WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

«РЕЛИГІОЗНАГО ВОСПИТАНІЯ М. А. Куплетскаго С.-ПЕТЕРБУРГЪ Снодальная Типографія О т ъ С - П е т е р б у р г с к а г о Духовнаго Цензурнаго Комитета печатать дозволяется. С.-Петербургъ, 24 ...»

ЗАМЪТКИ

ПО ТЕОРІИ

РЕЛИГІОЗНАГО ВОСПИТАНІЯ

М. А. Куплетскаго

С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Снодальная Типографія

О т ъ С - П е т е р б у р г с к а г о Духовнаго Цензурнаго Комитета печатать

дозволяется. С.-Петербургъ, 24 августа 1904 года .

Старшій Цензоръ Архимандритъ Филаретъ .

СОДЕРЖАНІЕ .

Страв .

1. Р а с п р о с т р а н е н н ы я в о з з р н і я на р е л и г і о з н о е воспита­

ніе и обученіе 1—14

2. Р ш е н і е в о п р о с а о н а ч а л а х ъ т е о р і и р е л и г і о з н а г о в о с ­ питанія и о б у ч е н і я 15—22

3. У к а з а н і я п с и х о л о г і и о т н о с и т л ь н о о с о б е н н о с т е й и р а з ­ витія религіознаго чувства 23—43

4. У к а з а н і я и з ъ области религіозной жизни русскаго народа 44—62

5. У к а з а н і я и з ъ области б о г о с л о в с к о - х р и с т і а н с к а г о зна­ нія 53—60

6. Н а ч а л о и и с х о д н ы й пунктъ религіознаго воспитанія и обученія 61—71

7. П у т ь и средства религіознаго воспитанія и обуче­ нія 72—95 8 О б у ч е н і е р е л и г і и, какъ с р е д с т в о в о с п и т а н і я 96—116 ЗАМЪТКИ ПО ТЕОРІИ РЕЛИГІОЗНАГО ВОСПИТАНІЯ .

I .

Распространенія воззрнія на религіозное воспитаніе и обученіе .

Вопросъ о лучшей постановк религіозно-нравственнаго воспитанія посредствомъ обученія Закону Божію въ нашей школ—совсмъ не новый вопросъ. Можно сказать, что онъ появился у насъ съ того самаго момента, какъ покойный Н .



И. Пироговъ въ своихъ «Вопросахъ жизни» выставилъ положеніе: «вс, готовящіеся быть полезными гражданами, должны сначала научиться быть людьми», и своими «Вопросами побудилъ русскихъ людей заняться серьезно дломъ педагогическимъ. Посл того вопросъ о религіознонравственномъ воспитаніи разсматривался и такъ или иначе ршался многократно. За это время педагоги успли до­ стигнутъ кое-чего и опредленнаго по этому предмету. Они опредлили цль преподаванія Закона Божія, которая должна состоятъ въ воспитаніи живыхъ, т. е. дятельныхъ членовъ Церкви ) ; указали затмъ и средства, ведущія къ достиже­ нію означенной цли. Между прочимъ, еще въ 1860 году о. Базаровъ писалъ ) : «если хотите, чтобы воспитанникъ

–  –  –

вашъ съ перваго разу могъ понять всю важность получае­ маго имъ отъ законоучителя наставленія въ вр, не длайте для него изъ этого ученія такъ называемыхъ уроковъ Закона Божія, не поставляйте этого святаго для него дла на ряду съ прочими его занятіями учебными... Вроученіе должно быть для него не обыкновеннымъ занятіемъ, но нкотораго рода богослуженіемъ, и самое преподаваніе Закона Божія не урокомъ, но собесдованіемъ». Какъ и всегда бы­ ваетъ во время споровъ и разногласій, по вопросу о лучшей постановк преподаванія Закона Божія въ школахъ дло доходило и до того, что педагогамъ прямо бросали въ лицо жестокій упрекъ, будто бы только по ихъ вин и самое общество находится на низкомъ уровн религіознонравственной жизни .

Наиболе распространенными среди нашего свтскаго общества неправильными воззрніями на религіозное воспи­ таніе и обученіе теперь слдуетъ признать два, Одно изъ нихъ громко высказано было еще въ начал 80-хъ годовъ прошлаго столтія покойнымъ Стоюнинымъ, а другое такъ еще недавно и кратко было формулировано на москов­ скомъ създ по сельско-хозяйртвенному образованію .

I. Въ 1882 г. появилась въ «Встник Европы ( № 1) статья г. Стоюнина, претендующая на принципіальное ршеніе вопроса о религіозно-нравственномъ воспитаніи; но на самомъ дл эта статья не длаетъ ровно никакого шага впередъ сравнительно съ предшествовавшими ей замтками по тому же предмету .





Даже больше: въ своей стать г. Стоюнинъ провелъ то воззрніе нмецкихъ педагоговъ извстной школы, которое давно уже отвергнуто другими школами нмецкой же педагогики, какъ угрожающее образованіемъ и воспитаніемъ нерелигіознаго поколнія. Между тмъ отголоски воззрній г. Стоюнина на религіозно-нравственное вос­ питаніе въ школ, въ различныхъ формахъ, продолжаютъ раздаваться и до сихъ поръ .

Сущность воззрній г. Стоюнина на учительство Церкви, т. е., какъ поясняетъ онъ, «нашего духовенства, какъ со­ словія, съ которымъ соединилось представленіе Церкви»

—3— (стр. 170), состоитъ въ слдующемъ. По мннію г. С т о ю нина, въ нашихъ школахъ истиннаго законоучительства нтъ вовсе. «Наше духовенство не такъ поняло слово: «Законъ Божій», введенное въ школьныя программы, и приравняло его ко всмъ другимъ наукамъ тхъ же программъ». Законоучитеіли для школы «составили катихизисъ, который доступенъ взрослымъ людямъ и который никакъ не подходитъ къ дтскому развитію» (стр. 172). В с тексты его не имютъ силы доказательствъ для ученика, да умъ его и не требуетъ до­ казательствъ. Подъ вліяніемъ такого учительства, «религіоз­ ность учениковъ скоре притуплялась, чмъ развивалась, отъ непосильнаго труда надъ заучиваніемъ всего того, что имъ предлагалось въ урокахъ Закона Божія; эта работа скоре длала ихъ равнодушными къ вопросамъ вры; рели­ гіозность у нихъ была всегда сама по себ, а уроки Закона Божія сами по себ. Составляя программы и катихизисъ, законоучители имли въ виду только богословскую науку, придавая ей значеніе большее, чмъ она можетъ имть въ школьный возрастъ» (стр. 173). Оттого и «религіозное чувство народа стало выражаться исключительно въ слпой привязанности къ церковной вншности, къ обрядамъ, зна­ ченіе которыхъ не понималось и которые даже стали перемшиваться съ языческимъ суевріемъ, чмъ нердко заражались и самые служители церкви» (стр. 170) .

Основная причина, отъ которой зависитъ какъ этотъ, усвоенный нашими пастырями, характеръ ихъ дятельности, такъ и скорбные результаты, достигаемые ею, по мысли г. Стоюнина, заключается въ слдующемъ. «Истинная церковь, по его мннію, есть христіанское общество, члены

• котораго соединены однимъ Евангельскимъ ученіемъ». Э т о общество, одушевленное стремленіемъ къ истин, добру и прекрасному, руководствуется Евангельскими совтами: «возлюби ближняго, какъ самого себя; какъ хотите, чтобы съ вами поступали, такъ поступайте и вы; первый изъ васъ да будетъ всмъ. слуга». Такова, по мысли нашего автора, Церковь въ ея идеал, но «такое представленіе Церкви и остается только въ идеал», замчаетъ онъ (стр. 169). Изъ 1* такихъ принципіальныхъ воззрній г. педагога логически уже слдуетъ, что сущность христіанства заключается въ нравственныхъ принципахъ, опредляющихъ взаимныя отно­ шенія людей на основаніи ихъ взаимной любви, и что истинная Христова Церковь тамъ, гд практикуются въ жизни эти принципы .

Не трудно видть, что такое пониманіе хри­ стіанства и Церкви—не богословское и не христіанское, а чисто философское. Въ философской своей сторон оно на­ поминаетъ собою, съ одной стороны, воззрніе субъектив­ наго идеалиста Фихте Старшаго, по ученію котораго нравственный міропорядокъ есть божество, которому слдуетъ поклоняться; съ другой—и ближе всего—оно представляетъ собою почти цликомъ воззрніе позитивизма. О. Контъ, какъ извстно, говорилъ, что божество его религіи—родъ человческій, идея объ общемъ интерес котораго напоми­ наетъ о чувств безконечнаго, глубоко коренящемся въ природ человка и являющемся необходимымъ элементомъ всхъ нашихъ высшихъ понятій; Д. С. Милль къ этому добавлялъ, что можетъ существовать религія безъ врованія въ Бога и ни чуть не абсолютно необходимо, чтобъ чувство религіозное было сосредоточено на какомъ либо конкретномъ объект. Нашъ педагогъ до подобныхъ же воз­ зрній додумался, можетъ быть, и самъ лично .

При такомъ основномъ воззрніи на христіанство и Церковь, г. Стоюнинъ, очевидно, долженъ былъ придти къ ложнымъ сужденіямъ какъ о нашей православной Церкви и ея служителяхъ, такъ и о томъ значеніи, какое эти послдніе должны имть въ дл учительства своихъ пасомыхъ .

Церковь, по его мысли, есть христіанское общество, одушевленное и объединенное однимъ Евангельскимъ нравствен­ нымъ ученіемъ. Отсюда—наша православная Церковь, которая содержитъ «извстный уставъ, касающійся порядковъ богослуженія и обрядовъ», не соотвтствуетъ идеалу Церкви и не есть истинная Христова Церковь. Наши пастыри, дол­ женствующіе быть, по идеалу Церкви, «добрыми пастырями и честными учителями, берущими въ образецъ себ Самого Основателя христіанства, въ дйствительности—только церковные чиновники, приставленные при храм для исполне­ нія церковнаго устава» (стр. 169). Стало быть, и они уклонились отъ своего идеала и не соотвтствуютъ своему на­ значенію. Вслдствіе такого неправильнаго соотношенія дйствительности съ ея идеаломъ, теперь нашей Церкви и приводится вести счеты съ школою. Идеалъ Церкви тре­ буетъ объединенія ея членовъ Евангельскимъ нравственнымъ ученіемъ, а дйствительность представляетъ объединеніе ихъ только церковнымъ, обряднымъ уставомъ. Церковь, дйствующая теперь у насъ чрезъ школу, является поэтому безсильною въ дл возвышенія религіозно-нравственной жизни нашего христіанскаго общества. Г. Стоюнинъ указываетъ и средства помочь горю нашей Церкви и ея пастырей въ ихъ религіозно-воспитательной дятельности посредствомъ школы .

Назначеніе пастырей Церкви и сущность ихъ призванія — учительство своихъ пасомыхъ, которое «должно поддерживать высшій христіанскій идеалъ христіанской жизни,. вводить

•его незамтно въ ихъ собственную жизнь, которая могла бы сдлаться образцомъ для прочихъ» (стр. 170). Истинное учительство, соотвтствующее идеалу Церкви, должно быть направлено къ «развитію настоящей религіозности въ хри­ стіанскомъ дух. Религію, управляющую чувствомъ», не слдуетъ «смшивать съ богословіемъ, наукою, которая тре­ буетъ зрлаго ума, способнаго къ отвлеченному мышленію»

(стр. 172). Руководясь чувствомъ справедливости, г. С т о ю ­ нинъ долженъ былъ сознаться, что и у насъ «были и есть законоучители, которые оставляли по себ добрую память въ своихъ ученикахъ. Заслуга ихъ состоитъ въ томъ, что они посмотрли на Законъ Божій не какъ на школьные уроки, которые должны выучиваться наизусть въ видахъ награды, или подъ страхомъ наказанія, а какъ на сердеч­ ныя бесды, въ которыхъ разъясняются т или другія нрав­ ственныя понятія въ христіанскомъ дух, т или другія явленія изъ обыденной жизни» (стр. 174). «Руководствуясь настоящей педагогіей, наши законоучители-педагоги, можетъ быть, согласятся, что уроки по Закону Божію должны быть обращены въ сердечныя бесды, которыя сблизятъ учениковъ съ ихъ наставникомъ такъ, что они безбоязненно и съ доврчивостію будутъ къ нему относиться со всми своими недоумніями и сомнніями... Только такіе законоучители и могутъ духовно связать школу съ Церковію и воспитывать истинныхъ членовъ дйствительно христіанской Церкви. Для этого не нужно хлопотать объ увеличеніи числа уроковъ по Закону Божію, или о расширеніи программы:

мы знаемъ, что и одна сердечная бесда можетъ заронитъ много хорошихъ смянъ въ юныя души (стр. 178). Добродтель нельзя изучать, говоритъ г. Стоюнинъ словами одного педагога, а по катихизису и подавно: это дло сердца, а не памяти, она основана не на знаніи, а пріобртается навы­ комъ. Наставникъ, имющій въ виду склонить малолтнихъкъ добру, втун потратитъ трудъ свой, если вздумаетъ по­ средствомъ катихизиса и текстовъ вселять въ ихъ сердцахъ добродтель. Онъ врне достигнетъ цли, если кстати, .

во-время и въ надлежащемъ вид изложенными разсказами увлечетъ ихъ чувства и наполнитъ ихъ фантазію лишь благородными образами, а ихъ сердца доблестными порывами»

(стр. 177). Н о этой «настоящей педагогіи», не совсмъ основательно замчаетъ г. Стоюнинъ, «представители Церкви чуждаются и не хотятъ знать ея требованій, считая, что Слово Божіе, для котораго они призываются въ школу, выше всякаго ученія и не нуждается ни въ какой посторонней опор» (стр. 183). Рекомендуя означенное средство для правильной постановки Закона Божія въ школ, г. С т о ю ­ нинъ въ тоже время желаетъ, «чтобы была забыта и всякая мысль объ экзаменахъ» по Закону Божію (стр. 179), и настаиваетъ, что «въ настоящее время особенно необходимо подумать о подготовк законоучителей въ виду распростра­ ненія народныхъ школъ въ русской земл» (стр. 180). З а бота объ этомъ тмъ боле настоятельна теперь, что «народная школа идетъ на встрчу Церкви и, можетъ быть, неожиданно для нея начинаетъ оказывать ей большую услугу .

Она учитъ дтей пнію и составляетъ изъ нихъ церковные хоры, которые и поютъ въ праздничные дни при богослу­ ж е н і и !... Поступаясь такъ своею идеальною церковію в ъ пользу дйствительной православной Церкви, г. Стоюнинъ .

впрочемъ, преслдуетъ при этомъ цли совсмъ не религіоз­ ныя. По его словамъ, «пніе пробуждаетъ и удовлетворяетъ врожденное эстетическое чувство человка, что иметъ громадное значеніе и въ смысл нравственномъ и чмъ особенно слдуетъ дорожить, такъ какъ вся обстановка крестьянской жизни очень мало даетъ пищи эстетическому чувству и скоре даже подавляетъ его. А какое нравственное влія­ ніе зто должно производить на самихъ поющихъ!» (стр. 182) .

Въ представленныхъ извлеченіяхъ изъ статьи г. Стоюнина заключается вся сущность воззрній его на желательную ему и улучшенную постановку законоучительства въ нашихъ школахъ. Резюмируя въ краткихъ положеніяхъ весь принципіальный педагогическій матеріалъ педагога, можемъ выставить очень скромныя желанія его. Г. Стоюнинъ же­ лаетъ, чтобы наши законоучители, руководствуясь настоя­ щей педагогіей, посредствомъ преподаванія Закона Божія воспитывали «истинныхъ членовъ дйствительно христіан­ ской Церкви» и развивали въ ученикахъ «настоящую рели­ гіозность въ христіанскомъ дух», т. е., другими словами, увлекали чувства учениковъ, наполняли ихъ фантазію лишь благородными образами, а ихъ сердца—доблестными порывами. Дидактическимъ пособіемъ и средствомъ для законоучителей должны служить единственно сердечныя бесды законоучителя съ учениками о нравственныхъ понятіяхъ и явленіяхъ изъ обыденной жизни, разъясняемыхъ въ христіан­ скомъ д у х. — Н о возможно ли улучшеніе нашего школьнаго законоучительства подъ условіемъ соблюденія рекомендуе­ мыхъ педагогомъ для исполненія совтовъ?

Руководствуясь настоящей педагогіей, т. е. той, которая основывается на данныхъ антропологической науки и преимущественно на данныхъ психологіи, и которую, очевидио, разуметъ ученый педагогъ подъ «настоящей педагогіей», мы должны дать совершенно отрицательный отвтъ. Словъ нтъ, совты г. Стоюнина были бы весьма полезны для законоучителей, если бьі подъ религіозностію христіанина и въ дйствительности разумлась одна только настроенность —8— человческаго чувства, слагающаяся изъ совокупности альтруистическихъ чувствованій и чуждая всякой исповдной основы (конфессіональности) въ дл религіи. Подъ этимъ условіемъ одно увлеченіе чувства и наполненіе его доблестными порывами, а фантазіи—благородными образами имло бы смыслъ и значеніе въ дл религіознаго воспитанія посред­ ствомъ обученія Закону Божію. Но подобнаго рода религіоз­ ное воспитаніе, какъ совершенно врно замтила « Р у с ь », есть призракъ; люди, не принадлежащіе ни къ какой Церкви, также призраки; безъисповдная школа — тоже призракъ .

Совтъ г. Стоюнина къ нашей школ, въ которой обучаются ученики одного вроисповданія по преимуществу, совер­ шенно не примнимъ; да и въ заграничной школ ему тоже не послдуютъ: тамъ при пестромъ разнообразіи вроисповданій въ сред учащихся за лучшее сочли прямо исключить -Законъ Божій изъ круга обязательныхъ предметовъ учебнаго курса въ школахъ. А затмъ, предлагая свои совты по адресу законоучителей, педагогъ совершенно игно­ рируемъ требованіе «настоящей педагогіи», чтобы при обу­ ченіи всякому предмету были избираемы методы и средства не только соотвтствующіе личнымъ свойствамъ и особенностямъ учениковъ, но и сообразные съ содержаніемъ самого предмета обученія. Безъ соблюденія этого важнаго условія, пріобрвшаго уже силу закона въ «настоящей педа­ гогіи», не представляется возможнымъ ни опредлить за­ дачъ преподаванія Закона Божія боле или мене сносно, удовлетворительно, правильно, ни указать метода и средствъ въ дл его преподаванія. Забвеніе этого условія «на­ стоящей педагогіи» нашимъ педагогомъ составляетъ, по нашему мннію, капитальный недостатокъ и основную ошибку) его педагогической системы .

Мы совершенно раздляемъ желаніе, чтобы чрезъ обуніе Закону Божію ученики нашихъ школъ становились ж и выми членами дйствительно христіанской Церкви. Но быть живымъ членомъ христіанской Церкви не значитъ только быть человкомъ, настроеннымъ дружественно (альтруистически), съ хорошо развитыми благосклонными и симпатическими чувствованіями. Эти чувствованія, хотя и не въ одинаковой степени съ христіанскими народами, были и суще­ ствуютъ теперь у разныхъ языческихъ народовъ. Они не составляютъ исключительной особенности человка, исповдующаго Христову религію, а въ качеств природной, естественной черты свойственны вообще человку, какъ существу разумно-свободному. Слдовательно, обладать этими чувствованіями значитъ только быть членомъ разумно-свободной семьи человческаго рода. Кром того, одно облада­ ніе этими чувствованіями далеко еще не длаетъ человка живымъ членомъ. Чувствованія въ нашей жизни имютъ значеніе и силу мотива, толчка, побудительной причины къ совершенію какого либо дйствія и сообщаютъ особеннаго рода тонъ, окраску извстному дйствію. Но къ чему именно, на какой объектъ простирается дйствіе и какъ оно можетъ и должно быть выполнено,—чувствованіе на это не даетъ отвта: это зависитъ уже отъ другихъ нашихъ силъ. Чтобы человкъ съ альтруистическими чувствованіями могъ сдлаться живымъ членомъ человческой семьи, для этого необходимо ему знать самые предметы, соотвтствующіе его чувствованіямъ, и т способы, при помощи которыхъ эти чувствованія могутъ быть примнены къ своимъ объектамъ .

С ъ этой точки зрнія, быть живымъ членомъ дйствительно христіанской Церкви значитъ обладать истинно-христіанскимъ религіознымъ настроеніемъ, разумно и сознательно вдать предметъ религіи Христовой, т. е. знать то, во что нужно вровать и что длать человку-христіанину, и въ то же время практически, въ своихъ дйствіяхъ выражать свое настроеніе и знанія, соблюдая заповди и наставленія Церкви Христовой относительно поведенія христіанина. Т а кое пониманіе цли преподаванія Закона Божія вполн удовлетворяетъ просмотрнному г. Стоюнинымъ закону на­ стоящей педагогіи и только на одномъ этомъ основаніи, не говоря уже о другихъ, должно быть признано боле спра­ ведливымъ .

Какимъ же образомъ законоучители нашей школы мо­ гутъ осуществить означенную цль преподаванія Закона — 10 — * Божія? Вмст съ г. Стоюнинымъ отвчаемъ, что въ дости­ женіи этой цли необходимо сообразовать обученіе Закону Божію и съ естественнымъ ходомъ развитія религіозной жизни человка. Безъ такой сообразности религіозное воспи­ таніе въ нашей школ сразу же ставится въ ненормальныя условія и потому никогда не можетъ быть успшнымъ и плодотворнымъ. А чтобы удовлетворить этому основному требованію «настоящей педагогіи», для этого необходимо изучить ходъ естественнаго развитія религіозной жизни человка, насколько онъ обслдованъ человческою наукою .

И нельзя сказать, чтобы наши законоучители чуждались изслдованія этой стороны дла. Напримръ, о. Базаровъ въ вышепоименованной брошюр иметъ своею прямою задачею показать «приложимость основныхъ началъ христіан­ ства къ самому естественному развитію силъ и способностей въ дитяти» (стр. 17). Да и помимо сдланныхъ уже законоучителями попытокъ согласованія религіознаго воспитанія съ естественнымъ ходомъ развитія дтскихъ силъ, «настоящая педагогія», опирающаяся на вспомогательныхъ наукахъ и особенно на психологіи, представляетъ въ настоящее время уже не мало данныхъ для цлесообразной постановки дла религіознаго воспитанія. Необходимо только въ данномъ вопрос возможно глубже понять настоящую педагогію и отчетливо представлять т основанія, на которыхъ, обыкновенно, покоятся различныя педагогическія наставленія .

2. Другое неправильное воззрніена религіозное воспитаніе и обученіе было недавно высказано цлою плеядою педаго­ говъ въ Москв. Происходившій здсь недавно създъ дятелей по сельско-хозяйственному образованію занимался обсужденіемъ вопроса о надлежащей установк христіанскаго религіознаго начала въ новой школьной систем образованія въ цляхъ перевоспитанія нашего общества. Какъ извстно, Государю Императору благоугодно было выразить Свое жела­ ніе, что-бы при выработк новой образовательно-воспитательной системы въ нашемъ отечеств было обращено должное вниманіе и на религіозно-нравственное воспитаніе въ школ .

Выполняя волю Своего Ц а р я, създъ дятелей по сельскохозяйственному образованію и высказался опредленно по разсматриваемому вопросу. По его мннію, «потребности въ особой регламентаціи религіозно-нравственнаго воспитанія въ среднихъ сельско-хозяйственнныхъ учебныхъ заведеніяхъ не встрчается. Возложеніе этой функціи на преподавателей представляется излишнимъ, ибо эта задача лежитъ на законоучител». Такое мнніе цлаго създа дятелей по сельско-хозяйственному образованію по столь жгучему можно сказать, животрепещущему вопросу нашей церковнообщественной жизни, въ сущности, есть лишь словесновысказанное подтвержденіе негласно существовавшей до сихъ поръ системы религіозно-нравственнаго воспитанія во всхъ нашихъ свтскихъ школахъ, начиная съ низшихъ и оканчивая высшими. И если създъ дятелей по сельско-хозяй­ ственному образованію, при разршеніи указаннаго вопроса, ограничился лишь подтвержденіемъ того, что, къ искреннему сожалнію, глубоко укоренилось въ школьной неудовлетворительной систем воспитанія нашего молодаго поколнія, то, очевидно, онъ ровно ничего новаго не указалъ для буду­ щаго перевоспитанія нашего общества и даже какъ бы с о ­ вершенно отстранилъ отъ себя всякій починъ въ измненіи существующаго слишкомъ крупнаго недостатка нашей школы .

А между тмъ существующая до сихъ поръ школьная практика въ дл религіозно-нравственнаго воспитанія моло­ дыхъ поколній вызываетъ не мало очень важныхъ и серь­ езныхъ вопросовъ.

Въ этой практик, по заявленію дяте­ лей по сельско-хозяйственному образованію, вполн заслу­ живаютъ общественнаго мннія дв теоретическія мысли:

а) задача религіозно-нравственнаго воспитанія лежитъ на законоучител, и б) возложеніе этой функціи на преподавателей представляется излишней. Согласно этимъ мыслямъ, школьное дло должно быть представляемо какъ бы распредленнымъ на извстныя клтки или перегородки, въ предлахъ которыхъ каждый школьный дятель выполняетъ только одну опредленную работу, несетъ извстную функцію, не касаясь перегородки другого дятеля или не входя въ его клтку, и даже какъ будто вовсе не желая знать, — 12 — какъ и что длается въ клтк этого другого дятеля или за его перегородкой. Каждый дятель твердо и опредленно знаетъ, какая функція возложена на него и его соработниковъ въ другихъ клткахъ или за другими перегородками, и если онъ выполняетъ свою опредленную функцію удовлетворительно, какъ онъ понимаетъ эту удовлетворительность, то онъ совершенно покоенъ и больше ничего знать не же­ лаетъ, да и считаетъ себя вправ отстранять отъ себя вся­ кія притязанія къ нему со стороны дятеля изъ-за другой перегородки и даже,—что теперь уже не рдкость,—общаго руководителя школы. Какъ не печально и не нелпо такое положеніе дла въ нашей школ, тмъ не мене оно оставалось безспорнымъ фактомъ, и московскій създъ дятелей по сельско-хозяйственному образованію выражаетъ желаніе, чтобы такое нелпое положеніе дла оставалось въ цлости и неприкосновенности и въ будущей новой школ, надъ выработкою уставовъ и программъ для которой трудятся въ министерств народнаго просвщенія .

Воспитательное дло въ школ—дло живое и цльное .

Находящіеся въ ней питомцы, какъ люди живые и цльные, находятся непрерывно подъ воздйствіемъ существу­ ющихъ въ школ порядковъ и практикующейся системы обученія и постепенно развиваютъ свои природныя силы и способности. Вслдствіе этого воспитательное, школьное дло по необходимости бываетъ всегда сложно и въ тоже время всегда требуетъ необходимаго объединенія. Питомцевъ въ школахъ много; природныхъ силъ у каждато тоже не одна и при томъ каждая изъ этихъ силъ у каждаго питомца иметъ различныя степени своего проявленія въ дятельности. Кром того, каждая школа преслдуетъ всегда одни, общія цли и задачи, а у человка въ его жизни и дятельности есть одна общая и высшая цль, или, какъ те­ перь больше всего любятъ говорить, одинъ общій смыслъ, отъ котораго зависитъ уразумніе и уясненіе всхъ отдльныхъ явленій въ его жизни и дятельности. Уяснить питом­ цамъ каждой школы смыслъ его жизни, направить вс силы къ достиженію одной общей цли человческой жизни и — 13 направлять единичныя дятельности и отправленія единич­ ныхъ силъ къ одному общему знаменателю—дло обязательное для школы, если только она желаетъ быть дйствительнымъ разсадникомъ человческаго просвщенія, съ ко­ торымъ неразрывно связано человческое воспитаніе .

Изъ этихъ общихъ положеній уже само собою слдуетъ, что въ каждой школ, служащей одной общей цли, все должно быть направлено къ послдней—и обученіе и воспитатель­ ныя мры. Находящіеся въ ней дятели по обученію и воспи­ танію, какъ совершающіе одно общее и важное дло, дол­ жны выполнять свое дло единодушно, единомысленно и вполн согласно между собою. Спться между собою, согласиться другъ съ другомъ не только въ общемъ, но и во многихъ частностяхъ, руководствоваться этимъ взаимнымъ соглашеніемъ и подчиниться одному общему руководительству въ веденіи и совершеніи всего сложнаго просвтительно-воспитательнаго дла—обязательный долгъ для.каждой хорошо поставленной школы, въ которой вершителями и исполнителями одного общаго дла бываетъ нердко даже боле десятка человкъ .

Какъ далека наша современная школа отъ выполненія этого высокаго и обязательнаго своего долга,—говорить нтъ надобности. И, однако, създъ дятелей по сельскохозяйственному образованію признаетъ существующую школьную аномалію долженствующею оставаться въ полной своей неприкосновенности. По его мннію, задача религіозно-нравственнаго воспитанія лежитъ на законоучител. Но вдь законоучитель въ школ одинъ и остается онъ въ ней—и то только съ нкоторыми изъ своихъ питомцевъ —лишь часа два въ день, а то и меньше. Остальное школьное время питомцы каждой школы и каждаго отдльнаго класса находятся подъ вліяніемъ и воздйствіемъ другихъ исполнителей школьнаго дла. Предположимъ, что школа состоитъ изъ семи классовъ, и въ каждомъ класс законоучитель иметъ по два урока въ недлю; полагая на каждый день по пяти учебныхъ часовъ въ каждомъ класс, мы получимъ, что изъ 210 недльныхъ учебныхъ часовъ законоучитель находится — 14 — съ своими питомцами только 14 часовъ, т. е. 196 учебныхъ часовъ въ недлю его питомцы находятся подъ вліяніемъ и воздйствіемъ другихъ дятелей школьнаго дла. У ж е въ виду этого одного простого статистическаго факта естественно навязываетсязаключеніе, что численное превосходство учебныхъ часовъ невольно получаетъ преобладаніе и надъ качествомъ воспитательныхъ вліяній и воздйствій одного законоучителя. Если же наши законоучители и теперь, при всей кратковременности своихъ личныхъ воздйствій на учени­ ковъ школы, нердко оказываютъ преобладающее вліяніе на нихъ и ведутъ ихъ за собой при всевозможныхъ неблаго­ пріятныхъ и противныхъ нердко воздйствіяхъ, то это уже очень много говоритъ за ихъ воспитательно-просвтительную дятельность. Но не нужно скрывать и того, что зачастую численно превосходящіе законоучителя своими воздйствіями на учениковъ другіе школьные дятели превозмо­ г а е т ъ своимъ вліяніемъ законоучительское вліяніе. И это вполн понятно и часто неизбжно: возрастъ школьныхъ питомцевъ еще таковъ, что нердко одно постоянство и непрерывность извстнаго рода воздйствій подчиняютъ ихъ себ. И благо еще школ, если эти численно превосходящіе законоучителя своими воздйствіями вершители школьнаго просвтительно-воспитательнаго дла и руководители его согласны съ законоучителемъ во всемъ, поддерживаютъ его внушенія и наставленія и не стараются оказывать послднимъ ни косвеннаго, ни, тмъ боле, прямого противодйствія. А то вдь и теперь сплошь и рядомъ бываетъ, что законоучитель внушаетъ своимъ питомцамъ нравственныя идеи о благодарности къ Богу за все Имъ содланное и даруемое людямъ по Его великой милости и благости къ нимъ, а какой-нибудь просвтитель по естественно-научнымъ пред­ метамъ развиваетъ предъ ними теоріи Дарвина или С п е н сера, и совершенно несостоятельнымъ но почему то вошедшими у насъ въ особую моду, теоріями и гипотезами незамтно, но постепенно совершенно подрываетъ самую вру въ бытіе Божіе. Или законоучитель развиваетъ на своихъ урокахъ идею промышленія Божія о мір и человк и — 15 — постепеннымъ ходомъ человческой исторіи, историческими примрами и фактами доказываетъ нравственныя идеи о необходимости подчиненія вол Божіей, послушанія Промыслителю и безропотнаго перенесенія всхъ скорбей и несча­ стій въ человческой жизни; а сейчасъ же посл его уро­ ковъ какой-либо преподаватель исторіи на своихъ урокахъ слдитъ нелпый историческій законъ развитія человчества, указываемый позитивистами, или проповдуетъ историческую теорію о всецлой зависимости человческой исторіи отъ зкономической и вообще матеріальной жизни народовъ. К о нечно, юный умъ школьныхъ питомцевъ отъ такой разноголосицы въ дл просвщенія выиграетъ очень немного, и возможно, что численно превосходящіе законоучителя своими воздйствіями другіе школьные дятели возобладаютъ надъ нимъ и въ конецъ подорвутъ законоучительское влія­ ніе. Не странно ли посл этого взваливать только на одного законоучителя всю задачу религіозно-нравственнаго.воспи­ танія и считать излишней эту функцію для всхъ другихъ преподавателей, какъ полагаетъ създъ дятелей по сельско-хозяйственному образованію?

II .

Ршеніе вопроса о началахъ теоріи религіознаго воспитанія и обученія .

На какихъ прочныхъ данныхъ изъ области современнаго знанія, или, что тоже, на какихъ началахъ должно обосновываться религіозное воспитаніе и обученіе? Въ отечественной педагогической литератур находимъ нсколько отвтовъ на этотъ, повидимому, ясный вопросъ. По мннію однихъ, религіозное воспитаніе и обученіе человка, какъ христіанина, и должно опираться исключительно на началахъ христіанства или—ближе—на данныхъ богословской науки, раскрывающей сущность христіанскаго вроученія и нраво­ ученія. А такъ какъ христіанская религія, единая по своей сущности, исповдуется народами различныхъ національностей и, сообразно съ характеромъ націи, разнообразится во вншнихъ формахъ своего обнаруженія; то, въ виду этого, относительно религіознаго воспитанія и обученія русскаго народа другіе педагоги утверждаютъ, что его рели­ гіозное воспитаніе и обученіе должно опираться исключительно на началахъ русскаго православнаго христіанства .

Есть и такіе, наконецъ, педагоги, которые категорически заявляютъ, что религіозное воспитаніе и обученіе въ нашихъ школахъ поставлено неудовлетворительно вслдствіе незна­ нія и пренебреженія тхъ данныхъ «настоящей педагогіи», которыя доставляются ей наукой о человк, о его тлесной и духовной природ .

Очевидно, эти отвты на вопросъ, не лишенные справедливости въ своей отдльности, въ общемъ и цломъ являются односторонними. Коренной недостатокъ ихъ состоитъ въ томъ, что, высказывая ихъ, педагоги совершенно неосновательно и произвольно расчленяютъ и раздляютъ одинъ цльный, нераздльный процессъ—процессъ воспитанія человка. В ъ цльномъ процесс всегда и неизбжно присут­ ствуютъ два фактора, два дятеля—субъективный и объективный. Первый факторъ представляетъ собою воспитываемое существо съ его врожденными—индивидуальными и національными—свойствами и особенностями, а послдній, кром вншнихъ мропріятій и воздйствій на воспитанника, составляютъ и опредленныя задачи, поставляемыя ему со стороны воспитателей, и сообщаемые ему предметы знанія съ разнообразіемъ ихъ содержанія. Въ практик воспитанія на самомъ дл могутъ возникать только спорные вопросы о перевс или преобладаніи одного фактора надъ другимъ, но не можетъ и не должно возникать спора объ исключеніи котораго либо изъ двухъ факторовъ. С ъ этой точки зрнія, религіозное воспитаніе и обученіе только тогда получитъ у насъ удовлетворительную постановку, когда оно будетъ опираться, какъ на своихъ незыблемыхъ и коренныхъ осно­ вахъ, на началахъ и требованіяхъ христіанства, народности и знаній, доставляемыхъ соотвтственными науками (антропологическими). О необходимости этого тройственнаго союза — 17 — въ дл религіознаго воспитанія и обученія далеко неизлиште сказать нсколько подробне .

Безспорно, педагогика у насъ наука новая и прочно обоснованныхъ и установленныхъ ею началъ еще немного .

Н о уже прекратились всякія сомннія въ истинности того, что воспитаніе и обученіе могутъ быть успшны и плодотворны только подъ условіемъ соотвтствія ихъ хода ходу естественнаго развитія человка- Подчиненный этому условію, ходъ воспитанія и обученія,—учатъ теперь педагоги,—самый естественный, непроизвольный и вполн развивающій моло­ дыя силы воспитанника. Вмст съ тмъ, теперь уже почти всми признано, что «человкъ приноситъ (въ міръ) наслдство, которое составляютъ организованыя формы и опредленныя стремленія» Э т о значитъ, что воспитываемое существо является для воспитателя не безразличною массою, матеріаломъ для его построеній, но всегда опредленнымъ субъектомъ съ извстными силами, способностями и природными стремленіями и расположеніями. Стало быть, педагогу приводится работать уже надъ готовымъ и довольно опредленнымъ матеріаломъ. Незнаніе этого матеріала, а тмъ боле пренебреженіе имъ и совершенное игнорирова­ ніе его можетъ сопровождаться подавленіемъ въ воспитанник того, что составляетъ характеристическую черту человческой личности, столь возвышенной въ христіанств. Изъ этого ближайшимъ образомъ слдуетъ, что дло воспитанія и обученія можетъ успшно развиваться только тогда, когда оно будетъ обосновано на серьезномъ изученіи развитія духовной и тлесной природы человка,—сказать иначе, на прочныхъ и положительныхъ данныхъ тхъ наукъ, которыя исключительно занимаются изученіемъ человка, ближай­ шимъ образомъ—психологіи и физіологіи .

Примняя это общее положеніе къ частному случаю—къ религіозному воспитанію и обученію, мы должны сказать, что и оно должно опираться на законахъ естественнаго религіознаго развитія человка. Религіозность, религіозная *) Льюисъ. Вопросы о жизни и дух. С п б. 1873. Т. I, стр. 27 .

— 18 — жизнь, какъ субъективная настроенность и дятельность человка, не остается въ вчномъ и неподвижномъ засто .

Подобно прочимъ настроеніямъ и дятельностямъ человка, и она развивается, совершенствуется или искажается, смотря по разнообразію условій и обстоятельствъ, тяготющихъ вообще надъ человчествомъ и благопріятствующихъ или препятствующихъ нормальному ходу развитія человка .

Слдовательно, можно усматривать и позволительно находить и установлять опредленные законы и въ развитіи естественной религіозной жизни человка .

Могутъ сказать, что христіанская религія даетъ истин­ ныя знанія о природ человка, указываетъ незыблемыя начала и основы религіозно-нравственнаго развитія и совер­ шенствованія человка и потому въ дл религіозно-нрав­ ственнаго воспитанія слдуетъ опираться только на т на­ чала, которыя указаны въ ней. С л о в ъ нтъ, что христіанство, какъ безусловная истина, сообщаетъ истинныя знанія о природ человка. Н о надобно помнить, что христіанство сообщаетъ только основное и существенное о природ человка, сообщаетъ то, къ постиженію чего наука стремится путемъ многосторонняго и утомительнаго труда. Христіан­ ство умалчиваетъ напр. о томъ, какъ вообще развивается человкъ, и о томъ, какими средствами вообще лучше и успшне могутъ быть развиваемы его психическія и фи­ зическія силы. Э т о т ъ и многіе подобные ему вопросы предо­ ставленъ! христіанствомъ нашему человческому разумнію и пониманію. Точно также и въ отношеніи къ религіозному воспитанію и обученію христіанство предоставляетъ самому человку установить правильные и естественные пути раз­ витія религіозной его жизни въ ея опытномъ, эмпирическомъ проявленій. Конечно, нельзя не признать справедливымъ то положеніе, что одно изъ важнйшихъ средствъ религіоз­ наго воспитанія и изученія въ школахъ—Законъ Божій, въ ряду всхъ другихъ учебныхъ предметовъ, иметъ одно важное отличіе: содержаніемъ его служатъ истины Богооткровеннаго происхожденія, между тмъ какъ содержаніе дру­ гихъ предметовъ—продуктъ творческой дятельности человческаго разума. Но этимъ не только не исключается, но и не ослабляется значеніе данныхъ человческой науки для правильной постановки или методики преподаванія Закона Божія. Всякій предметъ, подлежащій преподаванію и изученію, самымъ процессомъ преподаванія и изученія всегда и неизбжно предполагаетъ вмшательство, вторже­ ніе въ свою сферу дятельнаго участія преподающаго и изучающаго человка. Т а или другая истина всегда постигается и усвояется человкомъ въ зависимости отъ степени его развитія и отъ общей суммы и сложности обнаруженія его естественныхъ силъ. И само собою понятно, что степень развитія, сумма и сложность обнаруженія силъ человка могутъ быть опредлены только человческою наукою и потому обученіе всякому предмету должно быть поставляемо въ связь съ нею. Законъ Божій, какъ предметъ школьнаго обученія и какъ средство религіознаго воспитанія, въ этомъ отношеніи не составляетъ исключенія .

Необходимо затмъ принять во вниманіе слдующее обстоятельство. Говоря о воспитанія русскаго юношества вообще, педагоги справедливо считаютъ нужнымъ настаивать на соотвтствіи его съ потребностями русской жизни. Тоже самое высказывается и по отношенію къ вопросу о религі­ озномъ воспитаніи. Покойный г. Широкій, относившійся вообще скептично къ свту истинной науки, говоритъ что «педагогическая наша литература, вообще говоря, заим­ ствуетъ свсе содержаніе преимущественно» изъ области нмецкой педагогической литературы, только эти заимство­ ванія, чтобы не быть вредными, должны быть «повряемы словомъ Божіимъ, ученіемъ церкви и потребностями русской народной жизни* .

Н о христіанство ничего не говоритъ о потребностяхъ русской народной жизни вообще и въ частности религіозной. Между тмъ, необходимо категорически отвтить на вопросъ: въ чемъ же проявляется рели­ гіозная жизнь русскаго народа? Нельзя же отвчать на ') О преподаваніи Закона Божія въ нач. учил. Кострома, 1876 г .

стр. 38, 41 .

2 е 20 — него фразою, что нашъ русскій человкъ въ религіозной своей жизни отличается православіемъ своего вроученія и нравоученія. И сербъ, и грекъ, и болгаринъ—православны;

въ чемъ же отличіе нашего русскаго православнаго христіа­ нина? Чтобы отвтить на этотъ вопросъ, очевидно, необходимо для этого изучить религіозную жизнь нашего русскаго человка во всхъ ея перипетіяхъ и на основаніи этого изученія указать ея отличительныя свойства, какъ характеристическую ея черту. А для этого необходимо обратиться къ помощи и содйствію уже человческой науки. Положимъ, для христіанства «нтъ уже іудея, ни язычника; нтъ раба, ни свободнаго; нтъ мужескаго пола, ни женскаго: ибо вс одно во Христ Іисус» ). Н о изъ этого не слдуетъ еще, что христіанство совершенно отршаетъ врующаго отъ всякихъ пространственныхъ и временныхъ условій. И з ъ этихъ словъ слдуетъ только, что врующій во Христа въ своихъ врованіяхъ и жизни долженъ быть правоврующимъ христіаниномъ. При этомъ пространственныя и временныя условія, которымъ онъ подчиненъ, положатъ на него свою своеобразную печать и такимъ образомъ онъ будетъ хри­ стіаниномъ, но только отличающимся, если можно такъ выразиться, по вншнему очерку своей христіанственности, напр. выражающимъ истины христіанства на своемъ язык и своеобразнымъ способомъ представляющимъ ихъ себ въ своемъ умственномъ кругозор .

Наконецъ, необходимость научныхъ пособій и руководства въ дл религіознаго воспитанія и обученія признается всми нашими педагогическими писателями и въ томъ даже случа, когда они говорятъ о задачахъ и цляхъ воспитанія и изученія въ этой области. Относительно задачъ и цлей религіознаго воспитанія и обученія почти вс педа­ гоги согласны въ основномъ общемъ опредленіи. Т а к ъ, г. Стоюнинъ ) ставитъ законоучителямъ задачу и цль «воспитать истинныхъ членовъ дйствительно христіанской

–  –  –

церкви». Опредляя задачи религіознаго воспитанія и обу­ ченія, другой педагогъ, о. М. Соколовъ, говоритъ *): «нужно озаботиться, чтобы христіанское дитя въ своемъ дтств было воспитано въ дух церкви христіанской, сознало свою живую связь со Спасителемъ, какъ главою церкви, и съ членами церкви, какъ своими братьями. С ъ дтства необхо­ димо развить сознаніе, что только въ церкви возможно спасеніе подъ условіемъ пользованія тми средствами, которыми располагаетъ церковь, какъ богоучрежденное обще­ ство». Въ существ дла также, только въ другихъ словахъ, опредляется цль религіознаго обученія и воспитанія и другими педагогическими авторами. Для сравненія вотъ еще опредленіе этой цли изъ методическаго руководства г. Широкаго. «Главная цль преподаванія Закона Божія въ начальныхъ народныхъ училищахъ», говорится здсь ), 2 «научить и пріучить дтей, чтобы они сознавали себя живыми членами церкви и какъ въ училищ, такъ и по выход изъ него, съ убжденіемъ, готовностію и врою подчинялись ея руководству, т. е. врили ея ученію, принимали благо­ датныя средства спасенія и соблюдали церковныя заповди .

Легко видть, что у всхъ педагоговъ одно желаніе, чтобы ученики школъ были истинными и живыми членами Церкви Христовой. Легко видть также, что опредленіями цлей и задачъ религіознаго воспитанія и обученія придается особенная важность и значеніе словамъ—сживой членъ», «живая связь», «истинный членъ». И понятно. Если каждый христіанинъ членъ единой Церкви, то онъ непремнно дол­ женъ быть живымъ. Все мертвое, не живое не иметъ мста въ живомъ тл Христовомъ, въ Церкви Христовой: оно отскается отъ организма. Н о жизнь членовъ Христовой Церкви проявляется не въ пассивномъ только усвоеніи ученія Церкви и пользованіи благодатными и спасительными средствами Церкви. Жизнь каждаго живаго существа проСистематическій обзоръ нароцно-учебный литературы. С п б. 1878 г .

стр. 55 .

) О преподаваніи Закона Божія, стр. 7 .

— 22 — — является непремнно въ активной дятельности, сообразной съ его природою и характеристическими его особенностями .

И въ религіозномъ отношеніи жизненность каждаго чело­ вка проявляется въ активной дятельности, соотвтственной и сообразной съ тми религіозными врованіями, ко­ торыя человкъ усвояетъ посредствомъ религіознаго обу­ ченія. Итакъ, чтобы воспитать живаго члена Церкви Х р и стовой, необходимо развивать въ воспитанникахъ дятельную, живую—активную религіозность. Какимъ образомъ достиг­ нутъ осуществленія этой цли? Выше уже было замчено, что религіозная жизнь и дятельность, какъ явленіе человческой жизни, въ ряду другихъ явленій и дятельностей человка, не составляетъ исключенія по ходу своего есте­ ственнаго развитія. Поэтому активная религіозность можетъ развиваться въ человк только при тхъ же условіяхъ, при которыхъ развивается активная умственная или нравственная дятельность человка. Но объ условіяхъ, благопріятствующихъ или препятствующихъ развитію той или другой психической дятельности человка, учитъ психологія, изучающая вообще психическую жизнь человка въ ея различныхъ состояніяхъ и проявленіяхъ. Слдовательно, и на поставленный вопросъ можно отвтить единственно на основаніи данныхъ психологіи. Значитъ, указываемыя педагогами цли религіознаго воспитанія и обученія прямо предполагаютъ и требуютъ, чтобы религіозное воспитаніе и обученіе опиралось на основныхъ положеніяхъ не христіан­ ства только, но и человческой науки, изучающей психиче­ скую жизнь человка .

Итакъ, въ созданіи боле или мене удовлетворительной теоріи религіознаго воспитанія и обученія и въ установле­ ніи ея основъ недостаточно опираться только на начала христіанства. Въ союзъ съ этими началами должны быть приняты врныя начала человческой науки, изучающей религіозную жизнь человка вообще и русскаго въ частности и необходимо подчиняющейся началамъ христіанства, какъ абсолютной и непреложной истины. Было бы желательно дать человческой наук, изучающей естественный — 23 — ходъ развитія религіозной жизни человка, возможно полное примненіе въ установленіи основъ религіознаго воспитаніи и обученія, по крайней мр, въ той степени и широт, какъ это длается теперь въ примненіи къ дру­ гимъ сторонамъ воспитательнаго и учебнаго дла .

–  –  –

Указанія психологіи относительно особенностей и развитія религіоз­ наго чувства .

Одна изъ антропологическихъ наукъ—психологія—даетъ указанія для установленія правильнаго хода и метода рели­ гіознаго воспитанія и обученія .

Психологія учитъ, что въ основ всякой дятельности человка, за цлымъ рядомъ сознательныхъ и сложныхъ побужденій, за цлымъ рядомъ сознаваемыхъ или могущихъ быть сознанными причинъ, всегда лежитъ самое простое и первоначальное явленіе— влеченіе, которое указываетъ только общій родъ и видъ предстоящей дятельности и ни въ какомъ случа не мо­ жетъ быть конкретно опредленнымъ икоторое только въ моментъ конкретнаго опредленія даетъ начало дятель­ ности воли и чувствованію. Эти влеченія и возникающія на основ ихъ стремленія и разнообразныя чувствованія соста­ вляютъ зиждительные элементы въ различныхъ дйствіяхъ и коллизіяхъ человческой жизни. При этомъ, въ сознательной дятельности человка,—по крайней мр, для его со­ знанія,—преобладающими, движущими началами дятель­ ности являются именно стремленія и чувствованія. Вслдствіе своей неопредленности, безотчетности, влеченія вообще только какъ бы толкаютъ человка къ дятель­ ности. Н о какую именно дятельность изберетъ человкъ въ зависимости отъ этого толчка,—это будетъ зависть уже отъ конкретнаго опредленія влеченія, то есть, отъ возникшаго въ человк стремленія и чувствованія. С ъ — 24 — этой точки зрнія, активная религіозная дятельность въ член Церкви Христовой можетъ быть развита только подъ условіемъ развитія въ немъ религіозныхъ стремленій и чувствованій. Силою, производящею активную религіозность въ каждомъ член Церкви Христовой, на основаніи указа­ ній антропологической науки, слдуетъ признать природное влеченіе его къ Существу міротворящему и міроправящему и энергію возникшихъ на основ его религіозныхъ стремле­ ній и чувствованій .

Антропологическая наука даетъ и другое общее указаніе для лучшей постановки дла религіознаго воспитанія и обу­ ченія. Бывшая нкогда модною знаменитая теорія Бокля, что умственное образованіе—панацея противъ всхъ обще­ ственныхъ бдствій и золъ и что общая сумма человческихъ дйствій за боле или мене продолжительный пе­ ріодъ времени обусловливается исключительно умственнымъ состояніемъ цлаго общества,—при боле глубокомъ психо­ логическомъ анализ существа дла, оказывается, по меньшей мр, одностороннею. Неточнымъ началомъ и движущею силою человческой дятельности надобно признавать не умъ, а влеченія, стремленія и чувствованія человка, и дятельность, исходящая изъ этого источника, бываетъ правильна только жгда, когда она руководится не безотчетнымъ, но разумнымъ, осмысленнымъ стремленіемъ и чувствованіемъ. «Улучшить нравы», писалъ по другому поводу и случаю Г. Спенсеръ ), «возможно не затвержиJ ваніемъ правилъ хорошаго поведенія и еще меньше умствен­ нымъ образованіемъ, а только тмъ ежедневнымъ упражне­ ніемъ высшихъ чувствованій и подавленіемъ нисшихъ, которое происходитъ отъ подчиненія людей требованіямъ правильной общественной жизни, причемъ они сами должны выносить наказанія за нарушеніе этихъ требованій и пользоваться выгодами отъ выполненія и х ъ ». Кому не извстно, что на словахъ весьма часто человкъ представляется са­ мымъ добросовстнымъ и честнымъ общественнымъ дятеИзученіе соціологіи. Т. 2, стр. 261 .

і — 25 — лемъ, а на дл между тмъ оказывается вполн негоднымъ членомъ общества, полнымъ нарушителемъ и святотатцемъ общественныхъ интересовъ. Мало знать, что хорошо и что худо,—какъ бы такъ учатъ наличные факты изъ дятель­ ности «хищниковъ»,—и мало толку въ одномъ только сло­ весномъ выраженіи своихъ знаній: необходимы еще силь­ ныя, глубокія, чистыя стремленія и чувствованія, которыя побуждали бы человка къ совершенію только хорошаго, чтб человкъ теоретически и на словахъ считаетъ тако­ вымъ, и отталкивали бы отъ совершенія худаго, безнравственнаго. При отсутствіи таковыхъ стремленій и чувство­ ваній человкъ по необходимости будетъ двоиться въ своей жизни и, подобно фарисеямъ, казаться на словахъ не тмъ, что онъ есть на дл. Но необходимымъ условіемъ и пособникомъ стремленій и чувствованій въ активной дятельно­ сти человка, По теоріи, служитъ умъ, осмысливающій и направляющій производящую, движущую силу дятельности .

Чувствованія, какъ такая сила въ человческой дятельно­ сти, сами въ себ и по себ пользуются не совсмъ завидною репутаціею: о нихъ давно уже говорятъ, что они слпы .

Вслдствіе непосредственности своихъ внушеній, а отсюда и слитности содержанія съ видоизмненіями личнаго на­ строенія человка, они могутъ или переходить въ крайнія неправильныя состоянія, или спутываться, притупляться и глохнуть. Чтобы быть надежною и прочною опорою актив­ ной дятельности человка, сами они какъ бы имютъ потребность въ особенномъ просвтлніи, озареніи. Такимъ именно свточемъ для нихъ и является умъ, направляющій ихъ въ ту или другую сторону и вообще упорядочивающій, регулирующій влеченія человка и возникающія на основ ихъ стремленія и чувствованія. Содйствуя боле широкому пониманію жизни, выработк боле многосторонняго идеала и чрезъ то успшности въ дятельности, умъ направляетъ человка съ его чувствованіями и стремленіями къ осуще­ ствленію выясненнаго идеала и сдерживаетъ человка въ с о ­ вершеніи имъ различныхъ поступковъ и дйствій. Для нагляднаго выясненія этой мысли воспользуемся анализомъ г. Дебольскаго ). Допустимъ, что ни у господъ, ни у рабовъ !

нтъ сильнаго и живаго влеченія къ освобожденію раба .

Можетъ ли быть вызвано это влеченіе однимъ только умомъ?

«Правда, если человкъ справедливъ и добръ, можно разумно убдить его,что гнусно владть рабами; если рабъ энергиченъ и тяготится униженіемъ,—можноубдить его, что гнусно быть рабомъ. Слдовательно, самое развитіе стремленія къ свобод можетъ совершиться подъ руководствомъ разума;

но все же живую силу этому стремленію сообщаетъ не ра­ зумъ, а справедливость, доброта, энергія, тягость униженія .

Эти чувства разумъ не производитъ, а только находитъ въ обществ». Еслибы этихъ чувствованій не было ни у го­ сподъ, ни у рабовъ, то не было бы и сильнаго влеченія къ дарованію свободы у однихъ и къ освобожденію у другихъ,— что совершенно подверждается многочисленными фактами изъ исторіи невольничества въ Америк и крпостнаго быта у насъ. Н о умъ, столь безсильный въ качеств производящей силы, напротивъ, получаетъ громадное значеніе и силу въ качеств жизненнаго регулятора, направителя. Возбуждаемый и какъ бы подталкиваемый чувствованіями, онъ самъ все боле и боле развивается, совершенствуется и, подчиненный въ своемъ развитіи росту и развитію чувство­ ваній, является небходимымъ и весьма важнымъ факторомъ въ дл усовершенствованія и направленія чувствованій .

«Разъ я люблю людей, какъ братьевъ», пишетъ г. Дебольскій, «существованіе этого чувства необходимо длаетъ мою нравственную дятельность разумне, чмъ она была прежде, ибо мн необходимо теперь согласовать свою дятель­ ность съ боле сложными и отдаленными послдствіями;

мн не достаточно дйствовать такъ, чтобы никого не убить и ничего не украсть; но необходимъ становится боле тон­ кій анализъ всхъ полезныхъ и вредныхъ другимъ людямъ сторонъ моего поведенія. Н о если во мн нтъ этого чув­ ства, то никакой разумъ не можетъ мн его дать, подобно тому, какъ, будучи способенъ руководить моимъ зрніемъ, ) Семья и Ш к о л а. 1 8 7 7 г. Л» 9, стр. 141—142 .

• — 27 — онъ не можетъ, однако, сдлать меня зрячимъ, если м н выкололи глаза». Подобные факты показываютъ, что въдл прогресса человческой дятельности вообще разумъиметъ огромное руководящее значеніе и безсиленъ въ качеств производящей силы. Э т а мысль, противорчащая воззрнію Бокля, далеко не маловажна и въ примненіи къ .

вопросу о религіозномъ воспитаніи и обученіи .

На основаніи выясненныхъ двухъ общихъ указаній (дан­ ныхъ) антропологической науки можно уже сдлать, по крайней мр, одно общее заключеніе по отношенію къ во­ просу о религіозномъ воспитаніи и обученіи. Активная д я тельность человка, какъ существа разумнаго, нуждается въ разумномъ ея направленіи и руководств; но разумъ,, направляя ее и руководя ею, не служитъ жизненною движущею силою ея, такою остаются и могутъ оставаться только влеченія и развивающіяся на ихъ основ стремленія и чувствованія. Слдовательно, и въ религіозной, дятель­ ности всякаго живаго члена Церкви Христовой хотя необхо­ димо разумное и осмысленное направленіе всей религіозной жизни, однако такое направленіе и остается только напра­ вленіемъ, но не длается источникомъ, производящею с и ­ лою активности въ религіозной жизни каждаго члена Ц е р ­ кви .

Центръ тяжести въ религіозномъ воспитаніи и обуче­ ніи долженъ сосредоточиваться на воспитаніи мотивовъ к ъ дятельности, которые затмъ и должны быть направляемы и регулируемы. Такое перемщеніе центра тяжести въ рели­ гіозномъ воспитаніи и обученіи не можетъ считаться одно­ стороннимъ и вреднымъ, какъ вполн согласное съ правиль­ нымъ ходомъ развитія всякой плодотворной дятельности человка. С ъ одной стороны, этимъ измняется то чистоформальное отношеніе къ длу религіознаго воспитанія и обученія, которое практикуется по преимуществу въ современной намъ школ, а съ другой—имъ устраняются « х а н жество, аффектація, жеманство, эстетическое пустословіе и даже притворствО и лицемріе», какъ недостатки, усвояемые методистами филантропическому воспитанію, которое у т в е р ждало, что вся суть воспитанія заключается въ развитіи — 28 — сердца. С ъ указываемой точки зрнія, сосредоточеніе педагогами своего вниманія по вопросу о религіозномъ воспита­ ніи и обученіи почти исключительно на сообщеніи религіоз­ ныхъ познаній учащимся, въ ущербъ возбужденію и разви­ тію въ нихъ религіозныхъ стремленій и чувствованій, слдуетъ считать педагогическою ошибкою, не оправдываемою началами вспомогательныхъ педагогик наукъ .

Кром приведенныхъ общихъ указаній антропологической науки, опредляющихъ, на чемъ по преимуществу должно сосредоточиваться дло религіознаго воспитанія и обученія и какое общее направленіе оно должно имть, въ ученіяхъ этой науки есть боле точныя указанія на лучшую постановку этого дла. Психологическое ученіе о чувствованіяхъ и законахъ ихъ развитія указываетъ и на то, что должно быть положено въ основу метода религіознаго воспитанія и обученія, въ какихъ наиболе частныхъ формахъ долженъ проявляться этотъ методъ и какими мрами и средствами лучше всего онъ можетъ быть осуществленъ .

В ъ сознаніи по крайней мр численнаго и авторитет­ наго большинства психологовъ ) глубоко коренится убждег ніе, «съвеличайшеювроятностью» высказанное и Вундтомъ ) 2 ( «что религіозное чувство есть общее свойство всего человческаго рода». Въ качеств комментарія къ этому можно сказать, что человку псстоянно присуще чувство своей зависимости отъ Бога и желаніе приблизиться къ Нему .

Влеченіе человка къ Богу стольже естественно и необхо­ димо, какъ влеченіе растеній къ солнцу. Вотъ почему человкъ, какъ цвтокъ къ солнцу, всмъ существомъ своимъ обращается къ Богу, причемъ или прославляетъ, или бла­ годаритъ, или проситъ Его,—и все это онъ длаетъ тмъ ) Нельзя не отмтить рзкаго факта, что нкоторые изъ нашихъ психологовъ (Каптеревъ въ сзоей сПедагогической Психологіи»,Н. Грогъ въ сзоей «Психологіи чувствованій») совершенно не говорятъ въ сво­ ихъ системахъ о религіозныхъ чувствованіяхъ. Подобное отношеніе къ фактамъ психической жизни человка для психолога, по меньшей мр, весьма странно ) Д у ш а человка и животныхъ. Т. 2, стр. 283 .

а 1 усердне, чмъ боле надется, по окончаніи своей кратковременной земной жизни, вчно блаженствовать съ Богомъ въ загробной, нескончаемой жизни. Фактъ существованія у человка религіознаго влеченія въ самомъ раннемъ возраст его жизни настолько непоколебимъ, что неотрицается даже такими либеральными публицистами, какъ Писаревъ, выра­ зившійся, что оно «вълось въ плоть и кровь нашу вмст съ молокомъ матери». И если даже позитивистами (Льюисъ) признается «природное наслдство человка, состоящее изъ организованныхъ формъ и опредленныхъ стремленій, опредляющихъ психологическую дятельность всякій разъ, когда представятся надлежащія условія»; то фактъ всеобщности религіознаго влеченія позволяетъ признать его также при­ роднымъ, наслдственнымъ. Здсь не мсто впрочемъ ршать вопросъ, какъ вознйкло въ человчеств это влеченіе;

но какъ бы ни объяснялся его генезисъ, происхожденіе,— для нашей цли это не существенно важно: для насъ важны—признаніе его существованія, присутствія въ человче­ ской природ, и обусловливаемая этимъ существованіемъобязанность развивать его, а не подавлять .

Психологическій анализъ религіознаго чувства иметъ ту общую для всхъ психологовъ черту, что вс они разсматриваютъ его какъ очень сложное чувство, состоящее изъ многихъ боле простыхъ и элементарныхъ чувствова­ ній. Разногласіе между психологами усматривается тольковъ опредленіи ими кореннаго, основнаго элемента въ ряду всхъ другихъ элементовъ. Сравнительно краткій анализъ религіознаго чувства данъ въ психологическихъ трудахъТроицкаго и Карпентера. По воззрнію перваго «рели­ гіозныя чувства, какъ преобразованіе космическихъ, не с о ­ ставляютъ особеннаго класса между другими классами человческихъ волненій, а образуются изъ всякаго порядка человческихъ чувствъ, какъ скоро послднія становятся чувствами предмета религіозныхъ міровоззрній человка. О т сюда религіозныя чувства заключаютъ въ своемъ состав \) В. Троицкій. Наука о дух. Т. I, стр. 196 .

« религіозное удивленіе, и религіозный страхъ, и религіоз­ ныя чувства силы, успха, нжности, радости, печали и т. д.,—равно какъ и религіозныя чувства симпатическаго характера, религіознаго чувства красоты, долга, правды и т. д. ». П о ученію Карпентера «элементарная форма рели­ гіознаго чувства соединена, повидимому, не только съ про­ стымъ сознаніемъ власти, лежащей вн насъ (которое раз­ вивается изъ сознанія ея проявленій), но и съ чувствами благоювніл и трепета, возбуждаемыми въ насъ могуществомъ, величіемъ или чудеснсстію предметовъ. Высшее развитіе потребуетъ, однако, мыслительной дятельности ума, а съ нею связаны чувства боле высокаго порядка». Сравнительно самый подробный и обстоятельный анализъ составныхъ элементовъ религіознаго чувства даетъ г. Владиславлевъ въ двухъ томахъ своей «Психологіи». П о его анализу, въ рели­ гіозномъ чувств есть чувство высокаго, какъ чувство вели­ чія и славы Божіей, чувство уваженія и страха Божія въ

•смысл боязни гнва Божія и трепета за свою малость я и ничтожность предъ Величайшимъ Существомъ. Изъ совокупности всхъ этихъ простыхъ чувствованій слагается чув­ ство благоговнія. Д а л е, въ составъ религіознаго чувства входятъ: чувство смиренія въ смысл уничиженія предъ Б о ­ гомъ, или покорнаго самоотреченія для Бога, чувство вры вмст съ чувствами полноты знанія и удовлетворенія стре­ мленія къ знанію, чувство надежды, чувство любви къ Богу с ъ элементарными чувствованіями—влеченія и удовлетворе­ нія или неудовлетворенія, но безъ сочувствія. «Божество», говоритъ г. Владиславлевъ, «представляется такъ превознесенно надъ всмъ, такая безпредльная приписывается Ему дятельность, что невозможно представить себ какого либо акта или состоянія Е г о, которое можно было бы повторить въ себ, пережить его изъ симпатіи. Сочувствіе есть лишь въ любви къ лицу Христа. Религіозное чувство любви насыщаетъ сердце, оно услаждаетъ его и нравственно под­ нимаетъ до источника всякаго добра. Любовь ко Христу *) Основанія физіологіи ума. Т. I, стр. 183 .

— 31 — разстрагиваетъ душу и приближаетъ Бога къ людямъ, ко­ торымъ становится возможно возноситься своимъ сочувстві­ емъ до вершины бытія *). Кром этихъ чувствованій, въ религіозномъ чувств психологъ указываетъ и основы всякой привлекательности—идеализацію и потребность гармоніи .

«Идеализація относительно Высочайшаго Существа, гово­ ритъ о н ъ ), «достигаетъ самыхъ крайнихъ предловъ, до которыхъ она вообще можетъ развиваться. Воображеніе напрягается до послдней степени, представляя себ самую высокую грандіозность, совмщающую въ себ непостижимую красоту, высшую цнность и многозначительность бытія, или всю истину, и безусловно святую волю, какъ источникъ нравственнаго закона. Истинно любящая Бога душа жаждетъ и ищетъ гармоніи съ Нимъ. О н а возлагаетъ свою печаль на Бога, равно свои упованія и надежды, отъ Него ждетъ себ душевнаго мира и успокоенія. В ъ дисгармоніи и противорчіи съ врою, человкъ долженъ чувствовать себя несчастнымъ, бднымъ, подчиненнымъ лжи, т. е. въ сосдств съ небытіемъ, или бытіемъ ничтожнымъ, а слдовательно умаленнымъ и уничиженнымъ» .

Научный психологическій анализъ составныхъ элемен­ товъ религіознаго чувства стоитъ почти въ совершенномъ согласіи съ тмъ воззрніемъ на религіозное чувство, образовать которое даетъ основанія библейско-христіанское уче­ ніе объ истинной религіозной жизнедятельности христіа­ нина. В ъ отличіе отъ всхъ другихъ религіозныхъ міровоззрній, христіанство мыслитъ Бога чистйшимъ Существомъ и любвеобильнйшимъ Отцомъ всего человческаго рода .

Э т о основное представленіе заключаетъ въ себ слишкомъ много сильныхъ мотивовъ для возникновенія въ христіанин чувства пріязни—любви къ Богу, хотя у ж е въ силу того\/ общаго для насъ закона, что мы чувствуемъ невольную пріязнь къ тмъ, кто насъ любитъ. Н а томъ основаніи, что любовь Бога изобильно излилась на человка, христіанство *) Психологія Т. I, стр. 601—608 .

) Психологія Т. II. стр. 186—188 .

— 32 — и ставитъ первую и главную заповдь любитъ Бога паче всего. Н о любовь къ Богу отъ чиста сердца, какъ основа всей жизнедятельности христіанина, по ученію христіанства, должна состоятъ въ храненіи Его заповдей и послушаніи Его гласу, въ служеніи Богу съ благоговніемъ и страхомъ, въ благодареніи Бога о всемъ, въ прославленіи Его величія и славы; она должна превосходить даже вс естественныя нжныя и благожелательныя отношенія человка къ сво­ имъ близкимъ роднымъ *). Эти общія идеи христіанства, прямо выраженныя въ священныхъ книгахъ, даютъ полное основаніе смотрть на религіозное чувство, какъ на чувство, состоящее изъ многихъ простйшихъ психическихъ элементовъ, входящихъ въ его образованіе и составъ,—таковы: чувствованія высокаго и великаго, благоговнія, страха, благодарности, покорности и пріязни, съ которою неразрывно связываются радость и восторгъ, и другія простйшія чув­ ствованія .

Какой изъ составныхъ элементовъ религіознаго чувства христіанина долженъ быть признанъ основнымъ и преобла­ дающимъ и какіе—производными и подчиненными,—этотъ вопросъ разршается отчасти на основаніи разсмотрнія формъ воплощенія религіознаго чувства, отчасти на осно­ ваніи свидтельствъ людей съ глубокимъ религіознымъ чув­ ствомъ и отчасти на основаніи основныхъ идей христіан­ ства. Обращаясь къ формамъ воплощенія религіознаго чув­ ства, находимъ слдующіе вншніе признаки выраженія чувства. Человкъ съ глубокимъ и сильнымъ религіознымъ чувствомъ, при вншнихъ невзгодахъ своего существованія, иметъ бодрый, «обрадованный» видъ. Его глаза обнаружи­ ваютъ нкоторый блескъ. При вид священныхъ предме­ товъ, напр. св. иконъ, онъ стремится лобызать ихъ, вообще касаться ихъ, а въ состояніи сильнаго религіознаго воз­ бужденія онъ стремится удержать ихъ при себ какъ можно доле. Нердко проливаетъ слезы, «слезы умиленія». В о

–  –  –

донями обращаетъ свое лицо къ небу и поднимаетъ къ верху т л а з а. Тонкіе аналитики религіознаго чувства—святые подвижники — считаютъ вншніе знаки эти выраженіемъ любви человка къ Богу. По словамъ св. Исаака Сирина, «сія знаменія ея чувственныя: бываетъ лицо человка онаго румяно, обрадовано, и тло его разгрі вается. Отступаетъ отъ него страхъ и стыдніе». Научныя изслдованія формъ воплощенія чувствованій также подтверждаютъ мысль, что означенныя формы обнаруженія свойственны чувствованіямъ нжнымъ вообще, въ частности—чувству любви, пріязни j, r а также и чувству благоговнія ), которое, какъ мы видли выше, не есть простой элементъ, а довольно сложное чув­ ство и, какъ такое, не можетъ поэтому считг^ься основнымъ элементомъ въ религіозномъ чувств. Н а этомъ основаніи нельзя согласиться съ мнніемъ г. Чистовича ), что «родо- 3 вое чувство, изъ котораго проистекаютъ вс прочія религіоз­ ныя чувствованія, есть благоговніе къ Богу, основывающееся на представленіи совершенствъ Безконечнаго С у щ е ства и дйствій божественнаго міроправленія». И святые подвижники христіанскіе, отличавшіеся сильнымъ религіоз­ нымъ чувствомъ, представляютъ и описываютъ это чувство подъ образомъ пламенной любви мужчины къ женщин, подъ образомъ огня паляшаго и поядающаго и, наконецъ, подъ образомъ жажды сильной и живой. «Блаженъ, кто пріобрлъ такую же любовь къ Богу», говоритъ напр .

св. Іоаннъ Лствичникъ ), «какую восторженный любитель иметъ къ своей возлюбленной. Н е столько матерь прилплена къ грудному младенцу, сколько сынъ любви приверженъ всегда къ Господу». Э т и образы внушительно гово­ рятъ, что въ религіозномъ чувств, по понятію людей съ истинно - религіознымъ чувствомъ, преобладаетъ чувство •

–  –  –

пріязни, «приверженности» къ Богу или любви въ тсномъ значеніи этого слова. Наконецъ, надобно взять во вниманіе и то, что съ точки зрнія христіанской идеи о Бог есте­ ственнымъ результатомъ теоретическаго представленія должно быть именно преобладаніе въ религіозномъ чувств этого элемента надъ всми другими. Отличительною чертою этого представленія и служитъ именно признакъ, указанный любвеобильнымъ Апостоломъ, т. е. любовь: другіе признаки—всевдніе, всемогущество, правда и пр. входятъ въ понятіе о Бог и въ другихъ религіозныхъ воззрніяхъ человчества .

А представленіе Бога любвеобильнымъ, благимъ Отцомъ всего человчества и можетъ вызывать въ человк боле всего чувствованіе пріязни и любви къ своему Отцу .

Являясь преобладающимъ элементомъ, чувство пріязни, приверженностію или любви въ тсномъ значеніи этого слова придаетъ особенный тонъ, существенно характерную окраску всмъ религіознымъ чувствованіямъ и служитъ основою про­ исхожденія, по крайней мр, большей части ихъ. По общему закону любви, образъ ея предмета въ качеств источника счастія и блаженства служитъ господствующимъ въ созна­ ніи любящаго и силою, влекущею его къ себ. Оттого лю­ бящій Бога всми своими силами влечется къ соединенію, къ нкоторому общенію съ высочайшимъ нравственнымъ Добромъ, Которое можетъ и желаетъ длать только добро Своимъ твореніямъ и отъ Котораго единственно зависитъ счастіе и блаженство человка,—и въ немъ возникаютъ чувствованія привлекательности и гармоніи. Мысля объектъ своей любви единственнымъ источникомъ только блага и совершенства, превосходящимъ безмрно вс вещи и существа, любящій. Бога покланяется Ему, уважаетъ Его и глубоко сознаетъ свою малость и ничтожность предъ Н и м ъ, — и въ немъ возникаютъ на основ любви чувствованія ува­ женія и страха предъ Богомъ. Обширность вліянія Источ­ ника блага и совершенства, насколько это можетъ быть понято человкомъ, побуждаетъ человка, любящаго Бога, ставить Его выше всхъ другихъ предметовъ и существъ, благодаритъ Его за вс изливаемыя блага и въ тоже »ремя — 35 — съ глубочайшимъ смиреніемъ возсылать молитвы къ Богу и приносить Ему дары. Сознаніе такихъ отношеній Бога къ человку вызываетъ въ любящемъ Бога чувствованія высо­ каго, великаго, благодарности, смиренія. Мысль о Бог, какъ источник всякаго блага и совершенства, вмст съ созна­ ніемъ своей малости, ничтожности, въ любящемъ Бога вы­ зываетъ непреодолимоэ и радостное стремленіе всю свою жизнь и дятельность сообразовать съ велніями и.волею Божества 'и ревностно заботиться о томъ, чтобы и другіе люди всецло стремились къ этому Источнику блага, признавая въ Немъ единственный источникъ всякаго блага и дара совершеннаго. Отсюда, вмст съ чувствованіями покорности, безграничной преданности и послушанія, въ любя­ щемъ Бога возникаютъ чувствованія религіозной радости, религіознаго восторга и ревности по Бог.—Такимъ обра­ зомъ, вс указанныя религіозныя чувствованія, а также и нкоторыя другія, здсь не указанныя, оіэъясняются въ своемъ происхожденіи изъ существованія въ человк основ­ наго чувствованія пріязни, любви къ Богу, которое и должно быть поэтому разсматриваемо, какъ основной элементъ въ религіозномъ чувств. При этомъ необходимо замтить только, что, по мр осложненія психической жизни чело­ вка, и эти чувствованія постепенно осложняются и пріобртаютъ нкоторыя особенности. Такъ напр. религіозное чув­ ствованіе трепета за малость и ничтожность, осложненное представленіемъ Божества всевдущимъ, правосуднымъ, невольно обнаруживается въ форм чувствованія боязни гнва Божія. Тоже самое бываетъ и съ другими чувствованіями, какъ это увидимъ при раскрытіи законовъ развитія религіоз­ ныхъ чувствованій .

Анализъ религіознаго чувства человка позволяетъ сдлать общее, но весьма важное въ педагогическомъ отноше­ ніи заключеніе. Такъ какъ преобладающимъ и основнымъ элементомъ въ групп религіозныхъ чувствованій служитъ пріязнь, приверженность, любовь къ Богу, то при религіоз­ номъ воспитаніи и обученіи главною педагогическою задачею должно быть развитіе въ воспитанникахъ главнымъ и — 36 — преимущественнымъ образомъ именно этого чувствованія Остальныя чувствованія приложатся къ нему, какъ его не­ обходимыя послдствія и дополненія. С ъ этой точки зрнія, .

въ основ метода религіознаго воспитанія и обученія (такъ какъ духъ, сущность метода состоитъ именно въ основной, одухотворяющей и проникающей его иде) должна лежать идея, что вс мропріятія воспитателя и учителя въ области религіознаго воспитанія и обученія должны вызывать въ воспитанникахъ чувство пріязни, любви къ Богу .

Антропологическая наука своимъ ученіемъ о законахъ развитія религіозныхъ чувствованій даетъ указанія и на то какимъ путемъ лучше всего можетъ быть осуществлена сущность метода религіознаго воспитанія и обученія. С ъ этой стороны вопросъ о законахъ правильнаго развитія и усовершенствованія религіозныхъ чувствованій получаетъ для педагога весьма важное практическое значеніе. Но ршеніе его стоитъ въ тсной связи съ общимъ психологическимъ ученіемъ о законахъ развитія чувствованій человка, особенно, такъ называемыхъ, высшихъ, къ классу которыхъ принадлежатъ религіозныя чувствованія: религіозныя чувство­ ванія, по ученію психологіи, не составляютъ совершенно новыхъ событій въ сердц .

П о ученію психологіи, то или другое чувствованіе возни­ каетъ и развивается въ насъ при существованіи влеченія только тогда, когда въ нашемъ сознаніи есть опредленное представленіе. Не будь представленія чего-либо опредленнаго, при существованіи влеченія, не можетъ быть и чув­ ствованія. Если я не представляю себ что-либо опредленно, то не могу питать по отношенію къ нему и никакихъ чувствованій; напротивъ, вслдъ за опредленнымъ пред­ ставленіемъ чего-либо у меня возникаютъ и чувствованія по отношенію къ этому. Не видавъ напр. водопада Кивачъ и не читавъ о немъ ничего, я не могу и восхищаться имъ, какъ восхищался Державинъ. Такая неразрывная и неизбжная связь чувствованій съ представленіями служитъ, между прочимъ, основаніемъ для нкоторыхъ психологовъ (изъ на­ шихъ, напр., можно указать гг. Кавелина, Фрезе) совершенно — 37 — не признавать чувствованій за самостоятельный классъ пси­ хическихъ явленій. Н о, обусловливая возникновеніе чувство­ ваній, представленіе обусловливаетъ въ тоже время и раз­ витіе чувствованій. Въ этомъ отношеніи важное значеніе имютъ форма смны представленій, ихъ содержаніе и со­ четанія съ другими представленіями. «Всякое уклоненіе или измненіе средней быстроты движенія представленій сопровождается душевными чувствами. Быстрое движеніе пред­ ставленій вызываетъ пріятныя, медленное же—непріятныя душевныя чувства. Такъ напр. равномрный, свободный, плавный ходъ нашихъ представленій вызываетъ удовольствіе;

часто прерываемое, медленное, задерживаемое движеніе ихъ производитъ неудовольствіе» Кром способа своей смны, представленія вліяютъ на чувствованія своимъ содержаніемъ, опредляя имъ качество чувствованія. Напр. представленіе лишенія того, что мы цнили для себя боле или мене высоко, производитъ печаль и досаду; представленіе противодйствія нашимъ желаніямъ вызываетъ гнвь. Неодинаковое сочетаніе, различная комбинація однихъ представленій съ другими обусловливаетъ собою и особенности качественно опредленнаго чувствованія въ каждомъ человк, и степень силы его. Положимъ, я сижу за работой; въ это время въ моемъ сознаніи мелькнуло представленіе непрошеннаго постителя. Э т о послднее сочеталось съ представленіемъ работы и во мн явилось слабое, не совсмъ пріятное вол­ неніе. Но если представленіе работы встртится съ пред­ ставленіемъ реальнаго постителя, прервавшаго мою работу, то во мн возникаетъ уже значительно сильное непріятное волненіе, такъ что я встрчаю постителя и едва сдерживаю себя, чтобы своимъ пріемомъ не выразить ему своего полнаго неудовольствія. Въ первомъ случа сочетавшіяся представленія не имли связи съ представленіемъ окончанія работы, а въ послднемъ—къ двумъ прибавилось еще это третье представленіе, отчего самое чувствованіе и сдлаА. Фрезе. Очеркъ судебной психологіи. 2-е изд. Казань, 1874 г .

стр. 48 .

— 38 — лось боле сильнымъ. Изъ этого же видно, что чмъ съ большимъ количествомъ представленій комбинируется существующее уже представленіе, тмъ боле осложняется, усиливается, т. е. развивается, и самое чувствованіе. Н а осно­ ваніи сказаннаго относительно развитія чувствованій вообще психологія выставляетъ законъ, что чувствованія развиваются на основаніи зависимости отъ представленій. Этотъ законъ можно выразить въ такой формул: вслдъ за пред­ ставленіемъ возникаетъ въ человк чувствованіе, которое получаетъ общій характеръ отъ формы смны представле­ ній, опредляетея содержаніемъ ихъ и развивается въ зави­ симости отъ комбинаціи ихъ .

Указанный общій законъ развитія чувствованій простирается и на развитіе религіозныхъ чувствованій.

Для вызова и возбужденія въ человк религіозныхъ чувствованій необходимо обогащать его религіозными представленіями:

не имя никакихъ представленій о предмет религіи, и при существованіи религіознаго влеченія человкъ не можетъ имть качественно опредленныхъ религіозныхъ чувствованій .

«Извстныя религіозныя представленія», говоритъ Вундтъ *), «переданныя намъ ученіемъ и примромъ, возбуждаютъ чув­ ство, происходятъ ли эти представленія отъ непосредствен­ наго созерцанія, или составляютъ продуктъ боле свобод­ наго творчества фантазіи. Если врующій католикъ, при вид святая святыхъ, творитъ молитву и падаетъ на колна, или если изображеніе возвышенности Божіей произ­ водитъ благоговйное настроеніе въ протестант,—то въ обоихъ случаяхъ чувство происходитъ отъ представленія;

только тамъ послднее берется изъ чувственнаго созерца­ нія, а здсь создается фантазіей». При этомъ необходимо, чтобы сообщаемыя человку религіозныя представленія находились въ благопріятномъ для усовершенствованія, для улучшенія отношеній къ имющимся уже у него предста­ вленіямъ. Большее или меньшее количество качественно опредленныхъ представленій о Бог, объект религіознаго ) Д у ш а человка. Т. II, стр. ЗЭ2 .

чувства, будетъ такъ или иначе отражаться и на развитіи его религіозныхъ чувствованій. Нагляднымъ доказательствомъ этого можетъ служить то обстоятельство, что различные народы міра питали и питаютъ къ Божеству и различныя чувствованія, смотря по тому, какъ они представляли и представляютъ себ Божество. Древній грекъ мыслилъ напр .

своихъ боговъ свтлыми и веселыми Олимпійцами, пред­ ставленіе которыхъ питало и возбуждало его эстетическое чувство. Отсюда и^въ религіи его существеннымъ и основ­ нымъ элементомъ служилъ элементъ эстетическій. Мусуль­ манинъ мыслитъ своего Аллаха существомъ, безусловно предопредлившимъ всякаго правоврнаго къ той или другой жизни и дятельности. Представленіе такого существа вызываетъ въ правоврномъ чувство рабскаго и слпаго повиновенія и преданности ему. Отсюда и въ своей религіоз­ ной жизни и дятельности правоврный является до фанатизма ревностнымъ и усерднымъ исполнителемъ самыхъ даже нелпыхъ и нераціональныхъ предписаній своего пророка. Іудей представляетъ себ Божество Существомъ всевдущимъ, всемогущимъ, правосуднымъ и грознымъ, и пи­ таетъ къ Нему преимущественно предъ всми другими чув­ ствованіями чувство страха. Отсюда въ религіи его преобла­ даетъ духъ работы и страха, который изгнанъ изъ нея ду­ хомъ любви и свободы христіанской. Итакъ, если религіоз­ ное чувство сложно и состоитъ изъ многихъ простыхъ чув­ ствованій; то полное развитіе его возможно, въ силу этого закона, только посредствомъ сообщенія воспитанникамъ раз­ личныхъ религіозныхъ представленій. Священно-историческія повствованія заключаютъ въ себ массу фактовъ, ко­ торые, при своей наглядности и доступности пониманію уче­ никовъ даже народныхъ школъ, весьма внушительно гово­ рятъ каждому о различныхъ свойствахъ Божіихъ. Изъ фак­ товъ, доступныхъ его пониманію, воспитанникъ незамтно будетъ выработывать себ представленія о Бог, и въ конц концовъ составитъ возможное для человка правильное и полное понятіе о Бог. Чрезъ это гораздо правильне выяснится и опредлится и отношеніе его къ своей религіи, — 40 — такъ какъ чувство служитъ движущею силою въ жизни человка .

Кром закона зависимости отъ представленій, чувство­ ванія въ своемъ развитіи подчинены закону зависимости отъ вншняго выраженія ихъ, т. е. отъ тхъ тлесныхъ формъ, которыми независимо отъ насъ, а часто и невдомо для насъ выражаются наши чувствованія. По ученію психо­ логіи, выраженіе чувствованій не есть посторонняя прибавка къ самому чувствованію, безъ которой послднее легко могло бы обойтись. «Какъ ощущеніе немыслимо безъ предшествую­ щаго раздраженія нерва», пишетъ г. Каптеревъ *), «такъ " чувствованіе немыслимо безъ сопровождающаго его или, точне, одновременно развивающагося съ нимъ возбужденія нервной системы. Возбужденіе нервной системы не только воплощаетъ чувство, обнаруживаетъ его какимъ-либо движе­ ніемъ, но въ тоже время и поддерживаетъ его. Воспроизводя воплощеніе извстнаго чувства, совершая движенія, ему соотвтствующія, мы можемъ возбудить въ себ и самое чувство. Такъ именно и бываетъ съ актерами, исполняющими пьесу». Н о, кром вызова чувствованій, воплощеніе ихъ сильно вліяетъ и на развитіе нашихъ чувствованій .

«Свободное выраженіе какого-нибудь чувства вншними знаками усиливаетъ его; а съ другой стороны задерживаніе, насколько это возможно, всякихъ вншнихъ проявленій умряетъ наше внутреннее волненіе .

Тотъ, кто даетъ волю гнвнымъ движеніямъ, усиливаетъ свою ярость; тотъ, кто не сдерживаетъ проявленій страха, будетъ чувствовать страхъ въ усиленной степени; а тотъ, кто остается пассив­ нымъ подъ вліяніемъ гнетущаго горя, теряетъ лучшіе шансы снова найти бодрость духа. Результаты эти зависятъ отчасти отъ тсной связи, существующей между всми почти душевными волненіями и ихъ вншними проявленіями; отчасти же и отъ прямаго вліянія движеній на сердце, а слдовательно и на мозгъ» ). Почти одинаковое значеніе для разКаптеревъ, Педагогическая психологія. С п б. 1876 г. стр. 267 .

) О выраженіи ощущеній. С п б. 1872 г. стр. 311 .

витія чувствованій иметъ воплощеніе ихъ, наблюдаемое нами въ другихъ людяхъ. «Всякому извстно», говоритъ г. Ушинскій *), «что крики, стоны и вообще яркія выраже­ нія страданія на лиц другаго человка, а также смхъ, звота или выраженіе ужаса дйствуютъ заразительно на зрителя этихъ проявленій душевнаго состоянія. Слабонервному человку, напримръ, даже опасно смотрть на лич­ ныя судороги людей, подверженныхъ падучей болзни. К л и кушество, столь знакомое намъ русскимъ и котораго никакъ не слдуетъ объяснять однимъ притворствомъ, скоре всего можно объяснитъ невольнымъ нервнымъ сочувствіемъ. Мы знаемъ одно село, въ которомъ одновременное появленіе нсколькихъ энергическихъ кликушъ заставило кликать почти всхъ молодыхъ женщинъ». Вслдствіе такой заразительности, чувствованіе иметъ свойство дйствовать непосредственно на чувствованіе другаго лица и вызывать къ подражанію. Законъ зависимости чувствованій отъ ихъ вншняго выраженія извстенъ въ психологической наук подъ именемъ закона диффузіи (разсянія) и у Бэна ) получилъ 2 слдующую формулу: «смотря по тому, насколько извстное впечатлніе сопровождается чувствованіемъ, возбужденные токи распространяютъ* свободно на мозгъ, приводя въ общее возбужденіе какъ ограны движенія, такъ и внутренность (viscera)» .

Выше мы видли, что религіозное чувство также иметъ своеобразную форму вншняго выраженія; слдовательно, законъ диффузіи иметъ полное значеніе и по отношенію къ развитію его. Подъ вліяніемъ выраженія и оно значительно усиливается или ослабляется, смотря по усиленію или ослдбленію самаго выраженія. Въ доказательство этого достаточно напомнить всмъ извстныя формы выраженія религіозныхъ чувствъ у индійскихъ факировъ, у сибирскихъ шамановъ или у нкоторыхъ сектантовъ раскола, вслдствіе незадерживанія доводящія человка до религіознаго изступленія ) Человкъ какъ предметъ воспитанія. С п б. 1871 г. т. 2, стр. 81 .

–  –  –

и полнаго фанатизма. Точно также наблюденіе вншнихъ религіозныхъ проявленій въ другихъ людяхъ обусловливаетъ собою невольное возникновеніе въ наблюдател однородныхъ чувствованій и постепенное усиленіе ихъ по мр продолжительности наблюденія. Акты мучениковъ представляютъ массу фактовъ въ подтвержденіе этого. Дтская жизнь также представляетъ примры этого. Извстно напр., что если мать становится на колни и усердно молится, то и ребе­ нокъ, видя выраженіе ея лица, по одному уже нервному со­ чувствію, длается боле сосредоточеннымъ: подражая матери, онъ тоже становится на колни, крестится и кланяется какъ уметъ. Вслдствіе неоднократнаго повторенія одного и того же возбужденія, мало по-малу онъ проникается тмъ же религіознымъ чувствомъ, которымъ проникнута и мать, и его поклоны и крестное знаменіе длаются уже выраже­ ніемъ боле глубскаго религіознаго чувства. Изъ этого видно, что закономъ диффузіи оправдывается педагогическое зна­ ченіе религіозныхъ дйствій и обрядовъ въ дл религіоз­ наго воспитанія и обученія и что на этомъ закон основывается много средствъ, практикующихся при религіозномъ воспитаніи и обученіи .

Н о спеціальными законами развитія чувствованій не исчерпываются и не объясняются вполн разнообразныя проявленія жизни человческаго сердца. Въ этой жизни многое можетъ быть объяснено при помощи общихъ зако­ новъ психической жизни человка—смежности и сходства .

По закону смежности, «дйствія, ощущенія и состоянія чув­ ства, встрчающіяся вмст, или связываются такъ, что когда впослдствіи является въ ум одно какое-либо изъ нихъ, остальныя бываютъ готовы возсоединиться съ нимъ въ иде» *). По закону сходства, настоящія дйствія, ощу­ щенія, мысли или чувствованія стремятся воскреситъ сход­ ныя съ ними изъ прежде испытанныхъ состояній» ). Въ 2 религіозной жизни человка этими законами объясняются

–  –  –

также многія явленія. Всмъ извстно, какое значеніе для религіознаго человка имютъ святыя мста, символы, обычаи, обряды, предметы и даже языкъ. Постоянно воскресая въ сознаніи, все это усиливаетъ чувствованія по отношенію къ главному предмету чествованія и превращаетъ нердко чувствованіе въ состояніе, извстное подъ именемъ аффекта, а самые предметы, благодаря ихъ чувственнымъ свойствамъ, у неразвитаго человка ставитъ на мсто невидимаго Б о ­ жества, какъ это выражается нердко въ воззрніи напр .

простаго народа на св. иконы. Подобное явленіе удовлетворительно объясняется закономъ смежности. Натуралистическія и антропоморфичекія религіозныя представленія и соотвтствующія имъ религіозныя чувствованія достаточно объясняются изъ закона сходства .

Результатъ изслдованія данныхъ антропологической науки для лучшей постановки религіознаго воспитанія и обученія можно представить въ слдующихъ краткихъ положеніяхъ:

а) Религіозная дятельность человка иметъ свой источ­ никъ въ религіозныхъ чувствованіяхъ, сложная совокупность которыхъ составляетъ чувство религіозное (эмоцію) .

б) Возникая на основ присущаго человческэй природ влеченія къ Высочайшей С и л, религіозное чувство христіа­ нина получаетъ свой тонъ и окраску отъ преобладающаго въ немъ и основнаго элемента—чувствованія религіозной пріязни или любви къ Богу .

в) Посл своего возникновенія, религіозное чувство развивается въ человк, осложняется и усиливается по общимъ законамъ развитія чувствованій человка и въ зависимости отъ общихъ законовъ развитія его психической жизни .

г) Но значеніе религіознаго чувства не простирается на направленіе религіозной дятельности человка: нормальное направленіе ея зависитъ отъ регулирующей и упорядочивающей умственной дятельности человка .

Въ предпосланномъ этимъ положеніямъ изслдованіи указано, или, по крайней мр, намчено уже, какое значеніе могутъ имть эти истины въ случа практическаго примненія ихъ къ длу религіознаго воспитанія и обученія. Но — 44 — •* одними этими истинами не могутъ исчерпываться вс основ­ ныя начала, на которыхъ должно опираться религіозное воспитаніе и обученіе, Каждый человкъ есть членъ извстной національности, проявляющей свою религіозную жизнь и дятельность своеобразнымъ, свойственнымъ ей только способомъ, и членъ общей человческой семьи, долженствующей быть объединенною посредствомъ всемірной, универсальной религіи христіанства. Поэтому, говоря о рели­ гіозномъ воспитаніи и обученіи русскаго народа, необходимо указать основныя начала для лучшей постановки этого дла, вытекающія изъ національнаго религіознаго характера рус­ скаго человка и изъ общечеловческой христіанской религіи .

Указанія изъ области религіозной жизни русскаго народа .

Въ порядк уже апріорномъ религіозная жизнь народа должна давать особенно важныя указанія, какъ должно быть поставлено у него дло религіознаго воспитанія и обученія .

Религіозная жизнь русскаго народа, въ ея наличномъ со­ стояніи, если не съ положительной, то съ отрицательной стороны, даетъ дйствительно цнныя указанія, на чемъ должно сосредоточиваться и въ какую сторону должно быть направлено э т о ' дло. Сопоставленіе идеала религіозной жизни человка, какъ раскрытъ этотъ идеалъ въ христіанств, съ соотвтствующею ему дйствительностію обнару­ живаетъ въ религіозной жизни нашего народа много такихъ сторонъ, которыя намчаютъ главные пункты дла. По иде, de j u r e, господствующая религія русскаго народа есть религія православно-христіанская и русскій народъ въ своемъ огромномъ большинств дйствительно православно-христіанскій. Предполагается, что онъ точно и неизмнно содер­ житъ религіозныя истины врэученія u нравоученія и именно въ томъ вид, какъ он были сообщены людямъ Божественнымъ Основателемъ христіанства и Его учениками, и въ своей религіозной жизни и дятельности исполняетъ вс т религіозные обряды и дйствія, которыя заповданы въ Писаніи и преданіи вселенской Церкви. Дйствительность, однако, какъ и всегда, не оправдываетъ всхъ такихъ ожи­ даній и представляетъ много явленій иного порядка .

При характеристик русскаго народа со стороны рели­ гіозной его жизни, прежде всего, надобно провести замтно рзкую раздлительную черту между православіемъ образо­ ваннаго класса и православіемъ огромной народной массы .

Образованный классъ и народная масса—это дв противоположности, правда, имющія нсколько точекъ соприко­ сновенія между собою, но столько же и пунктовъ различія .

Относительно образованнаго класса русскаго народа остается фактомъ, что въ немъ есть люди, строго придерживающіеся древнихъ уставовъ христіанства, но не мало и такихъ, кото­ рые не желаютъ быть связаны «доктринальными сужденіями прошлыхъ столтій», а вводятъ въ богословскую область современную науку и современную критику, какъ новые факторы, и вообще какъ будто стремятся къ религіозной реформаціи. Вн этихъ тсныхъ предловъ, около тхъ и другихъ, располагаются поодаль приверженцы боле край­ нихъ мнній. Вообще же набожнымъ людямъ изъ этого класса покойный Ю.. Самаринъ, въ своемъ предисловіи къ сочиненіямъ Хомякова, усвояетъ одну общую черту .

«Набожный человкъ», говоритъ онъ, «дорожитъ у насъ своею врою не столько какъ несомннною истиною, сколько ради того личнаго успокоенія, которое онъ въ ней находитъ.. .

онъ бережетъ и цнитъ вру, какъ вещь цнную, но въ тоже время хрупкую и не совсмъ надежную. Вс мы не столько живемъ въ Церкви, сколько числимся въ ней... мы относимся къ Церкви больше по обязанности, по рутин, а не по сознанію живой потребности въ ней». Такое вншнее отношеніе къ религіи со стороны образованнаго у насъ класса указываетъ на отсутствіе въ немъ внутреннихъ жи­ выхъ связей съ религіею, на отсутствіе религіозной зиждительной силы или, что тоже, на отсутствіе глубокихъ и — 46 — сильныхъ религіозныхъ чувствъ. Н о въ тоже время оно свидтельствуетъ и о внесеніи въ область религіи стороннихъ для религіи примсей, въ род философскихъ воззрній, зыражавшихъ религіозныя представленія въ доктринахъ, которыя во вс времена замщали собою религіозныя пред­ ставленія и которыя вмст съ тмъ склонны видоизмняться въ общемъ ход умственнаго развитія. Своимъ воздйствіемъ по преимуществу на умъ русскаго человка эти примси оказывали въ тоже время ослабляющее вліяніе на дятельность сердца и чрезъ то благопріятствовали укорененію и развитію въ русскомъ образованномъ человк холоднаго отношенія даже къ предмету религіи .

В ъ религіозной жизни огромной необразованной массы русскаго народа (среди которой особенно въ послднее время замтно обнаруживаются усиленіе сектантства и стремленіе къ развитію своей религіозности), въ противоположность число холодному разсудочному отношенію къ религіознымъ предметамъ, усматривается другая черта. Вопреки разсчетамъ холоднаго разсудка, необразованная масса подчиняется по преимуществу внушеніямъ чувства. «Самодержавіе Р о с с і и », замчаетъ Бэнъ ), «не могло побудить даже солдата отках заться отъ соблюденія поста во время всеобщаго опустоше­ нія холерою». Этотъ фактъ, поражающій ученаго иностранца, краснорчиво говоритъ о той глубокой приверженности^ какую питаетъ нашъ народъ къ религіи и ея уставамъ .

Говоря о религіозно-нравственномъ направленіи жизни рус­ скаго народа, покойный Достоевскій выразился: нашъ на­ родъ просвтился уже давно, принявъ въ свою суть Христа и Его ученіе... въ огромномъ большинств своемъ православенъ и живетъ идеей православія въ полнот, хотя не разуметъ эту идэю отвтчиво и научно». И приговоръ зна­ менитаго писателя, дйствительно, иметъ за себя опра­ вданіе въ тхъ христіанскихъ качествахъ и добродтеляхъ, которыя признаются за нашимъ народомъ даже недолюбливающими насъ цивилизованными народами. Извстны въ

М Психологія, стр. 239 — 47 —

общихъ чертахъ эти качества: самая безграничная вра въ св. Провидніе и чисто дтская покорность ему. «На все воля Божія»; «такъ Богу угодно»,—это общепринятыя въ народ выраженія его врящей и надющейся души. И вотъ плодомъ этой вры являются всми признаваемыя за рус­ скимъ народомъ добродтели или качества, такъ высоко цнимыя Евангеліемъ: кротость, смиреніе, терпніе, безропотное перенесеніе напастей жизни, незлобіе или прощеніе обидъ («Богъ съ нимъ! Богъ емусудья! Богъ его накажетъ!»— вотъ что обыкновенно говоритъ нашъ народъ). Есть и еще черта: безусловная вра въ загробную жизнь, въ безсмер­ тіе человческой души, въ духовность ея и, наконецъ, въ Божественность вры Христовой. Плодомъ этой вры не только явились среди русскаго народа, но вошли въ плоть и кровь его—любовь къ ближнему, великодушіе, отсутствіе необузданнаго пристрастія къ такъ называемымъ земнымъ благамъ, изъ-за которыхъ, положительно можно сказать, русскій народъ никогда не согласился бы отравлять другіе народы опіумомъ или подобными ему веществами и притснять до уничтоженія или рабскаго состоянія покоренныя племена и т. д.» ). Итакъ, простая, но непоколебимая вра А народа, поддерживавшая и поддерживающая его среди самыхъ тяжелыхъ страданій въ его жизни, и правила христіанской нравственности, легшія въ основу его жизни, воплотившіяся въ его нравахъ и обычаяхъ и сообщившія русскому простому народу здравый смыслъ, который предохранилъ его отъ бредней и соблазновъ лже-народолюбцевъ,—вотъ черты, характеризующія религіозно-нравственное направленіе жизни простаго русскаго народа. Но такъ какъ это направленіе жизни стоитъ въ зависимости отъ преобладанія чувства, вообще безотчетнаго, и отличается простотою, «неотвтчивостію», то вмст съ этимъ въ религіозной жизни простаго русскаго народа уживается и много грустныхъ явленій .

Существуетъ мнніе, что въ простомъ русскомъ народ истинная религіозность человка подавлена и что въ совреПалимпсестовъ, *3а истину и правду». Москва. 1882, стр. 77—78 .

— 48 — менной религіозной жизни его усматривается религіознонравственная «деморализація». Мудрено, разумется, упрекать цлый народъ въ деморализаціи, но двойчатость, непродуманность мысли и дла по христіанству—это почти фактъ .

Извстна цлая серія этихъ чисто бытовыхъ фактовъ. «Божьи странники-богомольцы» собираютъ на Гробъ Господень и тутъ ж е, ради, пожалуй, такой же цли, не задумаются украсть; русскій купецъ безъ стсненія обманетъ своего покупателя и тутъ же пообщаетъ поставить святому трехпудовую свчу. Масса суеврій приводитъ и причудливйшимъ образомъ переплетается съ обрядностью христіанской .

Услышитъ ли простой русскій человкъ благовстъ, онъ обязательно сотворитъ крестное знаменіе, но сдлаетъ это непремнно только посл третьяго удара въ колоколъ, потому что два первые «гонятъ нечистую силу съ церкви» .

Фактовъ этого рода много. Бываютъ примси и похуже .

Извстна, напр., вра народная в ъ ' колдуновъ,—вра съ ч подкладкой языческой. Извстно, напр., что народъ усердно устрояетъ, такъ называемыя, богомолья и тутъ же почи­ таетъ благочестивымъ дломъ во время эпидемическихъ болзней опахивать свои селенія на запряженной въ соху баб. Но такъ бываетъ у насъ и не съ однимъ только простонародьемъ... Постоянный и вчный разладъ между словомъ и дломъ замчается и у ревнителей русскаго благо­ честія. Послушать ихъ слова, такъ это—люди, всецло преданные религіи и живущіе только и единственно ея инте­ ресамъ какъ хлбомъ насущнымъ. Н о стоитъ присмотрться къ практической дятельности такихъ ревнителей, какъ вынесешь убжденіе, что для нихъ нтъ ничего святаго — ни истинъ вроученія, ни истинъ нравственности: вс эти истины всецло и безусловно попираются практическою дятельностію. И тмъ опасне для религіозно-нравственныхъ интересовъ подобная дятельность этихъ ревнителей, чмъ сфера дятельности ихъ шире: стоитъ только припомнить дятельность самарскаго и саратовскаго раскольническихъ архіереевъ, чтобы уяснить себ ту глубину вреда, которою они заражаютъ своихъ пасомыхъ... И вс эти факты, взятые въ цломъ, говорятъ только одно: при поразительномъ богатств духа, удивительная, поразительная скудость знанія и сознанія иди, точне сказать, пониманія .

Именно скудость религіознаго знанія, эта безотвтчивость въ пониманіи,—она и влечетъ за собою въ жизни нашего народа много некрасивыхъ явленій. О нашемъ народ извстно, напр., что онъ любитъ читать и слушать «божественное», любитъ дотакой степени, что и на свтскую народнуюшколу смотритъ даже не вполн одобрительно. Проповдь съ церковной каедры естественно возбуждаетъ у него особенное вниманіе. «Стоитъ только проповднику открыть уста», пишетъ по этому поводу въ своихъ замткахъ о. Троицкій «какъ тотчасъ же вылетаютъ у слушателей, какъ Судто-бы на-припас, вздохи, стоны, проливаются обильнымъ потокомъ слезы, потому «больно ужь хорошо говоритъ»; а что говоритъ, «-это ужь гд намъ, гршнымъ, понять; понять-то оно, пожалуй, еще поймемъ, за то ужь втолковать не сможемъ». И въ другомъ мст онъ замчаетъ: «народъ охотно слушаетъ напр. слово о любви, и одинъ ея видъ (кусочная и копечная благотворительность) ему особенно полюбился, но вообще слушаетъ проповдь только до тхъ поръ, пока она открываетъ ему какіе-нибудь новые виды, среди которыхъ онъ еще не усплъ разобраться .

Но какъ только дло доходитъ до требованій самоограниченія и перевоспитанія себя въ дух совершенной любви,— онъ отходитъ іскорбя», находя, что съ насиженнымъ обра­ зомъ мыслей живется легче». П о объясненію о. Троицкаго, указанное явленіе иметъ то толкованіе, «что смыслъ словъ проповдника, какъ извстной, отдльной истины, народъ еще понимаетъ; но подогнать ее къ мрк своего общаго міровоззрнія уже не въ силахъ, она съ нимъ не клеится, и провести ее въ жизнь поэтому трудно». А при такомъ способ пониманія «божественнаго», естественно, у нашего народа замчается нердко отсутствіе тсной связи между истинами религіи и обыденною нравственностію. Этимъ ') « С т р а н н и к ъ ^ 1882, Май, стр. 72—73 — 50 — объясняется уживчивость разгульнаго пьянства и удальства его, проявляемыхъ обыкновенно въ праздничные дни по окончаніи церковнаго богослуженія, посл богомоленій и даже 'посл принятія такого великаго таинства, какъ таинство Евхаристіи. Случаевъ этого рода множество *) .

Безотчетность, «неотвтчивость» вры нашего простаго народа обусловливаетъ собою и то грустное явленіе въ его религіозной жизни, которое зависитъ отъ неразличаемости, смшенія догмата и обряда и которое принято называть обрядовымъ благочестіемъ русскаго человка. Въ религіозной жизни русскаго народа обрядовая сторона вры всегда почти стоитъ на первомъ план и заслоняетъ собою то, что при­ нято называть духомъ, сущностью религіи. Нужно ли прибавпять, что и самые обряды, благодаря смшенію ихъ съ догматами, въ глазахъ полу-и малс-образованнаго народа утрачиваютъ свое настоящее значеніе и смыслъ? Они уже не имютъ въ глазахъ его символическаго или знаменатель­ наго значенія и не служатъ драматическимъ выраженіемъ религіозной мысли, а разсматриваются, какъ прямыя средства сообщенія съ Божествомъ и даже вліянія на Него. Оттого въ религіозномъ обряд народъ наклоненъ видть какую-то волшебную, таинственную силу и въ количеств исполняе­ мыхъ обрядовъ признавать вполн достаточныя основанія для благоугожденія Богу и спасенія своей души. Вмст же съ этимъ естественно и въ воззрніи народа на религію

J Извстна въ этомъ отношеніи характеристика мужика, прздставленstrong>

ная въ письм крестьяниномъ ж е. «Мужикъ Б о г а забылъ, оставилъ храмъ Божій, детъ на базаръ», пишетъ между прочимъ мужикъ: «вмсто молитвы за своего Освободителя, онъ с ъ жидомъ празднословитъ. Вмсто поклоновъ земныхъ, онъ валяется пьяный на земл; вмсто (того, чтобы) слезъ пролить предъ Богомъ, ему рожу разобьютъ жиды и кровію облитъ .

Мужикъ летитъ изъ церкви стремглавъ къ жиду причастіе запить, а жидъ, какъ противникъ Богу и православному народу, нарочно въ по­ руганіе святыни поздравляетъ мужика и первымъ долгомъ свою осьмушку наливаетъ. Починъ легокъ, мужикъ начинаетъ кутить до того, что у него потечетъ изъ носу и изо рту. Н а другой день мужикъ идетъ поправляться, а жидъ съ поруганіемъ святыни одобряетъ его». (Отеч .

Зап.» 1882, № 3) .

— 51 — должна быть неправильность. Характеризуя эту сторону религіозной жизни русскаго простаго народа, о. Троицкій, между прочимъ, замчаетъ *): споетъ, молитва, бдніе, поклоны для народа имютъ значеніе талисмановъ, въ коихъ главную роль играетъ количественность и вншняя обстановка... Въ религіи вниманіе народа приковываетъ къ себ исключительно элементъ чудесный; онъ любитъ въ ней все поражающее чувство и умъ, дающее особенную пищу вообра­ женію, уносящее его въ область фантазіи, то-есть, именно то, что иметъ наименьшую цну въ очахъ Божіихъ. С в я тость и богоугодность для него неразлучны или съ даромъ пророчества, или съ даромъ чудотвореній, или съ особенной увлекающей сладкорчивостью, раскрывающей «тайны вся»; обычная ддя нея форма—въ какой нибудь необычайности подвига, въ строгомъ, напримръ, отшельничеств, юродств, мученичеств .

Справедливо поэтому говоритъ и иностранецъ М. У о л л е с ъ, когда длаетъ общіе выводы о нашей религіозности .

«Русскій народъ, замчаетъ онъ, въ нкоторомъ отношеніи религіозенъ. Онъ постоянно ходитъ въ церковь по воскре­ сеньямъ и по праздникамъ, крестится нсколько разъ, проходя мимо церкви или иконы, говетъ въ указанное время, не стъ скоромнаго не только по пятницамъ и средамъ, но и въ продолженіи весенняго и другихъ постовъ, иногда ходитъ на богомолье къ святымъ мстамъ, однимъ словомъ, в ъ точности исполняетъ вс обряды, которые считаетъ необходимыми для спасенія души. Н о этимъ религіозность русскихъ и ограничивается. Обыкновенно они совсмъ не знаютъ религіозныхъ доктринъ и мало знакомы, или почти незнакомы, съ Священнымъ Писаніемъ; у нихъ нтъ тснаго соединенія религіи съ обыденною нравственностію». Если въ этой характеристик и есть нкоторая неправильность, то она заключается разв въ недостаточномъ знакомств автора с ъ самымъ характеромъ русской религіозности. Вра рус­ скаго народа, не разумющаго ее отвтчиво и научно, не ') «Странникъ», 1882, Май, стр. 71—72 .

4" — 52 — • стояько служитъ руководительнымъ началомъ его воли, не столько проявляется въ ум, опредляетъ характеръ его мышленія, сколько содержится въ сердц, въ чувств, этомъ средоточіи духовной жизни,—чмъ и объясняются какъ сильныя проявленія ея въ извстные моменты народной жизни, такъ и уклоненія въ области е я .

Какія же данныя можно извлечь изъ религіозной жизни русскаго народа для дла религіознаго воспитанія и обуче­ нія? С ъ одной стороны—вншнее, формальное, а съ другой— безотчетное, неосмысленное отношеніе русскаго народа къ предмету религіозной жизнедятельности пряме и скоре указываетъ на то, чего не должно быть въ религіозной жизни его, чмъ на то, что въ ней есть, и боле со сто­ роны отрицательныхъ явленій въ ней, какъ бы е contrario, позволяетъ высказать нсколько общихъ положеній, имющихъ цну и значеніе для постановки редигіознаго воспи­ танія и обученія въ нашихъ семьяхъ и школахъ.

Въ виду предшествующей общей характеристики религіозной жизни русскаго народа, для дла религіознаго воспитанія и обу­ ченія у насъ могутъ быть важны слдующія начала:

а) Русскій народъ, какъ православно-христіанскій народъ, въ религіозной жизнедятельности усвояетъ важное значеніе теоретическимъ истинамъ и обрядовой сторон религіи и стремится сохранять и поддерживать между ними столь же тсную и неразрывную связь, какая существуетъ между духомъ и тломъ человка .

б) В ъ своемъ эмпирически наблюдаемомъ, дйствительномъ состояніи религіозная жизнь его представляетъ много ненормальныхъ явленій и ставитъ вопросъ о средствахъ къ ихъ устраненію и искорененію .

в) Между образованными классами русскаго народа суще­ ствуетъ чисто вншнее, формальное отношеніе къ рели­ гіознымъ предметамъ и дйствіямъ, чуждое искренней, сердечной, задушевной религіозности и потому весьма непрочное, неустойчивое .

г) Напротивъ, огромная необразованная масса народа, при глубин и интенсивности своей вры, проявляетъ безотчетное, «не отвтчивое» отношеніе къ религіознымъ предме­ тамъ, свидтельствующее о непониманіи ею духа религіи Христовой, объ отсутствіи правильнаго и яснаго понятія о Бог христіанской религіи и о полномъ невдніи явленій природы, своею неизвстностію внушающихъ ей страхъ и ужасъ .

. Если примемъ во вниманіе, что всякое явленіе въ жизни человческой продолжаетъ существовать до тхъ поръ, пока въ наличности будутъ находиться причины его; то будетъ ясно, на что должно быть обращаемо главное вниманіе при религіозномъ воспитаніи и обученіи русскаго народа, въ видахъ и цляхъ дйствительнаго возвышенія и улучшенія уровня религіозно-нравственнаго развитія его .

–  –  –

У к а з а н і я изъ области богословско - христіанскаго знанія .

Данными антропологической науки иданными изъ области религіозной жизни русскаго народа, какъ уже было замчено, опредляется постановка религіознаго воспитанія и обученія только въ его субъективномъ фактор. Н о невозможно остановиться только на одномъ этомъ опредленіи .

Христіанство, въ ряду всхъ религіи человчества, зани­ маетъ особое мсто и есть религія человчества исключительная, вн общей схемы прочихъ религіи. Чтобы дать ребенку христіанское религіозное воспитаніе и обученіе, нельзя ограничиваться только общими субъективными тре­ бованіями относительно религіознаго воспитанія и обученія— человка вообще. Особенность христіанской религіи указы­ ваетъ и опредляетъ и объективную сторону, объективныя цли и средства въ религіозно-христіанскомъ воспитаніи .

Извстно, что самая религія понимается и опредляется мыслящими людьми далеко неодинаково. Естественно также, что христіанство, явившееся въ міръ, какъ религія новая, призвзнная возродить человчество и обновить его для — 54 — новой совершеннйшей жизни, своимъ понятіемъ о религіи существенно отличается отъ всхъ другихъ аналогичныхъ опредленій, возникшихъ на почв раціональныхъ изысканій человка. С ъ точки зрнія христіанства, религія не есть только культъ, требующій для своего поддержанія органи­ зованнаго класса людей, «которые были бы», какъ выразился одинъ ученый (Клиффордъ), «спеціалистами по части произ­ несенія словъ, умилостивляющихъ небо, и совершенія обря­ довъ, имющихъ такой же точно смыслъ»,—хотя религіоз­ ный культъ и составляетъ необходимую принадлежность истиннаго христіанства. Оно не есть и отвлеченно-разсудочная доктрина или теорія, свойственная, по воззрнію позитивной философіи, только низшей ступени развитія человчества.—хотя, вн всякаго сомннія, теоретическое ученіе опять составляетъ неизбжную принадлежность и христіан­ ства. Нельзя считать религіи и системой только нравствен­ ныхъ заповдей или кодексомъ правилъ, опредляющихъ все поведеніе людей и имющихъ свое основаніе въ постулятахъ практическаго разума (Кантъ),—какъ нельзя считать и просто религіозной настроенностью внутренняго человческаго чувства, образующейся вслдствіе непосредственнаго общенія человка съ Богомъ и при этомъ общеніи получающаго непосредственное таинственное озареніе и указаніе для всей своей дятельности (Твестенъ):—и нравственныя правила и религіозная настроенность предполагаются христіанствомъ, но взятыя въ отдльности вовсе еще не опредляютъ его сущности. Если во всхъ этихъ опредленіяхъ — въ ихъ сложности и отдльности—искать положительнаго начала, то, отправляясь отъ нихъ, можно, конечно, утверждать, что потребность религіи коренится въ самомъ существ человка и многообразно и многоразлично въ немъ проявляется; можно оправдывать самый фактъ всякой рели­ гіи (какъ впрочемъ съ одинаковымъ удобствомъ и отрицать ея сущность,—примръ—позитивисты и Фейербахъ); можно, пожалуй, длать и такой выводъ, что религія—очень сложный процессъ въ психической жизни и что ею обнимаются вс стороны психической дятельности человка; но чмъ собственно отличается религіозный процессъ христіанина отъ такого же процесса не-христіанина,—объ этомъ раціональныя опредленія религіи вовсе не говорятъ и завдомо не уясняютъ какъ особенностей, такъ и сущности христіан­ ства. С ъ этой же раціональной точки зрнія нельзя поэтому дать и руководящихъ началъ для постановки христіанскаго религіознаго воспитанія и обученія .

Между христіанскими богословами, опредлявшими сущ­ ность и особенности христіанства, издавна установлена с в о я — особая формула для краткаго выраженія христіанскаго по­ нятія о религіи. По формул христіанскихъ богослововъ, религія есть союзъ Бога съ человкомъ, или взаимоотношеніе между безконечнымъ личнымъ Духомъ и конечнымъ лич­ нымъ человческимъ духомъ. И съ богословско-христіанской точки зрнія эта краткая формула иметъ несомннно глу­ бокій смыслъ. Богъ христіанской религіи есть дйствительно абсолютное и личное Существо. Какъ абсолютное Существо, Богъ не можетъ быть постигнутъ конечнымъ существомъ— человкомъ безъ самооткровенія Бога, не только вслдствіе разстройства духовныхъ силъ человка посл его грхопаденія, но и просто только вслдствіе его конечности, ограниченности. Поэтому во взаимоотношеніи Бога и человка самою природою существъ, составляющихъ религіозный союзъ, требуется Божественное Откровеніе или самооткровеніе Бога, безъ котораго человкъ не могъ ни вступить въ союзъ съ Богомъ, ни сохраняться въ немъ. Но при свобод существъ, составляющихъ религіозный союзъ, христіанство не знаетъ откровенія въ такомъ смысл и род, чтобы человкъ, которому сообщается это откровеніе, въ религіоз­ номъ содержаніи своего сознанія былъ какъ бы продуьтомъ этого самооткровенія Бога, или ж е, оставаясь отдльнымъ, особеннымъ отъ самооткрывающагося Бога существомъ, онъ несъ при этомъ чисто пассивную роль, былъ бы существомъ настолько же страдательнымъ, механически воспринимаю­ щимъ и выполняющимъ идеи божественныя, насколько страдательно положеніе къ велніямъ Божіимъ прочихъ существъ и предметовъ тварнаго-видимаго міра. Въ христіанств откровеніе дается человку въ мр его собственнаго разви­ тія и усовершенія, отвчаетъ на требованія его собствен­ ныхъ, личныхъ исканій Бога. Итакъ, въ христіан­ скомъ религіозномъ союз, въ зависимости отъ природы составляющихъ его существъ, безконечный Духъ по Своей благости и любви самооткрывается, а человческій духъ свободно воспринимаетъ Его откровенія. Какъ учитъ Библія, такой именно, религіозный союзъ сталъ существовать съ первыхъ моментовъ существованія человка и существовалъ во время невиннаго состоянія человка. Н о, какъ извстно, невинное состояніе человка было возмущено: человкъ палъ .

Слдствіемъ грхопаденія было и т о, что взаимоотношеніе въ религіозномъ союз не сохранилось въ томъ чистомъ и какъ-бы непосредственномъ вид, въ какомъ оно существовало въ раю. Оставаясь по существу также союзомъ между Богомъ и человкомъ, посл грхопаденія человка религія сдлалась существенно религіею спасенія, то есть, совершаемаго, при помощи Божіей и при самодятельномъ со стороны падшаго участіи, освобожденія человка отъ порчи и заразы грховной, вошедшей въ его природу, и возстановленія его невиннаго и чистаго состоянія: борьба и страданіе сдлались неизбжнымъ, естественнымъ путемъ развитія и усовершенія человка. Итакъ, христіанская рели­ гія въ своемъ проявленій есть существенно—исторія Откро­ венія и спасенія человчества подъ благодатнымъ воздйствіемъ на него Божества, а съ другой стороны—она есть дло спасенія человка, въ которомъ иметъ дятельное участіе Богъ, Своимъ содйствіемъ помогающій человку въ борьб съ зломъ и въ постепенномъ освобожденіи его изъподъ власти зла ). х Эти существенныя, отличительныя особенности христіан­ ства, implicite заключающіяся въ богословско-христіанскомъ понятіи о религіи, прежде всего, совершенно разсеваютъ

–  –  –

то глубокое предубжденіе противъ религіознаго воспитанія и обученія человка, которое вслдъ за Руссо высказывается педагогами (у насъ напр. г. Стоюнинымъ) въ виду кажущейся недоступности религіи для ребенка, какъ неспособ­ наго къ ея пониманію по своему развитію. С ъ точки зрнія богословско-христіанскаго понятія о религіи, религіозный процессъ не есть исключительная принадлежность разсудочной дятельности человка, не есть только разсудочный процессъ, въ конц концовъ сопровождающійся выработкою, такъ называемаго, религіознаго знанія. Религіозный про­ цессъ проявляется и въ другихъ психическихъ дятельностяхъ человка—въ его чувствованіяхъ, его нравственномъ поведеніи и даже во вншнихъ поступкахъ и дйствіяхъ, какъ это бываетъ при совершеніи различныхъ обрядовъ и церемоній,—короче, онъ Ьбъемлетъ собою цльнаго чело­ вка—вполн, а не отдльною какою-либо частію своего существа вступающаго во взаимоотношеніе съ Богомъ. С л довательно, религія можетъ существовать въ человк помимо разсудочной сферы и вн ея; а если такъ, то ея начало возможно до полнаго развитія познавательной дя­ тельности человка. Истинность этого вывода тмъ несомннне, что и антропологическія науки за начало дятель­ ности человка,—слдовательно и познавательной,—при­ знаютъ влеченія человка и на ихъ основ развивающіяся чувствованія. Отсюда слдуетъ, что педагоги въ дух Руссо ошибочно утверждаютъ невозможность начинанія религіоз­ наго воспитанія и обученія въ раннемъ возраст ребенка, когда у него еще слабо развита познавательная дятельность. Дло въ томъ, что возможно и должно начинать религіозное воспитаніе не чрезъ воздйствіе на познавательныя силы ребенка сообщаемыми ему представленіями и идеями, т. е. не чрезъ обученіе религіи въ тсномъ смысл слова, но чрезъ вызовъ какъ-бы къ бытію, къ проявленію тхъ задатковъ, которые уже кроются въ природ его сверхъ задатковъ познавательныхъ способностей, то есть, чрезъ воспитаніе въ тсномъ смысл этого слова. «Обученіе въ педагогик вообще мыслится, говоритъ г. Гренковъ *), какъ

- 58 — моментъ позднйшій, слдуемый за другимъ, который прежде его и шире его,—именно воспитаніемъ. Только подъ усло­ віемъ религіознаго воспитанія возможно обученіе, только тамъ умстны уроки Закона Б о ж і я, гд есть элементарныя формы религіи, какъ живыя ощущенія: законоучитель есть продолжатель чужаго дла, прежде него сдланнаго, и школа съ своимъ преподаваніемъ Закона Божія, какъ школьнаго предмета обученія, есть только помощница главному фактору религіознаго развитія—семь и Церкви, на которыхъ лежитъ педагогическая миссія сдлать дтей религіозными». Изъ сейчасъ сказаннаго не слдуетъ впрочемъ, что обученіе религіи—дло излишнее, не нужное; законы развитія чув­ ствованій и цльная совмстность развитія психическихъ дятельностей человка прямо предполагаютъ необходимость его. Сказанное даетъ право утверждать только, что въ религіозномъ развитіи человка воспитаніе важне обученія и должно предшествовать ему, а обученіе составляетъ только дополненіе воспитанія и непремнно должно опираться на немъ, какъ на своемъ естественномъ основаніи .

Дале, по богословско-христіанскому понятію, религія въ своемъ проявленій есть исторія откровенія Бога человку и исторія спасенія человка при помощи Божіей. Слдовательно, Богъ христіанскій, какъ Богъ любви и Искупитель, доступенъ возможной мр человческаго познанія только подъ условіемъ серьезнаго знакомства съ этою исторіею: дла любви Бога къ человку и дло искупленія послдняго по неизреченной благости и любви Божіей со всею ясностію открылись въ исторіи откровенія и спасенія и могутъ быть уразумваемы только въ исторіи. В ъ то же время, и человческая природа съ ея достоинствами и недостатками, мра ея паденія чрезъ грхъ и самостоятельныя попытки ея въ борьб со зломъ,—все это также обнаружилось за все время человческой исторіи и можетъ быть уяснено только подъ условіемъ знакомства съ этою исторіею. На этомъ основаніи истинно христіанское развитіе и образованіе человка неПравосл. С о б е с д н. », 1873, т. 3, стр. 5 6 1 - 5 6 2 .

— 59 — избжно требуетъ со стороны христіанина знанія исторіи Откровенія и спасенія. Э т о знаніе исторически введетъ человка въ область христіанской мысли и жизни, дастъ ему возможность прослдить своимъ умомъ факты Божіей спасающей любви и человческой немощи и своимъ серд­ цемъ пережить—вмст съ ветхозавтнымъ человкомъ— страданіе и немощи въ борьб, вмст съ новозавтнымъ— радость освобожденія и побды. Поэтому знаніе исторіи откровенія и спасенія не только обогатитъ человка теоретическими познаніями, но и возбудитъ и укрпитъ въ немъ религіозно-христіанское настроеніе и тмъ самымъ дйствительно послужитъ введеніемъ человка въ разумный союзъ съ Богомъ .

С ъ другой стороны, христіанская религія, какъ дло спасенія, совершаемое человкомъ при содйствіи Божіемъ, предполагаетъ самодятельное участіе въ этомъ дл самого человка и цлый рядъ послдовательно и постепенно со­ вершенныхъ имъ дйствій для устроенія своего спасенія при помощи Божіей. Самостоятельныя дйствія человка въ этомъ отношеніи представляютъ собою, такъ сказать, чисто человческій элементъ въ исторіи спасенія человка и даютъ свидтельство о религіозномъ и нравственномъ развитіи и совершенствованіи человка. Они обнаружи­ ваютъ его достоинства и недостатки въ устраненіи своего спасенія и указываютъ какъ пути, прямо ведущіе къ цли, такъ и пути отклоненія отъ этой цли. Итакъ, если рели­ гіозно-христіанское развитіе и образованіе человка иметъ своею цлію ознакомить человка съ исторіей Божествен­ наго Откровенія и спасенія въ связи съ ходомъ развитія человчества, то при этомъ предполагается необходимымъ ознакомленіе и съ чисто человческою стороною въ исто­ ріи спасенія. Только подъ условіемъ этого ознакомленія человкъ въ состояніи будетъ уяснить себ взаимоотноше­ ніе двухъ свободныхъ существъ—Бога и человка въ рели­ гіозномъ союз и проникнуться истинно-религіознымъ ду­ хомъ. Но при этомъ цли религіознаго образованія собственно указываютъ нкоторыя ограниченія исторіи человчества. «Человческій элементъ исторіи библейской вы­ ступаетъ здсь лишь настолько, насколько онъ необходимъ для выясненія фактовъ дла спасенія человчества, насколько онъ самъ собою сопровождаетъ эти послдніе факты. Главною и преобладающею должна быть идея спасенія, которая должна раскрываться въ ряду послдовательныхъ фактовъ С в. Исторіи, которая поэтому и должна руководить истори­ ковъ въ выбор этихъ фактовъ» ).

1 Указанными данными изъ области богословско-христіанскаго знанія, для руководства въ дл религіознаго воспи­ танія и обученія, даются слдующія общія начала:

а) Религія, какъ исторія Откровенія и спасенія человка, въ своемъ проявленій, въ существ своемъ есть необходимое послдствіе благости и любви Божіей къ человку, безъ содйствія ея не могущему достигать совершенства и мры возраста исполненія Христова и содвать свое спасеніе .

б) Въ человческой жизни она объемлетъ все существо человка, простирается на вс его духовныя силы и, въ силу такой сложности, существуетъ въ немъ прежде дости­ женія имъ опредленной мры развитія своихъ умствен­ ныхъ силъ .

в) Поэтому развитіе христіанской религіозности въ чело­ вк можетъ совершаться не посредствомъ только воздйствія на умъ человка сообщеніемъ ему религіозныхъ зна­ ній, но и преимущественно посредствомъ воздйствія про­ явленіями спасающей любви Божіей на другія стороны чело­ вческой природы .

–  –  –

Начало и исходныя пунктъ религіознаго воспитанія и обученія .

Когда, съ какого возраста начинать религіозное воспи­ таніе и обученіе дтей? На этотъ вопросъ существуетъ два противоположныхъ отвта .

Въ педагогической практик христіанскаго міра издревле религіозное воспитаніе и обученіе начиналось съ молокомъ матернимъ. «Долгое время», пишетъ г. Гренковъ, «педагогическая практика ставила во главу угла религіозное обученіе дтей» а «народное образованіе издавна отождествлялось съ религіознымъ просвщеніемъ и совершалось служителями церкви, то есть духовенствомъ, которое смотрло на это дло какъ на одну изъ существенныхъ обязанностей своего пастырскаго служенія» ). Такое практическое ршеніе вопроса педагоги старались оправдать и теоретически .

Н а томъ основаніи, что «религіозное чувство лишь тогда въ состояніи пріобрсти устойчивость, когда оно какъ можно ране запечатлно въ сердц человка», Бенеке считаетъ «необходимымъ начинать религіозное воспитаніе уже съ ранняго дтства» ). Въ защиту ранняго начинанія рели­ гіознаго воспитанія и обученія г. Ельницкій приводитъ с л дующія соображенія. «Неосновательно было бы думать, говоритъ онъ ), «что не слдуетъ касаться религіознаго воспитанія до тхъ поръ, пока не раскроется разумніе ребенка до такой степени, что онъ въ состояніи будетъ уразумть религіозныя истины. Религіозныя истины доступны лишь вр и чувству. В ъ дтскомъ возраст человкъ даже боле воспріимчивъ къ тому, что вліяетъ на чувство и вру, чмъ въ боле зрломъ возраст. Если отложить религіоз­ ное воспитаніе до боле зрлаго возраста, то произойдетъ ') Православн. Собесдн., 1873, т. I, стр. 551 .

*) Церковь и Школа. Казань. 1875, стр. 8—9 .

) Рукозодство къ воспитанію и обученію. С п б., 1875, ч. 1, стр. 342 .

–  –  –

то ж е, что произошло бы, если бы и нравственное воспита­ ніе отложитъ до боле зрлаго возраста. Въ душ воспитанника, не пропитаннаго своевременно религіозными чув­ ствами, могли бы образоваться такіе слды, при которыхъ трудно было бы впослдствіи возбуждать истинно-религіозныя чувствованія». Къ тому же заключенію, только съ другой точки зрнія, приходитъ и о. Базаровъ. «Божественное ученіе Іисуса Х р и с т а », пишетъ онъ «иметъ то чудное свойство, что оно равно доступно для умовъ младенческихъ, какъ неисчерпаемо для самыхъ глубокихъ мыслителей. Х р и ­ стіанство даже боле приложимо къ возрасту дгскому, чмъ къ лтамъ взрослымъ, и именно потому, что оно такъ близко къ природ человка, а природа эта въ дтяхъ чище и неповрежденне, чмъ въ людяхъ взрослыхъ. Строго опредлить срокъ начала обученія Закону Божію отъ священника нельзя. Начало это много зависитъ отъ степени развитія дитяти. Н о если и для сего нужно правило (а оно дйствительно нужно для избжанія часто неправильныхъ сужденій о степени развитія понятій въ дтяхъ), то оно намъ указано самою церковію. Правило это опредляетъ отроческій періодъ считать съ семилтняго возраста. Начало законоученія должно, если и незадолго, непремнно предшествовать первой исповди» .

Н о это мнніе педагоговъ о времени начинанія религіоз­ наго воспитанія и обученія, какъ извстно, встрчаетъ себ и рядъ возражателей. Еще Руссо, желавшій только поставить своего Эмиля въ состояніе избрать ту религію, къ которой его приведетъ лучшее употребленіе разума, о с о временной ему практик религіознаго воспитанія и обуче­ нія писалъ: «для того, чтобы сдлать дтей благочестивыми, ихъ безпрестанно водятъ въ церковь скучать; заставляя поминутно бормотать молитвы, ихъ вынуждаютъ подумывать о томъ, какъ бы совсмъ не молиться». Такъ какъ въ дтскомъ возраст у ребенка употребленіе разума въ высшей степени ограниченно и скудно, то названный ) О христіанскомъ воспитаніи, стр. 16, 55 .

— 63 — мыслитель и считалъ излишнимъ воспитывать ребенка религіозно въ младенческомъ и даже отроческомъ возраст .

«Лучше не имть никакого понятія о Божеств», говорилъ онъ, «нежели имть понятія низкія, своенравныя, поносительныя и недостойныя Его; меньшее зло не знать Его, нежели богохульствовать». Филантропистъ Базедовъ, выходя изъ положеній, что учить религіи невозможно и что рели­ гія не есть предметъ знанія, а мотивъ для дятельности, утверждалъ, что «изъ религіи должно быть вычеркнуто все, что можетъ возбуждать чувство страха и унынія. Богъ есть любовь. Пусть же въ дтской душ слагаются чув­ ства, вызываемыя только этимъ представленіемъ о Бог *) .

Главныя основанія, по которымъ Р у с с о съ своими послдователями, въ особенности филантропистами, высказываются противъ ранняго начинанія религіознаго воспитанія и обу­ ченія, сводятся къ тому, что религіозныя истины совершенно непонятны для ребенка до двнадцати или четырнадцати лтъ, что ребенокъ не можетъ въ нихъ надлежащимъ обра­ зомъ вникнуть, а такъ какъ истины эти должны служить образцами того, что иметъ въ виду сообщить ему воспитатель, то, до наступленія зтого возраста, ребенку вообще нельзя еще ничего говорить о религіи. Точка отправленія, повидимому, совершенно правильная. Совершенно, конечно, врно, что религіозныя истины не легко поддаются анализу ума и что религія, какъ высшее проявленіе человческаго духа, по своему внутреннему существу, еще не можетъ найти въ дтяхъ надлежащаго пониманія и сочувствія .

Житейскія условія и степень развитія дтей лежатъ еще вн ея круга; ихъ взоръ еще не можетъ подняться до той высоты, съ которой она господствуетъ надъ людьми. Для ребенка вра въ безсмертіе души еще иметъ мало значе­ нія: такъ еще онъ полонъ жизни и такъ далеко стоитъ отъ яснаго и глубокаго представленія объ уничтоженіи, что было бы странно требовать и искать опоры противъ пода­ вляющаго впечатлнія такого уничтоженія. Понятія Б о ж е С м. у Праотца во сВсеобщей исторіи педагогики» .

— 64 — ственнаго Промысла и міроправленія еще мало доступны ребенку, пока родители удовлетворяютъ всмъ его нуждамъ, а эти послднія исчерпываются для него окружающими его предметами. Н о, съ другой стороны, надобно помнитъ и то, что истины религіи Христовой, утаенныя отъ премудрыхъ и разумныхъ, открыты младенцамъ, и Спаситель всмъ говоритъ: аще не обратитеся и будете яко дти, не внидете въ царство небесное Надобно помнитъ также, что полное пониманіе религіозныхъ истинъ никогда не можетъ быть доступно человку. Ученйшій богословъ не можетъ сказать, что постигъ своимъ умомъ, помимо вры, вс истины религіи. Высшее развитіе религіознаго сознанія не подразумваетъ поэтому вполн яснаго пониманія, и такимъ образомъ религія всегда должна оставаться для насъ не вполн понятной: видимъ убо нын яко зерцаломъ въ гаданіи, говоритъ Апостолъ. У ж е по этимъ однимъ основаніямъ воззрнія школы Р у с с о на начало религіознаго воспитанія и обученія значительно ослабляются въ своей сил. Н о, по­ мимо слабости по основ, это воззрніе оказывается и положительно ошибочнымъ. Ошибка его заключается въ томъ, что Р у с с о съ своими послдователями понимаетъ религію, какъ знаніе, а самое отношеніе человка къ содержанію религіи—какъ отношеніе ко всякой научной истин ). Не 2 повторяя сказаннаго прежде противъ такого взгляда на религію, ограничимся здсь приведеніемъ сужденія по этому вопросу извстнаго педагога Бенеке. «Религіозныя чувства и убжденія», говоритъ Бенеке ), «покоятся собственномъ на пониманіи, а на согласіи своемъ съ высшими нравственными и духовными потребностями, на живой возбудимости, глубин, сил и выдержк; а такъ какъ эти послднія совершенства пріобртаются лишь большимъ количествомъ слдовъ, то уже съ дтства должно быть заложено основа­ ніе для правильнаго развитія религіозныхъ чувствъ. При

–  –  –

рода дтской познавательной способности, вообще говоря вполн пригодна для этой цли. Представленія Бога, какъ, любящаго Отца, непрестанно заботящагося о Своихъ дтяхъ, существованія посл смерти въ преображенномъ вид, слу­ жащаго продолженіемъ земнаго существованія,—эти пред­ ставленія столь доступны дтямъ, что легко могутъ быть ими усвоены. В с т затрудненія, которыя внушаютъ сомнніе боле развитому уму, еще совершенно чужды кругозору ребенка. Онъ повритъ намъ на слово, если мы ему ска­ жемъ, что его умершая бабушка удалилась въ прекрасное мсто, куда и онъ впослдствіи пойдетъ, если окажется этого достойнымъ; что отъ Бога зависитъ обиліе или недо­ статокъ жатвы, какъ отъ матери ребенка количество его насущнаго хлба. Сообщеніе и внушеніе этихъ понятій, родственныхъ чувству ребенка, именно его внутреннему существу, не заключаетъ въ себ ничего труднаго» .

Итакъ, признавая неосновательнымъ и ошибочнымъ послдній отвтъ на вопросъ о начал религіознаго воспита­ нія и обученія, признаемъ справедливымъ первый, по которому религіозное воспитаніе, подобно нравственному, слдуетъ начинать собственно съ того возраста, когда начи­ наютъ развиваться и раскрываться душевныя силы ребенка .

Н о съ чего, чмъ начинать религіозное воспитаніе и обу­ ченіе? Вопросъ осложняется въ виду того требованія науки о воспитаніи, чтобы воспитаніе и обученіе своимъ началомъ примыкало къ тому, что уже есть готоваго въ воспитываемомъ существ, и отъ этого готоваго, примыкая къ нему и опираясь на него, постепенно шло впередъ—расширялось и осложнялось. Вопросъ поэтому можно поставить опредленне: изъ какихъ готовыхъ данныхъ, кроющихся въ дт­ ской природ, должно исходить религіозное воспитаніе и обученіе ребенка?

Въ виду того, что человческой природ присущи рели­ гіозныя влеченія и стремленія, пусть даже на первыхъ по­ рахъ не отличающіяся отчетливостію и опредленностію стремленій взрослаго человка, слдуетъ предположитъ, что всякому христіанскому ребенку по природ свойственно переживать вс т состоянія, которыя испытываетъ и вообще человкъ религіозный, даже и въ зрломъ возраст. Въ душ ребенка религіозные зачатки уже существуютъ; вле­ ченія и стремленія религіозныя присущи уже, какъ фактъ .

С ъ этой точки зрнія, на поставленный вопросъ отвтъ простъ: религіозное воспитаніе и обученіе должно опираться на эти самые зачатки и изъ нихъ исходить, 'какъ изъ своей первоначальной основы. Но удовлетвориться такимъ общимъ отвтомъ, конечно, нельзя: остается вопросъ, какіе же именно задатки и какимъ образомъ могутъ быть развиваемы? Если для ршенія первой половины вопроса обратимся къ указа­ нію проявленій религіозной жизни ребенка, сдланному въ психологической и педагогической литератур, то найдемъ здсь очень и очень немногое. Изъ религіозныхъ предста­ вленій у крестьянскихъ дтей, поступающихъ въ школу, вообще могутъ быть наблюдаемы только неясныя, смутныя, сбивчивыя, иногда даже суеврныя, и количественно весьма бдныя представленія. По увренію А. Соколова ), «у кре­х стьянскихъ дтей существуетъ только два общихъ предста­ вленія о Вог: одно—Богъ благодтельствуетъ людямъ, другое—Богъ наказываетъ людей. Больше этого они, поступая въ школу, ничего не знаютъ о Б о г ». При томъ представле­ ніе о Бог карающемъ сильне развито у дтей, чмъ о Бог, какъ Существ любвеобильномъ. В ъ объясненіе пре­ обладанія этого представленія о, Д. Соколовъ говоритъ ) 2 слдующее: «въ страшномъ, грозномъ вид рисовали ребенку Бога, вчнаго Карателя за всякое отступленіе отъ закона, пугали его церковію и священникомъ, такъ что онъ дрожалъ при встрч съ служителемъ алтаря и ревлъ благимъ матомъ, когда подносили его къ Причастію, стращали его нечистою силой, сидящей за печкой, привидніями, оборотнями. И вотъ онъ, всмъ напуганный, въ безсмысленномъ исполненіи формъ религіи искалъ спасенія отъ чудищъ своМетодика Закона Божія. I изд. стр. 1 .

Вессель. Руководство къ преподаванію общеобр. предметовъ. Т. 2, стр*. 340—341 .

— 67 — его воображенія». Характеризуя религіозную жизнь ребенка, тотъ же о. Соколовъ пишетъ «жизнь указываетъ, что религіозное образованіе начинается съ первой минуты по­ явленія сознанія въ ребенк, что образованіе это ребенокъ самъ беретъ,—что взрослые волей-неволей или помогаютъ этому религіозному образованію или мшаютъ ему. Иначе и быть не можетъ: христіанская религія не есть теоретическая философема,—результатъ кабинетныхъ измышленій;

она есть жизнь и, значитъ, входитъ въ жизнь и проявляется въ ней. Каждая христіанская семья живетъ, думаетъ, чув­ ствуетъ боле или мене по христіански; а потому и ребе­ нокъ, растущій въ христіанской сред, дышетъ христіанскими идеями и усвояетъ себ эти идеи въ томъ вид, въ какомъ находитъ ихъ вокругъ себя. Мать становится передъ образомъ на колни и молится, употребляя при этомъ вншніе знаки своего вроисповданія,—тоже длаетъ и ея ребенокъ; мать совершаетъ на себ крестное знаменіе,— и ребенокъ старательно водитъ рукою около лица, желая сдлать то же самое. Не одну вншность перенимаетъ дитя;

оно входитъ въ духъ молитвы. Навернулись слезы на гла­ захъ матери,—плачетъ и ребенокъ; чувство радости, восторга, благодарности оснило лицо матери,—тми же чувствами освщается и лицо молящагося съ нею дитяти; нерадиво, въ исполненіе привычнаго обряда, помолилась мать,—такъ же нерадиво, вншне-формально и ребенокъ ея повертитъ рукою около лица, ляжетъ на землю для поклона и тот­ часъ перейдетъ въ игривую шалость». Такимъ образомъ, изъ наблюденія надъ проявленіями религіозной жизни ребенка опредленныхъ заключеній о кроющихся въ дтской природ религіозныхъ задаткахъ сдлать нельзя. Психологиче­ скія изслдованія въ этой области также ничего не даютъ .

Только у'Карпентера встрчается нкоторая попыткаопредлить первоначальныя данныя религіозной жизни чело­ вка. Психологъ говоритъ ), что «понятія о Божеств въ

–  –  –

5* — 68 — большинств умовъ являются прямымъ слдствіемъ психической организаціи. Дйствительно, для христіанина все въ психической природ его какъ бы говоритъ, что есть нчто сильне и выше насъ», и вслдъ за этимъ онъ же указы­ ваетъ и первичныя представленія,—напр. представленія зависимаго существованія, осмысленной воли, способности размышленія, любви къ правд, красоты и пр.,—подъ усло­ віемъ существованія которыхъ религіозный міръ человка постепенно разъясняется и получаетъ форму опредленныхъ идей, чувствованій и стремленій .

При невозможности точно опредлить религіозные задатки въ человк, за отсутствіемъ научныхъ изысканій въ этой области, можно указать путь или способъ къ обнаруженію и развитію ихъ. Общее правило, которому, часто безотчетно, слдуетъ человчество въ случа предполагаемаго прямаго и непрямаго воздйствія на кого-либо, состоитъ въ воздйствіи на родственныя и чаще всего переживаемыя послднимъ состоянія. Законъ сходства иметъ полную силу и въ примненіи къ дтямъ. Н е слдуя ему въ дл возбужде­ нія и какъ бы вызова къ жизни религіозныхъ стремленій ребенка, кажется, ничего прочнаго нельзя сдлать и въ религіозномъ воспитаніи его. Н е составляя особенныхъ с о ­ бытій въ сердц, религіозныя чувствованія сходны со многими другими чувствованіями; а родственныхъ съ ними, оди­ наковыхъ состояній ребенку приводится переживать очень много. Жизнь ребенка въ семь и семейная обстановка уже успли развить въ немъ многія изъ тхъ чувствованій, которыя входятъ въ составъ религіозныхъ движеній, и сроднить съ ними каждаго воспитанника, такъ что расширеніе ихъ объема и указаніе имъ новаго направленія въ существ дла для педагога является дятельностію, уже продолжащею прежде начатое и постепенно переходящею отъ знакомаго къ незнакомому, отъ извстнаго къ неизвстному .

Этотъ-то знакомый и родственный дитяти міръ и долженъ составлять исходный пунктъ религіознаго воспитанія и обу­ ченія. Къ этому міру и должно оно примыкать; на него надобно дйствовать въ видахъ пробужденія религіозныхъ — 69 — чувствованій и отъ него постепенно идти дале и дале, исполняя одно изъ общепризнанныхъ требованій педагогики въ видахъ успшнаго и плодотворнаго воспитанія и обуче­ нія. Однако, что же это за міръ? * Каковы бы ни были условія семейной, домашней жизни ребенка, предшествующей поступленію его въ школу, они все-таки кладутъ на него свою опредленную печать и по преимуществу вліяютъ на развитіе въ немъ того или другаго настроенія. Признается вообще за аксіому, что маленькій ребенокъ, безъ всякой даже преднамренности со стороны родителей, перенимаетъ отъ послднихъ не только наклонность къ извстнаго рода дятельности, но и предрасположенность чувствовать такъ, какъ чувствуютъ его родители .

Примры, дйствія взрослыхъ людей увлекающимъ обра­ зомъ вліяютъ и на ребенка. Первоначально эти дйствія производятъ на него только боле или мене сильныя впечатлнія, а потомъ уже, по общему ходу психической жизни, эти впечатлнія всегда и неизбжно вызываютъ въ немъ различныя формы психической жизни. Разнообразіе этихъ новыхъ формъ постепенно увеличивается, по мр развитія въ ребенк сознанія тхъ явленій, которыя совершаются въ его присутствіи, и въ зависимости отъ совокупности и сложности вліяющихъ на него условій. Поэтому, въ дл влія­ нія на ребенка его семьи и ея обстановки, проявляется въ дйствительности большое разнообразіе, такъ что нкото­ рыя формы проявленія дтской жизни нердко представляются загадочными для самаго проницательнаго наблюдателя. Но можно указать, по крайней мр, нкоторыя общія вліянія, въ большей или меньшей мр отражающіяся на всхъ дтяхъ безъ исключенія.—Живя подъ кровомъ родительскимъ, ребенокъ на первыхъ порахъ своей жизни находится. въ такомъ положеніи, что все необходимое для себя онъ получаетъ благодаря единственно попеченію и заботливости своихъ родителей. Его естественныя потребности относительно пищи и одежды удовлетворяются совершенно независимо отъ него, помимо его личной заботливости о снисканіи необходимыхъ для этого средствъ. Дитя цивилизованныхъ народовъ никогда не обрекается на необходи­ мостію подобно годовымъ или двухгодовымъ дтямъ бушменовъ, самостоятельно отыскивать въ земл, напримръ г необходимые для себя питательные коренья различныхъ травъ. Получая все необходимое для себя готовымъ и усматривая въ дйствіяхъ родныхъ желаніе доставить ему все нужное, ребенокъ, по мр своего возрастанія, все боле и боле проникается признательностію, благорасположеніемъ къ родителямъ. Сознаніе дитятей этой заботливости объ удовлетвореніи необходимыхъ его потребностей составляетъ зародышъ того, что называютъ на боле высокой степени развитія чувствомъ илаюдарности. Затмъ, какъ бы ни была груба семейная среда, въ которой дитя проводитъ первые годы своей жизни, она все-таки заключаетъ въ себ много свтлыхъ сторонъ. Нельзя отрицать того явленія, что грубые родители, при всей своей грубости, питаютъ особенную нжность и любовь къ своимъ особенно маленькимъ дтямъ. Положимъ, формы проявленія этой нжности весьма разнообразны. Н о отъ дтскаго чутья почти никогда не ускользаетъ дланность, неестественность; не ускользаетъ точно также и задушевность, искренность и естественность .

С ъ этой точки зрнія и грубыя формы проявленія нжности родительской къ дтямъ нисколько не исключаютъ ощущаемости дтьми этой нжности. Итакъ, окруженное нжностію и ' любовію родителей, въ своей семь дитя и само невольно проникается этими чувствованіями и ему такимъ образомъ длаются знакомыми, родственными нжныя чув­ ствованія пріязни, любви въ тсномъ значеніи этого слова .

Дале: всматриваясь во взаимныя отношенія членовъ своей семьи, дитя можетъ замчать въ нихъ откровенность, искрен­ ность, прямоту отношеній, а затмъ—желаніе добра, пользы всмъ членамъ семьи и даже лицамъ стороннимъ этой семь, насколько это можетъ обнаруживаться въ словахъ и дйствіяхъ старшихъ членовъ семьи. Э т о обстоятельство, невольно дйствующее на ребенка и производящее* на него впечатлніе, возбуждаетъ въ немъ, хотя бы въ силу при­ сущаго чувствамъ характера увлекательности, также чувствованія благорасположенія, нжности и пріязни къ дру­ гимъ людямъ. Слдовательно, въ семейной жизни дитя сродняется еще съ новымъ состояніемъ—чувствомъ любви къ другимъ людямъ. В ъ благоустроенной семь ребенокъ, какъ было говорено выше, невольно проникается прямо и нкоторыми религіозными чувствованіями, напр. религіозной радости, восторга, или благоговнія, когда приводится ему наблюдать сердечную и благоговйную молитву родныхъ .

Указанныхъ только условій, дйствующихъ на ребенка въ семь, достаточно для построенія вывода, что дитя еще въ семейств знакомится и сродняется со многими изъ тхъ простыхъ состояній, которыя въ качеств составныхъ эле­ ментовъ входятъ въ составъ религіозныхъ движеній. Необходимость брать эти состоянія за исходный пунктъ рели­ гіознаго воспитанія и обученія дтей косвенно и даже прямо признается и педагогами. По крайней мр, еще баронъ Корфъ ) обращалъ вниманіе на то, что можно «намтить г не одну точку соприкосновенія между преподаваніемъ учителя и религіозно-нравственными бесдами», и рекомендо­ валъ «сличать собственныя дйствія учениковъ съ образцами, съ которыми они знакомятся посредствомъ чтенія Евангелія». Послдующіе педагоги высказываются на этотъ счетъ уже гораздо опредленне. Т а к ъ, г. Широкій ) въ 2 отдл о выбор священноисторическихъ разсказовъ для преподаванія въ народныхъ училищахъ говоритъ, что законо­ учитель «выбираетъ исторіи о событіяхъ изъ семейной жизни, т. е. исторіи, въ которыхъ дйствующими лицами являются отецъ, мать, господинъ, слуга, братья, сестры и друзья: выбираетъ лишь т исторіи, въ которыхъ съ особенною ясностію обнаруживается что-нибудь доброе, прекрасное, назидательное; исторію Новаго Завта начинаетъ исторіями изъ дтской жизни Искупителя». В ъ подобныхъ пред­ ложеніяхъ педагоговъ замчается ясно стремленіе сблизить преподаваемый предметъ съ знакомыми уже ребенку состояРусская начальная школа. С п б. 1870, стр. 312—314 .

) О преподаваніи Закона Божія, стр. 155—156 .

— 72 — ніями и чувствованіями. Семейная жизнь, дйствительно, знакома ребенку и разсказываемыя событія могутъ быть боле понятны ему. Семейныя чувствованія также хорошо знакомы ему, хотя по своему объективному содержанію и простираются на слишкомъ тсный и ограниченный еще кругъ предметовъ, такъ что воспитателю остается посте­ пенно расширятъ кругъ предметовъ, къ которымъ желательно вызвать въ дтяхъ чувства любви, благорасположенности, благодарности и проч. С ъ этой точки зрнія, разсказы о тхъ событіяхъ, въ которыхъ говорится преимущественно о семей­ ныхъ отношеніяхъ, являются наиболе сооттствующими возрасту учащихся. Н о, отдавая должную дань въ данномъ вопрос такту означенныхъ педагоговъ, нельзя не указать на бросающуюся въ глаза односторонность: педагоги спу­ скаютъ изъ виду цль религіознаго воспитанія чрезъ обу­ ченіе Закону Божію. В ъ виду этой односторонности, о. М .

Соколовъ говоря о преимуществахъ ветхозавтной исто­ ріи предъ новозавтною въ начал обученія, справедливо замчаетъ: «исторія Ветхаго Завта относится преимуще­ ственно къ семейной жизни. Для дтей естественный путь отъ извстнаго къ неизвстному.

Здсь дйствующія лица:

отецъ, мать, братъ, сестра, друзья—лица, знакомыя дитяти .

Но они въ то же время святые и Богъ открывается и м ъ — то въ отдльныхъ явленіяхъ, то въ Своемъ непосредствен­ номъ, чудесномъ руководительств ихъ. Во всхъ этихъ разсказахъ, слдовательно, сохраняется извстный семейныя элементъ жизни и неизвстный—Божественный». О. С о л лертинскій, для устраненія указанной односторонности, реко­ мендуетъ выяснять при этомъ, что Богъ-Отецъ всхъ людей, а все человчество—Его семья .

–  –  –

средства религіознаго воспитанія Выясненныя ране указанія для лучшей постановки рели­ гіознаго воспитанія и обученія позволяютъ въ общихъ чер

–  –  –

тахъ начертать слдующій ходъ для дла религіознаго вос­ питанія и обученія. П о указанію антропологической науки активная религіозность христіанина зависитъ отъ живыхъ 'религіозныхъ чувствованій, имющихъ въ своей основ чув­ ство любви къ Богу и своею совокупностію обусловливаю­ щихъ религіозное настроеніе человка. Слдуя такому ука­ занію, при религіозномъ воспитаніи и обученіи прежде всего необходимо уяснить для ребенка т сродныя чувство­ ванія, которыя онъ переживаетъ въ своей семь, и особенно чувство пріязни къ родителямъ, и въ то же время расширять постепенно кругъ предметовъ, къ которымъ онъ долженъ питать эти же чувствованія. Необходимо поэтому указать ребенку и Того, къ Кому онъ долженъ питать чув­ ствованія религіозной благодарности, религіозной.любви. Но чтобы чувствованія не оставались въ ребенк въ состояніи неопредленности, слитности, «слпоты», для этого, по тре­ бованію антропологической же науки, необходимо озарять ихъ свтомъ ума и возбуждать умственную дятельность его по отношенію къ предметамъ религіи. Для большинства русскаго народа умственная дятельность въ религіозной сфер тмъ необходиме, что, при интенсивности своего чувства, онъ отличается «неотвтчивостію» въ религіозной жизни и чрезъ то обнаруживаетъ въ послдней множество грустныхъ, неправильныхъ явленій. В ъ соединеніи съ пер­ вымъ, послднее требованіе возбужденія умственной дя­ тельности должно относиться преимущественно къ той сторон религіозной жизни человка, которая наиболе всего можетъ располагать ребенка къ благодарности, къ любви .

Благость, любовь Божія къ человку—вотъ та сторона, которая всего скоре и сильне можетъ возбуждать и питать въ дтяхъ указанныя чувствованія. Въ силу этого, при возбужденіи умственной дятельности въ религіозной сфер, необходимо обогащать умъ ребенка представленіями и идеями о благости и любви Божіей. Данныя изъ области богословскохристіанскаго знанія указываютъ и тотъ классъ представле­ ній, которыя должны быть достояніемъ религіозно настроен­ наго человческаго ума. По богословско-христіанскому понятію, религія, обнимая собою все существо человка, есть исторія Откровенія и спасенія человка. С ъ этой точки зрнія, представленія о благости и любви Божіей къ чело­ вку, особенно для дтскаго ума, доступне всего могутъ быть сообщены посредствомъ разсмотрнія проявленій этихъ свойствъ Божіихъ въ исторіи Откровенія и спасенія чело­ вка. Необходимость фактовъ, примровъ изъ исторіи Откро­ венія и спасенія въ данномъ случа тмъ важне, что вос­ питанникъ, живя въ своей семь, чувствуетъ и понимаетъ все главнымъ, если не исключительнымъ, образомъ на осно­ ваніи примровъ и дйствій взрослыхъ людей. Примры проявленія благости и любви Божіей въ исторіи Открове­ нія и спасенія будутъ такимъ образомъ совершенно соотвтствовать всей жизни ребенка и согласоваться съ нею,—что далеко немаловажно въ дл воспитанія и обученія. По отношенію къ учащимся въ нашихъ народныхъ школахъ это требованіе увеличивается въ своей цнности и отъ того, что нашъ простой народъ зараженъ суевріями, которыя въ большинств случаевъ имютъ своею основою страхъ предъ неизвстнымъ; страхъ же можетъ быть изгнанъ только любовію: совершенная любовь вонъ изгоняетъ страхъ. Съ этой точки зрнія, между прочимъ, слдуетъ сказать, что въ основ воспитывающаго обученія Закону Божію должны лежать священно-историческія повствованія о благости и любви Бога къ человку .

Представленный въ общихъ чертахъ ходъ религіознаго воспитанія и обученія, согласно выясненнымъ ране нача­ ламъ, совмщаетъ въ себ и развитіе религіозныхъ движе­ ній въ ребенк, и Обогащеніе дтскаго ума религіозными идеями. Н о указаніе духовныхъ способностей, на развитіе которыхъ должно быть обращено вниманіе при религіозномъ воспитаніи и обученіи дтей, еще далеко не исчерпываетъ" сущности всего пути воспитанія и обученія. Педагогика учитъ, что, кром воспитанника и его личности, путь или методъ воспитанія и обученія иметъ еще дло съ средствами воспитанія и обученія, употребляемыми для дости­ женія ближайшихъ, непосредственныхъ цлей, а чрезъ нихъ — 75 — * и послдней цли воспитанія,— въ разсматриваемомъ нами вопрсс—послдней цли религіознаго воспитанія и обуче­ нія. Задача метода воспитанія и обученія,—по воззрнію педагоговъ,—состоитъ въ томъ, чтобы приготовить средства воспитанія и обученія, оживить и одушевить и х ъ и побудить воспитанникъ къ тому, чтобы онъ воспринялъ ихъ, усвоилъ, обработалъ и самъ проникся тми цлями, которыя въ нихъ заключаются. Въ цляхъ педагогическихъ вообще необходимо, чтобы, для достиженія желаемаго дй­ ствія, средства употреблялись въ удобовоспріемлемой форм, самодятельностію воспитанника обращались въ его собственность для продолженія надъ ними работы, и чтобы возникшія подъ дйствіемъ ихъ психическія состоянія вос­ питанника проявлялись въ его жизни и дйствіяхъ. Изъ наблюденія и опыта всякому извстно, что никакое благочестивое наставленіе, никакое религіозное ученіе не сопровождаются желаемыми плодами въ религіозной жизни вос­ питанника, если они не оживляются живымъ религіознымъ настроеніемъ духа самого воспитателя и если самъ воспи­ танникъ не возбуждается духовно соотвтственно этимъ наставленіямъ и этому ученію. Итакъ, при помощи какихъ же средствъ можетъ быть осуществленъ намченный выше ходъ религіознаго воспитанія и обученія? А такъ какъ, по указанію антропологической науки, центръ тяжести религіоз­ наго воспитанія и обученія заключается въ воспитаніи рели­ гіозныхъ движеній, религіозное же образованіе ума,является необходимымъ для упорядоченія и установленія правильности въ религіозной жизнедятельности 'человка; то на этомъ основаніи вопросъ о средствахъ религіознаго воспи­ танія и обученія, въ существ дла, долженъ равняться вопросу о средствахъ воспитанія религіозныхъ движеній .

По установившимся въ психологической литератур опредленіямъ, чувствованіе есть отзывъ или отвтъ духа на его собственныя состоянія и дятельности. Совершаясь постоянно и непрерывно, эти состоянія и дятельности всегда и неизбжно вызываютъ со стороны духа такой или иной отзывъ на себя, смотря по тому, въ какое соотношеніе—благопріятное или неблагопріятное—вступаютъ они съ общимъ ходомъ психической жизнедятельности человка .

Н а этомъ основаніи утверждаютъ, что чувствованія въ насъ возникаютъ невольно; человкъ неволенъ въ своихъ чув­ ствахъ», говорятъ и приверженцы житейскаго опыта. Э т о значитъ, что чувствованіе, помимо нашей воли, возникаетъ въ насъ всякій разъ, какъ скоро возникаетъ въ насъ какоелибо психическое состояніе или какъ скоро мы совершаемъ какую-любо психическую дятельность. Изъ этого слдуетъ, что вліять непосредственно на возникновеніе и развитіе чувствэваній нтъ возможности: всякія прямыя и непосред­ ственныя воздйствія, мропріятія или средства оказываются непримнимы. Вроятно, этотъ фактъ психической жизни имлъ въ виду о. Д. Соколовъ, когда говорилъ что «въ религіозномъ воспитаніи... никакія наставленія, правила, руководства или программы не помогутъ. Можно тысячу разъ приказывать: «развивайте религіозное чувство воспи­ танниковъ, имйте на нихъ нравственное вліяніе», и ничего не достигнуть. Иногда даже, при строгихъ приказаніяхъ законоучителямъ имть вліяніе на учениковъ и при настой­ чивыхъ стремленіяхъ учителя выполнить рачительно при­ казаніе начальства,—въ результат оказывается, что въ ученикахъ развивается ханжество,, индифферентизмъ, или, еще хуже, отвращеніе къ религіи, если преподаватель рели­ гіи—человкъ черствый или только заученно-врующій. Н о изъ того, что чувствованія суть отзывы всегда на состоянія и дятельности духа, возникновеніе и развитіе которыхъ подлежитъ нашей власти, въ то же самое время слдуетъ, что возможно вліять на чувствованія посредственно, прибгая къ опредленнымъ средствамъ для вызова и разви­ тія такихъ психическихъ состояній, которыя могли бы сопровождаться желательными намъ отзывами на нихъ духа .

И мы уже видли ране, что психологическая наука ука­ зываетъ извстные законы, которымъ подчиняются чувство­ ванія въ своемъ возникновеніи и развитіи. С ъ точки зрВессель, Руководствъ Т. 2, стр. 354 .

— 77 — нія принимаемыхъ психологіею законовъ развитія чувствова­ ній слдуетъ сказать, что при воспитаніи религіозныхъ движеній возможно пользоваться косвенными средствами, какъ основывающимися на общихъ законахъ психическаго развитія человка—т. е. на законахъ смежности и сходства, такъ и на спеціальныхъ законахъ развитія чувствованій— т. е. на законахъ зависимости отъ представленій и диф­ фузіи. Конечно, нельзя не согласиться съ Бэномъ *), что «при самыхъ благопріятныхъ условіяхъ нужны годы, чтобы эмоціональныя асссоціаціи окрпли и пріобрли значеніе высоко­ нравственныхъ побужденій (привычекъ и склонностей). Э т о въ особенности справедливо относительно чувствъ и эмо­ цій религіознаго свойства, если только мы хотимъ, чтобы эти чувства и эмоціи были дйствительной силой и вознаграждали бы за вс жизненныя невзгоды. Н о отсюда слдуетъ только, что воспитаніе религіозной эмоціи (религіоз­ ныхъ движеній), какъ и правильное развитіе всякой способ­ ности ребенка,—дло далеко не легкое, требующее и труда, и такта. Трудность же не есть еще свидтельство о невозможности, и устраненіе отъ такого труднаго дла со стороны воспитателя, по меньшей мр, не иметъ за себя основа­ ній. Отъ воспитателя и того достаточно, что онъ можетъ сдлать по своимъ силамъ и при добросовстномъ отно­ шеніи къ столь трудному длу. Поэтому какъ-то странно звучатъ для читателя слдующія непосредственно за вышеприведенными слова психолога: «но не школьному учителю должно вврять это дло (т. е. укрпленіе религіозной эмо­ ціи). Родители, церковь, самъ человкъ (или учащійся), духъ времени, выражающійся въ литератур и обществ,—вотъ факторы, совокупностью которыхъ обусловливается рели­ гіозность человка или ея недостатокъ; школа же оказы­ ваетъ въ этомъ отнощеніи наименьшее вліяніе. Пока ребе­ нокъ въ школ, общество должно бы успокоиться на замтномъ теистическомъ и христіанскомъ направленіи во всхъ учебныхъ книжныхъ пособіяхъ и на сильной склонности j Б э к ъ, Наука о воспитаніи. С п б. 1880 стр. 378 .

— 78 — молодаго ума объяснять видимый міръ вмшательствомъ Личнаго *Бога. Большія требованія могутъ быть удовлетворены вн школы»

Имя въ виду возможность дйствовать на чувствованія только косвенными средствами, посредственно, а съ другой стороны—принимая во вниманіе общій законъ психическаго развитія человка подъ условіемъ вншнихъ впечатлній, воспитатель долженъ озаботиться объ искусственномъ подбор воспитательныхъ средствъ для произведенія на воспитанника благопріятныхъ постановленной цли впечатлній .

Систематическій подборъ впечатлній составляетъ такимъ образомъ одну изъ ближайшихъ цлей при избраніи воспи­ тательныхъ средствъ. Количество впечатлній въ достаточной для дятельностей духа мр—затмъ— составляетъ другую ближайшую цль въ данномъ случа. Чмъ большее количество впечатлній, благопріятныхъ для развитія религіозныхъ чувствованій, восприметъ ребенокъ и чмъ глубже воздйствуютъ на него эти впечатлнія, тмъ и религіозное настроеніе его будетъ тверже. Поэтому разно­ образіе воспитательныхъ средствъ для религіознаго воспи­ танія будетъ благопріятствовать боле разнообразной систем впечатлній и чрезъ то боле широкому и многостороннему развитію религіозной жизни ребенка. Въ этихъ видахъ воспитатель не долженъ опускать изъ вниманія такихъ явленій, которыя способны возбудитъ религіозное чувство, будутъ ли эти явленія встрчаться въ окружающей вншней природ, или въ окружающихъ ребенка лю­ дяхъ и ихъ длахъ и отношеніяхъ .

Посл такой предварительной замтки о средствахъ религіознаго воспитанія перейдемъ къ указанію и краткой педагогической оцнк, по крайней мр, большинства изъ употребляющихся въ педагогической практик средствъ .

Операціи по законамъ смежности и сходства, какъ извстно всякому, въ нашей психической жизни всегда совершаются совмстно и нераздльно. Поэтому и средства релиТ а м ъ - ж е, стр. 379 .

— 79 — гіознаго воспитанія, на нихъ основывающіяся, строго разграничены быть не могутъ: разграниченіе можетъ быть въ сущности только формальное, но не по существу дла. В ъ этомъ только смысл мы и будемъ говорить раздльно о средствахъ религіознаго воспитанія, основываюлихся на закон смежности и на закон сходства.—Чрезъ операцію по закону смежности, какъ извстно, установляется связь между психическими состояніями, которыя возникаютъ въ насъ въ зависимости отъ предметовъ или явленій, встрчающихся вмст или въ сплошномъ преемств, и укрпляется такъ сильно, что при наличныхъ условіяхъ предметы или явленія всегда вызываютъ въ насъ извстныя психическія состоянія, и на оборотъ психическія состоянія всегда воскрешаютъ въ нашемъ сознаніи образы предметовъ или явленій. Психическая дятельность человка первонаначально всегда направлена на вншній міръ, на явленія природы, и потомъ у ж е, при развитіи самосознанія, она сосредоточивается на внутреннемъ, субъективномъ мір человка. « П о мр того, какъ мы находимъ зависимость нашихъ поступковъ отъ нравственныхъ предписаній совсти, частію выработывающихся въ насъ въ нравственные принципы, частію принимающихъ, вн насъ, форму нравовъ и законовъ», говоритъ Вундтъ ), «все боле и боле отсту­ паетъ на задній планъ и та первоначальная сторона рели­ гіознаго чувства, которая подчиняла физическій порядокъ міра нашимъ субъективнымъ желаніямъ». С ъ этой точки зрнія, самымъ начальнымъ средствомъ воспитанія религіоз­ наго чувства. основывающимся на закон смежности, являются предметы и явленія вншней природы. «Явленія въ окружающей природ», замчаетъ г. Ельницкій ), «способ­ ствуютъ возбужденію тхъ чувствованій, которыя служатъ первоначальными злементами религіознаго чувства». При своемъ разнообразіи эти явленія способны давать впечатлнія для питанія самыхъ разнообразныхъ элементовъ рели

–  –  –

гіозныхъ движеній. Ребенокъ слышитъ, напр. громъ, видитъ большія горы или обширныя долины и поражается види­ мымъ или слышимымъ. Окружающіе говорятъ ему, что все это сотворено Богомъ и—ребенокъ начинаетъ благоговть предъ Нимъ. Ребенокъ созерцаетъ, наприм., грандіозную картину природы. «Если въ это время», замчаетъ г. Ельницкій «тактично навести ребэнка на идею о величіи Бога, какъ Творца видимыхъ предметовъ и явленій, то можно быть увреннымъ, что это оставитъ глубокій слдъ въ душ его и благотворно отразится на его религіозномъ вос­ питаніи». Но при пользованіи предметами и явленіями вншней природы, какъ средствами воспитанія религіозныхъ чув­ ствованій, необходима прежде всего благовременность, при созерцаніи напримръ возвышенныхъ и возвышающихъ душу картинъ природы, или, наоборотъ, прекраснаго и цлесообразнаго устройства безконечно малаго въ природ, когда можно наврное, или съ вроятностію, предполагать, что въ ребенк дйствительно можетъ возникнуть въ данномъ случа желаемое чувствованіе. «Воспитатель, совершенно врно говоритъ Бенеке ), долженъ остерегаться притуплять и опошливать это чувство слишкомъ частымъ обращеніемъ къ нему; не долженъ продолжать разговора объ этихъ пред­ метахъ доле, чмъ ребенокъ можетъ слушать его съ инте­ ресомъ и безъ утомленія; иначе, вмсто религіознаго чувства, онъ разовьетъ лишь привычку къ извстньімъ фразамъ и вншнимъ движеніямъ. Лишь слды дйствительнаго (миваю) религіознаго чувства длаютъ человка религіоз­ нымъ, а не слды пустой болтовни, не исходящей изъ сердца и не затрогивающей сердца». Имя въ виду преимущественно развитіе основнаго элемента въ религіозномъ чувств, воспи­ татель затмъ долженъ обращать вниманіе на такіе предметы и явленія природы, которые для дтскаго пониманія наиболе доступно свидтельствуютъ о благости и любви Б о ­ жіей. При этомъ онъ долженъ тщательно остерегаться со

–  –  –

единять представленіе Бога съ ощущеніемъ страха, иначе дтская вра будетъ носить характеръ не доврчиваго пре­ данія себя вол Промысла, но «слабодушнаго самоуниженія или рабскаго торга съ Богомъ». Только подъ этими усло­ віями явленія природы, производящія на ребенка впечатлніе, вступятъ въ ассоціацію съ тми или другими религіоз­ ными чувствованіями и при извстныхъ обстоятельствахъ всегда будутъ воскрешать въ сознаніи разъ уже пережи­ тыя состоянія .

Кром явленій природы, возбудителями религіозныхъ чувствованій по закону смежности служатъ вс окружаю­ щія ребенка условія домашней жизни. «Если домашняя жизнь вообще чужда религіознаго настроенія», замчаетъ Бенеке ), «то стоящій вн ея или вступающій въ нее восх питатель врядъ ли можетъ вызвать его въ ребенк, въ особенности путемъ одного обученія. Напротивъ, условія домашней жизни, отличающейся тмъ или другимъ харак­ теромъ религіозности, кладутъ и на ребенка боле или мене опредленную печать религіозности. Въ дл воспи­ танія вообще и религіознаго въ особенности иметъ полную силу и значеніе правило: «живите сами такъ, какъ хотите, чтобы жили ваши дти*. «Люди простые, необразованные», пишетъ о. Д. Соколовъ ), «даютъ то, что могутъ дать. Сами они живутъ въ области религіознаго формализма;

въ немъ воспитываютъ и дтей своихъ. Они старательно знакомятъ ихъ съ формальною стороною религіи, а на вопросы ихъ о религіозныхъ истинахъ отвчаютъ: «все будешь знать, скоро состарешься», и этимъ отвтомъ прямо выра­ жаютъ, что сами они еще юны и не хотятъ быть стариками .

Люди образованные чаще всего игнорируютъ вопросы дтей .

наравн со всмъ, что относится до дтской, и не думаютъ о томъ, что тамъ длается; а между тмъ много свдній сообщаетъ имъ дтская и громадное вліяніе она оказываетъ иногда на всю жизнь своихъ питомцевъ». По наблюденіямъ *) Руководство, ч. 1, стр. 345 .

) Вессель, Руководство, т. 2, стр. 340 .

— 82 — о. Соколова, результатъ такого воспитанія въ религіозномъ отношеніи—страхъ и суеврія, развившіяся подъ вліяніями нянекъ, а нравственныя послдствія еще безотрадне. «Ложь, обманы, скрытничанье и выказываніе себя предъ старшими, особенно предъ гостями, спесь, тщеславіе и дерзость предъ низшими» —вотъ нравственность, которою напитывали юную душу ребенка. Постоянное воздйствіе однородныхъ впечат­ лній установляетъ столь прочную ассоціацію между психическими явленіями ребенка и явленіями домашней обстановки, что ассоціація нердко остается неразрушаемою и господствующею въ теченіи всей послдующей жизни ребенка .

«Сколько есть отрицателей», говоритъ о. Д. Соколовъ *), «насквозь прониктнутыхъ суевріемъ; сколько черствыхъ формалистовъ среди людей очень образованныхъ! Много есть людей, блднющихъ при вид трехъ свчъ въ одной комнат и тринадцати человкъ за однимъ столомъ. Священники даже привыкли не обращать вниманія на плевки, съ которыми проходятъ мимо ихъ очень почтенныя, повидимому, личности». Наоборотъ, домашняя обстановка противо­ положнаго характера въ религіозномъ отношеніи способна закрпить по смежности и ассоціаціи противоположнаго рода .

Оправданіе этой мысли мы уже видли, когда была рчь о закон диффузіи и значеніи его въ дтской религіозной жизни. Подъ вліяніемъ домашней обстановки, съ извстными часами ежедневной жизни у ребенка можетъ образоваться прочная ассоціація извстныхъ религіозныхъ движеній и дйствій, такъ что эта ассоціація впослдствіи можетъ стать какъ бы его внутреннею потребностію». «Девяти-десяти-лтній мальчикъ, привыкшій всякій разъ, прежде чмъ лечь спать, читать молитву», замчаетъ г. Ельницкій ), «не уляжется въ постель, пока не прочитаетъ своей молитвы .

Если ж е, по забывчивости, онъ и уляжется безъ молитвы, то, припомнивши объ этомъ, онъ встанетъ, и все таки при­ читаетъ молитву и сдлаетъ это не чисто механически, но

–  –  –

съ сознаніемъ, проникнутымъ чувствомъ». Подобныя же ассоціаціи могутъ установиться между религіозными воззрніями и чувствованіями съ одной стороны, и условіями домашней обстановки—съ другой. Вдь всякому извстно, что идеи и особенно сильныя и глубокія чувствованія обла­ даютъ способностію проникать и увлекать за собою воспріимчивыя души .

Однимъ изъ могучихъ средствъ для развитія религіозныхъ чувствованій посредствомъ ассоціацій по смежности является церковь, какъ мсто общественнаго Богослуженія, съ совершающимися въ ней священнодйствіями. Въ видахъ и цляхъ педагогическихъ вообще желательно, чтобы дитя привязалось къ дому Отца небеснаго возможно большимъ числомъ нравственныхъ нитей. И церковь дйствительно благопріятствуетъ вполн осуществленію такого справедли­ ваго желанія. В ъ церкви, начиная съ вншности, все воз­ буждаетъ въ человк различныя чувствованія. Вншняя церковная обстановка подчиняетъ ребенка вліянію всхъ высшихъ искусствъ, которыя соединяются въ ней для одного дружнаго впечатлнія. «Величественный и строгій стиль архитектуры храма», говоритъ г. Юркевичъ *), «живописныя изображенія, разсказывающія взору или о священныхъ со­ бытіяхъ изъ исторіи человчества, или показывающія ему идеалы совершеннйшей жизни, поэтическая красота сло­ весныхъ произведеній, которыя выразили религіозную идею, мелодичность и торжественность напва, то смиряющаго, то примиряющаго, то воодушевляющаго,—и каждое изъ этихъ искусствъ говоритъ на своемъ язык то же самое, что говорятъ и вс остальныя: такое всестороннее и нигд боле не встрчающееся дйствіе всхъ высшихъ силъ красоты иметъ, безъ сомннія, довольно власти надъ душою, чтобы заставить замолчать дикій голосъ страстей и сообщить душ возможность и склонность прислушиваться къ тихому зову моральныхъ идей и къ ихъ разсказу о лучшей жизни». Такое разнообразіе столь возвышенныхъ впеЮркевичъ, К у р с ъ общей педагогики. Москва. 1869, стр. 211 6* — 84 — чатлній, впрочемъ, можетъ быть вполн усвоено только взрослымъ постителемъ церковнаго Богослуженія; для маленькихъ же постителей его многое можетъ ускользать вслдствіе одной ихъ массы. Вслдствіе этого дитя на мно­ гое можетъ не обратить вниманія и многое пропадетъ со­ вершенно безслдно для него, такъ что въ немъ можетъ образоваться, пожалуй, даже привычка присутствовать при Богослуженіи безъ всякой мысли о томъ, что есть въ церк­ ви, каковая привычка можетъ сопровождаться своими вредными послдствіями и для будущности ребенка. Э т о обстоятельство и дало поводъ Жанъ-Полю совтовать—«водить дтей лучше въ пустую церковь», а извстному психологупедагогу Бенеке *) замтить: «врядъ ли можно посовтовать уже съ ранняго возраста часто водить дтей въ цер­ ковь. Въ этомъ случа, какъ и во многихъ другихъ, дйствіе издали сильне, чмъ дйствіе вблизи; посщеніе церкви самими родителями дйствуетъ на ребенка лучше, чмъ его собственное хожденіе въ церковь». С ъ этой точки зрнія, предписаніе педагоговъ: «пускай ребенокъ пріучается бывать во время воскресныхъ и праздничныхъ дней въ церкви на богослуженіи и стоять тамъ съ надлежащимъ вниманіемъ и благоговніемъ»,—должно быть исполняемо съ должною осторожностію, чтобы не изсякала возвышающая, возбуждающая и облагороживающая духъ сила церковныхъ впечатлній .

При посщеніи храма, кром вншности его, источни­ комъ благопріятныхъ для развитія религіознаго возбужде­ нія впечатлній служитъ вншность всхъ присутствующихъ во храм. Всякій знаетъ, что посщеніе храма Божія всегда сопровождается у людей религіозныхъ праздничнымъ и чи­ стымъ одяніемъ, подчиненіемъ всхъ присутствующихъ въ храм одинаковой дисциплин, сосредоточеннымъ вниманіемъ къ общему ходу общественной молитвы и возношеніемъ общихъ молитвъ только о благ людей. Этотъ наружный видъ богомольцевъ, это безпрекословное подчиненіе общему ) Руководство. Ч. I, стр. 247 .

— 85 — порядку, эта строгость и сосредоточенность ихъ, наконецъ— эта общая молитва только о благ человка,—все это иметъ сильное вліяніе на воспитаніе сердечныхъ движеній въ дтяхъ, такъ что «въ цломъ свт,—говоритъ г. Юркевичъ —нтъ даже другой среды, боле благопріятной для облагороженія сердца дтей и для упражненія ихъ способности отказываться, терпть, ожидать, повионваться и измнять свои желанія такъ, чтобы они запечатллись достоинствомъ общей воли». Нтъ ничего поэтому удиви­ тельнаго, что русскіе «испытатели» вры,—эти младенцы въ вр,—во время греческаго богослуженія «во изумньи бывше, удивившеся, похвалиша службу» и отдавая отчетъ въ виднномъ, говорили: «не свмы, на неб ли есмы были, ли на земли: нсть бо на земли такого вида ли красоты такоя, и недоумемъ бо сказати; токмо то вмы, яко онъд Богъ съ человками пребываетъ. Мы убо не можемъ забыти красоты тоя; всякъ бо человкъ аще вкуситъ сладка, послди горести не принимаетъ, тако и мы не имамы сд быти. Нисколько не удивителенъ на томъ же самомъ осно­ ваніи и тотъ характерный фактъ въ жизни всего человчества, что сравнительно такъ рдки бываютъ случаи нару­ шенія порядка Богослуженія даже при обстоятельствахъ, повидимому, тому благопріятствующихъ. Конечно, ребенокъ — не взрослый человкъ и далеко не можетъ проникаться во храм существующимъ порядкомъ въ такой мр и степени какъ взрослый. Но того совершенно нельзя отрицать, что и онъ держитъ себя въ храм во время Богослуженія совер­ шенно не такъ, какъ привыкъ себя держать во всякомъ другомъ мст: общее впечатлніе, получаемое имъ при Богослуженіи, иметъ и надъ нимъ сдерживающую силу .

Помимо своей вншности и помимо присутствующихъ въ немъ, храмъ Божій содйствуетъ воспитанію религіозныхъ чувствованій дтей посредствомъ совершаемыхъ въ немъ священнодйствій. Не будемъ говорить о томъ, какое воспитательное значеніе для ребенка имютъ таинства, къ кото

j К у р с ъ общей педагогики, стр. 210. — 86 —

рымъ онъ приступаетъ въ храм: это подробно уже разъяснено христіански-православными педагогами Но ука­ жемъ на одно средство религіознаго воспитанія, очень доступное для аоспитателя и въ то же время большинствомъ педагоговъ почему-то такъ часто оставляемое въ забвеніи .

Э т о средство—постепенное пріученіе дтей къ участію въ самомъ Богослуженіи посредствомъ чтенія и пнія и въ церковныхъ обрядахъ. По врному замчанію о. М. С о к о л о в а ), 2 это средство «можетъ имть доброе вліяніе на образованіе привычки охотно посщать храмъ Божій». Н о для получе­ нія такого результата, по мннію упомянутаго педагога, необходимо желать, «чтобы въ теченіе всего школьнаго періода законоучитель осмыслилъ посщеніе богослуженія .

В ъ этомъ отношеніи онъ можетъ предъ каждымъ праздни­ комъ сказать нсколько сердечныхъ словъ о самомъ праздник и особенностяхъ богослуженія. Участіе въ церков­ ныхъ обрядахъ можетъ принимать особенно занимательный для дтей видъ во время крестныхъ ходовъ на страстной и свтлой недляхъ. Только при этомъ законоучителю нужно эаране обдумать планъ крестнаго хода и каждому точно уяснить его обязанности; всхъ прочихъ расположить рядами. Подобная вншняя сторона, сдланная опытнымъ распорядителемъ, придавая благолпіе богослуженію, оста­ вляетъ неизгладимое впечатлніе въ сердц дтей». Конечно, сила этого средства зависитъ не отъ простой занимательности для дтей,—при этомъ только условіи оно очень скоро утратило бы въ глазахъ дтей свое значеніе,—а отъ той совокупности впечатлній, которыя при этомъ воспри­ нимаетъ ребенокъ, и отъ тхъ психическихъ состояній, которыя онъ переживаетъ подъ условіемъ этихъ впечатлній. Только этими впечатлніями и состояніями и можно объяснить образованіе въ д т я х ъ привычки къ посщенію

–  –  –

храма Божія, съ которою почти не разстаются они и за все послдующее время своей жизни. Подъемъ и укрпленіе религіознаго настроенія человка подъ условіемъ испол­ ненія дйствій, имющихъ религіозный характеръ,—это и есть самое важное въ данномъ случа .

Одновременно съ ассоціаціями по смежности, подъ тми же самыми вліяніями, у ребенка образуются и ассоціаціи по сходству. С ъ этой стороны, явленія вншней природы, домашней жизни и явленія изъ области храмоваго Богослу­ женія- могутъ быть разсматриваемы и какъ средства воспи­ танія религіознаго чувства, основывающіяся на закон сходства. Только при этомъ возбудителями религіозныхъ чув­ ствованій въ ребенк оказываются нкоторые новые элементы, напоминающіе о совершенно родственныхъ психиче­ скихъ состояніяхъ. Т а к ъ, при наблюденіи природы, бываютъ случаи, когда вншнія впечатлнія возбуждаютъ въ ребенк чувство душевной тревоги, или чувство умиленія; а э т о — такія чувствованія, которыя вполн благопріятны для воспринятія религіознаго наставленія и въ то же время для ассоціированія съ ними сходныхъ религіозныхъ чувствованій .

«Воспитатель», замчаетъ Бенеке *), «долженъ напоминать ребенку о Бог лучше всего тогда, когда дитя находится въ особенно-радостномъ и благодарномъ душевномъ настроеніи, при созерцаніи возвышенныхъ и возвышающихъ душу кар­ тинъ природы или, наоборотъ, прекраснаго и цлесообразнаго устройства безконечно малаго въ природ». Подобное же значеніе могутъ имть въ данномъ отношеніи и психи­ ческія состоянія, переживаемыя ребенкомъ подъ вліяніями домашней жизни. Попеченія и ласки родителей вызываютъ въ ребенк любовь, а затмъ и благодарность; полная зависимость отъ заботливости родителей вызываетъ въ ребенк преданность и покорность имъ; сознаніе умственнаго и нрав­ ственнаго превосходства родителей вызываетъ въ немъ ува­ женіе къ нимъ. А эти чувства. по врному замчанію г. Ельницкаго ), будучи направлены цлесообразными средРуководство, Ч. I, стр. 346 .

) Общая педагогика, отр. 183 .

— 88 — ствами къ Богу, даютъ начало любви къ Нему, благоговнію предъ Нимъ и покорности Его вол. Въ силу припоминаемости чувствованій и въ силу того, что чувствованія, переиспытанныя душою, длаютъ ее, такъ сказать, боле склонной къ этого же рода чувствованіямъ, возможно выработать въ душ наклонность къ тмъ или другимъ чувствованіямъ .

Особенно частые случаи для образованія ассоціацій по закону сходства представляются воспитателю при обученіи религіи. Напр., дти съ первыхъ дней сознательной жизни видятъ горе, слышатъ скорбь и по своему сочувствуютъ родителямъ. Воспитатель можетъ ступить на эту почву состраданія и чрезъ то пріобртетъ сочувствіе къ себ: со временемъ ребенокъ будетъ смотрть на него, какъ на общаго доброжелателя, и слово его пріобртетъ вліяніе .

Пользуясь этимъ состраданіемъ дтей, онъ можетъ обратиться къ сердцу дтей и нсколькими теплыми словами о милосердомъ Отц небесномъ расположитъ ихъ погово­ ритъ съ Нимъ о своемъ здоровь, здоровь отца и матери, попросить у Господа помощи родителямъ въ трудахъ по дому, а себ въ ученьи. При этомъ весьма важно, что дитя научается смотрть на молитву,. какъ на свое собственное дло, которое идетъ отъ его сердца. С о временемъ оно разумно будетъ молиться и обще-церковными молитвами При обученіи религіи представляетъ возможность избирать разсказы съ спеціальною цлію вызвать сочувствіе къ ли­ цамъ, о которыхъ упоминается въ нихъ. Положимъ, напр., ребенокъ слушаетъ или читаетъ разсказъ о томъ, какъ Два Марія искала потерявшагося было своего С ы н а. Сердце читателя или слушателя естественно проникается сочув­ ствіемъ къ состоянію Двы Маріи, потерявшей своего Сына;

а въ то же время мысль невольно переносится и ко всякой матери, къ той любви, которая живетъ въ сердц .

матери къ своимъ дтямъ. Нравственное впечатлніе подоб­ наго рода разсказовъ понятно само собою. Такой выборъ предметовъ для дтскаго чтенія, не говоря уже о той польз, ) С м. въ «Обзор нар.-учебн. литературъ!», стр. 61 .

какую онъ приноситъ самымъ сообщеніемъ необходимыхъ для всякаго христіанина свдній о жизни Спасителя, важенъ въ томъ отношеніи, что научаетъ дтей любить Іисуса Христа, какъ Существо, сочувствующее людскимъ скорбямъ и бдствіямъ, благоговть передъ Нимъ, какъ все­ могущимъ Совершителемъ чудесъ на пользу и благо людямъ, а чрезъ то внушаетъ желаніе руководиться примромъ Его въ тхъ случаяхъ жизни, которые находятъ себ аналогію въ событіяхъ жизни Іисуса Христа. Чтобы сообщить силу и глубину этимъ высшимъ религіознымъ чувствованіямъ, для этого весьма полезно также пріучать ребенка къ совер­ шенію различныхъ сходныхъ нравственныхъ упражненій, напр. съ ранняго возраста пріучать ребенка принимать на себя мелкія и крупныя пожертвованія въ пользу другихъ, не ожидая и не принимая за нихъ вознагражденія. «Кто изъ законоучителей», пишетъ о. М. Соколовъ «можетъ воспользоваться событіями изъ жизни самихъ дтей или окружающихъ ихъ лицъ, съуметъ оживить эти событія до такой степени, что дти переживутъ ихъ во время урока,— тотъ сталъ на лучшій путь для объясненія молитвы. При этомъ учителю Закона Божія нужно быть крайне осмотрительнымъ въ выбор событій. Необходимо, чтобы событія были безукоризненны въ нравственномъ отношеніи, вполн отвчали избранной задач, чтобы учитель Закона Божія не разбрасывался во многихъ примрахъ и боле и мене важ­ ныхъ, но выбралъ наиболе выдающіеся и на нихъ создалъ впечатлніе» .

Законами ассоціацій по смежности и сходству, какъ сказано прежде, далеко не исчерпывается вопросъ о развитіи чувствованій. Поэтому и средствъ, на нихъ основывающихся, далеко не достаточно для веденія дла религіознаго воспи­ танія. С ъ помощію этихъ средствъ возможно, пожалуй, раз­ витіе и воспитаніе религіозности въ томъ ея смысл, какой усвояется ей иногда нашими либеральными педагогами,— т- е. въ смысл настроенности человческаго чувства, слаОбзоръ нар.-учебн. литер.», стр. 66 .

гающейся изъ совокупности альтруистическихъ чувствованій и чуждой всякой исповдной основы (конфессіональности) въ дл религіи. Н о насколько неудовлетворительна такая религіозность,—это 'было уже выяснено нами выше. Чувство­ ванія въ своемъ развитіи подчинены особеннымъ спеціаль­ нымъ законамъ, кром общихъ законовъ психической жизни человка. Поэтому п]Ри воспитаніи истинной, а не призрачной религіозности необходимо пользоваться тми средствами, которыя основываются на этихъ законахъ. С ъ точки зрнія этихъ законовъ, возможны два рода средствъ образовательнаго вліянія на внутреннее чувство и сообщенія ему высшаго направленія: одни изъ нихъ основываются на закон нкоторой зависимости чувствованій отъ представленій; другія дйствуютъ непосредственно и основываются на закон во­ площенія чувствованій и перехода ихъ отъ однихъ къ дру­ гимъ. Слдовательно, заключаетъ на этомъ основаніи г. Гогоцкій «а) для сохраненія и питанія нравственныхъ и религіозныхъ чувствованій требуется не только наставле­ ніе и поученіе, но и примрная жизнь поучающихъ; б) для сохраненія и питанія религіозныхъ чувствованій въ себ и другихъ существенно необходимо воплощеніе ихъ во вншнихъ знакахъ ихъ выраженія». Средства религіознаго вос­ питанія, основывающіяся на второмъ закон, по своему характеру и значенію очень близки къ средствамъ, основыающимся на общихъ законахъ психическаго развитія чело­ вка. Кром того, они скоре воспринимаются ребенкомъ вслдствіе того, что на первыхъ порахъ своей жизни ребе­ нокъ боле всего возбуждается вншними впечатлніями и живетъ по преимуществу подражательною жизнію. ОттоГо въ начал религіознаго воспитанія отводится имъ, обыкновенно, преобладающее значеніе, а иногда они оказываются исключительно господствующими какъ въ практик воспи­ танія, такъ и въ теоретическомъ ученіи нкоторыхъ педа­ гоговъ. По этимъ основаніямъ, при разсмотрніи средствъ религіознаго воспитанія, и мы остановимся сначала на нихъ .

Кіевскія Университ. Извстія, 1882, № 1, стр. 15—16 .

— 91 — Главное средство воспитанія религіозныхъ чувствова­ ній, основывающееія на указанномъ закон, это—непосредственное вліяніе примра окружающихъ ребенка лицъ, слдовательно, прежде всего членовъ семьи, въ которой ребе­ нокъ живетъ. По мннію нкоторыхъ педагоговъ, напр .

о. Д. Соколова *), «въ религіозномъ воспитаніи все зави­ ситъ отъ личности законоучителя, отъ его сердечности», т. е. отъ его примра. Благочестивое настроеніе родителей или другихъ членовъ- семьи, проявляющееся въ глубокой молитв или въ другихъ религіознаго характера дйствіяхъ, дйствительно, благотворно вліяетъ на религіозное воспи­ таніе ребенка. Наоборотъ, не-религіозное настроеніе ихъ отражается на дтяхъ противорелигіознымъ ихъ настроеніемъ даже при искусственныхъ вншнихъ мропріятіяхъ для рели­ гіознаго воспитанія ихъ. Подобное же совершенно вліяніе оказываетъ на дтей и учитель религіи, вмст съ учебными цлями преслдующій и цли педагогическія.-По замчанію Бенеке ), главное условіе здсь состоитъ въ томъ, чтобы воспитатель былъ самъ живо преисполненъ и согртъ тмъ, что онъ передаетъ ребенку, и долженъ тщательно выбирать время, въ которое онъ можетъ ожидать отъ ребенка наибольшей воспріимчивости». 0 важности же вліянія при­ мра на воспитаніе ребенка педагоги говорятъ ), что вос­ 8 питаніе совершается здсь естественно и незамтно, и это жизненное воспитаніе ничмъ незамнимо. С а м а я высокая добродтель та, которая не знаетъ, какъ ее зовутъ, и кото­ рая усвояется, какъ языкъ, посредствомъ живаго примра изъ обращенія съ людьми и вещами». Огромное воспитатель­ ное вліяніе на дтей со стороны ближайшихъ воспитателей обусловливается вообще склонностію дтей къ подражанію и ихъ неспособностію отдлить отвлеченное понятіе отъ конкретной личности. Подъ условіемъ пріобртенной авторитетности и заслуженной любви, воспитывающая личность

–  –  –

всецло подчиняетъ ребенка своему руководству, и путъ, указанный ею, для ребенка представляется наилучшимъ изъ возможныхъ путей. Основанія замняются для него пред­ ставленіемъ духовнаго превосходства воспитывающей лич­ ности, а побужденіями къ слдованію за ней служитъ душевное стремленіе сдлать ей пріятное и опасеніе не нарушить ослушаніемъ тхъ добрыхъ отношеній, въ какихъ она стоитъ къ ребенку. Оттого-то примръ этой личности побуждаетъ дтей къ совершенію того, чего она желаетъ, и вообще представляетъ для нихъ массу впечатлній, изъ которыхъ, въ связи съ другими впечатлніями, складывается у ребенка свой внутренній міръ, соотвтственно природнымъ свой­ ствамъ его душевныхъ силъ. Дйствуя на дтей своимъ примромъ, хотя и не въ одинаковой для всхъ мр и степени, воспитывающая личность тмъ самымъ ставится въ необходимость зорко слдить за собою, чтобы своимъ при­ мромъ не впасть въ противорчіе съ основною задачею своей дятельности и чтобы постоянно какъ бы держать передъ учениками зеркало. Въ виду такого значенія примра для воспитанія дтей, педагоги и выставляютъ )1 общее правило религіознаго воспитанія: «живите сами такъ, какъ хотите, чтобы жили ваши дти». Н а самомъ,же дл жизнь идетъ въ большинств случаевъ въ разрзъ съ рели^ гіею; при вид этой розни между словомъ и дломъ дти и пріучаются къ нечестному правилу жизни: «не все то длается, что говорится». Оттого-то въ жизни сплошь да рядомъ и встрчаются личности, для религіозныхъ цлей словесно распинающіяся и даже длающія значительныя пожертвованія, и въ то же время самымъ безсовстнымъ образомъ обращающіяся, наприм.. съ чужою собственностію.. .

Кром примра, подаваемаго дтямъ цльною личностію воспитатепя, на закон диффузіи основывается еще средство воспитанія религіозныхъ чувствованій: это—вліяніе религіоз­ ныхъ дйствій, совершающихся въ присутствіи дтей. В ъ силу заразительности чувствованій, въ силу совершенно

V) В е с с е л ь, Руководство. Т. 2. стр. 342 .

— 93 — непроизвольнаго воспріятія воплощеніи чувствованія другими людьми и отчасти воспроизведенія, эти дйствія, такъ или иначе, всегда отражаются на ребенк и возбуждаютъ въ немъ различной 'силы и интенсивности соотвтствующія психическія состоянія.—Такъ—молитвенное настроеніе матери побуждаетъ къ молитв и ребенка; молитвенное настроеніе присутствующихъ въ храм также отражается и на ребенк;

ежедневная молитва предъ ученіемъ и посл ученія, благоговйно и искренно • совершаемая воспитателемъ, невольно съ благоговніемъ и серьезностію совершается и школьни­ комъ. К ъ числу этихъ религіозныхъ дйствій относится и ежедневная молитва предъ обдомъ, въ благочестивыхъ семьяхъ строго исполняемая всегда въ опредленной форм .

Н о, по суду педагоговъ, это послднее религіозное дйствіе не всегда можетъ оказывать истинно воспитательное влія­ ніе на ребенка. Дло въ томъ, что въ это время едва ли можно предполагать въ ребенк готовность къ религіозному возбужденію. За исключеніемъ немногихъ, особенно благо­ честивыхъ семействъ», пишетъ Бенеке «врядъ ли легко встртить гд въ это время надлежащее настроеніе духа .

Дти думаютъ при этомъ обыкновенно объ обд, взрослые о заботахъ и длахъ, которымъ они непрерывно преданы;

и, такимъ образомъ, молитва, обращаясь въ пустыя фразы, теряетъ свой священный и освящающій характеръ». Вслдъ за этимъ сужденіемъ тотъ же педагогъ говоритъ: «совершенно иное представляетъ утренняя и вечерняя молитва, ибо въ это время душа мене занята обыденными заня­ тіями; но и эта молитва должна носить индивидуальный характеръ и быть проникнута искреннимъ чувствомъ; иначе и она обращается въ пустую формальность, въ собраніе словъ безъ мысли и чувства».—Почти одинаковое значеніе съ видимыми ребенкомъ религіозными дйствіями имютъ и разсказы о дйствіяхъ благочестивыхъ людей. «Подъ влія­ н і е м ъ живо переданныхъ историческихъ фактовъ», замчаетъ о. М. Соколовъ ), «возбуждается жизнь чувства,

–  –  –

создается ршимость воли: изучаемое лицо становится до такой степени симпатичнымъ, имющимъ значеніе примра, что человкъ стремится подражать ему. Учитель группи­ руемъ однородныя впечатлнія и этимъ содйствуетъ обра­ зованію настроенія» .

Въ дл развитія чувствованій важное значеніе иметъ не только воплощеніе ихъ въ другихъ людяхъ, но и вопло­ щеніе ихъ въ томъ человк, въ которомъ желательно раз­ витіе тхъ или другихъ чувствованій: форма воплощенія является условіемъ усиленія и развитія чувствованій. На этомъ свойств диффузіи основывается средство религіознаго воспитанія—исполненіе воспитанникомъ религіозныхъ дйствій. Въ этомъ отношеніи педагоги выражаютъ ) даже г желаніе, чтобы исполненіе дйствій, имющихъ религіозный характеръ, обратилось въ необходимую высшую обязанность, въ своего рода высшую привычку. Пускай,—говорятъ,—ребе­ нокъ пріучается, напр., начинать и оканчивать день молитвой; выработанная привычка не останется только одною безсознательною привычкою, но воздйствуетъ и на чувство .

Г. Широкій въ этомъ отношеніи идетъ еще дальше и прямо заявляетъ ) : «центромъ тяжести въ воспитатательномъ дл я признаю пріученіе, какъ потому, что оно, по своей элементарности, ближе подходитъ къ возрасту дтей, обучающихся въ нашихъ училищахъ, такъ и по большей прим- • нимости его на практик». Дйствительно, на первыхъ порахъ своей жизни ребенокъ много перенимаетъ и усвояетъ механически, и это механически перенятое часто остается его достояніемъ на очень продолжительное вре^ія, даже на всю жизнь, наприм. умнье ходить. Слдовательно, пріуче­ ніе учениковъ къ выполненію религіозныхъ дйствій и укорененіе въ нихъ даже механическихъ навыковъ въ отноше­ ніи этихъ дйствій имютъ за себя основанія и могутъ быть допускаемы. Но при этомъ нужна крайняя осторожность, чтобы не сдлать человка механически-религіознымъ на ') Ельницкій, Общая педагогика, стр. 183 .

) К ъ вопросу о преподаваніи Закона Божія. Кострома, 1878, стр. 86 .

— 95 — всю послдующую жизнь. Механизмъ, безъ мры практикуемый и не разъясняемый, не осмысливаемый, не утрачиваетъ своего характера почти никогда. Здсь-то, какъ намъ думается, и кроется корень того обрядоваго благочестія, которое составляетъ одну изъ характеристическихъ особенностей религіозной жизни русскаго простаго и полуобразо­ ваннаго народа. Правда, привычка—вторая природа. Н о она—орудіе обоюдуострое и можетъ быть и ангеломъ благо­ датнымъ, и злйшимъ демономъ для человка. Ассоціаціи, укоренившіяся механически, не ассимилируются въ душ съ сознательными психическими элементами. И понятно: д у ш а — не желудокъ, который перевариваетъ пищу чисто механи­ чески, если только процессомъ жеванія и проглатыванія пища подготовлена для этой переварки. При механическомъ сплоченіи ассоціацій, он скрпляются безъ яснаго понима­ нія и представленія ихъ предмета, безъ всякаго интереса къ нимъ со стороны ребенка. Но механизмъ, при маломальски сознательномъ отношеніи къ нему, подъ напоромъ боле сильныхъ мотивовъ и побужденій, легко сдается въ своей крпости, шатается, уступаетъ мсто другимъ инте­ ресамъ и дйствіямъ. Х о т я бы эти послдніе интересы и дйствія были и противонравственны, но за то они сознаются и сильно чувствуются преданнымъ имъ субъектомъ. Преслдуа свои интересы, совершая свои дйствія, субъектъ видитъ цль, которую самъ себ установилъ. Э т а цль концентрируетъ около себя вс его помыслы, движенія и чув­ ства и такимъ образомъ хотя бы она была и безнравственна, но въ жизни его получаетъ преобладающее значеніе. Возник­ новеніе послдствій, совершенно противоположныхъ цлямъ механическаго пріученія, даетъ ясно видть, что, при мехаческомъ отношеніи къ длу, собственно мотивы къ дя- х тельности, согласной съ предметомъ пріученія, не возбуждаются и не развиваются, а напротивъ подавляются и замняются мотивами совершенно другого рода. А потому въ дл религіознаго воспитанія слдуетъ считать дломъ далеко не безопаснымъ механическое, машинальное отношеніе воспи­ танниковъ къ длу религіи. Достиженіе цли религіознаго — 96 воспитанія должно, по возможности, чуждаться вндренія въ воспитанникахъ механизаціи какъ въ области дятель­ ности, такъ и въ области теоретическаго изученія религіи .

Не возбуждая ни дятельности ума, ни дятельности чув­ ствованій, эта механизація тмъ самымъ держитъ воспитанника въ состояніи какой-то вчной пассивности и тмъ самымъ ослабляющимъ образомъ воздйствуетъ на развитіе и воспитаніе религіозныхъ чувствованій, какъ живыхъ и дйственныхъ стимуловъ активной религіозной дятельности членовъ Церкви Христовой. С ъ этой точки зрнія, она стоитъ въ противорчіи основному условію религіознаго воспитанія и обученія .

–  –  –

Средства религіознаго воспитанія и обученія, основывающіяся на законахъ ассоціацій по смежности и сходству и на закон диффузіи, содйствуютъ развитію и воспита­ нію въ ребенк преимущественно религіознаго настроенія, которое слагается изъ множества религіозныхъ волненій или чувствованій. Но такъ какъ чувствованія, не озаренныя свтомъ дятельности разума, страдаютъ большою неясностію и неопредленностію, то въ дл религіознаго образованія человка, очевидно, ограничиваться только ими недостаточно .

При такомъ ограниченій вполн возможно впасть въ педагогическую крайность и не дается никакого ручательства за безошибочность направленія и всего хода религіознаго образованія. «Если бы чувство», говоритъ о. М. Соколовъ ) 2 f «представляло полное ручательство, что вс его движенія непогршимы, законоучитель могъ бы ограничиться разви­ тіемъ своего сердца—и успхъ вліянія обезпеченъ. Напро­ тивъ, исторія Божественнаго Откровенія на земл показы

–  –  –

ваетъ, что чувство легко вводитъ насъ въ заблужденіе,— вмсто содйствія вр развиваетъ суеврія. Для христіа­ нина непосредственное, внутреннее общеніе съ Б о г о м ъ — несомннный фактъ; но онъ долженъ остерегаться, какъ бы не признать своихъ личныхъ чувствъ за откровеніе БогаРазличные сектанты, исповдывавшіе внутреннее открове­ ніе, какъ п о с т о я н н ы я фактъ, впадали въ самыя грубыя суе­ врія. Если даже признать, что богатство даровъ С в. Духа апостольскаго вка повторится когда-нибудь, то и въ этомъ случа нужно помнить наставленіе Ап. Павла своему ученику: «образъ имй здравыхъ словесъ». Антропологическая наука учитъ, что опредленное направленіе чувствованія получаютъ отъ дятельности человческаго ума, т. е. отъ идей о предметахъ чувствованій, и что развитіе ихъ въ извстной, опредленной форм совершается по закону зависимости чувствованій отъ представленій. С ъ этой точки зрнія, обученіе религіи, т. е. сообщеніе ученикамъ изв- ч стныхъ, опредленныхъ представленій о предмет религіи, является весьма важнымъ средствомъ для развитія и воспи­ танія религіозныхъ чувствованій христіанскаго дитяти .

Н а обученіе религіи, или, какъ принято говорить, Закону Божію, нельзя смотрть только какъ на передачу извстныхь религіозныхъ познаній ребенку. Напротивъ, это обученіе преимущественнымъ и главнымъ образомъ должно состоять въ воздйствіи на чувство ребенка, или, выражаясь техни­ ческимъ терминомъ педагогики, отличаться воспитывающимъ характеромъ: искреннее живое слово, живое впечатлніе, нравственное вліяніе должны быть здсь на первомъ мст. Правда, и отъ обученія всякому другому предмету педагогика требуетъ, чтобы оно было воспитывающимъ, такъ что съ этой стороны обученіе религіи представляется сход­ нымъ съ обученіемъ и другимъ предметамъ. Но это сходство не можетъ простираться до уравненія обученія рели­ гіи обученію другимъ предметамъ уже потому, что религія, какъ исторія откровенія и спасенія человка, объемлетъ все существо человка и, какъ такая, требуетъ по меньшей мр гармоническаго развитія ума и чувства. А если взять во вниманіе еще цль обученія религіи—воспитаніе активныхъ членовъ Христовой Церкви, то необходимо будетъ признать, что при обученіи религіи центръ тяжести должно составлять воспитаніе чувствованій, между тмъ какъ при обученіи другимъ предметамъ центромъ тяжести обыкновенно служитъ умствеиное развитіе человка. Этимъ, конечно, не исключается и не можетъ исключаться обученіе, какъ сообщеніе религіозныхъ знаній: помимо своей эмоціональной стороны, религія всегда заключаетъ въ себ и интеллектуальные элементы которые, подобно такимъ же элементамъ другихъ учебныхъ предметовъ, могутъ быть преподаваемы согласно однимъ и тмъ ж е основнымъ законамъ обученія. Мы хотимъ сказать только, что при обученіи рели­ гіи преобладающее значеніе иметъ воздйствіе на чувство человка и что съ этою цлію необходимо сообразовать не только содержаніе уроковъ по Закону Божію, но и самую форму веденія ихъ. Усвоеніе же религіозныхъ истинъ воспитанниками должно углублять и освщать то непосредственное вліяніе на религіозное чувство, которое оказы­ ваютъ на него вншняя природа, окружающіе люди и испол­ няемыя религіозныя дйствія. Безъ сомннія, главная цль обученія религіи въ самой обстановк преподаванія встрчаетъ для себя препятствія. «Эмоція, говоритъ Бэнъ ) не можетъ успшно культироваться обыкновеннымъ школь­ нымъ преподаваніемъ. Система, наиболе приспособленная для развитія интеллекта, не можетъ считаться наилучшей для культуры эмоцій. Регулярность урока, методъ, послдовательность, нкоторая строгость дисциплины, все это благо­ пріятствуетъ непрерывному и успшному усвоенію знаній, но возбужденіе и развитіе глубокаго, теплаго чувства зави­ сятъ отъ удобныхъ моментовъ и такихъ случаевъ, которые едвали могутъ имть мсто въ школ. Оффиціальные руководители національныхъ школъ, желая принять мры про­ тивъ прозелитизма и сектаторскихъ стремленій со стороны учителей, лишаютъ ихъ той свободы дйствія, которая необНаука о воспитаніи. С т р. 378 .

— 99 — ходима для развитія эмоціональнаго элемента въ дтяхъ» .

Но эти неблагопріятныя для развитія религіозныхъ чув­ ствованій обстоятельства, зависящія собственно отъ технической стороны въ дл обученія, могутъ быть значительно ослаблены въ своей дйственности боле или мене раціональною постановкою обученія Закону Божію. Существенно важный вопросъ поэтому заключается въ томъ, какую постановку слдуетъ дать Закону Божію въ ряду учебныхъ предметовъ?

Если обратимся за отвтомъ къ практик обученія З а ­ кону Божію, то въ ней найдемъ очень грустный отвтъ .

«Въ нашей современной школ», было говорено еще въ 1873 году «законоучитель—только оффиціальное лицо, положеніе котораго только политически почетное. Молодое поколніе стало видть въ своемъ законоучител только отсталаго обскуранта, представителя отжившей идеи, къ которой учащаяся молодежь стала относиться критически. Такое отношеніе къ истинамъ вры школьни­ ковъ—фактъ, къ несчастію слишкомъ дйствительный». Въ теоретической постановк обученія Закону Божію суще­ ствуетъ также много неправильностей и встрчается много совтовъ, нердко ведущихъ къ цлямъ какъ разъ проти­ воположнымъ. Не считая необходимымъ подробно обозрвать вс методическія руководства по- обученію религіи, ограничиваемся указаніемъ только наиболе выдающихся несообразностей въ постановк религіознаго обученія и въ совтахъ къ улучшенію его. В о вншнемъ ход обученія Закону Божію даже бар. Корфъ ) указывалъ и во многомъ справедливо слдующіе недостатки. « У насъ до сихъ поръ, въ большинств случаевъ, никакъ не хотятъ понять, счи­ тая чуть не еретикомъ того, кто осмлится доказывать, что разсказъ о Рождеств Христов гораздо доступне дтямъ многихъ ветхозавтныхъ событій; что осмыслить чествованіе праздниковъ составляетъ боле насущную поПравосл. Собесд. 1873 г. Т. I, стр. 543 .

) Русская начальная школа, стр. 316—317 .

7* требность, чмъ знакомство съ жизнію патріарховъ; что историческіе разскаэы ветхо-и новозавтной исторіи ребе­ нокъ легче понимаетъ, чмъ собственно ветхо- и новозавтное ученіе, нердко имющее философскій характеръ .

До сихъ поръ, въ огромномъ большинств школъ, законоучители дйствуютъ безъ заране обдуманнаго плана, считая началомъ своего курса «сотвореніе міра» и никогда не добираясь до конца курса, который научилъ бы ученика взирать сознательно на плащаницу въ церкви. Останавливаясь преимущественно на событіяхъ ветхозавтной исторіи, мало интересующихъ дтей и нердко имъ непонятныхъ, законоучители заставляютъ дтей заучивать эти разсказы, не понимая того, что только такое преподаваніе Закона Божія достигаетъ цли, которое, дйствуя на нравственность, научаетъ жить, а не описывать словами книги различныя событія, въ которыхъ ребенокъ не видитъ ничего общаго съ самимъ собою. Весьма многіе законоучители, избирая для преподаванія предметы, превосходящіе дтское развитіе, считаютъ невозможнымъ преподавать иначе, какъ давъ книги ученикамъ въ руки и не догадываясь о томъ, что возможно преподавать иначе». Для устраненія этихъ недо­ статковъ бар. Корфъ съ своей стороны рекомендуетъ въ обученіи Закону Божію слдовать основнымъ законамъ обу­ ченія, «обращаться не только къ памяти, но къ пониманію учащихся, проникая въ разумъ дтей посредствомъ доступности содержанія и, по возможности, наглядности препода­ ванія» ), не прибгать къ помощи кни^и,—«ученики не должны знать книги ), — и «каждый урокъ начинать съ повторенія всего или извстной части пройденнаго, затрачивая на повтореніе не боле четверти часа» ) .

Насколько цлесообразны рекомендуемые бар. Корфомъ совты по вопросу объ улучшеніи религіознаго обученія, это видно отчасти уже изъ тхъ послдствій, до которыхъ договорились педагоги, исходившіе изъ одинаковыхъ съ бар .

–  –  –

Корфомъ основаній. Т а к ъ, по вопросу объ учебникахъ по Закону Божію, Амарія Бриггэмъ говоритъ ) : «въ дтскихъ х книгахъ многое выше дтскаго пониманія. Такъ напр. вы найдете тамъ какіе-то спутанные отрывки изъ Библіи о созданіи человка, о его грхопаденіи, и разныя другія библейскія сказанія, которыя ребенокъ не въ силахъ понять, а ежели и пойметъ, то он не принесутъ ему пользы. Гораздо лучше читать дтямъ только избранныя мста прямо изъ Библіи». При такомъ взгляд на ученіе религіи оказывается весьма затруднительнымъ длать выборъ между «избранными мстами изъ Библіи», и г. Стоюнинъ ), поэтому, со- 2 вершенно послдовательно съ этой точки зрнія свелъ обу­ ченіе религіи «на сердечныя бесды, въ которыхъ разъясняются т или другія нравственныя понятія въ христіан­ скомъ дух, т или другія явленія изъ обыденной жизни» .

Совтъ—«обращаться къ пониманію учащихся указанными средствами—побудилъ нкоторыхъ педагоговъ рекомендовать выяснять наглядно, посредствомъ «наглядныхъ пред­ ставленій, извлекаемыхъ изъ окружающей дтей природы, изъ семейной и церковной жизни учениковъ и изъ препо­ данныхъ дтямъ библейскихъ исторій» ), даже догматы 3 о С в. Троиц, о воплощеніи С ы н а Божія, не смотря на выражаемое ими сознаніе того, что «высокія таинства вры не столько объясняются, сколько затемняются подобіями» ). 4 Заботливость о пониманіи дтьми истинъ религіи часто побуждаетъ педагоговъ поступать неосторожно въ отноше­ ніи того, что еще недоступно уму и чувству ребенка, и забывать, что глубокія истины религіи могутъ быть усвоены дтьми въ ихъ чистот и поняты, насколько это доступно человческому пониманію, только подъ условіемъ усвоенія другихъ элементарныхъ религіозныхъ представленій и чувствъ .

«Если требуется сообщить ребенку глубокіе догматы и пред

–  –  –

ставленія религіи», замчаетъ по этому поводу Бенеке то послдніе непремнно получатъ узкій, поверхностный, превратный характеръ и мсто искренняго религіознаго убжденія, нердко на всю жизнь, заступятъ ложныя воззрзрнія, предразсудки, суеврныя представленія. Пусть дло идетъ, напримръ, о принятіи страданій Іисусомъ Христомъ для нравственнаго спасенія міра. Вообще говоря, въ двнадцати или четырнадцатилтнемъ мальчик не только понятіе, но и самое чувство нравственной потребности развиты еще весьма несовершенно, и еще мене способенъ онъ представить себ или почувствовать даже въ слабыхъ очертаніяхъ великую нравственную задачу всеіо человчества. Если сообщать ему поэтому относящіеся сюда научные богословскіе догматы и толкованія, то онъ пойметъ ихъ лишь вншнимъ образомъ, вопреки ихъ истинному характеру и великому и глубокому значенію, и съ этимъ, не дтскипростодушнымъ, но дтски-ограниченнымъ и превратнымъ, пониманіемъ останется онъ на всю жизнь». Э т а опасность односторонняго и превратнаго пониманія истинъ религіи и религіозныхъ представленій всецло присуща наглядному обученію религіи. Сравненіе, образъ всегда не точно выра­ жаетъ ту мысль, для которой онъ употребляется,—это разъ .

А затмъ дтской и отроческой природ свойственно всегда мыслить конкретными образами и олицетворять отвлечен­ ныя понятія. Отсюда можетъ выйти, что отвлеченные дог­ маты христіанства, при выясненіи ихъ путемъ наглядныхъ представленій (за исключеніемъ, конечно, священно-историческихъ разсказовъ), подобій, сравненій, будутъ рисоваться дтьми весьма разнообразно и, пожалуй, даже причудливо и дико. Извстны факты, какъ дти представляютъ себ Бога, понятіе о Которомъ выяснялось имъ наглядно. «Чаще всего», читаемъ у Брея ), «имъ представляется колоссальная фигура человка, сидящаго на трон, съ постоянно обращенными на нихъ глазами. Одинъ ребенокъ предстаРуководство къ воспитанію ч. I, стр. 343 .

) Семья и Школа за 1871 г., статья «Воспитаніе чувствованій по

–  –  –

влялъ себ Бога въ вид старика, постоянно выдлывающаго изъ земли мужчинъ, женщинъ и дтей и затмъ бросающаго ихъ на землю. Другой представлялъ себ Его въ вид большого глаза, голубаго и стекляннаго, постоянно слдящаго за нимъ; а третій ребенокъ представлялъ себ Его въ вид глаза, никогда не мигающаго». Страшно и подумать, въ какихъ образахъ будутъ представляться дтскому уму С в. Троица и воплощеніе Сына Божія, если объяснять ихъ нагляднр. Конечно, съ возрастомъ учащихся странные образы мало - по - малу у нихъ исчезаютъ; но, кажется, далеко не навсегда. Впечатлнія дтства, какъ извстно, отличаются наибольшею силою и живучестію. Разъ образовавшіеся, недостойные образы религіозныхъ предме­ товъ запечатлваются въ ум надолго; въ вид пыли и паутины, они предносятся умственному зрнію человка и въ послдующей, даже зрлой жизни его, сбивая и спутывая его. Представленіе Бога существомъ мстительнымъ, карателемъ, какъ извстно, и по сію пору остается основнымъ представленіемъ въ религіозныхъ воззрніяхъ католиковъ .

Слдовательно, въ видахъ ненамреннаго, непроизвольнаго введенія въ заблужденіе учащихся относительно предметовъ религіи, учителю Закона Божія далеко не излишне «нало­ житъ свинецъ и тяжести» на хорошее въ принцип стрем­ леніе педагоговъ длать доступными пониманію ребенка и представлять истины вры, особенно догматы, въ нагляд­ ныхъ образахъ. Этимъ достигнется та выгода, что религіоз­ ныя представленія ученика будутъ истинне, врне, а слдо­ вательно и религіозныя чувствованія его будутъ развиваться правильне, цлесообразнё .

Наконецъ,' послдній совтъ бар. Корфа по улучшенію обученія религіи—«каждый урокъ начинать съ повторенія»— въ педагогической практик послдняго времени выразился даже въ созданіи системы, извстной подъ именемъ концентрической системы преподаванія Закона Божія. Но эта система, по нашему мннію, стоитъ въ противорчіи общепризнаннымъ основнымъ началамъ обученія и съ д и д а к т ^ ческой точки зрнія не можетъ быть серьезно рекомендуетъ t — 104 — ни одному законоучителю, а затмъ она оказывается вредною въ педагогическомъ отношеніи—въ видахъ воспитанія религіозныхъ чувствованій. Въ преподаваніи предметовъ* ставящихъ своею задачею и цлію дйствовать преимущественно на сердце и волю дтей, каковъ напр. Законъ Б о ­ жій, повтореніе является не достоинствомъ, а недостаткомъ метода. Частыя и многократныя повторенія состоятъ въ многократномъ пережевываніи однообразнаго матеріала. Н о всякое иредставленіе, повторяющееся нсколько разъ, лишается своей, такъ сказать, впечатлительной силы и пере­ стаетъ привлекать къ себ: вс частные элемены его, при неоднократномъ повтореніи, выдлены уже и усмотрны человкомъ, новыхъ элементовъ оно никакихъ не заклю­ чаетъ и работы для души не даетъ,—и вотъ является иска­ ніе какой-либо новой дятельности. Повторяемый предметъ оказывается безъинтереснымъ, скучнымъ, а при увеличеніи числа повтореній, наконецъ, положительно отталкиваетъ отъ себя. Чрезъ это умственный интересъ къ изучаемому предмету подорванъ и ослабленъ, и развитіе ума получаетъ нежелательное для педагога направленіе. Одновременно съ этимъ весьма сильно страдаетъ и воспитаніе чувствованій .

При многократномъ повтореніи одного и того же предста­ вленія, у воспитанника не возникаетъ сильныхъ чувствова­ ній изъ разряда тхъ, которыя желательны, а вмсто нихъ возникаютъ совершенно другія, несродныя съ ними и веду­ щія къ результату совершенно нежелательному. С ъ этою стороною стоитъ въ неразрывной связи другая. По ученію психологіи, при повтореніяхъ весьма сильно ослабваетъ интенсивность чувствованій, возникающихъ по поводу одного и того же одиночнаго представленія. Въ сознаніи педаго­ говъ стала уже до очевидности ясною та мысль, что правила, которыя приходится слишкомъ часто выслушивать и на которыя приходится мало обращать вниманія, теряютъ отъ неоднократныхъ и учащаемыхъ повтореній и ту небольшую долю вліянія, которую они могли бы имть при дру­ гихъ, боле раціональныхъ и цлесообразныхъ, способахъ пользованія ими. Не даромъ же говорится, что человкъ — 105 — можетъ свыкнуться даже съ тмъ, что на первыхъ порахъ ему положительно не можетъ нравиться. Подобныя же явле­ нія постоянно встрчаются и въ жизни нравственной, и въ жизни религіозной. «Что видимъ мы въ общественныхъ школахъ? спрашивалъ Спенсеръ ) по поводу религіозног нравственной безурядицы въ англійскомъ обществ: «длаются ли мальчики добросердечне оттого, что каждое утро выслу­ шиваютъ религіозныя наставленія?... что представляютъ намъ сыновья духовныхъ лицъ? сдлались ли они замтно лучше другихъ вслдствіе постоянныхъ напоминаніи о добромъ поведеніи, или же намъ случается скоре слышать, что едва-ли не произошло совсмъ противоположное»?—и отвтилъ отрицательно. Подобные факты говорятъ, что повто­ реніе не только не содйствуетъ усиленію чувствованій въ человк, а напротивъ, ослабляетъ ихъ силу и интенсивность: оно длаетъ человка какъ бы нечувствительнымъ, не воспріимчивымъ къ тому, что стараются ему внушить и навязать. «Нравственная привычка», совершенно основательно и согласно съ Аристотелемъ говоритъ Спенсеръ ),2 «можетъ образоваться не отъ нравоученій, хотя бы ихъ приходилось слышать каждый день, и не отъ примровъ, хотя бы этимъ примрамъ и слдовали, а только отъ ча­ стыхъ дйствій, опредляемыхъ соотвтственнымъ чувствомъ .

Э т а истина, ясно представляемая наукою о душ и вполн согласная съ обыденными воззрніями, совершенно чужда ходячимъ фанатическимъ понятіямъ о воспитаніи». Итакъ, повтореніе изученнаго по Закону Божію вовсе не достигаетъ тхъ воспитательныхъ цлей, какихъ хотятъ имъ достиг­ нутъ, оно можетъ имть главное значеніе только въ цляхъ учебных. А такъ какъ всякое обученіе должно отличаться характеромъ воспитательнымъ («обученіе должно быть воспитывающимъ», говорятъ педагоги), то изъ этого слдуетъ, что пользоваться имъ нужно весьма и весьма осторожно и не выдумывать такой учебно-воспитательной ) Изученіе соціологіи, т. 2, стр. 553 .

–  –  –

системы по Закону Божію, которая отводила бы много мста повторенію изученнаго. Содйствуя возникновенію нерелигіозныхъ чувствованій и ослабленію интенсивности рели­ гіозныхъ, концентрическая система преподаванія Закона Божія въ то-же самое время можетъ содйствовать и раз­ витію враждебнаго, непріязненнаго отношенія къ этому учебному предмету, а чрезъ него и къ предмету религіи .

Изъ школьной практики извстно, что нерасположеніе къ предмету школьнаго обученія учащимися весьма легко и часто переносится и на самый объектъ, о которомъ трактуется въ томъ или другомъ учебномъ предмет. Требова­ ніе отъ учащихся основательныхъ знаній въ древнихъ языкахъ, напр., во многихъ ученикахъ, какъ извстно, вселило нерасположеніе, нелюбовь къ этимъ предметамъ обу-ченія, а отсюда, какъ намъ думается, и происходитъ глав­ нымъ образомъ гвалтъ противъ всякой полезности и пригодности классицизма. То же самое возможно и при обу­ ченіи Закону Божію, при нераціональномъ его преподаваніи .

Желательная постановка религіознаго обученія въ общихъ чертахъ можетъ состоять въ слдующемъ. Школьное законоучительство, преслдуя развитіе истинной религіозности въ ученикахъ по нашему мннію, ближайшими цлями своей дятельности должно имть развитіе въ нихъ религіоз­ ныхъ чувствованій и религіозныхъ идей посредствомъ пре­ подаванія Священной исторіи, христіанскаго вроученія и нравоученія и уясненія вншнихъ способовъ выраженія религіозной жизни человка въ молитв частной и общественной. Намъ думается, что школьный законоучитель только подъ этимъ условіемъ и можетъ быть истиннымъ учителемъ Церкви Христовой; безъ этого условія онъ мо­ жетъ быть разв только учителемъ естественной, но не религіозной нравственности. С ъ точки зрнія раскрытыхъ въ настоящихъ замткахъ данныхъ и основаній для лучшей постановки религіознаго воспитанія и обученія, теперь представляется наиболе основательнымъ и желательнымъ слг дующій путь и ходъ религіознаго обученія въ его существенно важныхъ чертахъ и подробностяхъ .

— 107 — Подобно религіозному воспитанію, и обученіе Закону Божію должно опираться на т первоначальныя духовныя состоянія (въ данномъ случа—религіозныя представленія), которыя входятъ въ составъ сложнаго психическаго явле­ нія, извстнаго подъ именемъ религіозной жизни человка .

Конечно, такихъ первоначальныхъ данныхъ въ дтской жизни мало, и он носятъ на себ большею частію отпе­ чатокъ неясности, неотчетливости. Н о искусство учителя религіи и должно быть направлено къ открытію и уясне­ нію этихъ немногихъ данныхъ, какъ исходнаго пункта для всей послдующей учительской дятельности. Опираясь на нихъ и исходя изъ нихъ, учитель религіи долженъ затмъ постепенно вести ребенка по ступенямъ религіознаго зна­ нія, осторожно и не спща восходя отъ извстнаго къ неизвстному на высоту религіознаго познанія. При такомъ восхожденіи, въ цляхъ воспитанія религіозной эмоціи и главнымъ образомъ основного элемента ея—чувствованія любви къ Богу, посредствомъ ознакомленія учащихся съ предметомъ религіознаго чувства любви къ Богу необходимо стремиться къ тому, чтобы учащіеся образовали себ ясное представленіе Божества. Наука признаетъ за аксіому, что общія понятія, опредленія суть отвлеченныя краткія выра­ женія для обозначенія цлой совокупности первичныхъ дан­ ныхъ и имютъ значеніе лишь объясняющее, классифицирующее, приводящее въ надлежащую ясность. Н о всякому извстно, что тамъ, гд ничего нтъ, безполезенъ и самый яркій свтъ и самый совершенный порядокъ. Оттого общія понятія, опредленія оказываются недоступными дтскому пониманію. Общія понятія, въ которыхъ по преимуществу выражаются истины религіи, въ силу своей общности и отвлеченности, не могутъ на первыхъ порахъ пробуждать въ человк никакихъ чувствованій, и потому обученіе рели­ гіи, имющее въ виду возвести ребенка на доступную ему высоту религіознаго познанія, не можетъ и не должно начинатъся сообщеніемъ ему общихъ истинъ религіи. Дитя ж и ­ ветъ непосредственно воспринимаемыми впечатлніями, пони­ маетъ -сначала только конкретные факты и только путемъ — 108 — постепеннаго навыка пріучается длать обобщенія и выработывать понятія. Поэтому, и для сообщенія учащимся пра­ вильнаго религіознаго знанія въ начал обученія религіи необходимо обращать главное вниманіе на конкретные факты,—ими начинать дло обученія и отъ нихъ постепенновосходить къ общимъ религіознымъ идеямъ, понятіямъ. С л довательно, путь возведенія ученика на высоту религіознаго знанія не есть путь дедукціи, а совершенно обратный ей путь индукціи. Для точнаго обозначенія характера конкрет­ ныхъ фактовъ, при помощи которыхъ должно идти и совершаться восхожденіе на высоту религіознаго знанія, прежде всего необходимо взять во вниманіе особенности дтской природы. Ребенокъ вообще отличается сильною подражательностію и въ своей семь онъ постоянно подражаетъ примру своихъ родныхъ, изъ котораго отчасти безсознательно, а отчасти и сознательно извлекаетъ нормы и правила для своей дятельности, Н а этомъ о с н оаніи, какъ мы видли, педагоги и рекомендуютъ при обученіи религіи избирать примры изъ религіозныхъ разсказовъ о событіяхъ, въ которыхъ дйствующими лицами являются лица семьи, знакомыя дитяти. Дале, понятіе о религіи, какъ исторіи откровенія и спасенія человка, еще точне опредляетъ' характеръ необходимыхъ для цлей обученія конкретныхъ фактовъ. С ъ точки зрнія этого понятія, примрами для дтскаго подражанія, конкретными фактами должны быть при обученіи религіи исключительно примры изъ исторіи откровенія и спасенія человка, т. е. священно-историческія повствованія о семейныхъ отношеніяхъ людей, а не «поэтическія картины и эпизоды, производящіе впечатлніе на сердце», какъ проектируетъ бар. Корфъ ), или рекомен- х дуемыя г. Стоюнинымъ «сердечныя бесды, разъясняющія т или другія нравственныя понятія въ христіанскомъ дух, т или другія явленія изъ обыденной жизни». Наконецъ, самое точное опредленіе своего характера эти конкретные факты получаютъ отъ цли обученія религіи—воспитать въ ) Ж е н с к о е Образованіе. 1882 г. Л* 6, стр. 404 .

— 109 — учащихся чувство любви къ Богу. Въ своемъ развитіи чув­ ство любви вообще иметъ ту особенность, что оно развивается и усиливается въ насъ преимущественно по отно­ шенію къ тмъ, кто любитъ насъ. Э т о непосредственное наблюденіе опыта и указаніе основывающейся на немъ науки даетъ цнное руководство въ томъ, какъ развивать въ учащихся чувство любви къ Богу. Такъ какъ человкъ способенъ сильне, интенсивне всего любить тхъ, кто его любитъ; то при ознакомленіи учащихся съ предметомъ религіознаго чувства необходимо обращать главное внима­ ніе на т, если можно такъ выразиться, стороны этого предмета, которыя могутъ располагать человка къ любви. Благость же и любовь Бога къ человку суть самые сильные мотивы для возбужденія и развитія въ насъ чувства любви къ Богу. Поэтому для цлей религіознаго воспитанія при избраніи священно-историческихъ примровъ съ семейнымъ характеромъ необходимо знакомить учащихся съ проявле­ ніями благости и любви Бога къ человку. Отсюда с л дуетъ, что, посл первоначальныхъ данныхъ изъ дтской религіозной жизни, за основу религіознаго воспитанія по­ средствомъ обученія Закону Божію, или точне, за средство возведенія учащихся на высоту религіознаго знанія, должна быть принята священная исторія Ветхаго и Новаго Завта, состоящая изъ священно-историческихъ повствованій о бла­ гости и любви Бога къ тому или другому человку, вращающемуся среди семейныхъ лицъ и отношеній. Въ этомъ педа­ гогическомъ требованіи находятъ себ новое подтвержде­ ніе вполн резонные совты Бенеке учителямъ религіи— «тщательно остерегаться соединять представленіе Бога съ ощущеніем страха ) и «не касаться, въ раннемъ возраст, г противоположности различныхъ религіозныхъ врованій» ) " 2 По замчанію педагога, «если даже большинство взрослыхъ не въ состояніи, какъ слдуетъ, оцнить этихъ различій, то тмъ боле дти въ этомъ отношеніи не могутъ избг

–  –  –

нуть сложныхъ понятій. Сектаторскій духъ (какъ показы­ ваетъ вся исторія) всегда приводитъ за собою извстную долю презрнія и ненависти къ людямъ: между тмъ хри­ стіанство должно быть религіею любви и, слдовательно, по внутреннему характеру своему, должно быть вполн чуждо сектаторства. Уклоненіе отъ такого образа дйствія способно боле или мене ослабить и исказить религіозную христіанскую любовь къ людямъ и причинить дтямъ существенный, нердко неисправимый вредъ въ отношеніи выс­ шаго и священнйшаго для человка» .

Посл выбора цлесообразныхъ разсказовъ изъ Священной исторіи для начала обученія религіи, учителю ея необ­ ходимо серьезно отнестись къ трудному въ методик Закона /Ьожія вопросу о пріемахъ передачи библейсхихъ событій ученикамъ перваго возраста. Какъ нужно дйствовать, чтобы,.уроки религіи дйствительно прризводили сильное впечатлніе на дтей и оставляли въ душ ихъ глубокіе слды?

По этому вопросу согласіе между педагогами существуетъ только въ признаніи преимуществъ живой рчи надъ чте­ ніемъ по книг, такъ какъ «живая рчь производитъ боле сильное впечатлніе на слушателей, чмъ чтеніе», хотя и при этомъ, для усиленія впечатлнія, считается далеко не безполезнымъ посл одушевленнаго разсказа прибгать къ прочтенію разсказаннаго и по книг.

К ъ разряду не всми педагогами одобряемыхъ пріемовъ принадлежатъ:

а) выборъ разсказовъ о крупнйшихъ историческихъ лично­ стяхъ и событіяхъ, б) изображеніе этихъ лицъ и событій въ картинахъ, и в) пріуроченіе библейскихъ разсказовъ къ священнодйствіямъ въ храм. Относительно практическаго примненія этихъ пріемовъ замчено ), что «и въ выбор г самыхъ библейскихъ фактовъ, и въ способ ихъ передачи, и въ выбор наглядныхъ пособій легко впасть въ крайность:

изъ-за погони за общедоступностью лишить разсказъ того характера серьезности и священной важности, который при­ сущъ библейскимъ событіямъ и долженъ быть охраняемъ ) Учебно-воспитат. Библіотека. Т. I, отд. II, стр. 1—2 .

въ интересахъ самаго дла». При этомъ, относительно способа передачи библейскихъ событій педагоги требуютъ, чтобы разсказы библейской исторіи сами по себ, безъ всякой искусственной прикрасы, въ род поучительныхъ замчаній, моральныхъ разсужденій, возбуждали и питали въ дтяхъ религіозное и нравственное чувство, по примру Библіи, которая нигд не резонерствуетъ. «Нтъ ничего боле лож­ наго, какъ думать, говоритъ Боголповъ ), «что наши х отвлеченныя разсужденія боле подйствуютъ на сердце дтей, нежели образы живыхъ личностей, или что эти образы недостаточно сильны безъ нашихъ нравоученій, чтобы быть поучительными для дтей». Объ употребленіи картинъ тотъ же авторъ говоритъ ), что «въ принцип противъ картинокъ ничего нельзя сказать. Однако и здсь возможно указать нкоторую мру, съ которою должно пользоваться этимъ средствомъ, и поставить нкоторыя требо­ ванія, при соблюденіи которыхъ только и можетъ быть оправдываемо пользованіе картинками при передач дтямъ библейскихъ разсказовъ». Мру эту педагогъ видитъ въ отсутствіи намреній «изобразить неизобразимое», напр .

состояніе перваго человка въ моментъ появленія его въ бытіе, и въ ограниченій употребленія картинокъ только въ элементарныхъ курсахъ, при занятіяхъ съ дтьми перваго учебнаго возраста,—а требованія, предъявляемыя имъ къ картинкамъ, это—отчетливость, ясность и изящество изобра­ женія и согласіе изображеній съ врнымъ пониманіемъ религіозныхъ предметовъ, лицъ и событій. Нельзя не ука­ зать также почему-то забытыхъ и мало привившихся въ педагогической практик пріемовъ для усиленія впечатлнія отъ библейскихъ событій, въ свое время рекомендованныхъ покойнымъ Погодинымъ. По его мннію ), усиленіе 3 впечатлнія можетъ быть достигнуто: а) возможно нагляд­ нымъ изображеніемъ той обстановки, среди которой происходили разсматриваемыя событія, и б) ознакомленіемъ учеУчебно-воспитат. Библіотека. Т. 2, отд. II, стр. 20 .

) Ibid., стр. 21 и слд .

–  –  –

никовъ съ тми чувствами, какія вызывали эти событія въ другихъ лицахъ .

Обученіе религіи не можетъ, впрочемъ, ограничиваться сообщеніемъ дтямъ священно-историческихъ повствованій о благости и любви Бога къ человку, передаваемыхъ для усиленія впечатлнія съ помощію какихъ-либо существую­ щихъ въ практик искусственныхъ пріемовъ. Религіозная эмоція, какъ мы знаемъ, не есть чувство простое само въ себ,—она напротивъ очень сложна и состоитъ изъ множества составныхъ элементовъ. Имя въ виду при обуче­ ніи Закону Божію преимущественно развитіе этой эмоціи, и необходимо заботиться о развитіи всхъ составныхъ эле­ ментовъ ея. Постепенное осложненіе и развитіе ея совершается вмст съ развитіемъ и осложненіемъ психической жизни и зависитъ главнымъ образомъ отъ соединенія боль­ шаго или меньшаго количества представленій въ общемъ понятіи о Бог. Т а к ъ, представленіе Бога Творцомъ и Промыслителемъ вноситъ въ религіозное чувство новый эле­ ментъ—чувство благодарности; представленіе Бога всевдущимъ и правосуднымъ осложняетъ религіозное чувство чув­ ствомъ религіознаго страха, и пр. Слдовательно, для пол­ наго развитія религіозной эмоціи въ ученик необходимо выяснить ему правильное понятіе о Бог и, по возможности, полно ознакомить его съ предметомъ христіанской религіи .

Вслдствіе этого, къ священно-историческимъ повствованіямъ о благости и любви Бога къ человку, въ цляхъ религіознаго воспитанія, необходимо присоединять при обу­ ченіи Закону Божію и другія библейскія повствованія, въ которыхъ, такъ сказать, наглядно обрисовываются и другія свойства Божіи. Подобный систематическій подборъ свя­ щенно-историческихъ повствованій, направленный къ цли выясненія истиннаго понятія о Бог и Его отношеній къ людямъ, въ то же время знакомитъ учащихся съ истинами христіанскаго вроученія, которыя, при помощи этихъ пэвствованій, представляются ему наглядне и проще. А такъ какъ правильное понятіе о Бог и Его отношеніи къ людямъ обусловливаетъ собою и правильность отношеній къ Нему — 113 — со стороны человка, то, вмст съ истинами вроученія, посредствомъ священно-историческихъ повствованій, уче­ никъ будетъ усвоять себ и истины нравоученія, самою жизнію упоминаемыхъ въ повствованіяхъ лицъ осуществляемыя на дл. Такимъ образомъ, начальный и основной предметъ въ дл обученія религіи—священная исто­ рія позволяетъ учителю религіи наглядно и просто уяснить истины вроученія и нравоученія христіанскаго и чрезъ то подготовить учениковъ достаточнымъ образомъ къ систематическому изученію, если для такового будетъ время, той отрасли Закона Божія, которая извстна подъ именемъ катихизиса. Указанный порядокъ преподаванія св. исторіи даетъ основанія при изложеніи священно-историческихъ повствозаній знакомить учащихся и съ молитвами и съ зна­ ченіемъ и смысломъ Богослуженія православной Церкви, не говоря уже о толковомъ усвоеніи отдльныхъ изреченій С в .

Писанія, Такъ, разсказъ объ Авел и Каин или притча о мытар и фарисе даютъ учителю религіи возможность наглядно выяснить, какими качествами должна отличаться истинная и богоугодная молитва; разсказъ о хожденіи Іисуса Христа въ Іерусалимъ вмст съ родителями или въ сопровожденіи учениковъ на праздники даетъ ему основа­ нія для выясненія необходимости посщать общественное Богослуженіе и понятія о храм Божіемъ. Конечно, невозможно подыскать священно-историческихъ разсказовъ, изъ которыхъ каждый вырснялъ бы послдовательно смыслъ той или другой церковной службы въ полномъ ея состав и порядк. Но такое выясненіе достигается при взаимной помощи многихъ разсказовъ, потому что наше церковное Богослуженіе въ существ дла есть драматическое воспро­ изведеніе, изображеніе въ дйствіяхъ священно-историче­ скихъ событій .

Такимъ образомъ, при расположеніи учебнаго матеріала при обученіи религіи на первыхъ порахъ представляется наиболе пригодною система совмстнаго преподаванія всхъ частей Закона Божія, въ основаніи которой должны лежать священно - историческіе разсказы. П о опредленію педагогики ),«сущность этой системы обученія состоитъ въ разум­ номъ, естественномъ, гармоническомъ сочетаніи историче­ скаго факта съ общеупотребительною молитвою, съ догматическою или нравственною истиною, съ тмъ или другимъ праздникомъ или богослужебнымъ обрядомъ. Поэтому, въ связи съ событіями изъ священной исторіи идетъ или изъ­ ясненіе общеупотребительныхъ молитвъ, или изложеніе дог­ матовъ, вры, или правилъ нравственности, или церковнаго богослуженія, такъ что вс религіозныя понятія, сообщаемыя дтямъ, утверждаются на исторической почв, какъ на проч­ номъ и наиболе доступномъ дтскому уму основаніи». Въ защиту системы совмстнаго преподаванія всхъ частей Закона Божія педагоги указываютъ ) ея несомннныя педагогическія достоинства, — естественность и разумность,— и въ то же время признаютъ, * что «она съ первыхъ же уро­ ковъ даетъ дтямъ возможность понимать живую связь между догматомъ, молитвою, обрядомъ и священно-историческимъ фактомъ, и представляетъ особенныя выгоды для сельской начальной школы въ томъ отношеніи, что дти, и не прошедшія всего начальнаго курса обученія, что не­ рдко случается съ ними, пріобртутъ существенно необходимое знаніе основныхъ истинъ христіанскаго врои нраво-ученія, сколько нибудь ознакомятся съ вншнею стороною Богослуженія, съ важнымъ значеніемъ такихъ пред­ метовъ, какъ церковь, алтарь, царскія двери, иконостасъ и проч., а также получатъ необходимыя свднія о важнйшихъ праздникахъ православной церкви». То правда, конечно, что Священная исторія, какъ исторія Самооткровенія Бога и исторія спасенія человка, обязываетъ историка слдить за постепеннымъ раскрытіемъ Божественнаго Откровенія. Н о это требованіе иметъ свою силу только при обученіи систематическому курсу исторіи тъ школахъ, располагающихъ для того временемъ; при томъ же и на осно­ ваніи разсказовъ священно-историческихъ, избранныхъ со

–  –  –

гласно съ цлями религіознаго образованія, а не съ поряд­ комъ ихъ совершенія, возможно не упускать изъ виду по .

слдовательности и связи событій и чрезъ то достигать изображенія послдовательнаго хода дла спасенія Божія .

Для начальныхъ ж е народныхъ школъ погоня за полною систематичностію въ преподаваніи Священной исторіи, катихизиса, ученія о Богослуженіи, по нашему мннію, пред­ ставляется не необходимою. Начальная школа ставитъ себ задачу очень скромную—подготовить учащихся къ продол­ женію своего образованія—по выход изъ школы и напечатлть въ нихъ живыя основы къ воспріятію религіоз­ ныхъ знаній и къ осуществленію ихъ въ жизни. Подобную же задачу начальная школа можетъ выполнить и путемъ совмстнаго прохожденія всхъ частей Закона Божія, тмъ боле, что при такомъ изученіи религіи ученикъ наглядно видитъ и т основанія, по которымъ требуется отъ него исполненіе того или другаго нравственно-религіознаго тре­ бованія,—чего невозможно достигнуть при отвлеченныхъ доказательствахъ, въ силу ихъ недоступности для дтскаго ума. Опираясь на эти основы и какъ бы толкаемый ихъ дйственностію, живучестію, учащійся, по выход изъ школы, и самъ не преминетъ прочитать и изучить Священную исторію въ ея полномъ послдовательномъ ход и ознакомиться съ вро- и нраво-ученіемъ въ порядк катихизическомъ. Могутъ сказать, что при совмстномъ преподаваніи всхъ частей Закона Божія въ преподаваніе вводится безсистемность, безпорядочность, а всякое безпорядочно сообщенное знаніе вноситъ въ обученіе сбивчивость, неотчетливость и не длается прочнымъ достояніемъ учащихся .

Но на это можно отвтить, что система обученія заключается не въ тхъ только научныхъ формахъ, какія пред­ ставляютъ теперь собою учебники по священной исторіи и катихизису, и что законоучитель, преслдующій совмстнымъ преподаваніемъ всхъ частей Закона Божія задачу— возбужденіе и развитіе религіозныхъ чувствованій,—можетъ начертить и намтить, сообразный съ этою задачею, опредленный и систематическій планъ. При томъ же, что — 116 — буде-іъ препятствовать законоучителю въ конц курса обу­ ченія въ народной школ, при повтореніи, привести весь изученный учениками матеріалъ и въ порядокъ, напр., священно-историческіе разсказы повторить въ хронологиче­ скомъ порядк, вроученіе и нравоученіе въ общепринятомъ катихизическомъ порядк? Такимъ повтореніемъ значительно устраняются и т вообще неудобства и недостатки, которые свойственны систем повтореній, практикуемой въ школахъ

Похожие работы:

«Цель: Цель практики является закрепление теоретических знаний по оказанию диагностической, лечебной и профилактической помощи взрослому и детскому населению с заболеванием и повреждением опорно-двигательного аппарата; развитие практических умений и навыков и формирование профессиональных...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Школа педагогики ОБРАЗОВАНИЕ И КУЛЬТУРНЫЙ КАПИТАЛ Сборник научных статей Научное электронное издание Владивосток Дальневосточный федеральный университет УДК 316.752 ББК 74 О 23 Главный редактор – Пишун Сергей Викторович – д. ф...»

«ШИРИКОВА ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА МЕТОДИКА ОБУЧЕНИЯ УЧАЩИХСЯ ОСНОВНОЙ ШКОЛЫ ДОКАЗАТЕЛЬСТВУ ТЕОРЕМ ПРИ ИЗУЧЕНИИ ГЕОМЕТРИИ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ GEOGEBRA Специальность 13. 00. 02 – теория и методика обучения и воспитания (математика) Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Н...»

«Министерство образования Республики Башкортостан Государственное автономное профессиональное образовательное учреждение Уфимский топливно-энергетический колледж ОДОБРЕНО "УТВЕРЖДАЮ" Методической цикловой комиссией Зам. директора по УР Председатель МЦК Борисова Е.В. Нефдова С.В. " 1 " сентября 2016г. "31_" августа 2016г. РАБОЧАЯ ПРО...»

«УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ МОЛОДЫХ ФИЛОЛОГОВ КГПУ им. В.П. Астафьева Сер. 1: Русистика [Электронный ресурс] / режим доступа: http:/www.kspu.ru/, свободный. – Загл. с экрана. – Яз. рус. КРАСНОЯРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРИСТЕТ им. В.П. АСТАФЬЕВА РЕГИОНАЛЬНЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ПРИЕНИСЕЙСКОЙ СИБИРИ УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ МОЛОДЫХ ФИЛОЛОГОВ КГПУ им....»

«Саратовский национальный исследовательский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского Зональная научная библиотека им. В. А. Артисевич Отраслевой учебный отдел общественных и педагогических наук Сек...»

«2016-2017 УЧЕБНЫЙ ГОД 1. Теоретический семинар Тема семинара: Формирование и развитие ключевых компетенций школьников на уроках в начальной школе через использование технологий, методов и примов...»

«ЕРМОЛИН АЛЕКСАНДР ВИКТОРОВИЧ ФЕНОМЕН ФИЛОКАТОЛИЦИЗМА В РУССКОЙ РЕЛИГИОЗНОЙ ФИЛОСОФИИ Специальность 09.00.14 – Философия религии и религиоведение АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Санкт-Петербург Работа...»

«для детей дошкольного возраста по программе "От рождения до школы" под редакцией Н.Е Вераксы, Т.С.Комаровой, М.А.Васильевой Игры с подлезанием и лазаньем "Мыши" (дети" сидят в норкахна стульях или скамейках, поставленных вдоль комнаты или по одной стороне площадки....»

«СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ ПО ЭФФЕКТИВНЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ РАННЕГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА В СИСТЕМЕ РЕАБИЛИТАЦИИ ДЕТЕЙ С ОГРАНИЧЕННЫМИ ВОЗМОЖНОСТЯМИ ЗДОРОВЬЯ М ЕТ ОД ИЧ Е С К И Е Р Е КОМ Е Н Д А Ц И И В последние годы происходит активное развитие п...»

«ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ Юго-Восточное окружное управление образования Государственное бюджетное образовательное учреждение города Москвы средняя общеобразовательная школа № 2087 Многопрофильный образовательный комплекс Открытие "Рассмотрено" "Согласовано" "Утверждаю" на з...»

«УДК: 81'23: 008:316 МАСКА: ЭМБЛЕМА, АЛЛЕГОРИЯ И СИМВОЛ В.И. Карасик Доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой английской филологии Волгоградского государственного социально-педагогического университета, профессор института европейских языков Тяньцзинь...»

«Тема: Деление круглых чисел. Учитель: Некрасова Наталья Владимировна. Технологическая карта урока математики во 2 "А"классе. УМК "Перспектива": учебник "Математика 2 класс" Г.В.Дорофеев, Т.Н.Миракова, рабочая тетрадь...»

«Муниципальное автономное дошкольное образовательное учреждение детский сад № 9 "Росинка" г. Краснокаменск Забайкальский край Институциональная модель по ранней профориентации дошкольников "Ребёнок в мире профессий"Разработала: Заместитель заведующего по в...»

«Российская академия образования Самарский государственный социально-педагогический университет Московский психолого-социальный университет ВОСПИТАНИЕ В СОВРЕМЕННОМ КУЛЬТУРНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ ПРОСТРАНСТВЕ Сборник статей Том 4 Самара – Москва УДК 37.0 ББК 74.04 В77 Печатается п...»

«Роль семьи в воспитании ребнка МДОУ "Детский сад комбинированного вида № 186 "Белочка" Фрунзенского района г. Саратова Лутова Екатерина Ивановна, учитель-логопед Миронова Екатерина Сергеевна воспитатель Представим себе. Утром мамы и папы приводят детей в детский сад, вежливо говорят: "Здравствуйте!" – и уходят...»

«Муниципальное образовательное учреждение " Шатковская ОШ" УРОК МАТЕМАТИКИ 1 КЛАСС Тема урока: " Отличное число. Состав числа 5" Разработала: учитель начальных классов Орешкина Наталья Ивановна ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Урок разработан на основе учебно-мет...»

«1. РАБОТА С КАДРАМИ Кадровый состав Должность КолОбразование Квалификационная во категория высшее ср по высшая первая СЗД проф профессии Администрация 3 3 3 3 Старший воспитатель 1 1 1 1 Воспитатели 19 6 13 19 4 10 2 Учитель-логопед 2 2 2 2 Социальный педагог 1 1 1 1 Воспитатель на...»

«Государственное бюджетное образовательное учреждение города Севастополя "Средняя общеобразовательная школа № 47"РАССМОТРЕНО "СОГЛАСОВАНО" На заседании МО Заместитель директора по УВР fc?Абросим...»

«Муниципальное бюджетное учреждение дополнительного образования "Детско-юношеская спортивная школа" Изобильненского муниципального района Ставропольского края 1 . Пояснительная записка...3 2....»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Глазовский государственный педагог...»

«Олимпиада "Будущие исследователи – будущее науки" Русский язык I. Выполните следующие задания.1. В каких словах ударение падает на последний слог? Бармен, дремота, изыск, столяр, туфля, газопровод, ворожея 2. В детской пьесе-сказке В. Губарева "Королевство кривых зеркал" девоч...»

«Гаврилов Д.А. ( НИО "Северный ветер", г. Москва) О ПРОИСХОЖДЕНИИ ЖИЗНИ В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ ДРЕВНИХ СЛАВЯН И ИХ ВЗАИМОСВЯЗИ С ДЫХАТЕЛЬНОЙ ТЕХНИКОЙ Опубликовано: Гаврилов Д.А. О происхождении Жизни в представлениях древних славян и взаимосвязи этих представлений с дыхательной техникой// I м...»






 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.