WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

«СООЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ: ПОНЯТИЕ, ВИДЫ, КРИТЕРИИ ОЦЕНКИ (Статья опубликована: Проблемы теоретической социологии. Вып.5: Межвуз. сб. – СПб.: Астерион, 2005). Понятие ...»

1

Шипунова Т. В .

СООЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ: ПОНЯТИЕ, ВИДЫ, КРИТЕРИИ ОЦЕНКИ

(Статья опубликована: Проблемы теоретической социологии. Вып.5: Межвуз. сб. – СПб.:

Астерион, 2005) .

Понятие социальной справедливости является центральным во всех без исключения

гуманистических учениях о человеке и обществе. Однако многим исследователям это понятие

представляется чем-то неуловимым, не поддающемся рефлексии, не имеющем референтов в

социальном бытии, а потому выполняющем роль лишь идеальной ценности, мечты, недостижимого абсолюта. С одной стороны, ставя в центр внимания социальную справедливость, мы задаем ориентиры должного – должного устройства общества, должного отношения к человеку, должной морали, призванной крепить солидарность между людьми, должного государственного правления и т.д. Эти ориентиры представляют собой идеальное видение реальности, некую недостижимую цель, которая, однако, каким-то образом выполняет функцию гуманизации общества. С другой стороны, понятие «социальная справедливость»

является не разработанным, нечетким, полным внутренних противоречий, создающих условия для манипулирования им в самых разных ситуациях: предвыборных кампаниях, оправданиях коммунистической идеологии, создания карательных уголовно-правовых систем, проведения мероприятий по преследованию разных маргинальных групп населения и т.д. и т.п .

Чтобы понять сущность социальной справедливости, остановимся хотя бы вкратце на ключевых моментах, имеющих непосредственное отношение к проблемам, связанным с ее определением .



Начнем с того, что можно отметить расхождения в понимании социальной справедливости в западных и восточных странах. Если обратиться к восточной традиции общественной жизни, то обнаруживается, что в древних китайском и корейском языках, а также в санскрите, отсутствовало слово «справедливость», что не означает, однако, отсутствие понятия справедливости. В арабской культуре справедливость - это «воздаяние должного» или «утверждение истины». Справедливость здесь во многом сводится к поддержанию гармоничности, которая изначально имеется в природе, но которую люди нарушили. Если на Западе принято считать, что справедливость не существует, пока ее не установили, то в арабомусульманской культуре вектор движения совсем иной, ибо справедливость «в этой традиции не устанавливается, а восстанавливается как утраченное равновесие, или гармония». В буддизме справедливость – это то, что вытекает из сострадания. Под состраданием понимается установка на признание «сансары» - цепи перевоплощений души, - а отсюда неразрывности души со всеми живыми существами, в ее способности и после телесной смерти человека воплотиться в любом другом человеке, животном или насекомом. Отсюда справедливость – открытость, гибкость, готовность пересмотреть собственные убеждения, способность фокусировать внимание не на расхождениях, а на том, что позволяет достичь согласия с другими (1, с. 123-124) .

В европейской традиции понимание справедливости складывалось не просто .

Философская мысль показывает трансформацию этих представлений от полного неверия в справедливость на земле (первые христиане) до создания утопий, которые долгие годы владели умами политиков. Здесь стоит назвать, прежде всего, Платона с его идеей «идеального государства», в которой он пытался согласовать индивидуальную добродетель и общественную справедливость. Согласно Платону государством призваны управлять только аристократы как лучшие и наиболее мудрые граждане .

«Идеальное государство» должно всемерно покровительствовать религии, воспитывать в гражданах благочестие, бороться против всякого рода нечестивых. Эта идея была в свое время основательно раскритикована Аристотелем в «Политике», однако, утопические идеи продолжали находить своих сторонников. Так появились утопические концепции справедливых государств Т. Мора, Кампанеллы, СенСимона. Все эти идеи объединены общим представлением о справедливости как синониме того, что в «интересах лучшего государства»: хорошо все то, что укрепляет государство. Этот тезис мог бы быть расценен как правильный, если бы при этом из поля зрения исследователей не исчезал человек и если бы такое «идеальное государство» не превращалось в казарменный коммунизм. (Позже идеи утопистов были подхвачены строителями коммунизма «в одной отдельно взятой стране». Они связывали со справедливостью «реальное народовластие, равенство в отношении к средствам производства, равное право на труд и его вознаграждение, осуществляемое на основе последовательного проведения принципа “от каждого – по способностям, каждому – по труду”, право на образование, жилище, медицинскую помощь и социальное обеспечение. Она предполагает также широкий доступ трудящихся масс к достижениям духовной культуры» (2, с. 68). Хорошая сама по себе идея превратилась в зло для миллионов людей России, а сама социальная справедливость стала восприниматься как один из инструментов идеологической пропаганды. Главным при установлении социалистической справедливости оказались идеи равенства, которые на практике превратились в идеологию уравниловки. Говоря о социалистическом государстве, Н. Луман метко заметил: «Утопия становится непризнанной формой самоописания политической системы, формой перекрытия дифференциации между партиями и государством» (3, с. 124). И далее: «С точки зрения системно-теоретического анализа, политическая утопия в точности соответствует потребностям функциональной системы, которая должна оперировать в неконтролируемой ею, сверхсложной окружающей среде общества» (3, с. 125-126)) .

Отличительной чертой европейского гуманистического представления о справедливости является отождествление ее с законом и порядком. Справедливость – это, прежде всего, юстиция: латинское “justis” означает справедливость (от just – “право”). Право, юстиция, справедливость были для европейцев не просто однопорядковыми понятиями, но одним термином. Жить справедливо в сознании европейцев всегда означало жить по закону, установленному государством. С возникновением государства как защитника собственности справедливость стала отличаться от равенства, она включала в себя также различия в положении людей сообразно их достоинствам. Распространение гуманистических идей не позволило мыслителям нивелировать значимость человеческой личности, исключить ее из проблематики утверждения справедливого общества. Поэтому залог счастья народов и истинная слава управляющих государей виделась ими в «соблюдении законов, охране свободы и любви к родине» (4, с .

91). Справедливость при этом остается как правовой, так и этической категорией. Она предстает не только как разумная организация общества, справедливые законы, право, в котором главными принципами являются «неотвратимость наказания», «воздаяние по заслугам» и «равенство всех перед законом», но и как внутреннее свойство и стремление людей, живущих в едином жизненном пространстве и вынужденных согласовывать свои интересы и стремления к свободе с интересами и стремлениями других людей. Кант по этому поводу писал: «Справедливость – это право, не предоставляющее никаких полномочий принуждать другого… Coram foro interno (перед внутренним судом – Т. Ш.) – это справедливость строгого права, но не cjram foro externo (перед внешним судом – Т. Ш.) .

Справедливость, таким образом, есть право, в котором основания внешней вменяемости права cjram foro externo незначимы, но значимы перед совестью» (5, с. 322) .

Гуманистические идеи, поддерживающие стремление людей к счастливой жизни на земле, к свободе, родили демократию и либерализм. И формула справедливости в демократических отношениях постоянно требовала своего уточнения. А потому поиски адекватного ответа на вопрос о социальной справедливости постоянно продолжались в гуманитарных науках.

Так, в социологии понятие социальной справедливости, за редким исключением, привлекалось (и привлекается сейчас) при рассмотрении двух масштабных тем:

социальной дифференциации и социального государства. В первом случае речь идет о расслоении общества на классы и страты, а также о проблемах, связанных с неравными социальными возможностями, социальным неравенством (в доходах, власти, знании, престиже), социальной мобильностью. Теоретическое обсуждение вопросов базируется, прежде всего, на концепциях К. Маркса и М. Вебера. Исходя из соответствующего идейного базиса, социологи делают акцент на понимании социальной справедливости как равенства (возможностей, шансов, жизненных условий и т.д.). Но такое отождествление приводит исследователей к отрыву от реальности или к пессимизму и скептицизму, поскольку реализация справедливости как равенства всех людей, как показала история, невозможна .

Второе направление социологической мысли идет по пути обоснования установления социальной справедливости в социальном государстве или государстве благосостояния .

«Словом “социальное” подчеркивается то обстоятельство, что такое государство призвано осуществлять политику, направленную на обеспечение определенного уровня благосостояния всех своих граждан, поддержку социально слабых групп населения, на утверждение в обществе социальной справедливости» (6, с. 45). Различают три типа социального государства:

либеральное (или ограниченное) (США, Великобритания, Канада и Австралия); консервативное (или корпоративное) (Германия); социал-демократическое (или социалистическое) (Швеция) (7, с. 27-28). К основным параметрам социального государства сегодня относится:

1) развитая правовая система; поддержка гражданских инициатив, взаимодействие государства с некоммерческими и негосударственными организациями, осуществляющими решение каких-либо социальных задач;

2) развитая система страховых социальных отчислений, высокий уровень налогов, формирующих бюджет и размеры бюджетных отчислений на социальную сферу;

3) развитая система услуг и социальных служб для всех групп населения (7, с. 29) .

В данном направлении изучения социальной справедливости очень важным является один момент, а именно: «все более распространенной становится точка зрения, что реальное значение социального государства лежит не в перераспределительных эффектах, а в потенциале социальной интеграции» (8, с. 39). Социальная интеграция рассматривается как процесс и результат деятельности государства по защите социальных прав граждан в разных областях общественной жизни. Она обеспечивается за счет развития социальной политики, целью которой является «регулирование и согласование интересов для устойчивого и сбалансированного развития общества, т. е. достижение социального мира или общественного согласия» (8, с. 20). В культурном плане социальная политика способствует увеличению включенности населения и тем самым преодолению несправедливости общественных отношений и, таким образом, усилению легитимности данного состояния общества. В политическом плане действие социальной политики связано со сглаживанием классовых противоречий и трансформацией противоречивых интересов в формы продуктивного разрешения конфликтов. В экономическом плане социальная политика улучшает формирование человеческих ресурсов, защищает работников, поддерживает готовность к труду и тем самым способствует повышению продуктивности труда. В социальном плане социальная политика обеспечивает социальные условия благоденствия, т.е. стабилизирует сферу частной жизни, в рамках которой воспроизводятся (или регенерируются) человеческие ресурсы, востребованные в различных сферах общества (9, с. 513) .

Собственно анализу понятия социальной справедливости в социологии посвящено не так много работ. Это связано, по-видимому, с тем, что сам “субстрат” социальной справедливости трудноуловим, а термин слишком политизирован. Тем не менее, можно выделить, как минимум, несколько определений понятия справедливости, получивших поддержку в научном сообществе. Рассмотрим их .

Карл Поппер в работе «Открытое общество и его враги» (1946) так определяет понимание справедливости в условиях либерально-демократических общественных отношений:

«Большинство из нас, особенно те, кто привержен гуманизму, говоря о справедливости, имеют ввиду следующее: a) равное распределение бремени гражданских обязанностей, т. е. тех ограничений свободы, которые необходимы в общественной жизни; b) равенство граждан перед законом при условии, разумеется, что c) законы не пристрастны в пользу или против отдельных граждан, групп или классов; d) справедливый суд и e) равное распределение преимуществ (а не только бремени), которое может означать для граждан членство в данном государстве» (1, с .

123) .

Другое определение можно найти у Дж. Ролза. Он доказывает, что принципы справедливости для базисной структуры общества являются объектами исходного соглашения .

На основе этого положения он вычленил два аспекта справедливости:

1) справедливость как идеальное устройство общества (ей соответствует теория строгого согласия);

2) реальное состояние общества, в котором наличествует несправедливость, и с которой обществу приходится как-то уживаться. Но как следует обращаться с несправедливостью?

Ответом может быть теория частичного согласия, включающая два принципа справедливости:

а) каждый имеет равное право на свободу, совместимую фундаментальным образом с такой же свободой других; б) экономическое и социальное неравенство, как, например, богатство и власть, справедливы только тогда, когда несут общую пользу и компенсируют потери наиболее незащищенных членов общества. При этом социальное и экономическое неравенство должно предполагать: а) наибольшую пользу для находящихся в невыгодных условиях и б) открытые возможности и равенство условий для всех, находящихся в сходных позициях. Теория частичного согласия постоянно требует восстановления справедливости, поиск ее новых форм (10, с. 19-29) .

Приведенные интересные и правильные рассуждения, к сожалению, не могут считаться определениями понятия «социальная справедливость», поскольку они, раскрывая объем понятия и некоторые механизмы поддержания справедливости в обществе, не указывают его содержания. Но в объем этого понятия в разные эпохи могут включаться разные принципы и разные проявления. Вместе с тем, следует отметить, что в контексте рассуждений обоих авторов можно найти один общий момент, который, с одной стороны, сближает их идеи, а с другой – проясняет понимание сущности социальной справедливости. Ее суть (или иначе, содержание понятия) заключается в установлении согласия между членами общества по вопросам равенства и свободы в разных областях общественных отношений .

К данному пониманию присоединяется и В. Н. Аргунова, которая пишет: «Социальная справедливость выступает основой для достижения соглашения между людьми, обеспечивает легитимность существующих социальных институтов, способствует сохранению стабильности социальной системы. Когда же общество утрачивает согласие по вопросу о том, что справедливо, а что – нет, это дезориентирует поведение людей, ухудшает их социальное самочувствие, в обществе нарастает конфликтность, сбои в функционировании социальных подсистем. Учитывая это обстоятельство, даже достаточно стабильно функционирующие общества всегда озабочены корректировкой идей социальной справедливости, их “сверкой” с реальной жизненной практикой» (11, с. 311) .

По мнению В. Н. Аргуновой, социальная справедливость исторически и культурно конкретна, а в обществе можно выделить три плоскости, в русле которых она формируется (11, с.

315-323):

А. Единая линия эволюционных изменений всего человечества: в процессе социальной эволюции происходит своеобразное «накопление» социальной справедливости, а достигнутая мера равенства и свободы служит ступенькой к новому этапу, на котором происходит ее расширение .

Б. Социокультурная (цивилизационная) специфика общества: уникальное для каждого общества сочетание экономических, политических, социальных и духовных факторов, которое воспроизводится на новом этапе развития .

В. Конкретная социально-экономическая и политическая ситуация: она определяет принципы государственной социальной политики, направленной на поддержание социальной справедливости, содержание правовых норм .

Подводя итог краткому обзору наиболее распространенных точек зрения на понимание социальной справедливости можно отметить следующее. Во-первых, они демонстрируют важность разработки темы социальной справедливости, ее большую значимость для современного общества и человечества в целом. Во-вторых, все обозначенные подходы раскрывают те или иные содержательные аспекты социальной справедливости и ценны для ее дальнейшего теоретической разработки. Вместе с тем, в них отсутствуют аргументированные ответы на следующие важнейшие вопросы: «Каково соотношение понятий “равенство” и “справедливость”?»; «Каковы сущностные характеристики социальной справедливости?

(каково понятие социальной справедливости?» и, наконец, «Можно ли найти онтологические референты или индикаторы, позволяющие определить уровень социальной справедливости/несправедливости в том или ином обществе?»). Поиску ответов на эти вопросы будет посвящена следующая часть данной статьи .

Одним из главных противоречий в понимании социальной справедливости является ее отождествление с равенством. Как в повседневной жизни, так и в научной литературе очень часто равенство людей отождествляется с социальной справедливостью, а неравенство – с социальной несправедливостью. Далее такое отождествление сказывается на формировании вредной и опасной для общества идеологии и политики социального конструирования .

Равенство – это простое и достаточно строгое понятие, выражающее отношение взаимозаменяемости. Два человека будут равны друг другу, если они взаимозаменяемы в любых отношениях. Понятно, что такого быть не может. Следовательно, люди не могут быть полностью равными.

Они могут быть равными лишь в определенном отношении:

эрудированности, профессионализме, умении выполнять предписанные им функции и т. д .

Только в обществе, где насаждается уравниловка, может царить крылатое выражение «Незаменимых людей нет!». Но если равенство между людьми принципиально невозможно, то как следует понимать социальную справедливость?

Мы уже говорили об этимологии слова «справедливость» .

В его основе лежит латинское just (право). В русском языке это слово употребляется также в значении «правильно» (верно, истинно) «ведать» (знать) – с-прав-вед-ливость. Так, например, в литературе нередко можно встретить выражение – «как справедливо утверждает имярек, дело обстоит так-то и так-то», что равносильно выражению «как правильно (верно, истинно) утверждает имярек…». Правильное знание в процессе коммуникации оформляется в правильное суждение, поэтому «справедливо судить» и «правильно судить» суть одно и то же. На близость понятий «справедливость» и «правосудность» указал еще Аристотель (12). Таким образом, если исходить из этимологии самого слова, то справедливость выступает как мера правильного знания и соответствующего ему деяния, направленного на другого субъекта социального взаимодействия. О справедливости во взаимоотношениях между людьми говорится в том случае, когда акт со стороны одного социального субъекта вызывает равновесомый ему акт со стороны другого или других субъектов .

Аристотель провел разграничения между естественным и условным правом. Первое – неписанное право - имеет повсеместное, общее для всех значение. Оно выступает проводником всеобщей справедливости. Условное право – это конкретные, частные, зависящие от обстоятельств законоположения (“позитивное право”). Естественное право допускает и защищает естественное превосходство одних людей над другими. Отсюда следует, что справедливость бывает естественной (устанавливается самой природой и имеет для всех людей одинаковую силу) и политической (объединяет только тех, кто принадлежит к конкретному обществу). К условному праву принадлежит и третий тип – законная справедливость. Она определяется конкретным законодательством и может отличаться в разных государствах. В соответствии с этими положениями Аристотель выделял два типа справедливости в отношении к индивиду: уравнительную и распределительную. Первый вид требует уравнивания затрат (потерь) и выгод во взаимоотношениях людей при имущественных обменах, а также эквивалентного восстановления попранных кем-либо прав человека .

Нанесенный ущерб должен быть пропорционально возмещен. В древности это было закреплено в правовом принципе талиона, согласно которому мера наказания устанавливалась в точном соответствии с причиненным вредом .

В соответствии же с распределительной справедливостью блага делятся не поровну между людьми, а по достоинству каждого. «Борьба и жалобы в суд бывают всякий раз, когда не равные доли имеют и получают равные люди, или, наоборот, не равные люди – равные доли .

Это дополнительно поясняется понятием «по достоинству» (12, с. 151). Более достойным является тот, кто имеет больше заслуг и соответственно стоит выше в социальной иерархии .

Этот вид, в отличие от уравнительной справедливости, не имеет универсального характера и зависит от общественного устройства, принятых норм и ценностей. Так, в тоталитарных обществах достоинство человека определяется не той пользой, которую он приносит обществу, а близостью к власти и преданности ей. Поэтому в таких обществах распределительная справедливость, как правило, имеет тенденцию превращения в свою противоположность – несправедливость. Данный вид справедливости также нашел отражение в поговорках типа «по Сеньке и шапка», «каждый сверчок знай свой шесток», «quot licet Jovi, non licet bovi» («что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку») и т. д .

Теперь можно сформулировать определение справедливости в отношении к отдельному человеку как в его взаимоотношениях с другими людьми, так и с обществом в целом .

Справедливость в отношении к отдельному человеку – это мера воздаяния по заслугам (в идеале) при равенстве прав всех граждан. В этом определении схвачены оба вида справедливости (уравнительная и распределительная). Как в гражданских, так и в трудовых взаимоотношениях каждый должен получить лишь то, что заслужил – как в плане вознаграждения и наказания, так и в плане занятия человеком определенной ступени в социальной пирамиде. При нарушении меры воздаяния люди всегда жалуются на несправедливость .

Если в сознании исследователя произошло отождествление социальной справедливости с равенством, то его внимание после этого неизбежно смещается и направляется на поиск форм и причин социального неравенства и «борьбу» с ним. А сама справедливость при этом выпадает из поля зрения. Другая причина – сложность определения эквивалентности (пропорциональности) социальных взаимоотношений .

К этой теме в 1917 году обратился П. Сорокин. Он аргументировано показал, что на понимание справедливости и пропорциональность заслуг существенно влияют оценки общества. Привилегии и пропорциональное распределение благ в истории зависело от того, кто был для общества наиболее ценен. Формула «каждому - по его заслугам» в разные периоды истории наполнялась новыми критериями, по которым измерялись заслуги и устанавливалась их пропорциональность. «В древности критерий оценки был не индивидуальный и не равный… Иными словами, мерой достоинства индивида была не совокупность его личных качеств, а характер той группы, членом которой он был». В современной системе оценки заслуг налицо различие. Оно в том, что «теперь степень заслуг индивида определяется уже не его принадлежностью к той или иной группе, а его личными свойствами, его индивидуальными заслугами». «А это значит, что критерий оценки заслуг теперь стал индивидуальным и равным»

(13, с. 75). В каждый исторический период можно выделить функциональную значимость или ценность индивида и/или групп, которые определяют блага, присуждаемые им обществом .

“Субстанцией” (или критерием) этой функциональной значимости является общественная полезность деятельности индивидов и/или групп:

- в древности индивид и группа были тем выше, чем ближе они были к божеству, чем более они были сопричастны божественной силе (лозунг «каждому – по заслугам» получил толкование «каждому – по степени божественной благодати, почиющей на нем»);

- в XVII – XVIII в.в. высшая ценность «очеловечилась»: лозунг «каждому – по заслугам»

стал трактоваться как «каждому – по мере его участия в обороне страны от врага, по мере его ратной службы и участия в ее управлении»;

- с конца XVIII в. понимание пропорциональности заслуг приобрело формулу «каждому

– по его капиталу» (13, с. 76-77) .

В заключении П. Сорокин делает прогноз об изменении понимания пропорциональности заслуг на ближайшее будущее: лозунг будет – «каждому – по степени его личного социально полезного труда»; «в течение XIX и XX веков мы должны найти и соответственное увеличение прав трудящихся, стремление к уравниванию их прав с правами остальных классов» (13, с. 77). «В обществе будущего полнота прав и социальных благ будет принадлежать всем, то есть каждый будет иметь право и возможность на получение полной доли и экономических, и духовных, и всяких других благ». Этот вывод «не предполагает, что доля этих благ будет равной для всех» (13, с. 78). Как показала история, прогноз П. Сорокина осуществился на практике и нашел свое теоретическое подкрепление в концепции социального государства. В плане приращения знания о феномене социальной справедливости для нас значимым является то, что он (данный феномен) напрямую связан с господствующими в обществе ценностями. При этом ценности понимаются, с одной стороны, как «нечто, что имеет значение как желаемое для человека в будущем состоянии, причем оно предпочтительнее других возможностей… Большей частью ценности человека живут в его опытах и его социальных действиях» (14, с. 56). С другой – как нечто полезное и, следовательно, функциональное для сохранения и развития общества .

Социальная справедливость, как идеальная ценность, представляет собой абсолютизированное представление о том, каким должен быть мир и общество, чтобы обеспечивать «свободу, равенство, братство», соблюдение прав всех людей в обществе или в целом на Земле (у Аристотеля это – «всеобщая» или «естественная» справедливость, а Дж. Ролз называет эти ценности «теорией строгого согласия»). Это идеальное представление о социальной справедливости задает идеальные желаемые ориентиры, к которым постоянно стремится как общество (по крайней мере, демократическое), так и каждый отдельный человек .

Такое понимание справедливости мы находим у Платона, гуманистов эпохи Просвещения, социалистов-утопистов, а также в рассуждениях некоторых социологов, изучающих вопросы социальной дифференциации и социального неравенства. Можно, однако, сказать, что в подходах к изучению феномена социальной справедливости наблюдается и другое направление мысли. В рассмотренных нами представлениях П. Сорокина, К. Поппера, Дж. Ролза, В. Н .

Аргуновой и др. о социальной справедливости можно заметить одну и ту же тенденцию – стремление операционализировать понятие социальной справедливости, т.е. конкретизировать эту идеальную общечеловеческую и вечную ценность (для этого Аристотель использует понятия «политическая» и «законная» справедливость, а у Дж. Ролза это представление о социальной справедливости названо «теорией частичного согласия»). Конкретизация происходит через описание объема понятия «социальная справедливость», т.е. через составление перечня того, что считается справедливым в данном обществе в данное время (например, права человека, свобода, равенство перед законом и т.д.). Такая конкретизация совершенно необходима, поскольку позволяет исследователям перейти к анализу реальных социальных практик. При этом, однако, кроме объема операционального понятия социальной справедливости необходимо выяснить его содержание. Иначе говоря, для анализа социальных практик реализации принципа социальной справедливости необходимо перейти от рассмотрения социальной справедливости как идеальной ценности к ее рассмотрению как операциональной или инструментальной ценности, в которой указываются не только желаемые ориентиры (обозримые цели), но и средства их достижения. Для этого следует вернуться к пониманию справедливости Аристотелем. Государственным благом, отмечает Аристотель, является справедливость, т. е. то, что служит общей пользе, создает и сохраняет счастье людей .

В реальности законы имеют в виду пользу всех (при демократии) либо лучших (при аристократии), либо имеющих власть (при всех формах тирании). Из них справедливыми будут лишь те законы, которые имеют в виду пользу всех. Если к рассуждениям Аристотеля добавить современное понимание справедливости, то мы получим следующее определение понятия «социальная справедливость» .

Социальная справедливость – это не равенство всех людей, а мера общественной пользы (социальной адекватности) законов и других нормативных предписаний (формальных и неформальных), устанавливающих и поддерживающих на основе соглашения такой порядок жизнедеятельности людей и организаций, физических и юридических лиц, который способствует выживанию и развитию социума, а также обеспечивает интеграцию и достойное существование членов общества. Социально справедливыми являются те институты, формы правления, нормы и законы, которые на основе соглашения создают и поддерживают основы достойной жизни людей в обществе, где провозглашен принцип воздаяния по заслугам, т. е .

имеется стремление каждому конкретно обеспечить индивидуальная справедливость в его взаимоотношениях с государством и социальными институтами. В данном инструментальном определении социальной справедливости зафиксированы обозримые ориентиры (или цели) – «установление такого порядка жизнедеятельности людей и организаций, который способствует выживанию и развитию социума; обеспечение интеграции и достойного существования членов общества», а также средства их достижения – «мера полезности, т.е. социальной адекватности социальных норм». Здесь выражение «достойное существование» является обобщением всех тех благ, которые провозглашаются в качестве таковых в современном обществе: мера свободы, равенства, социальная защищенность, уровень образования, включенность в социальные сети, широкие возможности выбора легальных видов деятельности и т.д. и т.п .

Если же говорить о соотношении равенства (неравенства) и социальной справедливости, то в дополнение к рассуждениям П. Сорокина можно добавить следующее. Это соотношение, например, в сфере производства и распределения благ между людьми установить довольно легко: справедливым будет равное вознаграждение за равный труд и неравное вознаграждение за неравный труд, а несправедливым – равное вознаграждение за неравный труд и неравное вознаграждение за равный труд. Как видим, и равенство, и неравенство между людьми могут быть как справедливыми, так и несправедливыми .

Неравенство между людьми многообразно, но главными его формами являются неравенство имущественное и статусное. Обе эти формы неустранимы в принципе, поскольку необходимы для нормального функционирования и выживания системы (общества) .

Справедливое имущественное и статусное неравенство обусловлено, в конечном счете, многообразием физической и духовной природы людей, различием в их физических и интеллектуальных способностях и дарованиях (прирожденных или приобретенных), что позволяет одним из них работать больше и лучше и соответственно приобретать больший достаток и занимать более высокую статусную позицию. Однако эти виды неравенства могут быть и несправедливыми. Происходит это в результате того, что имущество зачастую наследуется людьми, не приученными к усердному труду и не наделенными особыми талантами. Но поскольку богатство и власть, в соответствии с принципом скалярности М .

Вебера, неразделимы, то более высокий статус часто получают люди недостойные, зато богатые. Естественным механизмом восстановления справедливости в данном случае выступает процесс деградации элит (экономической и политической), когда нерадивые дети и внуки, растранжирив богатство, нажитое незаурядными предками, утрачивают вместе с потерей имущества и былое высокое статусное положение. Этот процесс может быть растянут во времени на несколько десятилетий или даже веков, а потому как бы не замечается современниками, в результате чего они воспринимают указанные виды имущественного и статусного неравенства как застывшие и неизменные формы социальной несправедливости .

Кроме форм неравенства следует выделять виды неравенства (здесь понятие «форма»

употребляются нами как свидетельство, иллюстрация чего-либо, в нашем случае – свидетельство проявления неравенства, а «вид» - как сущностная характеристика несправедливости, проявляющаяся на разных уровнях организации социума в отношениях «человек – общество» или «человек – система», где внешней по отношению к человеку системой может выступать не только общество в целом, но и отдельные его группы или подсистемы) .

Итак, следует различать два вида социальной несправедливости .

1. Несправедливость, творимая в отношении конкретного человека (или социальной группы). Она имеет место, когда его обкрадывают, грабят, чинят над ним насилие (психологическое или же физическое), принуждают подчиняться социально-неадекватным нормам и законам, игнорирующим или ущемляющим его интересы. Если человек при этом подчиняется таким нормам и законам, то чувствует себя бесправным рабом либо же глупцом, вредящим самому себе. Если же не подчиняется им, то на него навешивают ярлык девианта или преступника и подвергают его разного рода репрессиям, еще больше умножая социальную несправедливость .

2. Несправедливость, творимая самим человеком (или социальной группой) в отношении других людей (социальных групп) или же в отношении самого себя. Во-первых, она имеет место, когда человек протестует против первого вида несправедливости, но этот протест принимает утрированные формы, и он сам начинает лгать, воровать, мстить, грабить и убивать, или же когда его агрессия направляется на себя, и он третирует собственную семью, начинает злоупотреблять алкоголем, наркотиками, предпринимает попытки суицида. Во-вторых, она имеет место, когда он творит зло по причине собственной порочности: зависти, жадности, немотивированной агрессивности, мстительности, лживости, неправосудности, невоздержанности, безрассудности и т. д .

Первый вид социальной несправедливости (как результат нарушения социальной справедливости) имеет свои подвиды или особые формы выражениия. Их бытие и их осознание тесно связаны с социальным контекстом и оценками людей, а потому при их рассмотрении важным является учет культурных особенностей того или иного общества: общественнополитического устройства, господствующих ценностей, идейных ориентиров, традиций, уклада жизни и т. д., то есть всех тех конкретизирующих факторов, которые делают возможным применение теоретической абстракции к анализу реальных социальных отношений .

1. Экономическое выражение социальной несправедливости первого вида имеет место при нарушении принципа эквивалентности вознаграждения за полезные для общества результаты труда человека и соответственно эквивалентное наказание за нанесенный обществу вред .

2. Выражение социальной несправедливости в морали связано с нарушением принципа равной для всех людей ответственности перед общечеловеческими нравственными принципами. Реализация данного принципа предполагает единство общественной морали. Но в реальной жизни такого единства нет. В различных субкультурах внутри одного и того же общества действуют свои системы нравственных норм, которые не соблюдаются по отношению к представителям других субкультур. Причиной возникновения моральных субкультур является несправедливое неравенство. Те, кто страдает от этого неравенства, попадают в одну группу или класс со своей субкультурой, а те, кто пожинает выгоды от него, – в другую. Параллельно и вследствие этого разрушается единство общественной морали и снижается уровень социальной солидарности. Следует подчеркнуть, что справедливое неравенство не разрушает морального единства общества именно потому, что оно справедливое – здесь у людей (исключая единиц) не появляется предвзятых различий в оценках действительности, поэтому и не возникают противостоящие друг другу страты (группы, классы) со своими субкультурами .

Разумеется, моральные субкультурные системы возникают не только в силу несправедливого неравенства внутри данного общества, но и в силу национальных, расовых и религиозных различий между людьми как внутри данного общества, так и между людьми из разных обществ. Ведь культуры разных обществ также можно рассматривать в качестве субкультур внутри метаобщества, внутри единой системы общечеловеческой культуры .

Перечисленные различия между людьми служат основой для их разделения на «своих» и «чужих» .

3. Выражение социальной несправедливости в правовых отношениях имеет место каждый раз, когда нарушается принцип равенства прав и ответственности людей перед законом. Полная реализация такого равенства практически невозможна, хотя демократические общества прилагают массу усилий для соблюдения данного принципа и поддержания социальной справедливости в социуме. Причин тому много: от объективных трудностей разработки социально-адекватных правовых норм до коррумпированности государственных чиновников, призванных соблюдать социальную справедливость. Данный вид социальной несправедливости имеет самые тяжкие для общества последствия, поскольку порождает явление, получившее название «системное насилие» .

4. Несправедливость социально-политических отношений есть следствие нарушения двух положений: а) равной для всех граждан гарантии обеспечения их прав и свобод в соответствии со Всеобщей декларацией прав человека, важнейшими из которых являются свобода слова, свобода предпринимательства и право избирать и быть избранным во все руководящие органы путем всеобщего прямого тайного голосования; б) равной для всех граждан гарантии получения социальной помощи в случаях стихийного (природного или социального) бедствия, например землетрясений, пожаров, наводнений, войн, вынужденной миграции, потери кормильца, потери трудоспособности, временной безработицы, нахождения в плену, понесения ущерба лицом, в отношении которого было совершено преступление, и т. д .

5. Выражение социальной несправедливости в сфере культуры базируется на нарушении принципа равнодоступности для всех граждан культурных ценностей, созданных на протяжении истории человечества. Существующая социальная несправедливость заключается в том, что в больших, в основном столичных городах, сконцентрированы все богатства культуры:

архитектура, музеи, театры, произведения изобразительного искусства, филармонии, выставки, фонотеки, гигантские библиотеки, архивы, издательства и т. д., к которым жители периферии не имеют и не могут иметь доступа. Конечно, для такого положения дел имеются объективные основания: традиционное и неизбежное скопление всех видов материальных и духовных ценностей в культурных центрах; приращение этих ценностей за счет постоянного притока новых творцов в столицы; концентрация в крупных городах капитала, часть которого направляется на создание и/или приобретение этих культурных ценностей; более высокие доходы городского населения, позволяющие ему тратить часть средств на оплату благ, не относящихся к первой необходимости, что во многом стимулирует развитие всех видов искусств. Эти объективные основания неустранимы в принципе, поскольку обусловлены, в конечном итоге, законами рынка. Но одна из задач государства как раз и состоит в том, чтобы минимизировать проявления социальной несправедливости. И при этом неважно, имеют они объективную или субъективную природу. Мероприятия по сглаживанию различий в потреблении культурных ценностей между жителями крупных и периферийных городов, а также между представителями различных социальных групп могут быть самыми разными, например: передача картин, хранящихся в запасниках музеев, в сельские школы и детские сады;

создание попечительских советов, поддерживающих одаренных детей из бедных семей;

осуществление бесплатных развивающих программ для детей дошкольного возраста из бедных семей; возможность бесплатного посещения музеев (хотя бы в некоторые дни) и т. д. По сути, речь при этом, в первую очередь, должна идти о создании хотя бы какого-то минимального равенства стартовых условий для детей, т. е. о получении правильного руководства в детстве, как отмечал Аристотель .

Социальная несправедливость в сфере потребления культурных ценностей проявляется и в других ипостасях, например, в создании тоталитарными режимами разного рода спецхранов и информационных «допусков», перекрывающих свободную циркуляцию информации в обществе .

6. Социально-демографическое выражение социальной несправедливости заключается в нарушении принципа равенства возможности выбора места жительства. В самом принципе уже заложены естественные ограничения, ибо он предстает только как «равенство возможностей», которые лишь при благоприятных условиях могут быть реализованы. К благоприятным условиям относятся: наличие свободного жилья и возможность это жилье приобрести; наличие свободных рабочих мест и возможность занять это место, выиграв конкурентную борьбу с другими; наличие достаточной суммы денег, дающих возможность оплачивать свою жизнь, и т .

д. Как видим, трудностей и естественных социальных сит, не пропускающих «чужака», много, однако тоталитарные режимы еще больше увеличивают социальную несправедливость, вводя для своих же граждан всякого рода ограничения на свободное переселение. Вспомним хотя бы, что в советское время сельским жителям просто не выдавались паспорта, что означало автоматически их насильственное закрепление за местом проживания. В настоящее время феномен «закрепления» граждан за местом проживания завуалирован подзаконными актами, в соответствии с которыми без прописки (называемой теперь «регистрацией») невозможно получить медицинский полис, устроить ребенка в школу, оформить получение пенсии или какого-либо пособия, устроиться на работу и т. д. Все это является изощренной формой унижения государством своих граждан. К тому же существующий слегка завуалированный институт регистрации прямо противоречит Конституции страны .

Таковы важнейшие формы выражения социальной несправедливости, пронизывающие всю систему общественных отношений – от экономики до идеологии и политики, от морали и права до системы образования и воспитания подрастающего поколения. Если говорить обобщенно, то социальная несправедливость проявляется каждый раз, когда нарушаются права человека и социально-адекватные нормы, действующие в пределах отдельно взятого общества .

При этом социально-адекватными нормами считаются только те, в которых верно отображено объективное значение данного вида поступков или деятельности для блага общества, т.е. для его сохранения, развития и поддержания оптимального уровня адаптивной гибкости .

Здесь для нас появляется возможность прояснить вопрос о критериях оценки социальной справедливости/несправедливости. Мы уже отмечали, что в современном понимании социальной справедливости акцент делается на соглашении между сторонами социального взаимодействия по поводу того или иного вопроса. Это соглашение обеспечивает интеграцию членов социума, их солидаризацию и, в конечном итоге, социальный порядок. Данное соглашение каждый раз “на выходе” имеет какое-то решение и оформляется в виде нормативного предписания (формальной или неформальной нормы). Официальные предписания могут касаться как способов и воздействий (дозволения, запреты, обязывания), механизмов и субъектов их реализации, так и установления правоотношений, правоприменения, актов реализации права. К основным признакам правового обеспечения соглашения (официальные нормы) относится: непротиворечивый комплекс законов по тому или иному вопросу и по их совокупности; подзаконные нормативные акты, устанавливающие порядок управления системами и подсистемами, призванными решать определенные проблемы; нормативная регламентация деятельности отдельных учреждений и категорий специалистов; правовые акты, обеспечивающие защиту прав потребителей произведенного этими учреждениями продукта (товаров, услуг); определенный уровень правосознания населения и специалистов .

Это правовое обеспечение каждый раз уточняет, детализирует, дифференцирует первоначальное соглашение и механизмы его реализации. Каждый момент уточнения связан с разработкой нового нормативного предписания, поэтому первоначальное соглашение, оформленное в виде официальной нормы (ее можно назвать генеральной) «обрастает» целым комплексом норм («обслуживающие» нормы). Как «генеральная», так и «обслуживающие» нормы могут быть социально-адекватными или социально-неадекватными. На социальную адекватность указывает не только объективное положение дел в обществе (решение проблем, понижение уровня преступности и девиантности, благополучие социальных подсистем и их оптимальное функционирование), но и положительное отношение к этим нормам в общественном мнении .

Признаками морального (неофициальные нормы) соглашения могут быть: выраженный интервал норм (или «поле возможностей»), позволяющий поддерживать определенный уровень толерантности членов социума к разного рода проявлениям «инаковости»; сложившееся в общественном мнении позитивное отношение к проблеме, деятельности, самому соглашению и механизмам его реализации; низкий уровень нормонарушаемости .

Если «генеральные» и «обслуживающие» норма являются социально-неадекватными объективно или только в сознании большей части населения, то на социальном уровне они предстают как негативные социальные явления (аномия; дестабилизация; несправедливая стигматизация некоторых видов поступков, деятельности людей и социальных групп; конфликт властей и социальных групп; неравные возможности и т.д. и т.п.), а на индивидуальном уровне воспринимаются как несправедливые и ограничивающие свободу. Результатом неизбежно станут разного рода нарушения норм (преступления, деликты, проступки), которые отражают момент рассогласования интересов и несогласие с официально проводимой политикой. Таким образом, критериями уровня справедливости/несправедливости и социальной адекватности/неадекватности системы нормативных предписаний являются: высокий уровень нарушения норм (официальных и неофициальных); сужение «поля возможностей» для легальной деятельности; низкий уровень толерантности; протестные реакции в виде забастовок или других форм выражения несогласия; субъективное чувство несправедливости у граждан;

низкий уровень доверия к официальным социальным институтам; равнодушное или резко отрицательное отношение к мероприятиям, проводимым государством; аполитичность;

конфликты между социальными группами; социальное исключение отдельных социальных групп и др .

Эти феномены являются актуализацией чувства несправедливости, сложившегося у граждан. Само это чувство появляется, когда люди в социальных взаимодействиях постоянно сталкиваются с социально-неадекватными нормами, препятствующими их полноценному участию в жизни общества, или с отсутствием социально-адекватных норм, способных повысить их интегрированность в социальное пространство и, следовательно, сделать жизнь более продуктивной, т.е. позволяющей наиболее эффективно (с меньшими затратами и качественно) удовлетворять свои потребности .

Актуализированные протестные реакции есть следствие нарушения социальной справедливости, однако, социальная справедливость имманентно включает в себя и справедливость в отношении к отдельному человеку, понимаемую как меру воздаяния по заслугам (в идеале) при равенстве прав всех граждан. Учитывая это, некоторые исследователи в качестве индикаторов измерения социальной справедливости рассматривают «факт наличия законодательства о правах человека и гражданина» (15, с.64). Следует сказать, что просто наличия законодательства о правах человека недостаточно. Необходимо учитывать также всю совокупность правового обеспечения законодательства о правах человека как блага и бесспорного проявления справедливости в современном обществе .

Соблюдение прав человека, однако, не единственный критерий оценки справедливости в обществе. Сюда же можно отнести такие показатели, как уровень и качество жизни, а также развитие человеческого потенциала. Эти показатели находятся в стадии обсуждения и разработки, что не отменяет их полезности и перспективности для измерения уровня социальной справедливости. Остановимся на них несколько подробнее .

Разработкой социальных индикаторов развитые общества стали заниматься со второй половины XX века. В ходе дискуссий сформировались два понятия, которые были приняты для дальнейшей разработки большинством исследователей – «уровень жизни» и «качество жизни» .

В самом общем смысле под уровнем жизни понимался уровень удовлетворения материальных потребностей людей в количественном выражении, когда имеющийся уровень сравнивается с нормативно заданным или исчисленным. А под качеством жизни – уровень удовлетворения нематериальных потребностей, отражающий субъективную оценку социального и культурного комфорта (8, с. 100). При этом элементы качества жизни в каждом государстве разнились в зависимости от идеологических и культурных установок. Так, качество жизни в социальных государствах консервативного толка подразумевало свободу, справедливость, разумное государственное устройство, образование, полную занятость населения. Либеральная концепция социального государства связывала качество жизни с многообразием социальных возможностей, понимаемых как множество релевантных потребностей и релевантных средств их удовлетворения и связи между этими множествами. Иначе говоря, качество жизни - это наличие легитимного «поля возможностей» при свободе выбора целей и средств их достижения. Социал-демократы определяли качество жизни через соотношение частного потребления с расходами, необходимыми для общественных организаций, а также наличием социальной солидарности. В 1974 г. Европейская экономическая комиссия ООН систематизировала множество социальных индикаторов, выделив 8 групп: здоровье; качество рабочего места; покупка товаров и бытовых услуг; возможность для проведения свободного времени; чувство социальной уверенности; шансы развития личности; качество окружающей среды; возможности участия в общественной жизни (там же). В 1982 г. в «Докладе о мировой социальной ситуации» ООН предложила систему показателей для сравнения социальных ситуаций в разных странах.

Социальные показатели были разделены на три группы:

1). Условия жизни и чаяния людей в обостряющейся обстановке; семья; социальное обеспечение; занятость .

2) Изменение основных элементов благосостояния: продовольствие и питание;

здравоохранение; образование и профессиональная подготовка; условия труда; жилищное строительство; окружающая среда .

3) Устранение препятствий на пути к социальному прогрессу: участие в общественной жизни; аграрная реформа; наука и техника; разоружение и развитие; гражданские и политические права .

На этой основе эксперты ООН создали систему национальных счетов (СНС) со 186 показателями по 11 значимым сферам жизнедеятельности. В настоящее время все страны, имеющие развитую систему статистики, перешли на использование СНС, в том числе и Россия .

Очевидно, что система показателей будет и далее развиваться и уточняться, поскольку, вопервых, изменяются и развиваются сами социальные процессы, приобретая новое качество и значение для мирового сообщества, во-вторых, в этой системе каждый из элементов требует более дифференцированной шкалы критериев оценки .

Следует сказать также, что обобщенные показатели качества жизни людей, представляемые в международных статистических данных, являются усредненными и их не всегда можно использовать для практических нужд повышения уровня и качества жизни членов конкретного общества или его подсистем. Поэтому необходимо формировать более операциональные шкалы оценок всех элементов качества жизни с учетом социокультурных особенностей каждого конкретного общества .

В разных обществах этот процесс развивается, но не так интенсивно, как следовало бы. Например, во второй половине XX века в США возникли такие организации, как "Национальный центр качества трудовой жизни", "Институт труда Америки", "Огайский центр трудовой жизни" и другие, нацеленные на разработку мер, методов и критериев высокого качества трудовой жизни, на удовлетворение интересов и потребностей рядовых работников. Они разработали новое понятие - «качество жизни на работе». Меры по повышению качества жизни на работе включают в себя любые изменения организационных параметров фирмы, положительно влияющих на люде (16).

Когда в фирме отмечается низкий уровень качества жизни на работе, то это приводит к росту отчуждения, понижению уровня корпоративной солидарности и, как следствие, к разного рода негативным явлениям:

недобросовестности в работе, недоверию среди сотрудников, прогулам, промышленному рестрикционизму, служебным преступлениям (халатности, мошенничеству, подделкам учетных и отчетных документов, шпионажу в пользу конкурирующих фирм), текучести кадров и т.д .

Несправедливость в отношении сотрудников оборачивается для фирмы потерей главного потенциала развития и адаптивной гибкости – преданных и компетентных специалистов, что ведет фирму сначала к стагнации, а затем к гибели. Если такие обобщенные показатели, как СНС, свидетельствуют о сравнительном уровне социальной справедливости в обществах, то дифференцированные критерии элементов качества жизни дают возможность проследить динамику развития справедливости в отношении отдельного человека в конкретном обществе .

В качестве еще одного критерия уровня социальной справедливости в обществе может рассматриваться индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), как интегральный показатель развития человека. Программа развития ООН (ПРООН) издает специальные всемирные доклады о человеческом развитии. Сегодня уже более 100 стран, включая Россию, публикуют ежегодные национальные доклады о человеческом развитии. Главные идеи этой концепции заключаются в том, что, во-первых, «различие между “экономическим” и “социальным” секторами является искусственным, что “социальные” расходы – это важнейшее средство расширения возможностей, что расширение возможностей – конечная цель развития, а “социальные расходы” на деле представляют собой форму капиталовложений в людей с высокой отдачей» (17, с. 37-38). Во-вторых, благосостояние должно оцениваться по возможности людей вести такую жизнь, которую они считают достойной, а не по уровню дохода на душу населения. В-третьих, «человеческое развитие представляет собой как процесс расширения человеческого выбора, так и достигнутый уровень благосостояния людей. Говоря о расширении выбора, следует иметь в виду, что фактически этот выбор касается неопределенно большого круга волнующих людей проблем, которые при этом исторически изменяются. В то же самое время на любом этапе развития человечества остаются три ключевые проблемы, три потребности: прожить долгую и здоровую жизнь; приобрести знания; иметь доступ к ресурсам, необходимым для достойного уровня жизни… Их обеспечение будет проблематичным, если останутся нереализованными права на охрану здоровья, получение образования, доступ к средствам существования» (17, с. 42) .

Среди недостатков, присущих ИРЧП, прежде всего, называют придание преувеличенного значения корреляции между доходами населения и благополучием (здоровьем, продолжительностью жизни, образованием). Некоторые страны явно достигли более высокого уровня развития человеческого потенциала, чем можно было бы ожидать, судя по уровню их доходов. Например, Шри-Ланка занимает 90-е место по ИРЧП, а по душевому доходу только 112-е; аналогичным образом Вьетнам находится на 110-м месте по ИРЧП, а по душевому доходу – на 133-м. Еще в 18 странах, в основном в бывших социалистических, уровень развития человеческого потенциала также выше по сравнению с их способностью производить товары и услуги, измеряемой через ВВП (17, с. 30). По мнению некоторых специалистов, это может быть обусловлено более сложной взаимосвязью между уровнем доходов человека и его развитием. Среди других недостатков ИРЧП называют также то, что он не дает данных о качественных параметрах благосостояния, социальном равенстве и не дифференцирован по социально-возрастным группам (8, с. 103-106) .

В качестве дополнения к данным замечаниям можно отметить следующее. В ИРЧП фиксируются лишь минимальные параметры уровня социальной справедливости/несправедливости в обществе. Но показатели возможностей (например, по уровню доходов и образованию) существенно разнятся в рамках каждого общества в зависимости от социального статуса людей. Социальная дифференциация обусловливает наличие большого интервала возможностей, в котором представители разных классов и социальных групп занимают соответствующее место. С точки зрения практической пользы для повышения уровня социальной справедливости следовало бы, во-первых, регулярно рассчитывать ИРЧП разных классов и социальных групп (как и показатели ИРЧП разных регионов в пределах одного общества), во-вторых, разработать более дифференцированную шкалу оценок качества уже имеющихся показателей, а также тех характеристик человеческих потребностей, которые пока не нашли инструментального отражения в концепции развития человеческого потенциала. Такие уточнения необходимы, ибо главной целью этой концепции является установление социальной справедливости на основе «продуманной и реальной системы мер, базирующейся на более справедливом распределении производственных активов и доходов, ориентированной на развитие способностей и удовлетворение потребностей человека, его максимально активное участие в экономической, политической и культурной жизни» (17, с. 50). Некоторые шаги в этом направлении уже предпринимаются. Так, неравенство доходов пытаются учесть при расчете ИРЧП «с поправкой на распределение» или с другими поправками. А коррекцию с учетом проблемы неравенства полов предлагают осуществлять с помощью ИРГФ – «индекса развития с учетом гендерного фактора» (там же, с .

51) .

Когда уровень доходов, возможностей удовлетворения потребностей (первичных и вторичных) большой части населения перестает соответствовать представлениям о достойной жизни (культурно обусловленным или выстроенным на социальном сравнении с богатыми), то происходит актуализация протестных настроений, дающих большой прирост разных видов девиантности. Государство вынуждено как-то реагировать на массовые формы протестов .

Разумное государство вынуждено будет пересмотреть действующие нормы и выработать новое, приемлемое для граждан соглашение. Неразумное – будет стремиться к «усилению борьбы» с преступностью и другими видами нарушений социальных норм. Но профилактика (превенция) и «борьба» с девиантностью путем увеличения численности полиции, судов и тюрем, а также усиления (ужесточения) мер наказания – совершенно бесперспективны, о чем убедительно свидетельствует опыт истории. Так что же можно реально сделать, чтобы как-то убавить социальное Зло? Почему в одних странах уровень девиантности очень высокий, а в других достаточно низкий?

Современные общества для поддержания определенного уровня социальной справедливости включают в свой арсенал действий две стратегии: установление социальной справедливости через выработку социально-адекватных норм и восстановление попранной справедливости в отношении отдельных граждан, социальных групп и подсистем, ибо даже при идеальной организации социума (что в принципе невозможно) нарушения норм будут сохраняться .

Разумеется, на установление социальной справедливости (как она понимается в данном обществе) нацелены все современные демократические общества. Об этом свидетельствуют идеи социального государства и их воплощение в жизнь (другое дело, что не всегда это получается разумно и эффективно). В дополнение к мерам по установлению социальной справедливости предпринимаются шаги и по ее поддержанию или восстановлению .

В политической жизни на этом поприще действуют профсоюзы, политические и общественные организации и движения, защищающие интересы и права отдельных групп граждан. В правовой об этом свидетельствуют, например, такие мероприятия, как установление контроля со стороны общественности за деятельностью судов, прокуратуры, пенитенциарных учреждений, декриминализация некоторых видов преступлений, расширение использования альтернативных мер наказания, проведение мероприятий в рамках восстановительного правосудия и др. В экономической сфере подтверждением тому может выступать расширение социальных инвестиций, которые предпринимают отдельные фирмы, опираясь на концепцию социального партнерства. Особо стоит сказать о системе социальной работы, которая разворачивает свою деятельность на уровне взаимодействия индивидов и на плечи которой ложится самое трудное дело интеграции конкретных индивидов и групп в социум. Важной культурной предпосылкой, определяющей положение социальной работы в конкретном обществе, является господствующая концепция социальной справедливости. Опираясь на нее, система социальной работы, наряду с благотворительностью, определяет своей миссией восстановление справедливости, повышение уровня интеграции и солидарности членов общества .

В заключении можно отметить, что, несмотря на сложность определения понятия социальной справедливости, его конвенциональный характер, разные подходы к наполнению его объема, трудность выделения видов и форм, человечество стремится к осмыслению этого феномена и его использованию в общественных практиках. И чем быстрее нам удастся освободиться от идеологических сетей и политической демагогии, которыми было опутано это понятие в советское время, тем скорее мы научимся в реальной жизни ориентироваться на принцип справедливости в его инструментальном (конкретном) выражении .

ЛИТЕРАТУРА

1. Гелих О. Я. Справедливость и управление //Менеджмент и маркетинг в социальной сфере:

Учебное пособие. – СПб., 2003 .

2. Дубко Е. Л. Социальная справедливость //Этическая мысль: Науч.-публицист. чтения. – М., 1988 .

3. Луман Н. Метаморфозы государства: эссе //Проблемы теоретической социологии: Сб. статей .

– СПб., 1996. Вып. 2 .

4. Дидро Д. Политическая власть //История в энциклопедии Дидро и Д’Аламбера. – М., 1978 .

5. Кант И. Из «Лекций по этике (1780-1782) //Этическая мысль: Науч.-публицист. чтения. – М., 1988 .

6. Яковлев И. П. Социология: Учебное пособие. – СПб., 2000 .

7. Григорьева И. А. Модели человека в теории социальной работы: Учеб. Пособие. – СПб., 2001 .

8. Григорьева И. А. Человек в социальном государстве: согласование интересов – СПб., 2002 .

9. Кауфман Ф.-К. Продолжает ли социальное государство выполнять функцию интеграции?

//Современная немецкая социология: 1990-е годы. – СПб., 2002 .

10. Ролз Дж. Теория справедливости. – Новосибирск, 1995 .

11. Аргунова В. Н. Социальная справедливость: теоретико-методологические подходы к изучению //Проблемы теоретической социологии: Межвуз. сб. – СПб., 2003. Вып. 4 .

12. Аристотель. Соч. в 4-х т. Т. 4. – М., 1984 .

13. Сорокин П. Проблема социального равенства и социализм //Коммунист. 1990. № 12 .

14. Лукман Т. О социологическом видении нравственности и нравственной коммуникации //Социология на пороге XXI века: новые направления исследований. – М., 1998 .

15. Троцковская В. А. Справедливость – как ценностно-нормативная основа социального взаимодействия. – Барнаул, 1999 .

16. Грейсон Дж. мл., О’Делл К. Американский менеджмент на пороге XXI века. – М., 1991.

Похожие работы:

«ПРОГРАММА КУРСА "ОБЩАЯ ПСИХОЛОГИЯ" Автор-составитель: доцент Нуркова В.В. МОСКВА 2008 1. Место дисциплины в учебном плане. Курс "Общая психология" читается в I, II, III и IV семестрах. Программа дисциплины "Общая психология" федерального компонен...»

«Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru 1 Электронная версия книги: Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com || http://yanko.lib.ru || Icq# 75088656 || Библиотека: http://yanko.lib.ru/gum.html || Номера страниц внизу update 09.04.07 Следует предупредить о том, что книга издана на дв...»

«Грушко Алена Игоревна ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СИСТЕМ РЕГИСТРАЦИИ ДВИЖЕНИЙ ГЛАЗ В ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОДГОТОВКЕ СПОРТСМЕНОВ Специальность 19.00.03 – Психология труда, инженерная психология, эргономика (психологические науки) Диссертация на соискание ученой степени кандидата психологическ...»

«Вестник угроведения № 1 (16), 2014 УДК 39 (=511.152) (045) Н.Ф. Голованова Балладные мотивы в песнях о построении города в мордовском фольклоре Аннотация. В статье проанализированы сюжеты песен о построении города в мордовском фольклоре. События и отношения, изображаемые в них, указывают на древность их происхождения, на...»

«Информация о результатах проведения на территории Тамбовской области межведомственной комплексной оперативно-профилактической операции "Дети России-2017". В период с 17 по 26 апреля и с 13 по 22 ноября 2017 года на территории Тамбовской области были проведены два этапа межведомственной комплексной оперативно-профилактической операции "Д...»

«I, 10–11 2015. 100.32 32.813 :. ( ),..,.,.,. (. ) 86 :,,. I,.,, 10–11 2015.. —.:, 2015. — 360. ISBN 978-5-7339-1111-3,,,.,. ISBN 978-5-7339-1111-3 ©, 2015. 02.12.2015. 60 90/16. 2...»

«Ученые записки университета имени П.Ф. Лесгафта, № 9 (91) – 2012 год признакам: нарушение одной сферы психики личности всегда оказывает негативное воздействие на другие сферы, вызывая их деградацию или замедляя собственное развитие; нарушение часто проявляется в поведении и его можно опознать методом наблю...»

«Книга тренера по бадминтону. Теория и практика силы, но в данном варианте (круговой тренировки) нужно строго чередовать применение отягощений с облегчёнными условиями (виды и вес ракеток, подвесные метательные снаряды, ускорение за счёт сжимания резиновых шнуров и т.п.) и выполнения движений с возможно большей ча...»

«Институт психологии Российской академии наук. Организационная психология и психология труда ДИАГНОСТИКА СООТВЕТСТВИЯ ЛИЧНОСТИ И ПРОФЕССИИ В СИТУАЦИИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОТБОРА 1 © 2016 г. А. А. Алдашева*, Н. Г. Мельникова** * Ведущий научный сотруд...»








 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.