное состояние и перспективы развития .

Часть 2/ Отв. ред. А.Л.Журавлев, В.А.Кольцова. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2012 .

Савельев Ю.С. Либеральный гендерный порядок и гендерные стереотипы // Гендерные стереотипы в современной России. Москва: МАКС Пресс, 2007 .

Магун В.С., Руднев В.Г. Базовые ценности россиян в европейском контексте // Общественные науки и современность. 2010. № 3. С. 5 .

–  –  –

Рисунок 4. Культурная карта мира Р .

Инглхарта и К.Вельцеля .

Рисунок 5. Средний индекс отношения к женщинам по семи странам Арабского Востока .

Рисунок 6. Значения индекса гендерного равноправия для мужчин и женщин по семи странам Арабского Востока .

Рисунок 4. Средние показатели отношения к гендерному равноправию по возрастам (для семи стран выборки по Арабскому Востоку вместе) .

Рисунок 5. Связь гендерных аттитюдов с возрастом и уровнем образования (для семи стран выборки по Арабскому Востоку вместе) .

Рисунок 6. Отношение к гендерному равноправию в 8 странах Европы: сравнение средних значений индекса гендерного равноправия для мигрантов и местного населения .

Рисунок 7. Средние значения индекса гендерного равноправия для мигрантов и местных жителей в 20 европейских странах .

Рисунок 8. Средний уровень религиозности по шкале от 0 до 10, где 10 – максимально религиозный (подвыборка мигрантов в Европе) .

Таблица 4. Линейная регрессия, зависимая переменная – индекс гендерного эгалитаризма на Арабском Востоке .

Таблица 5. Средние значения индекса гендерного равноправия (местные жители и мигранты) .

Таблица 6. Результаты регрессионного моделирования .

Зависимая переменная – индекс гендерного эгалитаризма .

–  –  –

4. Дмитриев А. Конфликтогенность миграции: глобальный аспект // Социологические исследования. — 2010. — № 4. — С. 4-13 .

5. Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. – М.: Канон, 1996 [1893] .

– 432 c .

6. Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия. — М.: Новое издательство, 2011. — 464 с .

7. Зайончковская Ж. Вынужденные мигранты из стран СНГ и Балтии // Мир России: Социология, этнология. — 1997. — Т. 6. — № 4. — С. 25-31 .

8. Кабаков Р. R в действии. Анализ и визуализация данных на языке R. — М.:

ДМК-Пресс, 2014. — 580 с .

9. Ловцова Н., Ярская-Смирнова Е. Демографическая проблема: кто виноват и что делать // Мир России. — 2005. — Т. 14. — № 4. — С. 78-104 .

–  –  –

11. Магун В., Руднев М. Базовые ценности россиян в европейском контексте // Общественные науки и современность. — 2010. — № 3. — С. 5-22 .

12. Маркс К. Капитал. — М.: Политиздат, 1985. — 508 c .

–  –  –

Учебное пособие ИСЭПН РАН, 2005. — 433 с .

17. Радина Н.К. Методологические проблемы гендерных исследований в отечественной психологии // Психология в системе комплексного человекознания: история, современное состояние и перспективы развития. Часть 2 .

Отв. ред. А.Л.Журавлев, В.А.Кольцова. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2012. — С. 58-60 .

<

–  –  –

21. Саррацин Т. Германия: самоликвидация. — М.: Рид-групп, 2012. — 400 с .

22. Темкина А.А. «Подчинение старшим» vs. разрушение патриархата: женская сексуальность в браке (Северный Таджикистан) // Журнал исследований социальной политики. — 2006. — Т.4. — №4. — С. 439-475 .

–  –  –

24. Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. — М: Ад Маргинем, 1999. — 477 с .

25. Abou-Habib L. Gender, Citizenship, and Nationality in the Arab Region // Gender and Development. — 2003. — Vol.11. — No.3. — P. 66-75 .

–  –  –

28. Ahmed L. Women and Gender in Islam: Historical Roots of a Modern Debate. — New Haven: Yale University Press, 1992. — 296 p .

29. Alba R., Nee V. Remaking the American mainstream: assimilation and contemporary immigration. — Harvard: Harvard University Press, 2003. — 359 p .

30. Alba R., Nee V. Rethinking assimilation theory for a new era of immigration // International migration review. — 1997. — Vol.31. — No.4. — P.826-874 .

–  –  –

35. Baubck R. Towards a Political Theory of Migrant Transnationalism // International Migration Review. — 2003. — Vol. 37. — No.3. — P. 700-723 .

36. Bennett M.T. The Immigration and Nationality (McCarran-Walter) Act of 1952, as Amended to 1965 // Annals of the American Academy of Political and Social Science. — 1966. — No. 367. — P. 127-136 .

37. Bertossi C. Negotiating the Boundaries of Equality in Europe // The Good Society. — 2003. — Vol. 12. — No. 2. — P. 33-39 .

38. Borjas G. Friends or Strangers: The Impact of Immigrants on the U.S. Economy .

— New York: Basic Books, 1990. — 274 p .

39. Borjas G. Long-Run Convergence of Ethnic Skill Differentials: The Children and Grandchildren of the Great Migration // Industrial and Labor Relations Review. — 1994. — Vol. 47. — No. 4. — P. 553-573 .

40. Brettell C. B., Altstatt K. E. The Agency of Immigrant Entrepreneurs: Biographies of the Self-Employed in Ethnic and Occupational Niches of the Urban Labor Market // Journal of Anthropological Research. — 2007. — Vol. 63. — No .

3. — P. 383-397 .

41. Castles S., Miller M, J. The age of migration: International population movements in the modern world. — New York: Guilford Press, 2003. — 392 p .

42. Charrad M. Gender in the Middle East: Islam, State, Agency // Annual Review of Sociology. — 2011. — Vol. 37. — P. 417-437 .

–  –  –

44. Cherif F. M. Culture, Rights, and Norms: Women's Rights Reform in Muslim Countries //The Journal of Politics. — 2010. — Vol. 72. — No. 4. — P. 1144-1160 .

–  –  –

46. Chiswick B. R. Soviet Jews in the United States: An Analysis of Their Linguistic and Economic Adjustment // International Migration Review. — 1993. — Vol. 27 .

— No. 2. — P. 260-285 .

47. Constant A., Massey D. Self-Selection, Earnings, and Out-Migration: A Longitudinal Study of Immigrants to Germany // Journal of Population Economics. — 2003. — Vol. 18. — No. 4. — P. 631-653 .

–  –  –

49. Dijkstra S., Geuijen R., Ruijte A. de. Multiculturalism and Social Integration in Europe // International Political Science Review. — 2001. — Vol. 22. — No. 1. — P. 55-83 .

–  –  –

51. Doumato E.A. Women and Work in Saudi Arabia: How Flexible Are Islamic Margins? // Middle East Journal. — 1999. — Vol.53. — No.4. — P. 568-583 .

52. Edgar A. Bolshevism, Patriarchy, and the Nation: The Soviet "Emancipation" of Muslim Women in Pan-Islamic Perspective // Slavic Review. — 2006. — Vol. 65 .

— No. 2. — P. 252-272 .

53. Ehteshami A. Is the Middle East Democratizing? // British Journal of Middle Eastern Studies. — 1999. — Vol. 26. — No. 2. — P. 199-217 .

–  –  –

57. Fassmann H., Munz R. Patterns and Trends of International Migration in Western Europe // Population and Development Review. — 1992. — Vol. 18. — No. 3 .

— P. 457-480 .

58. Feliciano C. Beyond the Family: The Influence of Pre-migration Group Status on the Educational Expectations of Immigrants' Children // Sociology of Education .

— 2006. — Vol. 79. — No. 4. — P. 281-303 .

59. Feliciano C., Rumbaut R. G. Gendered Paths: Educational and Occupational Expectations and Outcomes among Adult Children of Immigrants // Ethnic and Racial Studies. — 2005. — No. 28. — P. 1087-1118 .

60. First J.W., Carrera J.W. New Voices: Immigrant Students in U.S. Public Schools. — Boston: National Coalition of Advocates for Students, 1988. — 181 p .

61. Fish S.M. Are Muslims Distinctive? A Look at the Evidence. — Oxford: Oxford University Press, 2011. — 408 p .

–  –  –

67. Garcia J.M., Montgomery P.A. The Hispanic Population of the United States // Current Population Reports. — 1990. — Series P-20. — No. 449. — 34 p .

68. Gibson M. A. Accommodation without Assimilation: Sikh Immigrants in an American High School. — New York: Cornell University Press, 1989. — 244 p .

–  –  –

71. Glick Schiller N. Racialized Nations, Evangelizing Christianity, Police States, and Imperial Power: Missing in Action in Bunzl's New Europe // American Ethnologist. — Vol. 32. — No. 4. — P. 526-532 .

–  –  –

74. Gordon M. Assimilation in American life: the role of race, religion, and national origins. — New York: Oxford University Press, 1964. — 288 p .

75. Green D. Immigrant Occupational Attainment: Assimilation and Mobility over Time // Journal of Labor Economics. — 1999. — Vol. 17. — P. 51-91 .

–  –  –

78. Halliday F. Gorbachev and the “Arab Syndrome”: Soviet Policy in the Middle East // World Policy Journal. — 1987. — Vol. 4. — No. 3. — P. 415-442 .

79. Hassine N.B. Inequality of Opportunity in Egypt // The World Bank Economic Review. — 2012. — Vol. 26. — No. 2. — P. 265-295 .

80. Heilman M. Description and Prescription: How Gender Stereotypes Prevent Women’s Ascent up the Organizational Ladder // Journal of Social Issues. — 2001. — Vol.57. — P. 657-674 .

81. Hilsdon A., Rozario S. Islam, Gender and Human Rights // Women’s Studies International Forum. — 2006. — Vol.29. — No.4. — P. 331-432 .

82. Hirshman C., Wong M.G. The Extraordinary Educational Attainment of AsianAmericans: A Search for Historical Evidence and Explanations // Social Forces .

— 1986. — No. 65. — P. 1-37 .

83. Hofstede G. Culture’s Consequences. — Beverly Hills, CA: Sage. 2001 [1980] .

— 616 p .

84. Huntington S. P. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order .

— New York: Simon & Schuster, 1996. — 368 p .

85. Huntington S. P. Will More Countries Become Democratic? // Political Science Quarterly. — 1984. — Vol. 99. — P. 193–218 .

–  –  –

88. Inglehart R., Norris P. Rising Tide: Gender Equality and Cultural Change around the World. — Cambridge: Cambridge University Press, 2003. — 226 p .

89. Inglehart R., Norris P. The True Clash of Civilizations // Foreign Policy. — 2003 .

— No. 135. — P. 62-70 .

–  –  –

93. Jensen L. The Demographic Diversity of Immigrants and Their Children // Ethnicities: Children of Immigrants in America. Ed. by R. G. Rumbaut and A.Portes. — New York and Berkeley: Russel Sage and the University of California Press, 2001. — P. 21-56 .

–  –  –

95. Kalogrides D. Generational Status and Academic Achievement among Latino High School Students: Evaluating the Segmented Assimilation Theory // Sociological Perspectives. — 2009. — Vol. 52. — No.2. — P. 159-183 .

96. Keddie N. The Past and Present of Women in the Muslim World // Journal of World History. — 1990. — Vol. 1. — No.1. — P. 77-108 .

97. Killian C. The Other Side of the Veil: North African Women in France Respond to the Headscarf Affair // Gender and Society. — 2003. — Vol. 17. — No. 4. — P .

567-590 .

–  –  –

99. Kostenko V., Kuzmichev P., Ponarin E. Attitudes towards Gender Equality and Perception of Democracy in the Arab World. // Working papers by NRU Higher School of Economics. Series SOC "Sociology". — 2014. — No. 50. – 23 p .

–  –  –

104. Lipset, S. M. Political Man. — Garden City: Doubleday, 1960. — 477 p .

105. Louie V. “Parents” Aspirations and Investment: The Role of Social Class in the Educational Experiences of 1.5 and Second Generation Chinese Americans // Harvard Educational Review. — 2001. — No. 14. — P. 438-474 .

106. Massey D. S. Why Does Immigration Occur? // In A Theoretical Synthesis .

The Handbook of International Migration: the American Experience. Ed. by Hirschman C., Kasinitz P. & De Wind J. — New York: Russell Sage, 1999. — P .

34-52 .

107. Massey D. S., Arango J., Hugo G., Kouaouci A., Pellegrino A, Taylor E. J .

Worlds in Motion: Understanding International Migration at the End of the Millennium. — New York: Oxford University Press, 2005. — 316 p .

108. Maxwell R. Evaluating Migrant Integration: Political Attitudes across Generations in Europe // International Migration Review. — 2010. — Vol. 44. — No.1. — P. 25-52 .

–  –  –

110. Miller T. Mapping the Global Muslim Population. Report on the Size and Distribution of the World’s Muslim Population. — Washington: Pew Research Center, 2009. — P. 30-34 .

–  –  –

113. Moghadam V. Gender, National Identity and Citizenship: Reflections on the Middle East and North Africa // Comparative Studies of South Asia, Africa and the Middle East. — 1999. — Vol. 19. — No. 1. — P. 137-157 .

114. Moghadam V. The Women's Movement in the Middle East and North Africa:

Responding to Restructuring and Fundamentalism // Women's Studies Quarterly .

— 1998. — Vol. 26. — No 3-4. — P. 57-67 .

115. Moravska E. In Defense of the Assimilation Model // Journal of American Ethnic History. — 1994. — No. 13. — P. 76-87 .

116. Mule P., Barthel D. The Return to the Veil: Individual Autonomy vs. Social Esteem // Sociological Forum. — 1992. — Vol. 7. — No. 2. — P. 323-332 .

–  –  –

118. Newcomb T. M. Persistence and Change: Bennington College and Its Students after Twenty Five Years. — New York: Wiley, 1967. — 302 p .

119. Norris P., Inglehart R. Sacred and Secular: Religion and Politics Worldwide .

— Cambridge, UK: Cambridge University Press, 2004. — 392 p .

120. Nussbaum, M. C. Women and Human Development. — New York: Cambridge University Press, 2000. — 334 p .

121. O’Donnell G., Schmitter P. Transitions from Authoritarian Rule: Tentative Conclusions about Uncertain Democracies. — New York: JHU Press, 2013. — 96 p .

–  –  –

128. Perlmann J., Waldinger R. The Second Generation Decline? Immigrant Children Past and Present – a Reconsideration // International Migration Review. — 2004. — Vol. 31. — No. 4. — P. 893-922 .

129. Portes A. Immigration Theory for a New Century: Some Problems and Opportunities // International Migration Review. — 1997. — Vol.31. — No. 4. — P. 799Portes A., Fernarndez-Kelly P., Haller W. Segmented assimilation on the ground: The new second generation in early adulthood // Ethnic and Racial Studies. — 2005. — No. 28. — P. 1000-1040 .

131. Portes A., McLeod S., Parker R. N. Immigrant Aspirations // Sociology of Education. — 1978. — No. 51. — P. 217-237 .

–  –  –

133. Portes A., Rumbaut R. G. Legacies: The Story of the Immigrant Second Generation. — Berkeley: University of California Press, 2001. — 430 p .

134. Portes A., Zhou M. “The New Second Generation: Segmented Assimilation and Its Variants // Annals of the American Academy of Political and Social Science. 1993. — No. 530. — P. 74-96 .

135. Predelli L.N. Interpreting Gender in Islam: A Case Study of Immigrant Muslim Women in Oslo, Norway // Gender and Society. — 2004. — Vol. 18. — No. 4 .

— P. 473-493 .

136. Prince-Gibson E., Schwarz S. H. Value Priorities and Gender // Social Psychology Quarterly. — 1998. — Vol. 61. — No. 1. — P. 49-67 .

137. Reimers, D.M. Still The Golden Door: The Third World Comes To America .

— New York: Columbia University Press, 1985. — 362 p .

138. Rizzo H., Abdel-Latif A.-H. Meyer K. The Relationship between Gender Equality and Democracy: A Comparison of Arab versus Non-Arab Muslim Societies // Sociology. — 2007. — No.41. — P. 1151-1170 .

139. Rokeach, M. The Nature of Human Values. — New York: Free Press. — 1973. — 438 p .

140. Ross M. Oil, Islam and Women // American Political Science Review. — 2008 .

— Vol. 102. — No. 1. — P. 107-123 .

141. Ross M. The Oil Curse: How Petroleum Wealth Shapes the Development of Nations. — Princeton: Princeton University Press, 2012. — 312 p .

–  –  –

143. Rumbaut R. G. Ties that Bind: Immigration and Immigrant Families in the United States // Immigration and Family: Research and Policy on U.S. Immigrants. Ed. by A. Booth, A. Crouterand N. S. Landale. — New Jersey: Lawrence Erlbaum Associates, 1997. — P. 3-46 .

144. Rumblom H. Swedish Multiculturalism in a Comparative European Perspective // Sociological Forum. — 1994. — Vol. 9. — No. 4. — P. 623-640 .

145. Schwartz S. H. A Theory of Cultural Value Orientations // Comparative Sociology. — 2006. — Vol. 5. — P. 137-182 .

146. Semyonov M., Gorodzeisky A., Glikman A. Neighborhood Ethnic Composition and Resident Perceptions of Safety in European Countries // Social Problems. — 2012. — Vol. 59. — No. 1. — P. 117-135 .

147. Shawn F.D., Firebaugh G. Trends in Global Gender Inequality // Social Forces. — 2010. — Vol.88. — No.5. — P. 865-891 .

148. Silverstein P. A. Immigrant Racialization and the New Savage Slot: Race, Migration, and Immigration in the New Europe // Annual Review of Anthropology .

— 2005. — Vol. 34. — No. 1. — P. 363-384 .

149. Soysal Y. N. Citizenship and Identity: Living in Diasporas in Post-War Europe? // Ethnic and Racial Studies. — 2000. — Vol. 23. — No. 1. — P. 1-15 .

150. Spencer M. E. Multiculturalism, "Political Correctness," and the Politics of Identity // Sociological Forum. — 1994. — Vol. 9. — No. 4. — P. 547-567 .

–  –  –

152. Spierings N., Smits J., Verloo M. On the Compatibility of Islam and Gender Equality: Effects of Modernization, State Islamization, and Democracy on Women's Labor Market Participation in 45 Muslim Countries // Social Indicators Research. — 2009. — Vol. 90. — No. 3. — P. 503-522 .

–  –  –

155. Tessler M. Islam and Democracy in the Middle East: The Impact of Religious Orientations on Attitudes towards Democracy in Four Arab Countries // Comparative Politics. — 2002. — No. 34. — P. 337-354 .

–  –  –

157. Thomas W. I., Znaniecki F. The Polish Peasant in Europe and America.Vol.2 .

— University of Illinois Press, 1996 [1918]. — 152 p .

158. Van Tubergen F. Religious Affiliation and Attendance among Immigrants in Eight Western Countries: Individual and Contextual Effects // Journal for the Scientific Study of Religion. — 2006. — Vol. 45. — No. 1. — P. 1-22 .

159. Van Tubergen F., Maas I., Flap H. The Economic Incorporation of Immigrants in 18 Western Societies: Origin, Destination, and Community Effects // American Sociological Review. — 2004. — Vol. 69. — No. 5. — P. 704-727 .

–  –  –

161. Vertovec S., Wessendorf S. The Multiculturalism Backlash: European Discourses, Policies and Practices // Introduction: assessing the backlash against multiculturalism in Europe. — London: Routledge, 2010. — P. 1-32 .

–  –  –

165. Weldon S.A. The Institutional Context of Tolerance for Ethnic Minorities: A Comparative Multilevel Analysis of Western Europe // American Journal of Political Science. — 2006. — Vol. 50. — No. 2. — P. 331-349 .

166. Welzel C. Freedom Rising. Human Empowerment and the Quest for Emancipation. — Cambridge: Cambridge University Press, 2013. — 465 p .

–  –  –

170. Arab Barometer Project. URL: http://www.arabbarometer.org (проверено 08.09.2014) .

171. Buijs F.J., Rath J. Muslims in Europe: The State of Research.International

Migration, Integration and Social Cohesion.[Electronic resource]. URL:

http://www.imiscoe.org/publications/workingpapers/documents/ Muslims in Europe -Thestateofresearch.pdf (проверено 08.09.2014) .

172. European Social Survey. URL: http://ess.nsd.uib.no/ess/round5 (проверено 08.09.2014) .

–  –  –

174. Human Development Report of United Nations Development Program (UNDP). The Rise of the South: Human Progress in a Diverse World. URL:

http://hdr.undp.org/en/2013-report;

http://hdr.undp.org/sites/default/files/reports/14/hdr2013_en_complete.pdf (проверено 08.09.2014). New York: UN, 2013. — 203 p .

175. Immigration and Nationality Act of 1965 (Hart-Celler Act, INS, Act of 1965 .

URL: http://library.uwb.edu/guides/usimmigration/79%20stat%20911.pdf (проверено 08.09.2014).

Похожие работы:

«ОБЩЕСТВЕННАЯ ПАЛАТА ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ Комиссия по науке и образованию Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Инст...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям Комиссия Российской Федерации по делам ЮНЕСКО Российский комитет Программы ЮНЕСКО "Информация для всех" Межрегиональный центр библиотечного сотрудничества Медийно-информационная грамотность в России...»

«Учреждение образования "БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" Н. К. Крук ЛЕСНЫЕ КУЛЬТУРЫ И ЗАЩИТНОЕ ЛЕСОРАЗВЕДЕНИЕ (ЛЕСОСЕМЕННОЕ ДЕЛО) ЛАБОРАТОРНЫЙ ПРАКТИКУМ Рекомендовано учебно-методическим объединением по обра...»

«Приказ Минкультуры СССР от 17.07.1985 N 290 Об утверждении Инструкции по учету и хранению музейных ценностей, находящихся в государственных музеях СССР Документ предоставлен Консультан...»

«Учреждение образования "Могилевский государственный университет имени А.А. Кулешова" ТЕОРИЯ И МЕТОДИКА ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ Программа вступительного испытания для специальности 1 – 08 80 04 – "Теория и методика физического воспитания, спортивной тренировки, оздоровительной и адаптивной физи...»

«ИСКУССТВО ПОД БУЛЬДОЗЕРОМ СИНЯЯ КНИГА " Боже мойj что это за общество, которое вынуждено выпускать бульдозеры против картин ! " Джордж Мини, президент Американской федерации труда Конг...»

«propagation and uses. Champaing: Illinois, 1998. — эффективные варианты стерилизации растительного материала, для ввода эксплантов. 1187 p . Рекомендувала до друку Куземко А. А. THE PECULIARITIES OF INTRODUCTION OF THE COTINUS COGGYGRIA ОСОБЕННОСТИ ВВЕДЕНИЯ ЭКСROYAL PURPLE’ EXPLANTS IN VITRO ПЛАНТОВ COTIN...»

«Е. В. А р о ф и к и н ФОЛЬКЛОР КАК ИСТОЧНИК ИЗУЧЕНИЯ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ (ТКАНЬ "КИТАЙКА" В П О Э Т И Ч Е С К О М ТВОРЧЕСТВЕ УКРАИНСКОГО НАРОДА) Говорят, что песня — душа народа. В народных песнях отражаются его думы, надежды, чувства, быт. Песня живет с наро...»

«Министерство культуры Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Новосибирская государственная консерватория имени М.И. Глинки" Кафедра камерного ансамбля, струнного квартета и концертмейстерского...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Забайкальский государственный университет" (ФГБОУ ВПО "ЗабГУ") Факультет естественных наук, математики и технологии...»

«План мероприятий Всероссийского фестиваля энергосбережения #Вместе Ярче-2017 в Чеченской Республике г. Грозный № Наименование мероприятия Дата Место проведения Организаторы п/п проведения Официальное открытие фестиваля. Вступительное 3 сентября Центра...»

«КОНФЕРЕНЦИЯ НЕТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ КУЛЬТУРНОЕ САМОУПРАВЛЕНИЕ: УКРАИНСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА Организатор: Европейский Центр по вопросам меньшинств в рамках Программы Восточного партнерства ЕЦВМ "Национальные меньшинства и этнополитические вопросы. Беларусь — Молдова — Украина". Соорганизаторы: Институт политических и этнонацио...»

«33Федеральное агентство научных Российская академия наук организаций (ФАНО) (РАН) Совет ботанических садов России ФГБУ науки "Главный ботанический сад им. Н.В. Цицина Российской академии наук" Чебоксарский филиал ФГБУ науки "Главный ботанический сад им. Н.В...»

«10.00.00 ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ 10.00.00 PHILOLOGICAL SCIENCES УДК 821.161.1 UDC 821.161.1 Г.H. БОЕВА G.H. BOEVA кандидат филологических наук, зав. кафедрой культуCandidate of Philology, Department of cultural science and рологии и общегуманитарных дисциплин, Невский инall-humanitarian disciplines, Nevsky Inst...»

«"Книга. освещает наше личное движение к истине". М. Пришвин СВЕТЛЯЧОК №1 (46) Январь 2015 года 01.01.2015 Юбилеи "БИБЛИОТЕЧНОЕ ВРЕМЯ: без пяти 100" В 1919 году по предложению дежурного железнодорожной станции Андрея Федоровича Кравца в Андреаполе была открыта народная библиотека, фонд которой пополняли передовые люди...»

«План-конспект Ляховицкой Ирины Эдуардовны По предмету: Изобразительное искусство, Музыка От 11.10.2012 г Городской конкурс : "Открытый урок" Тема урока: Русский сарафан в музыке и живописи Тип урока: Комбинированный урок Методы, репродукт...»

«вело к поддержке джамаатами своих спортивных сообществ, которые традиционно окружены ореолом "правильности". Библиография 1. Головин В. В., Лурье М. Л. Идеологические и территориальные сообщества молодежи: мегаполис, провинциальный город,...»

«Л. А. МИКЕШИНА ФИЛОСОФИЯ НАУКИ: ЭПИСТЕМОЛОГИЯ. МЕТОДОЛОГИЯ. КУЛЬТУРА Учебное пособие Издание 2-е, исправленное и дополненное Москва "Издательский дом Международного университета в Москве" St. Petersburg Center for the History of Ideas http:...»

«Корнеева Юлия Семеновна ЛОКАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ТАШТЫКСКИХ СКЛЕПОВ АЧИНСКО-МАРИИНСКОЙ ЛЕСОСТЕПИ В статье изучаются особенности конструкции надмогильных сооружений, внутреннего устройства камер, погребального обряда и инвентаря в таштыкских склепах Ачинско-Мариинской лесостепи по материалам отчетов о раск...»

«I раздел. Пояснительная записка Федеральный компонент государственного стандарта общего образования по литературе для 10-11 классов предполагает знакомство с произведениями литературы ХIХ, ХХ и начала ХХI веков. Однако количества ча...»

«ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ХУДОЖЕСТВЕННО – ЭСТЕТИЧЕСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ "ДЕКОРАТИВНО-ПРИКЛАДНОЕ ИСКУССТВО" Дополнительная образовательная программа "Декоративно-прикладное искусство" учреждения дополнительного образования "Лесосибирской детской художест...»

«Справка по итогам проверки МОКУ "Маревская СОШ" по теме: "Деятельность руководителей МОКУ "Маревская СОШ" по созданию условий для сохранения здоровья учащихсяи соблюдению СанПиН 2.4.2.2821-10" 25 марта 2015 г. проведена проверка МОКУ "Маревская СОШ"по теме: "Д...»

«ГБПОУ Новгородский областной колледж искусств им. С.В. Рахманинова УТВЕРЖДАЮ Директор колледжа _ В.И. Гладилина "_" 201 г. Менеджмент в социально-культурной сфере (дисциплина) 510202 Социально-культурная...»

«ПЕРЕЧЕНЬ И СОДЕРЖАНИЕ ЛАБОРАТОРНЫХ ЗАНЯТИЙ КолиРекоменраздела чедуемая № п/п Наименование практических занятий ство литера часов тура Понятие о типе болезни . Характеристики главнейших типов 1 1 4 3,4,6,7, болезней древесных...»






 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.