WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 


Pages:   || 2 |

«Р О МА Н Ъ. Охъ, ужь эти ми сказочшіки! Нтъ чтобы написать что-пибудь полезиое, пріятное, усла­ дительное, а то всю подноготную въ земл вырываютъ!. Вотъ улсь запретилъ бы ...»

-- [ Страница 1 ] --

Дозволено цеисурою. С. Петербургъ, 24-го Іюля, 1865 года .

Въ* типографія. Стелловскаго, поставщика Е го И м ііерато рoRAro Величества, противъ Юсупова сада, на углу Е к а тсршіговскаго проспекта и Садовой д. Кукапова № 2 — 4 9 .

Р О МА Н Ъ .

Охъ, ужь эти ми сказочшіки! Нтъ чтобы

написать что-пибудь полезиое, пріятное, усла­

дительное, а то всю подноготную въ земл

вырываютъ!... Вотъ улсь запретилъ бы имъ

писать! Ыу, на что это похоже: читаешь... не­

вольно задумаешься,— а тамъ всякая дребе­ день и пойдетъ въ голову; право бы запре­ тилъ имъ писать; такъ-таки просто вовсе бы запретилъ .

Кп, В. О, Одоевскій .

Апрля 8 .

Безцнная моя Варвара Алексевна!

Вчера я билъ счастливъ, чрезмрно счастливъ, до нельзя счастливъ! B u хоть разъ въ жизни, упрямица, меня послушались. Вечеромъ, часовъ въ восемь, просыпаюсь (вы знаете, маточка, что я часочикъ-другой люблю поспать посл должности), свчку досталъ, приготовляю бумаги, чиню перо, вдругъ, невзначай, подымаю глаза,— право, у ме­ ня сердце вотъ такъ и запрыгало! Такъ вы такппоняли чего мн хотлось, чего сердчишку моему хотлось! Вижу уголочекъ занавски у окна ваше­ го загнутъ и прицпленъ къ горшку съ бальза­ миномъ, точнехонько такъ какъ я вамъ тогда на­ мекалъ; тутъ же показалось мн, что и личико ваше мелькнуло у окна, что и вы ко мн изъ комнатки вашей смотрли, что п вы обо мн ду­ мали. И какъ же мн досадно было, голубчикъ мой, что миловиднаго личика-то вашего я не могъ разглядть хорошенько! Было время когда и мы свтло видли, маточка .

Не радость старость, родная моя! Вотъ и теперь все какъ-то рябитъ въ глазахъ; чуть поработаешь вечеромъ, попишешь что-нибудь, на утро и глаза раскраснются, и слезы текутъ, что даже совстно передъ чужими бываетъ. Однакоже, въ воображеніи моемъ такъ и засвтлла ваша улыбочка, ангельчикъ, ваша добренькая, привтливая улыбочка; и на сердц моемъ было точно такое ощущеніе, какъ тогда, какъ я поцаловалъ васъ, Варинька,— помните ли, ангельчикъ? Знаете ли, голубчикъ мой, мн даже показалось, что вы тамъ мн пальчикомъ погро­ зили? Такъ ли, шалунья? Непремнно вы это все опишите подробне въ вашемъ письм .

Ну, а какова наша придумочка на счетъ зана­ вски вашей, Варинька? Премило, не правда ли?

Сижу ли за работой, лОіЖусь ли спать, просыпа­ юсь ли ужь знаю, что и вы тамъ обо мн ду­ маете, меня помните, да и сами-то здоровы и ве­ селы. Опустите занавску — значитъ прощайте, Макаръ Алексевичъ, спать пора! Подымите—зна­ читъ съ добрымъ утромъ, Макаръ Алексевичъ, каково-то вы спали, или: каково-то вы въ вашемъ здоровьи, Макаръ Алексевичъ? Что же до мена касается, то я, слава Творцу, здорова и благо­ получна! Видите ля, душечка моя, какъ это ловKO придумано; и писемъ не нужно! Хитро, не правда ли? А вдь ітріідумочка-то моя! А что, каковъ я на эти, дла, Варвара Алексевна?

Доложу я вамъ, маточка моя, Варвара Алек­ севна, что спалъ я сію ночь добрымъ поряд­ комъ, вопреки ожиданій, чмъ и весьма доволенъ;

хотя на новыхъ квартирахъ, съ новоселья, и всег­ да какъ-то не спится; все что-то такъ, да не такъ!

Всталъ я сегодня такимъ яснымъ соколомъ— лю­ бо-весело! Что это какое утро сего-дня хорошее, маточка! У пасъ растворили окошко; солнышко свтитъ, птички чирикаютъ, воздухъ дышетъ ве­ сенними ароматами, и вся природа оживляется— ну, и остальное тамъ все было тоже соотвтствен­ ное; все въ порядк, по весеннему. Я даже и по­ мечталъ сегодня довольно пріятно, и все объ васъ были мечтанія мои, Варинька. Сравнилъ я васъ съ птичкой небесной, на утху людямъ и для украшенія природы созданной. Тутъ л;е подумалъ я, Варинька, что и мы, люди, лшвущіе въ забот и треволненіи, должны тоже завидовать беззабот­ ному и невинному счастію небесныхъ птицъ,— ну и остальное все такое же, сему же подобное; т .





е. я все такія сравненія отдаленнгяя длалъ. У меня тамъ кинлска есть одна, Варинька, такъ въ ней то же самое, все такое же весьма подробно описано. Я къ тому пишу, что вдь разныя бы­ ваютъ мечтанія, маточка. А вотъ теперь весна, ^ такъ и мысли все такія пріятныя, острыя, затй­ ливыя, и мечтанія приходятъ нжныя; все въ ро­ зовомъ цвт. Я къ тому и написалъ это все; а впрочемъ я это все взялъ изъ книжки. Тамъ со­ чинитель обнаруживаете такое же желаніе въ стишкахъ и пишетъ— Зачмъ я не птина, и хищная птица!

6 — Ну и т. д. Тамъ и еще есть разныя мысли, да Богъ съ шіми! А вотъ, куда это вы утромъ ходріли сегодня, Варвара Алексевна? Я еще и въ должность не сбирался, а вы, ужь подлинно какъ пташка весенняя, порхнули изъ комнаты и но дво­ ру прошли такая веселенькая. Какъ мн-то было весело на васъ глядя! Ахъ, Варішька, Варинька!— вы не грустите; слезами горю помочь нельзя; это я знаю, маточка моя, это я на опыт знаю. Т е­ перь же вамъ такъ покойно, да и здоровьемъ вы немного поправились.— Ну, что ваша едора? Ахъ, какая же она добрая женщина! Вы мн, Варинька, напишите, какъ вы съ нею іамъ живете те­ перь, и всмъ ли вы довольны? едора-то немно­ го ворчлива; да вы на это не смотрите, Варинь­ ка. Богъ съ нею! она такая добрая .

Я уже вамъ писалъ о здінней Терез,— толіе и добрая II врная ліешцина. А ужь какъ я без­ покоился объ нашихъ письмахъ! какъ онн персдаваться-то будутъ? А вотъ какъ-тутъ послалъ Господь па наше счастіе Терезу. Она лгеіііцпііа добрая, кроткая, безсловесная. По наша хозяйка просто безжалостная. Затираетъ ее въ работу словно ветошку какую-нибудь .

Ну, въ какую лсе я трущобу попалъ, Варвара Алексевна! Иу, уіжь квартира! Прежде вдь я жилъ такимъ глухаремъ, саміі знаете:— смирно, тихо; у меня, бывало, муха летитъ, такъ и муху слышно. А здсь шумъ, крикъ, гвалтъ! Да вдь вы еідс й незнаете, какъ это все здсь устроено .

Вообразите, примрно, длинный корридоръ, со­ вершенно темный и нечистый. По правую его ру­ ку будетъ глухая стна, а по лвую все двери, да двери, точно нумера, все такъ въ рядъ про­ стираются. Ну вотъ II нанимаютъ эти нумера, а въ нихъ по одной комнатк въ каждомъ; живутъ — 7 въ одной и по двое, и по трое. Порядку не спра­ шивайте— Ноевъ ковчегъ! Впрочемъ, кажется, лю­ ди хорошіе, все такіе образованные, ученые. Чи­ новникъ одинъ есть (онъ гд-то но литератур­ ной части), человкъ начитанный: и о Гомер, и о Брамбеус, и о разныхъ у нихъ тамъ сочини­ теляхъ говоритъ, обо всемъ говоритъ;— умный че­ ловкъ! Два офицера живутъ и все въ карты иг­ раютъ. Мичманъ живетъ; Англичанинъ учитель л^иветъ.— Постойте, я васъ потшу, маточка; опи­ шу ихъ въ будущемъ письм сатирически, т. е .

какъ они тамъ сами но себ, со всею подробно­ стію .

Хозяйка наша,— очень маленькая и нечистая старушонка, цлый день въ туфляхъ да въ шлаф­ рок ходитъ, и цлый день все кричитъ на Т е­ резу. Я живу въ кухн, или гораздо правильне будетъ сказать вотъ какъ: тутъ подл кухни есть одна комната (а у насъ, нужно вамъ замтить, кухня чистая, свтлая, очень хорошая), комнатка небольшая, уголокъ такой скромный... т. е. или еще лучше сказать, кухня большая въ три окна, такъ у меня вдоль поперечной стны перегород­ ка, такъ что и выходитъ какъ бы еще комната, нумеръ сверхштатный; все просторное, удобное, н окно есть, 11 все,— однимъ словомъ, все удоб­ ное. Иу, вотъ это мой уголочекъ. Иу, такъ вы и не думайте, маточка, чтобы тутъ что нибудь та­ кое иное и таинственный смыслъ какой былъ; что вотъ дескать кухня!— т. е. я, пожалуй, и въ са­ мой этой комнат за не])егородкой живу, но это ничего; я себ ото всхъ особнякомъ, помаленьку живу, въ тнхомолочку лпіву. Поставилъ я у себя кровать, столъ, комодъ, стульевъ парочку, образъ повсилъ. Правда, есть квартиры и лучніе,— моЖетЪ'быть, есть и гораздо лучшія, да удобство-то главное; вдь это я все для удобства, п вы не — 8 — думайте, что для другаго чего-нибудь. Ваше окош­ ко напротивъ, черезъ дворъ; и дворъ-то узеньЕІн, васъ мимоходомъ увидишь— все веселе мн горемычному, да и дешевле. У насъ здсь самая послдняя комната, со столомъ, 35 руб. ассигн .

стоитъ. Не по карману! А моя квартира стоитъ мн семь руб. ассигн., да столъ пять цлковыхъ вотъ 24 съ полтиною, а прежде ровно 30 пла­ тилъ, за то во многомъ себ отказывалъ; чай пи­ валъ не всегда, а теперь вотъ и на чай, и на сахаръ выгадалъ. Оно знаете ли, родная моя, чаіо не пить какъ-ТВ стыдно; здсь все народъ доста­ точный, такъ и стыдно. Ради чужихъ и пьешп его, Варинька, для вида, для тона; а по мн все равно, я не прихотливъ. Положите такъ, для кар­ манныхъ денегъ— все сколько-нибудь требуется— ну сапожишки какіе-нибудь платьишко— много ль останется? Вотъ и все мое жа.іованье Я-то не ропщу и доволенъ. Оно достаточно. Вотъ уже н­ сколько лтъ достаточно; награжденія тоже бы­ ваютъ.— Ну, прощайте, мой ангельчикъ. Я тамъ купилъ парочку горшкооъ съ бальзаминчпкомъ, и гераньку— не дорого. А вы, можетъ-быть, и ре­ зеду любите? Такъ и резеда есть, вы напишитеда знаете ли, все какъ-можно-подробне напиши­ те. Вы, впрочемъ, не думайте чего-нибудь и не сомнвайтесь, маточка, обо мн, что я такую ком­ нату нанялъ. Нтъ, это удобство заставило, и од­ но удобство соблазнило меня. Я вдь, маточКа,, деньги коплю, откладываю; у меня денежка во­ дится. Вы не смотрите на то, что я такой ти­ хонькой, что, кажется, муха меня крыломъ пере­ шибетъ. Нтъ, маточка, я про себя не промахъ,, и характера совершенно такого, какъ прилично твердой и безмятежной души человку. Прощай­ те, мой ангельчикъ! Расписался я вамъ чуть не — 9 — ш двухъ листахъ, а па службу давно пора. Цаую вашп пальчики, маточка, и пребываю Вашршъ нижайшимъ слугою и врнйшимъ другомъ, Макаромъ Двушкинымъ .

Р. S, Объ одномъ прошу: отвчайте мн, ангельчиЕъ мой, какъ можно подробне. Я вамъ при семъ посылаю, Варпнька, фунтикъ конфектъ; такъ вы ихъ скушайте на здоровье, да ради Бога обо мн не заботьтесь и не будьте въ претензіи. Ну, такъ прощайте же, маточка .

Апрля 8. М. Г. Макаръ Алексевичъ!

Знаете ли, что придется наконецъ совсмъ пос­ сориться съ вами? Клянусь вамъ, добрый Макаръ Алексевичъ, что мн даже тяжело принимать вашп подарки. Я знаю, чего они вамъ стоятъ, какихъ лишеній и отказовъ въ необходимйшемъ себ самому. Сколько разъ я вамъ говорила, что мн не нужно ничего, совершенно ничего; что я не въ силахъ вамъ воздать и за т благодя­ нія, которыми вы досел осыпали меня. И зачмъ мн эти горшки? Ну, бальзампнчпки еще ничего, я геранька зачмъ? Одно словечко стоитъ неосто­ рожно сказать, какъ папр. объ этой герани, у:кь вы тотчасъ и купите; вдь врно дорого? Что за прелесть на ней цвты! Пунсовые крестиками .

Гд это вы достали такую хорошенькую гераньку?

Я ее посредин окна поставила, на самомъ вид­ номъ мст; на полу же поставлю скамейку, а на скамейку еще цвтовъ поставлю; вотъ только дай­ те мн самой разбогатть! едора не нарадуется;

у насъ теперь словно рай въ комнат,— чисто, свтло! Ну, а конфекты зачмъ? И право, я сей­ часъ же по письму угадала, что у васъ что-нибудь да не такъ— и рай, и весна, и благоуханія летаютъ, и птички чирикаютъ. Что это. я думаю, ужь нтъ ли тутъ и стиховъ? Вдь, право, однихъ стиховъ и недостаетъ въ письм вашемъ, Макаръ Алек­ севичъ! И ощущенія нжныя и мечтанія въ ро­ зовомъ цвт— все здсь есть! Про занавску и не думала; она врно сама зацпилась, когда я горшки переставляла; вотъ вамъ!

Ахъ, Макаръ Алексевичъ! Что вы тамъ не го­ ворите, какъ ни разсчитывайте свои доходы, чтобъ обмануть меня, чтобы показать, что они вс сплошь идутъ на васъ одного, но отъ меня не утаите и не скроете ничего. Ясно, что вы необходимаго лишаетесь изъ-за меня. Что это вамъ вздумалось, напр., такую квартиру нанять? Вдь васъ безпо­ коятъ, тревожатъ; вамъ тсно, неудобно. Вы лю­ бите уединеніе, а тутъ и чего-чего нтъ около васъ! А вы бы могли гораздо лучше жить, судя по жалованью вашему. едора говоритъ, что вы прежде II не въ-примръ лучше теперешняго жили .

Неужели жь вы такъ всю свою жизнь прожили, въ одиночеств, въ лишеніяхъ, безъ радости, безъ дружескаго привтливаго слова, у чужихъ людей углы нанимая? Ахъ, добрый другъ, какъ мн жаль васъ! Щадите хоть здоровье свое, Макаръ Алек­ севичъ! Вы говорите, что у васъ глаза слабютъ, такъ не пишите при свчахъ; зачмъ писать? Ваша ревность къ служб и безъ того, вроятно, из­ встна начальникамъ вашимъ .

Еще разъ умоляю васъ, не тратьте на меня столько денегъ. Знаю, что вы меня любите, да самн то вы не богаты... Сегодня я тоже весело встала. Мн было такъ хорошо; едора давно уже работала, да и мн работу достала. Я такъ обрадова.тась; сходила только піе.іку купить, да и — — принялась за работу. Цлое утро мн было такъ легко на душ, я такъ была весела! А теперь опять все черныя мысли, грустно; все сердце изныло .

Ахъ, что-то будетъ со мною, какова-то будетъ моя судьба! Тяжело то, что я въ такой неизвст­ ности, что я не имю будущности, что я и пред­ угадывать не могу о томъ, что со мной станется .

Назадъ и посмотрть страшно. Тамъ все такое горе, что сердце пополамъ рвется при одномъ воспоминаніи. Вкъ буду я плакаться на злыхъ людей, меня погубившихъ!

Смеркается. Пора за работу. Я вамъ о многомъ хотла бы написать, да некогда, къ сроку работа .

Нужно спшить. Конечно, письма хорошее дло;

все не такъ скучно. А зачмъ вы сами къ намъ никогда не зайдете? Отъ-чего это, Макаръ Алек­ севичъ? Вдь теперь вамъ близко, да и время иногда у васъ выгадывается свободное. Зайдите, пожалуйста! Я видла вашу Тере.зу. Она, кажется, такая больная; жалко было ее; я ей дала 20 ко­ пекъ. Да! чуть-было не забыла: непремнно на­ пишите все, какъ можно подробне, вашемъ жнть-быть. Что за люди такіе кругомъ васъ, и ладно ли вы съ ними живете? Мн очень хочется все это знать, Смотрите-же, непремнно напишите!

Сегодня ужь я нарочно уголъ загну. Ложитесь пораньше; вчера я до полночи у васъ огонь ви­ дла. Ну, прощайте. Сегодня и тоска, и скучно, и грустно! Знать ужь день такой! Прощайте,

–  –  –

Да, маточка, да, родная моя, знать ужь денекъ такой на мою долю горемычную выда;[ся! Да; ііодпутііли вы надо мной, старикомъ, Варвара Алек­ севна! Впрочемъ, самъ виноватъ, кругомъ виноватъ!

Не пускаться бы на старости лтъ съ клочкомъ во­ лосъ въ амуры да въ экивоки...

И еще скажу, маточка:

чуденъ иногда человкъ, очень чуденъ. И, святые вы мои! о чемъ заговоритъ занесетъ подъ-часъ! А что выходитъ-то, что слдустъ-то изъ этою? Да ровно ничего не слдуетъ, а выходитъ такая дрянь, что убереги меня. Господи! Я, маточка, я не серл:усь, а такъ досадно только очень вспоминать обо всемъ, досадно, что я вамъ написалъ такъ фигурно и глупо. И въ должность-то я вошелъ сегодня та­ кимъ гоголемъ-щоголемъ; сіяніе такое было па сердц. На душ ни съ того, ни съ сего такой праздникъ былъ; весело было! За бумаги принялся рачительно— да что вышло-то потомъ изъ этого!

Ужь потомъ только какъ осмотрлся, такъ все стало по прежнему-^и сренько и темненько. Все т же чернильныя пятна, все т же столы и бу­ маги, да II я все такой же; такъ какимъ былъ, совершенно такимъ же и остался — такъ чего лсе тутъ было на 1Іегас-то здить? Да изъ чего это вышло то все? Что солнышло проглянуло, да небо полазоревло! отъ этого что-ли? Да и что за аро­ маты такіе, когда па пашемъ двор йодъ окнами и чему-чему не случается быть! Знать, это мн все съ-дуру такъ показалось. А вдь случается же иногда заблудиться такъ человку въ собственныхъ чувствахъ своихъ, да занести околесную. Это ни 13 — отъ чего инаго происходитъ, какъ отъ излишней, глупой горячности сердца. Домой-то я не пришелъ, а приплелся; ші съ того-ни съ сего голова у меня разболлась; ужь это знать все одно къ одному .

(Въ спину что ли надуло мн.) Я весн-то обра­ довался дуракъ-дуракомъ, да въ холодной шинели пошелъ. И въ чувствахъ-то вы моихъ ошиблись, родиая моя! Изліяніе-то ихъ совершенно въ дру­ гую сторону приняли. Отеческая пріязнь одушев­ ляла меня, единственная чистая отеческая пріязнь, Варішра Алексевна; ибо я занимаю у васъ мсто отца роднаго, по горькому сиротству вашему; го­ ворю это отъ души, отъ чистаго сердца, по род­ ственному. Ужь какъ бы тамъ ни было, а я вамъ хоть дальній родной, хоть по пословиц и седь­ мая вода па кисел, а все-таки родственникъ, и теперь ближайшій родственникъ и покровитель;

ибо тамъ, гд вы ближе всего имли право искать покровительства іі заіциты, нашли вы предатель­ ство н обиду. А насчетъ стишковъ скалку я вамъ, маточка, что неприлично мн на старости.лтъ въ составленіи стиховъ упражняться. Стихи вздоръ!

За стишки и въ школахъ теперь ребятишекъ с­ кутъ... вотъ оно что, родная моя .

Что это вы иишоте міг, Варвара Алексевна, про удобства, иро покой и про разныя разности?

Маточка моя, я не брезгливъ и не требователенъ, никогда лучше теперешняго не лшлъ; такъ чего же на старости-то лтъ иривеі)едничать? Я сытъ, одтъ, обутъ; да и куда намъ зати затвать! — Ие графскаго рода! — Родитель мой былъ не изъ дворянскаго званія, и со всей-то семьей своей былъ бдне меня но доходу. Я ие илсенка! Впрочемъ, если на правду пошло, то на старой квартир моей все было не въ примръ лучше; поприволь­ не было, маточка. Конечно, и теперешняя моя квартира хороша, даже въ нкоторомъ отношеніи ве­ селе, и если хотите разнообразне; я противъ этого ничего не говорю, да все старой жаль. Мы, старые, т. е. пожилые люди, къ старымъ вещамъ какъ къ родному чему, привыкаемъ. Евартирка-то была, знаете, маленькая такая; стны были... ну, да что говорить!— стны были какъ и вс стны, не въ нихъ и дло, а вотъ воспоминапія-то обо всемъ моемъ прежнемъ на меня тоску нагоняютъ... Стран­ ное дло — тяжело, а воспоминанія какъ будто пріятныя. Дая^е что дурно было, на что подъ часъ и досадовалъ, и то въ воспоминаніяхъ какъ-то очи­ щается отъ дурнаго и предстаетъ вообрал;енію моему въ привлекательномъ вид. Тихо жили мы, Баринька; я да хозяйка моя, старушка, покойница .

Вотъ и старушку-то мою съ грустнымъ чувствомъ припоминаю теперь! Хорошая была она женщина и не дорого брала за квартиру. Она, бывало, все вязала изъ лоскутковъ разныхъ одяла на аршин­ ныхъ спицахъ; только этимъ и занималась. Огоньто мы съ нею вмст держали, такъ за однимъ столомъ и работали. Внучка у ней Маша была— ребенкомъ еще помню ее — лтъ тринадцати те­ перь будетъ двочка. Такая шалунья была, весе­ ленькая, все насъ смшила: вотъ мы втроемъ такъ и жили. Бывало, въ длинный зимній вечеръ при­ сядемъ къ круглому столу, выпьемъ чайку, а потомъ и за дло примемся. А старушка, чтобъ Маш не скучно было, да чтобъ не шалила шалунья, сказки, бывало, начнетъ сказывать. Е какія сказки-то были!

Не то что дитя, и толковый и умный человкъ заслушается. Чего! самъ я, бывало, закурю себ трубочку, да такъ заслушаюсь, что и про дло забуду. А дитя-то, шалунья-то наша, призадумается;

подопретъ рученкой розовую щечку, ротикъ свой раскроетъ хорошенькій, и чуть страшная сказка, — 15 такъ жмется, жмется къ старушк. А намъ-то любо было смотрть на нее; и не увидишь, какъ свчка нагоритъ, не слышишь, какъ на двор подъчасъ и вьюга злится іі метель мететъ. — Хорошо было намъ жить, Варинька; и вотъ такъ-то мы чуть ли не двадцать лтъ вмст прожили. — Да что я тутъ заболтался! Вамъ, можетъ-быть, такая матерія не нравится, да и мн вспоминать не такъ-то легко,— особливо теперь: время сумерки .

Тереза съ чмъ-то возится, у меня болитъ голова, да и спина немного болить, да и мысли-то такія чудныя, какъ-будто и он то;ке болятъ; грустно мд сегодня, Варинька!— Что л;е это вы. пишите, родная моя? Какъ же я къ вамъ приду? Голубчикъ мой, что людм-то скажутъ? Вдь вотъ черезъ дворъ иерейдти ыуяиіо будетъ, наши замтятъ, разспрашивать станутъ,— толки пойдутъ, сплетни пойдутъ, длу дадутъ другой смыслъ. Нтъ, ангельчикъ мой, я ужь васъ лучше завтра у всенощ­ ной увижу; это будетъ благоразумне и для обоихъ насъ безвредне. Да не взыщите на мн, маточка, за то, что я вамъ такое письмо написалъ; какъ перечелъ, такъ и вижу, что все такое безсвязное .

Я, Варинька, старый, неученый человкъ; съ-молоду не выучился, а теперь и въ умъ ничего не пойдетъ, коли снова учиться начинать. Сознаюсь, маточка, не мастеръ описывать и знаю, безъ чулшго ннаго указанія и пересмиванія, что если захочу что-нибудь написать позатйливе, такъ вздору нагорожу. — Видлъ васъ у окна сегодня, видлъ какъ вы стору опустили. Прощайте, прошдйте, храни васъ, Господь! Прощайте, Варвара Алексевна .

Вашъ безкорыстный другъ

–  –  –

P. s. Я, родная моя, сатиры-то ни объ комъ не пишу теперь. Старъ я сталъ, матушка, Вар­ вара Алексевна, чтобъ попусту зубы скалить!

и надо мной засмются, по русской пословиц:— кто, дескать, другому яму роетъ, такъ тотъ.. .

и самъ туда же .

–  –  –

Ну, какъ вамъ не стыдно, другъ мой и благо­ дтель, Макаръ Алексевичъ, такъ закручиниться и.закапризничать. Неужели вы обидлись! Ахъ, я часто бываю неосторожна, но не думала, что вы слова мои примете за колкую шутку. Будьте ув­ рены, что я никогда не осмлюсь шутить надъ вашими годами и надъ вашимъ характеромъ. Слу­ чилось же это все по моей втреипости, а боле потому, что ужасно скучно, а отъ скуки п за что не возьмешься? Я же полагала, что вы сами въ своемъ письм хотли посмяться. Ми ужасно грустію стало, когда я увидла, что вы недо­ вольны мною. Нтъ, добрый другъ мой п благо­ дтель, вы ошибаетесь, если будете подозрвать меня въ нечувствительности іі неблагодарности. Я умю оцнить въ моемъ сердц все, что вы для меня сдлали, занщтивъ меня отъ злыхъ людей, отъ ихъ гоненія и ненависти. Я вчно буду за васъ Бога молить, и если моя молитва доходна къ Богу и небо внемлетъ ей, то вы будете счастливы .

Я сегодня чувствую себя очень нездоровою. Бо мн жаръ и ознобъ иоперемнно. едора за меня очень безпокоится. Бы напрасно стыдитесь ходить къ намъ, Макаръ Алексевичъ. Яакое другимъ — ху­ дло! Вы съ нами знакомы, и дло съ концомъ!. .

Прощайте, Макаръ Алексевичъ. Боле писать те­ перь не о чемъ, да и не могу: ужасно нездоро­ вится. Прошу васъ еще разъ не сердиться на меня п быть уврену въ томъ всегдашнемъ поч­ теніи и въ той привязанности, съ каковыми честь имю пребыть наипреданнйшею и покорнйшею у сл у жницей вашей Варварой Доброселовой .

Апрля 12 .

Милостивая Государыня Варвара Алексевна!

Ахъ, маточка моя, что это съ вами! Вдь вотъ каждый-то разъ вы меня такъ пугаете. Пишу вамъ въ каждомъ письм, чтобъ вы береглись, чтобъ вы кутались, чтобъ не выходили въ дурную по­ году, осторожность во всемъ наблюдали бы, — а вы, ангельчикъ мой, меня и не слушаетесь. Ахъ, голубчикъ мой, ііу словно вы дитя какое нибудь!

Вдь вы слабенькія, какъ соломенка слабенькія, это я знаю. Чуть втерочикъ какой, такъ ужь вы и хвораете. Такъ остерегаться нужно, самой о се­ б стараться, опасностей избгать, и друзей сво­ ихъ въ горе и въ уныніе не вводить .

Изъявляете желаніе, маточка, въ подробности узнать о моемъ жить-быть и обо всемъ, меня окружающемъ. Съ радостію спшу исполнить ва­ ше желаніе, родная моя. Н ачнусь начала, маточ­ ка: больше порядку будетъ. Во-первыхъ, въ дом у насъ на чистомъ вход, лстницы весьма по­ средственныя; особливо парадная— чистая, свтлая, широкая все чугунъ да красное дерево. За то ужь — 18 — про черную и не спрашивайте: винтовая, сырая, грязная, ступеньки поломаны, и стны такія жир­ ныя, что рука прилипаетъ, когда на нихъ опира­ ешься. Па каждой площадк стоятъ сундуки, стулья и шкафы поломанные, ветошки развшаны, окна повыбиты; лоханки стоятъ со всякою нечистью, съ грязью, съ соромъ, съ яичною скорлупою да съ рыбьими пузырями; запахъ дурной... однимъ словомъ, нехорошо .

Я уже описывалъ вамъ расположеніе комнатъ;

оно, — нечего сказать, — удобно, это правда, но какъ-то въ нихъ душно, то есть не то, чтобы она пахло дурно, а такъ, если можно выразиться, не­ много гнилой, остро-услащенный запахъ какой-то .

На первый разъ впечатлніе невыгодное, но это все ничего; стбнтъ только минуты дв побыть у насъ, такъ и пройдетъ и непочувствуешь, какъ все пройдетъ, потому что и самъ какъ-то дурно пропахнешь, и платье пропахнетъ, и руки пропах­ нутъ, и все пропахнетъ, — ну и привыкнешь. У насъ чижики такъ п мрутъ. Мичманъ ужь пятаго покупаетъ, — не живутъ въ нашемъ воздух да и только. Кухня у насъ большая, обширная, свт­ лая. Правда, по утрамъ чадно немного, когда ры­ бу или говядину жарятъ, да и нальютъ п намо­ чатъ везд, за то ужь вечеромъ рай. Бъ кухн у насъ на веревкахъ всегда блье виситъ старое;

а такъ какъ моя комната не далеко, то есть поч­ ти примыкаетъ къ кухн, то запахъ отъ блья ме­ ня безпокоитъ немного; по ничего: поживешь и по­ привыкнешь .

Съ самаго ранняго утра, Варинька, у насъ воз­ ня начинается, встаютъ, ходятъ, стучатъ, — это поднимаются вс, кому надо, кто въ служб или такъ, самъ по себ; вс пить чай начинаютъ .

Са­ мовары у насъ хозяйскіе, большею частію, мало — 19 ихъ, ну такъ мы вс очередь держимъ; а кто по­ падетъ не въ очередь со своимъ чайникомъ, такъ сейчасъ тому голову вымоютъ. Вотъ я было по­ палъ въ первый разъ, да... впрочемъ, что же пи­ сать! Тутъ-то я со всми и познакомился. Съ мичманомъ съ первымъ познакомился; откровен­ ный такой, все мн разсказалъ: про батюшку, про матушку, про сестрицу, что за т\^льскимъ засда­ телемъ, и про городъ Кронштадтъ. Обш,алъ мн во всемъ покровительствовать, и тутъ же меня къ себ на чай пригласилъ. Отыісісадъ я его въ той самой комнат, гд у насъ обыкновенно въ карты играютъ. Тамъ мн дали чаю и непремн­ но хотли, чтобъ я въ азартную игру съ ними игралъ. Смялись ли они, птъ ли надо миою,не знаю; только сами они всю ночь напролетъ про­ играли, и когда я вошелъ, такъ тоже играли .

Млъ, карты, дымъ такой ходилъ по всей комна­ т, что глаза ло. Играть я не сталъ, и мн сей­ часъ замтили, что я про философію говорю. По­ томъ ужь никто со мною и не говорилъ все вре­ мя: да я, по правд, радъ былъ тому. Не пойду къ нимъ теперь; азартъ у пихъ, чистый азартъ!

Вотъ у чиновника по литературной части бываютъ также собі)аііія по вечерамъ. ІІу, у того хорошо, скромно, нешпіио и деликатно; все на тонкой ног .

Ну, Варинька, замчу вамъ еще мимоходомъ, что прегадкая жешцшіа паша хозяйка, къ тому ;ке суіцая вдьма. Вы видли Терезу. Ыу, что она такое па самомъ-то дл? Худая, какъ общипан­ ный, чахлый цыпленокъ. Въ дом и людей-то все­ го двое: Тереза да Фальдоии, хозяйскій слуга. Я не знаю, моліетъ быть, у него есть п другое ка­ кое имя, только онъ и на это откликается; вс его такъ зовутъ. Онъ рыжій, чухна какая-то, кри­ вой, курносый, грубитъ: все съ Терезой бранится, чуть не дерутся. Вообще сказать, жить мн здсь не такъ, чтобы совсмъ было хорошо... Чтобъ этакъ всмъ разомъ ночью заснуть и успокоиться— это­ го никогда не бываетъ. Ужь вчно гд нпбудь сидятъ, да играютъ, а иногда и такое длается, что зазорно разсказывать. Теперь ужь я все-таки пообвыкъ, а вотъ удивляюсь, какъ въ такомъ со­ дом семейные люди уживаются. Цлая семья бдняковъ какихъ-то у нашей хозяйки комнату нанимаетъ, только не рядомъ съ другими нумера­ ми, а по другую сторону, въ углу, отдльно. Люди смирные! Объ нихъ никто ничего и не слышитъ .

Живутъ оііи въ одной комнатк, огородясь въ ней перегородкою. Онъ какой-то чиновникъ безъ м­ ста, изъ службы лтъ семь тому исключенный за что-то. Фамилья его Горшковъ; такой сденькій, маленькій; ходитъ въ такомъ засаленномъ, въ та­ комъ истертомъ плать, что больно смотрть; куда хуже моего! Жалкій, хилый такой (встрчаемся мы съ нимъ иногда въ корридор); колнки у него дрожатъ, руки дрожатъ, голова дрожитъ, ужь отъ болзни что ли какой, Богъ его знаетъ; робкій, боится всхъ, ходитъ стороночкой; ужь я застн­ чивъ подъ-часъ, а этотъ еще хуже. Семейства у него— жена и трое дтей. Старшій, мальчикъ, весь въ отца, тоже такой чахлый. Жена была когда-то собою весьма недурна, и теперь замтно; ходитъ, бдная, въ такомъ жалкомъ отребык Они, я слы­ шалъ, задолжала хозяйк; она съ ними что-то не слишкомъ ласкова. Слышалъ тоже, что у самагото Горшкова непріятности есть какія-то, ио ко­ торымъ онъ и мста лишился... процессъ не про­ цессъ, подъ судомъ не подъ судомъ, подъ слд­ ствіемъ какимъ-то, что ли ужь, истинно не могу вамъ сказать. Бдны-то они бдны— Господи, Богъ — — мой! Всегда у нихъ въ комнат тихо и смирно, словно и не живетъ никто. Даже дтей не слыш­ но. И не бываетъ этого, чтобы когда нибудь по­ рзвились, поиграли дти, а ужь это худой знакъ .

Какъ-то мн разъ, вечеромъ, случилось мимо ихъ дверей пройдти; на ту пору въ дом стало чтото не по обычному тихо; слышу всхлипываніе, по­ томъ шопотъ, потомъ опять всхлипываніе, точно какъ-будто плачутъ, да такъ тихо, такъ жалко, что у меня все сердце надорвалось, и потомъ всю ночь мысль объ этихъ бднякахъ меня не покидала, такъ что и заснуть не удалось хорошенько .

Ну, прощайте, дружочекъ безцнный мой, Варинька! Описалъ я вамъ все, какъ умлъ. Сегод­ ня я весь день все только объ васъ и думаю. У меня за васъ, родная моя, все сердце изныло .

Вдь вотъ, душечка моя, я вотъ знаю, что у васъ теплаго салопа птъ. Ужь эти мн петербургскія весны, втры, да дождички со снжочкомъ,— ужь это смерть моя, Варинька! Такое благораствореніе воздуховъ, что убереги меня, Господи! Не взыщи­ те, душечка, на писаніи; слогу нтъ, Варинька, слогу нтъ никакого. Хоть бы какой нибудь былъ!

Пишу, что на умъ взбредетъ, такъ, чтобы васъ только поразвеселить чмъ нибудь. Вдь вотъ, еслибъ я учился какъ нибудь, дло другое; а то вдь какъ я учился? даже и не на мЬдішя деньги .

Вашъ всегдашній и врный другъ Макаръ Двушкинъ .

Апрля 25-го .

М. г. Макаръ Алексевичъ!

Сегодня двоюродную сестру мою Сашу встр­ тила! Ужасъ! и она погибнетъ, бдная! Услышала 22 — я тоже со стороны, что Айна едоровна все обо мн вывдываетъ. Она, кал ется, никогда не пе­ рестанетъ меня преслдовать. Она говоритъ, что хочетъ простишь меня^ забыть все прошедшее, и что непремнно сама павститъ меня. Говоритъ, что вы мн вовсе не родственникъ, что она бли­ же мн родственница, что въ семейныя отношенія наши гы не имете никакого права входить, и что мн стыдно и неприлично жить вашей мило­ стыней и на вашемъ содерл^аніи... говориіъ, что я забыла ея хлбъ-соль, что опа меня съ матушкой, можетъ быть, отъ голодной смерти избавила, что она насъ поила-кормила, и слишкомъ два съ половиною года на насъ убыточилась, что она намъ сверхъ всего этого долгъ простила. И матушку-то она пощадить не хотла! А если бы знала бд­ ная матушка, чтб они го мною сдлали! Богъ ви­ дитъ!.. Анна едоровна говоритъ, что я по глу­ пости моей своего счастія удержать не умла, что она сама меня на счастіе наводила, что она ни въ чемъ остальномъ не виновата, и что я сама за честь свою не умла, а, можетъ быіь, и не хо­ тла вступиться. А кто же тутъ виноватъ, Боже великій! Опа говоритъ, что господинъ Быковъ правъ совершенно, и что не на всякой же же­ ниться, которая... да что писать! Жестоко слы­ шать такую неправду, Макаръ Алексевичъ! Я не знаю, что со мной теперь длается. Я дро;ку, пла­ чу, рыдаю; это письмо я вамъ два часа писала.

Я думала, что она по крайней мр сознаетъ свою вину предо мною; а она вотъ какъ теперь!— Ради Бога, не тревожьтесь, другъ мой, единственный доброжелатель мой! едора все преувеличиваетъ:

я не больна. Я только простудилась немного вче­ ра, когда ходила на Волково къ матушк цанпхиду служить. Зачмъ вы не пошли вмст со — 23 —

–  –  –

Посылаю вамъ винограду немного, душечка; для выздоравливающей это, говорятъ, хорошо, да и докторъ рекомендуетъ для утоленія жажды, такъ только единственно для жажды. Вамъ розанчиковъ намедни захотлось, маточка; такъ вотъ я вамъ ихъ теперь посылаю, ^сть ли у васъ аппетитъ, душечка?— вотъ что главное. Впрочемъ, с.іава Бо­ гу, что все прошло и кончилось, и что несчастія наши тоже совершенно оканчиваются. Воздадимъ благодареніе Небу! А что до книжекъ касается, то достать покамстъ нигд не могу. Есть тутъ говорятъ, хорошая книжка одна, и весьма высо­ кимъ слогомъ написанная; говорятъ, что хороша, я самъ не читалъ, а здсь очень хвалятъ. Я про­ силъ ее для себя; обпі.ались препроводить. Толь­ ко будете ли вы-то читать? Вы у меня па этотъ счетъ привередница ; трудно угодить на вашъ вкусъ, ужь я васъ знаю, голубчикъ вы мой; вамъ врно все стихотворство надобно, воздыханій, аму­ ровъ,— ну, II стиховъ достану, всего достану; тамъ есть тетрадка одна переписанная .

Я-то живу хорошо. Вы, маточка, обо мн не безпокойтесь, пожалуйста. А что едора вамъ на­ сказала иа меня, такъ все это вздоръ; вы ей ска­ жите, что оиа налгала, непремнно скажите ей, сплетниц!.. Я новаго впцъ-хмупдира совсмъ нс продавалъ. Да и зачмъ, сами разсудите, зачмъ 24 -продавать? Вотъ, говорятъ, мн сорокъ рублей се­ ребромъ награжденія выходитъ, такъ зачмъ же продавать? Вы, маточка, не безпокойтесь;— она мнительна, едора-то, оиа мнительна. Заживемъ мы, голубчикъ мои! Только вы-то, ангельчикъ, выздоравливайте, ради Бога, выздоравливайте, не огорчите старика. Кто это говоритъ вамъ, что я похудлъ? Клевета, опять клевета! здоровехонекъ и растолстлъ такъ, что самому становится со­ встно, сытъ и доволенъ по горло: вотъ только бы вы-то выздоравливали! Ну, прощайте, мой ан­ гельчикъ; цалую вс ваши пальчики и пребываю вашимъ вчнымъ, неизмннымъ другомъ Макаромъ Двушкинымъ .

Р. S. Ахъ, душенька моя, что это вы опять въ самомъ-ді стали писать?.. О чемъ вы блажите-то! да какъ же мн ходить къ вамъ такъ часто, маточка, какъ? я васъ спраши­ ваю.

Разв темнотою ночною пользуясь; да вотъ теперь и ночей-то почти не бываетъ:

время такое. Я и то, маточка моя, ангельчпкъ, васъ почти совсмъ не покидалъ во все время болзни вашей, во время безпамятства-то вашего; но и тутъ я и самъ ужь не знаю, какъ я вс эти дла (обдлывалъ;

да п то потомъ пересталъ ходить; ибо любо­ пытствовать и распрашивать начали. Здсь ужь и безъ того сплетня заплелась какая то .

Я на Терезу надюсь; опа не болтлпва; но все же, сами разсудите вы, маточка, каково это будетъ, когда они все узнаютъ про насъ?

Что-то они подумаютъ и что оііи скажутъ тогда? — Такъ вотъ вы скрпите сердечко, маточка, да переждите до выздоровленія; а мы потомъ ужь такъ вн дома, гд-нибудь рандеву дадимъ .

–  –  –

Любезнйшій Макаръ Алексевичъ!

Мн такъ хочется сдлать вамъ что-ныбудь угодное и пріятное за вс ваши хлопоты и стара­ нія обо мн, за всю вашу любовь ко мн, что я ршилась наконецъ на скуку порыться въ моемъкоммод и отыскать мою тетрадь, которую теперь и посылаю вамъ. Я начала ее еще въ счастливое время жизни моей. Вы часто съ любопытствомъ разспрашивали о моемъ прежнемъ жить-быть, о матушк, о Покровскомъ, о моемъ пребываніи у Анны едоровны и, наконецъ, о недавнихъ несчастіяхъ моихъ, и такъ нетерпливо желали про­ честь эту тетрадь, гд мн вздумалось, Богъ-знаетъ для чего, отмтить кое-какія мгновенія изъ моей жизни, что я не сомнваюсь принести вамъ большое удовольствіе моею посылкою. Мн же какъ-то грустно было перечитывать это. Мн ка­ жется, что я уже вдвое постарла съ-тхъ-поръ какъ написала въ этихъ запискахъ послднюю строчку. Все это писано въ разные сроки. Про­ ищите, Макаръ Алексевичъ! Мн ужаспо скучна теперь п меня часто мучитъ безсонница. Прескуч­ ное выздоровленіе! В. Д,

–  –  –

Мн было только четырнадцать лтъ, когда умеръ батюшка. Дтство мое было самымъ счаст­ ливымъ временемъ моей жизни. Началось оно не здсь, но далеко отсюда, въ провинціи, въ глуши .

Батюшка былъ управителемъ огромнаго имнія князя П-го, въ Т-й губерніи. Мы жили въ одной изъ деревень князя, и жили тихо, неслышно, счастливо.... Я была такая рзвая маленькая; только и длаю, бывало, что бгаю но полямъ, по ро­ щамъ, по саду, а обо мн никто и не заботился .

Батюшка безпрерывно былъ занятъ длами, ма­ тушка занималась хозяйствомъ; меня ничему не учи.іи, а я тому и рада была. Бывало, съ самаго ранняго утра убгу или на прудъ, или въ рощу, или на снокосъ, или къ жнецамъ— и нужды нтъ, что солнце печетъ, что забжишь сама не знаешь куда отъ селенья, исцарапаешься объ кусты, ра­ зорвешь свое платье;— дома посл бранятъ, а мн II ничего .

И мн кажется, я бы такъ бы.іа счастлива, ес­ либъ пришлось хоть всю жизнь мою не вызжать изъ деревни и жить на одномъ мст. А между тмъ, я еще дитею принуждена была оставить родныя мста. Мн было еще только двнадцать лтъ, когда мы въ Петербургъ перехали. Ахъ, какъ я грустно помню наши печальные сборы!

Какъ я плакала, когда прощалась со всмъ, что такъ было мило мн. Я помню, что я бросилась на шею батюшк и со слезами умоляла остаться хоть немножко въ деревн. Батюшка закричалъ на меня, матушка шлакала; говорила, что надобно, что дла атого требовали. Старый князь П-й умеръ. Наслдники отказали батюшк отъ долж­ ности. У батюшки были кой-какія деньги въ обо­ ротахъ въ рукахъ частныхъ лицъ въ Петербург .

Надясь поправить свои обстоятельства, онъ поче.аъ необходимымъ свое личное здсь присутст­ віе. Все это я узнала посл отъ матушки. Мы здсь поселились на Петербургской сторон и прожили на одномъ мст до самоіі кончины ба­ тюшки .

27 — Какъ тяжело мн привыкать къ новой жизни!

Мы въхали въ Петербургъ осенью. Когда мы оставляли деревню, день былъ такой свтлый, теп­ лый, яркій; сельскія работы кончались; на гум­ нахъ уже громоздились огромныя скирды хлба и толпились крикливыя стаи птицъ; все было такъ ясно и весело: а здсь, при възд нашемъ въ городъ, дождь, гнилая осенняя изморозь, непогода, слякоть и толпа новыхъ, незнакомыхъ лицъ, не­ гостепріимныхъ, недовольныхъ, сердитыхъ! Коекакъ мы устроились. Помню, вс такъ суетились у насъ, все хлопотали, обзаводились новымъ хо­ зяйствомъ. Батюшки все не было дома, у матушки не было покойной минуты— меня позабыли совсмъ .

Грустно мн было вставать поутру, посл первой ночи на пашемъ новоселыі. Окна наши выходили на какой-то желтый заборъ. На улиц постоянно была грязь. Прохожіе были рдки, я вс они такъ плотно кутались, всмъ такъ было холодно .

А дома у насъ по цлымъ днямъ была страш­ ная тоска II скука. Родныхъ и близкихъ знако­ мыхъ у насъ почти не было. Съ Анной едоров­ ной батюшка былъ въ ссор. (Онъ былъ ей чтото долліенъ.) Ходили къ намъ довольно часто люди ІЮ дламъ. Обыкновенно спорили, шумли, кричали. Посл каждаго посщенія, батюшка д­ лался такимъ недовольнымъ, сердитымъ; по цлымъ часамъ ходитъ, бывало, изъ угла въ уголъ, на­ хмурясь, II ни съ кмъ слова не вымолвитъ. Ма­ тушка не смла тогда и заговорить съ нимъ и молчала. Я садилась куда-нибудь въ уголокъ за книжку— смирно, тихо, пошевелиться, бывало, не смю .

Три мсяца спустя по прізд нашемъ въ Пе­ тербургъ, меня отдали въ пансіонъ. Вотъ грустното было мн сначала въ чужихъ людяхъ! Все такъ 28 — сухо, непривтливо было;— гувернантки такія кри­ куньи, двицы такія насмшницы, а я такая ди­ карка. Строго, взыскательно! Часы на все поло­ женные, общій столъ, скучные учителя — все это меня сначала истерзало, измучило. Я тамъ и спать не могла. Плачу, бывало, цлую ночь, длинную, скучную, холодную ночь. Бывало, по вечерамъ вс повторяютъ или учатъ уроки; я сижу-себ за раз­ говорами или вокабулами, шевельнуться не смю, а сама все думаю про домашній нашъ уголъ, про батюшку, про матушку, про мою старушку-няню, про нянины сказки.... ахъ, какъ сгрустнется! Объ самой пустой вещиц въ дом, и о той съ удо­ вольствіемъ вспоминаешь. Думаешь-думаешь: вотъ какъ-бы хорошо теперь было дома! Сидла бы я въ маленькой комнатк нашей, у самовара, вмст съ нашими; было бы такъ тепло, хорошо, знакомо .

Какъ-бы, думаешь, обцяла теперь матушку, крпко­ крпко, горячо-горячо!—Думаешь-думаешь, да и заплачешь тихонько съ тоски, давя въ груди слезы, II нейдутъ на умъ вокабулы. Къ завтраму урока не выучишь; всю ночь снятся учитель, мадамъ, двицы; всю ночь во сн уроки твердишь, а на другой день ничего не знаешь. Поставятъ па ко­ лни, дадутъ одно кушанье. Я была такая невесе­ лая, скучная. Сначала вс двицы надо мной смя­ лись, дразнили меня, сбивали, когда я говорила уроки, щипали, когда мы въ рядахъ шли къ обду или къ чаю, жаловались на меня ни за что ни про что гувернантк. За то какой рай, когда няня придетъ, бывало, за мной въ субботу вечеромъ .

Такъ и обниму, бывало, мою старушку въ изсту­ пленіи радости. Она меня однетъ, укутаетъ, дорогою не поспваетъ за мной, а я ей все бол­ таю, болтаю, разсказываю. Домой приду веселая, радостная, крпко обниму нашихъ, какъ-будто по­ — 29 сл десятилтней разлуки. Начнутся толки, раз­ говоры, разсказы; со всми здороваешься, смешь­ ся, хохочешь, бгаешь, прыгаешь. Съ батюшкой начнутся разговоры серьезные, о паукахъ, о нашихъ учителяхъ, о французскомъ язык, о грамматик Ломоііда— и вс мы такъ веселы, такъ довольны .

Мн и теперь весело вспоминать объ этихъ ми­ нутахъ. Я всми силами старалась учиться и угож­ дать батюшк. Я видла, что онъ послднее на меня отдавалъ, а самъ бился Богъ-знаетъ какъ .

Съ каждымъ днемъ онъ становился все мрачне, недовольне, сердите; характеръ его совсмъ ис­ портился; дла не удавались, долговъ было про­ пасть. Матушка, бывало, и плакать боялась, слова сказать боялась, чтобы не разсердить батюшку;

сдлалась больная такая; все худла, худла и стала дурно кашлять. Я, бывало, приду изъ пан­ сіона— все такія грустныя лица; матушка поти­ хоньку плачетъ, батюшка сердится. Начнутся упреки, укоры. Батюшка начнетъ говорить, что я ему не доставляю никакихъ радостей, никакихъ утшеній; что они изъ-за меня послдняго лиша­ ются, а я до-сихъ-поръ не говорю по-французски;

однимъ словомъ, вс неудачи, вс несчастія, все, все вымш,алось на мн и на матушк. А какъ мояшо было мучить бдную матушку? Глядя на нее, сердце разрывалось, бывало; щеки ея ввали­ лись, глаза впали, въ лиц былъ такой чахоточ­ ный цвтъ. Мн доставалось больше всхъ. На­ чиналось всегда изъ пустяковъ, а потомъ ужь Богъ знаетъ до чего доходило; часто я даже не понимала о чемъ идетъ дло. Чего не причита­ лось!... И французскій языкъ, и что я большая дура, и что содержательница нашего пансіона не­ радивая, глупая женщина; что она объ нашей нравственности не заботится; что батюшка службы себ до сихъ-поръ не можетъ найдти, и что грам­ матика Ломонда скверная грамматика, а Заполь­ скаго гораздо лучше; что на меня денегъ много бросили попустому; что я видно безчувственная, каменная— однимъ словомъ я, бдная, изъ всхъ силъ билась, твердя разговоры и вокабулы, а во всемъ была виновата, за все отвчала! И это со­ всмъ не, оттого, чтобы батюшка не любилъ меня:

во мн и матушк онъ души не слышалъ. Но ужь это такъ, характеръ былъ такой .

Заботы, огорченія, неудачи измучили бднаго батюшку до крайности: онъ сталъ недоврчивъ, желченъ; часто былъ близокъ къ отчаянію, началъ пренебрегать своимъ здоровьемъ, простудился, и вдругъ заболлъ, страдалъ недолго и скончался такъ внезапно, такъ скоропостижно, что мы вс нсколько дней были вн себя отъ удара. Ма­ тушка была въ какомъ-то оцпенніи; я даже боя­ лась за ея разсудокъ. Только что скончался ба­ тюшка, кредиторы явились къ намъ какъ изъ земли, нахлынули гурьбою. Все, что у насъ ни было, мы отдали. Нашъ домикъ на Петербургской сторон^ который батюшка купилъ полгода спустя посл переселенія нашего въ Петербургъ, былъ также проданъ. Не знаю, какъ уладили остальное, но сами мы остались безъ крова, безъ пристаниш,а, безъ пропитанія. Матушка страдала изнуритель­ ною болзнію, прокормить мы себя не могли, жить было нечмъ, впереди была гибель. Мн тогда только минуло четырнадцать лтъ. Вотъ тутъ-то насъ и постила Анна едоровна. Она все гово­ ритъ, что она какая-то помш.ица и намъ дово­ дится какою-то роднею. Матушка тоже говорила, что она намъ родня, только очень дальняя. При жизни батюшки, она къ намъ никогда не ходила .

Явилась она со слезами на глазахъ, говорила, что — 31 — принимаетъ въ насъ большое участіе; соболзно­ вала о нашей потер, о нашемъ бдственномъ по­ ложеніи, прибавила, что батюшка былъ самъ вино­ ватъ: что онъ не по силамъ жилъ, далеко заби­ рался, и что ужь слишкомъ на свои силы надялся, Обнаружила желаніе сойдтись съ нами короче, предложила забыть обоюдныя непріятности; а когда матушка объявила, что никогда не чувствовала къ ней непріязни, то она нрослезилась, говела ма­ тушку въ церковь и заказала панихиду по голуб­ чик (такъ она выразилась о батюшк). Посл этого она торжесткепно помирилась съ матушкой .

Посл долгихъ вступленій и предувдомленій, Анна едоровна, изобразивъ въ яркихъ краскахъ наше бдственное положеніе, сиротство, безнадеж­ ность, безпомощность, пригласила насъ, какъ она са­ ма выразилась, у ней пріютиться. Матушка благода­ рила, но долго не ршалась: но такъ какъ длать было нечего, н иначе распорядиться никакъ нельзя, то и объявила наконецъ Анн едоровн, что ея предложеніе мы принимаемъ съ благодарностію .

Какъ теперь помню утро, въ которое мы переби­ рались съ Петербургской стороны на Васильевскій островъ. Утро было осеннее, ясное, cj^xoe, мороз­ ное. Матушка плакала: мн было ужасно грустно;

грудь у меня разрывалась, душу томило отъ ка­ кой-то неизъяснимой, страшной тоски... Тяжкое было время

–  –  –

ровны. Анна едоровна жила въ собственномъ дом, въ шестой линіи. Въ дом всего было пять чистыхъ комнатъ. Въ трехъ изъ нихъ жила Анна едоровна и двоюродная сестра моя, Саша, кото­ рая у ней воспитывалась, ребенокъ, сиротка, безъ отца и матери. Потомъ, въ одной комнат жили мы, и, наконецъ, въ послдней комнат, рядомъ съ нами, помщался одинъ бдный студентъ По­ кровскій, жилецъ у Анны едоровны. Анна едо­ ровна жила очень хорошо, богаче, чмъ бы можно было предполагать; но состояніе ея было загадоч­ но, такъ же какъ и ея занятія. Оиа всегда суети­ лась, всегда была озабочена, вызжала и выхо­ дила по нскольку разъ въ день; но что она д­ лала, о чемъ заботилась, и для чего заботилась, этого я никакъ не могла угадать. Знакомство у ней было большое и разнообразное. Къ ней все, бывало, гости здили, н все Богъ-зпаетъ какіе люди, всегда по какимъ-то дламъ и на минутку .

Матушка всегда уводила меня въ нашу комнату, бывало, только-что зазвенитъ колокольчикъ. Анна едоровна ужасно сердилась за это на матушку п безпрерывно твердила, что ужь мы слишкомъ горды, что не по силамъ горды, что было бы еще чмъ гордиться, и по цлымъ часамъ не умол­ кала. Я не понимала тогда этихъ упрековъ въ гор­ дости; точно также я только теперь узнала, или по-крайней-мр предугадываю, почему матушка не ршалась жить у Анны едоровны. Злая женнціпа была Анна едоровна; она безпрерывно насъ мучила. До-сихъ-поръ для меня тайна, зачмъ имен­ но она приглашала насъ къ себ? Сначала она была съ нами довольно ласкова, — а потомъ ужь и выказала свой настоящій характеръ вполн, какъ увидщіа, что мы совершенно безпомощны и что намъ идти некуда. Впослдствіи, со мной она сдлалась весьма ласкова, даже какъ-то грубо ласкова, до лести, но сначала и я терпла за одно съ ма­ тушкой. Поминутно иоирекала она пасъ; только и длала, что твердила о своихъ благодяніяхъ. По­ стороннимъ людямъ рекомендовала насъ, какъ сво­ ихъ бдныхъ родственницъ, вдовицу и сироту без­ помощныхъ, которыхъ опа изъ милости, ради любви христіанской, у себя пріютила.

За столозіъ каж­ дый кусокъ, который мы брали, слдила глазами, а если мы не ли, такъ опять начиналась исторія:

дескать мы гнушаемся; не взыщите, чмъ богата тмъ и рада; было ли бы еще у насъ самихъ лучше .

Батюшку поминутно бранила; говорила, что лучше другихъ хотлъ быть, да худо и вышло; дескать жену съ дочерью пустилъ по міру, и что не на­ шлось бы родственницы благодтельной, христіан­ ской души, сострадательной, такъ еще Богъ-зиаетъ, пришлось бы, можетъ-быть, среди улицы съ голоду сгнить. Чего-чего она не говорила! Не такъ горько, какъ отвратительно было ее слушать. Матушка поминутно плакала; здоровье ея становилось деньотъ-дня хуже, она видимо чахла, а между-тмъ мы съ нею работали съ утра до ночи, доставали заказную работу, шили, что очень не нравилось Анн едоровн; она поминутно говорила, что у нея не модный магазинъ въ дом. Но нужно было одваться, нужно было на непредвидпмые расходы откладывать; нужно было непремнно свои деньги имть. Мы на всякій случай копили, надялись, что можно будетъ со временемъ перехать куда-ни­ будь. Но матушка послднее здоровье свое потеряла на работ: она слабла съ каждымъ днемъ. Бо­ лзнь, какъ червъ, видимо подтачивала жизнь ея и близила къ гробу. Я все видла, все чувствовала, все выстрадала; все это было на глазахъ моихъ!

Дни проходили за днями и каждый день былъ Бдные люди, 2 — 34 — похожъ на предъидущій. Мы жили тихо, какъ-будто и не въ город. Анна едоровна мало-по-малу утихала, по мр того, какъ сама стала вполн сознавать свое владычество. Ей, впрочемъ, никогда и никто не думалъ прекословить. Въ нашей ком­ нат мы были отдлены отъ ея половины коррпдоромъ, а рядомъ съ нами, какъ я уже упоминала, жилъ Покровскій. Онъ училъ Сашу французскому и нмецкому языкамъ, исторіи, географіи— всмъ наукамъ, какъ говорила Анна едоровна, и за то получалъ отъ нея квартиру и столъ; Саша была препонятливая двочка, хотя рзвая и шалунья;

ей было тогда лтъ тринадцать. Анна едоровна замтила матушк, что не дурію бы было, если бы и я стала учиться, за тмъ, что въ пансіон меня не доучили. Матушка съ радостію согласи­ лась, и я цлый годъ училась у Покровскаго вм­ ст съ Сашей .

Покровскій былъ бдный, очень бдный молодой человкъ; здоровье его не позволяло ему ходить постоянно учиться, и его такъ, по привычк толь­ ко, звали у пасъ студентомъ. Жилъ онъ скромно, смирно, тихо, такъ что и не слышно бывало его изъ нашей комнаты. Съ виду опъ былъ такой странный; такъ неловко ходилъ, такъ неловко рас­ кланивался, такъ чудно говорилъ, что я сначала на него безъ смху и смотрть не могла. Саша безпрерывно надъ нимъ проказничала, особенно, когда онъ намъ уроки давалъ. А онъ въ добавокъ былъ раздражительнаго характера, безпрестанно сердился, за каждую малость изъ себя выходилъ, кричалъ на насъ, жаловался на насъ и часто, не докончивъ урока, разсерженный уходилъ въ свою комнату. У себя же онъ по цлымъ днямъ сидлъ за книгами. У него было много книгъ, и все такія дорогія, рдкія книги. нъ кое-гд еще училъ, 35 — получалъ к)0-какую плату, такъ что чуть бывало у него заведутся деньги, такъ онъ тотчасъ идетъ себ книгъ покупать .

Со временемъ я узнала его лучше, короче. Онъ былъ добрйшій, достойнйшій человкъ, наилуч­ шій изъ всхъ, которыхъ мн встрчать удава­ лось. Матушка его весьма уважала. Потомъ онъ и для меня былъ лучшимъ изъ друзей,— разумется, посл матушки .

Сначала я, такая большая двушка, шалила за одно съ Сашей, и мы, бывало, по цлымъ часамъ ломаемъ головы, какъ бы раздразнить и вывесть его изъ терпнія. Онъ ужасно смшно сердился, а намъ это было чрезвычайно забавно. (Мн даже и вспоминать это стыдно.) Разъ мы раздразнили его чмъ-то чуть не до слезъ, и я слышала ясно какъ онъ прошепталъ: «Злыя дти.» Я вдругъ смутилась; мп стало и стыдно и горько и ;калко его. Л помню, что я покраснла до ушей и чуть не со слезами па глазахъ стала просить его успо­ коиться и не обижаться нашими глупыми шало­ стями, но онъ закрылъ книгу, не докончилъ намъ урока и ушелъ въ свою комнату. Я цлый день надрывалась отъ раскаянія. Мысль о томъ, что мы, дти, своими жестокостями довели его до слезъ, была для меня нестерпима. Мы, стало быть, іЖдали его слезъ. Намъ, стало быть, ихъ хотлось;

стало быть мы успли его изъ послдняго терп­ нія вывесть, стало быть, мы насильно заставили его, несчастнаго, бднаго, о своемъ лютомъ жребіи вспомнить! Я всю ночь не спала отъ досады, отъ грусти, отъ раскаянья. Говорятъ, что раскаянье облегчаетъ душу— напротивъ. Не знаю, какъ при­ мшалось къ моему горю п самолюбіе. Мн не хотлось, чтобы онъ считалъ меня за ребенка. Мн тогда было уже пятнадцать лтъ .

36 — Съ этого дня, я начала мучить воображеніе мое, создавая тысячи плановъ, какимъ бы образомъ вдругъ заставить Покровскаго измнить свое мпніе обо мн. Но я была подъ-часъ робка и застн­ чива; въ настоящемъ положеніи моемъ, я ни на что не могла ршиться и ограничивалась одними мечтаніями (и Богъ знаетъ какими мечтаніями!) .

Я перестала только проказничать вмст съ Са­ шей; онъ пересталъ на насъ сердиться; по для самолюбія моего этого было мало .

Теперь скажу нсколько словъ объ одномъ са­ момъ странномъ, самомъ любопытномъ и самомъ жалкомъ человк изъ всхъ, которыхъ когда-либо мн случалось встрчать. Потому говорю о немъ теперь, именно въ этомъ мст моихъ записокъ, что до самой этой эпохи я почти не обращала на него никакого вниманія; — такъ все касавшееся По­ кровскаго стало для меня вдругъ занимательно!

У насъ въ дом являлся иногда старичокъ, за­ пачканный, дурно-одтый, маленькій, сденькій, мшковатый, неловкій, однимъ словомъ странный до-нельзя. Съ перваго взгляда на него, можно было подумать, что онъ какъ-будто чего-то стыдится, какъ-будто ему себя самого совстно. Отъ-того онъ все какъ-то ежился, какъ-то кривлялся; такія ухватки, ужимки были у него, что можно было почти не ошибаясь заключить, что онъ не въ своемъ ум .

Придетъ, бывало, къ намъ, да стоитъ въ с­ няхъ у стеклянныхъ дверей, и въ домъ войти не сметъ. Кто изъ насъ мимо пройдетъ— я или Са­ ша, или изъ слугъ, кого онъ зпа.тъ подобре къ нему — то онъ сейчасъ машетъ, манитъ къ себ, длаетъ разные знаки, и разв только когда кив­ нешь ему головою и позовешь его — условный знакъ, что въ дом нтъ никого посторонняго и что ему можно войти, когда ему угодно — только — 37 — тогда старикъ тихонько отворялъ дверь, радостна улыбался, потиралъ руки отъ удовольствія и на цыпочкахъ прямо отправлялся въ комнату Покров­ скаго. Это былъ его отецъ .

Потомъ я узнала подробно всю исторію этого бднаго старика. Онъ когда-то гд-то служилъ, былъ безъ малйшихъ способностей, и занималъ самое послднее, самое незначительное мсто на служб. Когда умерла первая его жена (мать сту­ дента Покровскаго), то онъ вздумалъ жениться во второй разъ, и женился на міцанк. При новой жен, въ дом все пошло вверхъ дномъ; никому житья отъ нея не стало; она всхъ къ рукамъ прибрала. Студентъ Покровскій былъ тогда еще ребенкомъ, лтъ десяти. Мачиха его возненави­ дла. Но маленькому Покровскому благопріятство­ вала судьба. Помщикъ Быковъ, знавшій чиновника Покровскаго и бывшій нкогда его благодтелемъ, принялъ ребенка подъ свое покровительство и по­ мстилъ его въ какую-то школу. Интересовался же онъ имъ потому, что зналъ его покойную мать, которая еще въ двушкахъ была облагодтельствована Анной едоровной, и выдана ею за мужъ за чиновника Покровскаго. Господинъ Быковъ, другъ и короткій знакомый Анны едоровны, дви­ жимый великодушіемъ, далъ за невстой пять ты­ сячъ рублей приданаго. Куда эти деньги пошли— неизвстно. Такъ мн разсказывала все это Анна едоровна; самъ же студентъ Покровскій никогда не любилъ говорить о своихъ семейныхъ обстоя­ тельствахъ. Говорятъ, что его мать была очень хороша собою, и мн странно кажется, почему она такъ неудачно вышла за мужъ, за такого не­ значительнаго человка... на умерла еще въ мо­ лодыхъ лтахъ, года четыре спустя посл заму­ жества .

Изъ школы молодой Покровскій поступплъ въ какую-то гимназію, п потомъ въ университетъ .

Господинъ Быковъ, весьма часто прізлтвіиій въ Петербургъ, и тутъ не оставилъ его своимъ по­ кровительствомъ. За разстроеннымъ здоровьемъ своимъ, Покровскій не могъ продолжать занятій своихъ въ университет. Господинъ Быковъ по­ знакомилъ его съ Анной едоровной, самъ реко­ мендовалъ его, II такимъ образомъ молодой По­ кровскій былъ принятъ на хлбы, съ уговоромъ учить Сашу всему, чему ни потребуется .

Старикъ же Покровскій, съ горя отъ жестоко­ стей жены своей, предался самому дурному пороку II почти всегда бывалъ въ нетрезвомъ вид. Жена его бивала, сослала жить въ кухню и до того до­ вела, что оиъ наконецъ привыкъ къ побоямъ и дурному обхожденію и не жаловался. Онъ былъ еш,е не очень старый человкъ, но отъ дурныхъ наклонностей почти изъ ума выжилъ. Единствен­ нымъ же признакомъ человческихъ благородныхъ чувствъ была въ немъ неограниченная любовь къ сыну. Говорили, что молодой Покровскій похожъ какъ дв капли воды на покойную мать свою. Не воспоминанія ли о прежней, доброй жен поро­ дили въ сердц погибшаго старика такую безпре­ дльную любовь къ нему? Старикъ п говорить больше ни о чемъ не могъ, какъ о сын, и по­ стоянно два раза въ недлю навщалъ его. Чаще же приходить онъ не смлъ, потому-что молодой Покровскій терпть не могъ отцовскихъ посш,еній. Изъ всхъ его недостатковъ, безспорно пер­ вымъ и важнйшимъ было неуваженіе къ отцу .

Впрочемъ, и старикъ былъ подъ-часъ пренеснос­ нйшимъ существомъ на свт. Во-первыхъ, онъ былъ ужасно любопытенъ, во-вторыхъ разговорами и разспросами, самымп пустыми и безтолковыми, онъ поминутно мшалъ сыну заниматься, и нако­ нецъ являлся иногда въ нетрезвомъ вид. Сынъ понемногу отучалъ старика отъ пороковъ, отъ лю­ бопытства и отъ поминутнаго болтанія, п нако­ нецъ довелъ до того, что тотъ слушалъ его во всемъ, какъ оракула, п рта не смлъ разинуть безъ его позволенія .

Бдный старикъ не могъ надивиться и нарадо­ ваться на своего Петиньку (такъ онъ называлъ сына). Когда одъ приходилъ къ нему въ гости, то почти всегда имлъ какой-то озабоченный, робкій видъ, вроятно отъ неизвстности, какъ-то его приметъ сынъ, обыкновенію долго не ршался войти, и если я тутъ случалась, такъ онъ меня минутъ двадцать, бывало, разспрашивалъ — что, каковъ Петинька? здоровъ ли онъ? въ какомъ имен­ но расположеніи духа, и не занимается лп чмънибудь важнымъ? Что онъ именно длаетъ? Пи­ шетъ ли, іш і размышленіями какими занимается?

Когда я его достаточно ободряла и успокоивала, то старикъ наконецъ ршался войти и тихо-тихо, осторожно-осторожно отворялъ двери, просовывалъ сначала одну голову, и если видлъ, что сынъ не сердится и кивнулъ ему головой, то тихонько про­ ходилъ въ комнату, снималъ свою шинельку, шля­ пу, которая вчно у него была измятая, дырявая, съ оторванными полями, — все вшалъ на крюкъ, все длалъ тихо, неслышно; потомъ садился гднибудь осторожно на стулъ и съ сына глазъ не спускалъ, вс движенія его ловилъ, желая угадать расположеніе духа своего Петиньки. Если сынъ чуть-чуть былъ не въ дух, и старикъ примчалъ это, то тотчасъ приподымался съ мста и объяс­ нялъ ^что, дескать, я такъ, Петинька, я на ми­ нутку. Я, вотъ, далеко ходилъ, проходилъ мима и отдохнуть зашелъ.х И потомъ безмолвно, по­ — — корно бралъ свою шинельь’у, шляпенку, опять по­ тихоньку отворялъ дверь и уходилъ, улыбаясь че­ резъ силу, чтобы удержать въ душ накипвшее горе и не выказать его сыну .

Но когда сынъ приметъ, бывало отда хорошо^ то старикъ себя не слышитъ отъ радости. Удоволь­ ствіе проглядывало въ его лиц, въ его жестахъ, въ его движеніяхъ. Если сынъ съ нимъ загова­ ривалъ, то старикъ всегда приподымался немного со стула, и отвчалъ тихо, подобострастно, пбчтн съ благоговніемъ, и всегда стараясь употреблять отборнйшія, т. е. самыя смшныя выраженія. Но даръ слова ему не давался: всегда смшается и сробетъ, такъ что не знаетъ куда руки двать, куда себя двать, и посл епі,е долго про-себя отвтъ шепчетъ, какъ-бы желая поправиться. Если же удавалось отвчать хорошо, то старикъ охорашивался, оправлялъ на себ яшлетку, галстухъ, фракъ и принималъ видъ собственнаго достоинства .

А бывало до того ободрялся, до того простиралъ свою смлость, что тихонько вставалъ со стула, подходилъ къ полк съ книгами, бралъ какую нибудь книжку, и даже тутъ же прочитывалъ чтонибудь, какая бы ни была книга. Все это онъ длалъ съ видомъ притворнаго равнодушія и хладнокровія, какъ-будто бы онъ и всегда могъ такъ хозяйничать съ сыновними книгами, какъ будто ему и не въ диковину ласка сына. Но мн разъ случилось ви­ дть, какъ бднякъ испугался, когда Покровскій просилъ его не трогать книгъ. Онъ смшался, за­ торопился, поставилъ книгу вверхъ ногами, по­ томъ хотлъ поправиться, перевернулъ и поставилъ обрзомъ наружу, улыбался, краснлъ, и не зналъ чмъ загладить свое преступленіе. Покровскій сво­ ими совтами отучалъ понемногу старика отъ дур­ ныхъ наклонностей, и какъ только видлъ его раза — три сряду въ трезвомъ вид, то при первомъ по­ сщеніи давалъ ему на прощаньи но четвертачку, по полтинничку или больше. Иногда покупалъ ему сапоги, галстухъ или жилетку. За то старикъ въ своей обнов былъ гордъ какъ птухъ. Иногда онъ заходилъ къ намъ. Приносилъ мн и Саш пряничныхъ птушковъ, Яблоковъ, и все бывало толкуетъ съ нами о Петиньк. Просилъ насъ учить­ ся внимательно, слушаться, говорилъ, что Петинька добрый сынъ, примрный сынъ, и въ добавокъ ученый сынъ. Тутъ онъ такъ бывало, смшно памъ подмигивалъ лвымъ глазкомъ, такъ забавно кривлялся, что мы не могли удержаться отъ смха и хохотали надъ иимъ отъ души. Маменька его очень любила. Но старикъ ненавидлъ Анну е­ доровну, хотя былъ предъ нею тише воды, ниже травы .

Скоро я перестала учиться у Покровскаго. Меня онъ по прежнему считалъ ребенкомъ, рзвой двоч­ кой, на одномъ ряду съ Сашей. Мн было это очень больно, потому что я всми сиіами старалась за­ гладить мое прежнее поведеніе. Но меня не зам­ чали. Это раздражало меня боле и боле. Я никогда почти не говорила съ Покровскимъ вн классовъ, да и не могла говорить. Я краснла, мшалась, и потомъ гд-нибудь въ уголку плакала отъ досады .

Я не знаю, чмъ бы это все кончилось, еслибъ сближенію нашему не помогло одно странное обстоятельство. Однажды вечеромъ, когда мату­ шка сидла у Анны едоровны, я тихонько вошла въ комнату Покровскаго. Я знала, что его не было дома, и право не знаю отъ-чего мн вздумалось войти къ нему. До сихъ поръ я никогда и не за­ глядывала къ нему, хотя мы прожили рядомъ уа;е слишкомъ годъ. Въ этотъ разъ сердце у меня би­ — лось такъ сильно, такъ сильно, что казалось изъ груди хотло выпрыгнуть. Я осмотрлась кругомъ съ какимъ-то особеннымъ любопытствомъ. Комната Покровскаго была весьма бдно убрана; порядка было мало. На стнахъ прибито было пять длин­ ныхъ полокъ съ книгами. На стол и на стульяхъ ле­ жали бумаги. Книги да бумаги! Меня постила страшная мысль, и въ мст съ тмъ какое-то непріятное чувство досады овладло мною. Мн казалось, что моей дружбы, моего любящаго серд­ ца было мало ему. Онъ былъ ученъ, а я была глупа и ничего не знала, ничего не читала, ни одной книги... Тутъ я завистливо поглядла на длинныя полки, которыя ломились подъ книгами .

Мною овладла досада, тоска, какое-то бшенство .

Мн захотлось, и я тутъ же ршилась прочесть его книги, вс до одной и какъ можно скоре. Не знаю, можетъ-быть я думала, что научившись всему, что онъ зналъ, буду достойне его дружбы. Я бро­ силась къ первой полк; не думая, не останавли­ ваясь схватила въ руки первый попавшійся запы­ ленный, старый томъ, и красня, блдня дрожа отъ волненія и страха, утащила къ себ краденую книгу, ршившись прочесть ее ночью, у ночника, когда заснетъ матушка .

Но какъ же мн стало досап,но, когда я, придя въ нашу комнату, торопливо развернула книгу, и увидала какое-то старое, полусгнившее, все изъ­ денное червями латинское сочиненіе. Я воротилась, не теряя времени. Только-что я хотла поставить книгу на полку, послышался шумъ въ корридор и чыі-то близкіе шаги. Я заспшила, заторопилась, но несносная книга была такъ плотно поставлена въ рядъ, что когда я вынула одну, вс остальныя раздались сами собою, и сплотнились такъ, что те­ перь для прежняго пхъ товарища не оставалось боле мста. Втиснуть книгу у меня недоставало силъ. Однакожь я толкнула книги какъ только могла сильне. Ржавый гвоздь, на которомъ кр­ пилась полка, II который, кажется, нарочно ждалъ этой минуты, чтобъ сломаться — сломался. Полка полетла однимъ концомъ внизъ. Книги съ шу­ момъ посыпались на полъ. Дверь отворилась и Покровскій вошелъ въ комнату .

Нужно замтить, чго онъ терпть не могъ, ког­ да кто-ішбудь хозяйничалъ въ его владніяхъ. Б ­ да тому, кто дотрогивался до книгъ его! Судите же о моемъ ужас, когда книги, маленькія, боль­ шія, всевозможныхъ форматовъ, всевозможной ве­ личины II толщины, ринулись съ полки, полетли, запрыгали подъ столомъ, подъ стульями, по всей комнат. Я было-хотла бжать, но было позд­ но. — Кончено, думаю, кончено! Я пропала, по­ гибла! Я балую, рзвлюсь какъ десятилтній ре­ бенокъ; я глупая двчонка! Я большая дура!!

Покровскій разсердился ужасно.— «Ну вотъ этого не доставало еще! закричалъ онъ. Ну не стыдно ли вамъ такъ шалить!.. Уйметесь-ли вы когда нибудь?» II самъ бросился подбирать книги. Я былонагнулась помогать ему. — «Не нужно, не нужно, закричалъ онъ. Лучше бы вы сдлали, еслибъ не ходили туда, куда васъ не просятъ.» — Но впро­ чемъ, немного смягченный моимъ покорнымъ дви­ женіемъ, онъ продолжалъ уже тише, въ недавнемъ, наставническомъ тон, пользуясь недавнимъ пра­ вомъ учителя:— «Ну когда вы остепенитесь, когда вы одумаетесь? Вдь вы на себя посмотрите, вдь ужь вы не ребенокъ, не маленькая двочка, вдь вамъ уже пятьнадцать лтъ!»— И тутъ, вроятно, желая поврить, справедливо ли то, что я ужь не маленькая, онъ взглянулъ на меня и покра­ снлъ до ушей. Я не понимала; я стояла передъ — 44 — нимъ и смотрла на него во вс глаза въ изум­ леніи. Онъ привсталъ, подошелъ съ смз^щеннымъ видомъ ко мн, смшался ужасно, что-то загово­ рилъ, кажется въ чемъ-то извинялся, можетъ-быть въ томъ, что только теперь замтилъ, что я такая большая двушка. Наконецъ я поняла. Я не помню, что со мной тогда сталось;— я смшалась, потеря­ лась, покраснла еще больше Покровскаго, закрыла лицо руками и выбжала изъ комнаты .

Я не знала, что мн оставалось длать, куда было дваться отъ стыда. Одно то, что онъ за­ сталъ меня въ своей комнат! Цлыхъ три дня я на него взглянуть не могла. Я краснла до слезъ .

Мысли самыя страшныя, мысли смшныя верт­ лись въ голов моей. Одна изъ нихъ самая сума­ сбродная, была та, что я хотла идти къ нему, объясниться съ нимъ, признаться ему во всемъ, откровенно разсказать ему все, и уврить его, что я поступила не какъ глупая двочка, но съ до­ брымъ намреніемъ. Я было и совсмъ ршилась идти, но, слава Богу, смлости не достало. Вооб­ ражаю, что бы я надлала ! Мн и теперь обо всемъ этомъ вспоминать совстно .

Нсколько дней спустя, матушка вдругъ сдла­ лась опасно больна. Она уже два дня не вставала съ постели и на третью ночь была въ жару и въ бреду. Я уже не спала одну ночь, ухаживая за матушкой, сидла у ея кровати, подносила ей питье и давала въ опредленные часы лекарства. На вторую ночь я измучилась совершенно. По вре­ менамъ меня клонилъ солъ, въ глазахъ зеленло, голова шла кругомъ, п я каждую минуту готова была упасть отъ утомленія, но слабые стоны ма­ тери пробуждали меня, я вздрагивала, просыпа­ лась на мгновеніе, а потомъ дремота опять одо­ лвала меня. Я мучилась. Я не знаю— я не могу 45 — припомнить себ — но какой-то страшный сонъ, какое-то ужасное видніе постило мою разстроен­ ную голову въ томительную минуту борьбы сна съ бдніемъ. Я проснулась въ ужас. Въ комнат было темно, ночникъ погасалъ, полосы свта то вдругъ обливали всю комнату, то чуть-чуть мель­ кали по стн, то исчезали совсмъ. Мн стало отъ чего-то страшно, какой-то ужасъ напалъ на меня; воображеніе мое взволновано было ужаснымъ сномъ; тоска сдавила мое сердце... Я вскочила со стула и невольно вскрикнула отъ какого-то мучи­ тельнаго, страшно-тягостнаго чувства. Въ это вре­ мя отворилась дверь, и Покровскій вошелъ къ намъ въ комнату .

Я помню только то, что я очнулась на его ру­ кахъ. Онъ бережно посадилъ меня въ кресла, по­ далъ мн стаканъ воды и засыпалъ вопросами. Не помню, что я ему отвчала.— «Вы больны, вы са­ ми очень больны», сказалъ онъ, взявъ меня за ру­ ку: «у васъ жаръ, вы себя губите, вы своего здо­ ровья не щадите; успокойтесь, лягьте, засните. Я васъ разбужу черезъ два часа, успокойтесь немно­ го... Ложитесь же, ложитесь!» продолжалъ онъ, не давая мн выговорить ни одного слова въ возра­ женіе. Усталость отняла у меня послднія силы;

глаза М П закрывались отъ слабости. Я прилегла О въ кресла, ршившись заснуть только на полчаса, и проспала до утра. Покровскій разбудилъ меня только тогда, когда пришло время давать матуш­ к лекарство .

На другой день, когда я, отдохнувъ немного днемъ, приготовилась опять сидть въ креслахъ у постели матушки, твердо ршившись въ этотъ разъ не засыпать, Покровскій часовъ въ одиннадцать постучался въ нашу комнату. Я отворила. «Вамъ скучно сидть одной», сказалъ онъ мн; — «вотъ — 46 вамъ книга; возьмите; все не такъ скз^чно будетъ.»

Я взяла; я не помню, какая эта была книга; врядъ ли я тогда БЪ нее заглянула, хоть всю ночь не спала. Странное внутреннее волненіе не давало мн спать; я не могла оставаться па одномъ мст;

нсколько разъ вставала съ креселъ и начинала ходить по комнат. Какое-то внутреннее доволь­ ство разливалось по всему существу моему. Я такъ была рада вниманію Покровскаго. Я гордилась безпокойствомъ и заботами его обо ми. Я про­ думала II промечтала всю ночь. Покровскій не за­ ходилъ боле; п я знала, что онъ не придетъ, и загадывала о будущемъ вечер .

Въ слдующій вечеръ, когда въ дом ужь вс улеглись, Покровскій отворилъ свою дверь іі на­ чалъ со мной разговаривать, стоя у порога своей комнаты. Я не помню теперь ни одного слова изъ тогі), что мы сказали тогда другъ другу; помню только, что я робла, мшалась, досадовала на себя, II съ нетерпніемъ ояспдала окончанія раз­ говора, хотя сама всми силами желала его, ц­ лый день мечтала о немъ и сочиняла мои вопро­ сы и отвты... Съ этого вечера началась первая завязка нашей дружбы. Во все продолженіе бо­ лзни матушки, мы калгдую ночь по нскольку ча­ совъ проводили вмст. Я мало по малу побдила свою застнчивость, хотя, посл каждаго разго­ вора нашего, все еще было за что на себя подо­ садовать. Впрочемъ, я съ тайною радостію п съ гордымъ удовольствіемъ видла, что онъ пзъ-за меня забывалъ свои несносныя вшіги. Случайно, въ шутку, разговоръ зашелъ разъ о паденіи ихъ съ полки. Минута была странная, я какъ-тослгт«комъ была откровенна и чистосердечна; горячность, странная восторженность увлекли меня, іі я привналась ему во всемъ... въ томъ, что мн хотучпться, что нпбудь знать, что мн досадно ЛОСЬ было, что меня считаютъ двочкой, ребенкомъ.. .

Повторяю, что я была въ престранномъ располо­ женіи духа; сердце мое было мягко, въ глазахъ стояли слезы,— я не утаила ничего, іі разсказала все, в с е — про мою дружбу къ нему, про желаніе любить его, жить съ нпмъ заодно сердцемъ, ут­ шить его, успокоить его .

Онъ посмотрлъ на ме­ ня какъ-то странно, съ замшательствомъ, съ изум­ леніемъ, II не сказалъ мн ни слова. Мн стало вдругъ ужасно больно, грустно. Мн показалось, что онъ меня не понимаетъ, что онъ, можетъ быть, надо мною смется. Я заплакала вдругъ, какъ дитя, зарыдала, сама себя удержать не могла; точно, я была въ какомъ-то припадк. Онъ схватилъ мои рукп, цаловалъ ихъ, прижималъ къ груди своей, уговаривалъ, утшалъ меня; онъ былъ сильно тро­ нутъ; не помню, что онъ мн говорилъ, но толь­ ко я и плакала и смялась и опять плакала, крас­ нла, не могла слова вымолвить отъ радости. Впро­ чемъ, не смотря на волненіе мое, я замтила, что въ Покровскомъ все-таки оставалось какое-то смуценіе II принужденіе. Кажется онъ не могъ на­ дивиться моему увлеченію, моему восторгу, такой внезапной, горячей, пламенной дружб. Можетъ быть ему было только любопытно сначала; впо­ слдствіи нершительность его исчезла, и онъ, съ такимъ же простымъ, прямымъ чувствомъ, какъ и я, принималъ мою привязанность къ нему, мои при­ втливыя слова, мое вниманіе, и отвчалъ на все это тмъ же вниманіемъ, такъ же дружелюбно и привтливо, какъ искренній другъ мой, какъ род­ ной братъ мой. Моему сердцу было такъ тепло, такъ хорошо!... Я не скрывалась, не таилась ни въ чемъ; онъ все это видлъ, и съ каждымъ днемъ все боле и бо.іе привязывался ко мн .

— И право не помню, о чемъ мы не переговорили съ ііимъ въ эти мучителыше и вмст сладкіе часы нашихъ свиданій, ночью, при дрожаньемъ свт лампадки, и почти у самой постели моей бдной больной матушки?.. Обо всемъ, что на умъ приходило, что съ сердца срывалось, что проси­ лось высказаться,— и мы почти были счастливы.. .

Охъ, это было и грустное и радостное время, — все вмст; и мн и грустно и радостно теперь вспоминать о немъ. Воспоминанія, радостныя ли, горькія ли, всегда мучительны; по крайней мр такъ у меня; но и мученіе это сладостно. И когда сердцу становится тяжело, больно, томительно, грустно, тогда воспоминанія свжатъ и живятъ его, какъ капли росы въ влажный вечеръ, посл жар­ каго дня, свжатъ и живятъ бдный, чахлый цв­ токъ, сгорвшій отъ зноя дневнаго .

Матушка выздоравливала, но я еш,е продолжала сидть по ночамъ у ея постели. Часто Покровскій давалъ мн книги; я читала, сначала, чтобъ не заснуть, потомъ внимательне, потомъ съ жадно­ стію; передо мной внезапно открылось много но­ ваго, досел невдомаго, незнакомаго мн. Новыя мысли, новыя впечатлнія разомъ, обильнымъ по­ токомъ прихлынули къ моему сердцу. И чмъ боле волненія, чмъ боле смущенія п труда стоилъ мн пріемъ новыхъ впечатлній, тмъ миле они были мн, тмъ сладостне потрясали всю душу .

Разомъ вдругъ, втолиились они въ мое сердце, не давая ему отдохнуть. Какой-то странный ха­ осъ сталъ возмущать все суіцество мое. Но это духовное насиліе не могло и не въ силахъ было разстроить меня совершенно. Я была слишкомъ мечтательна и это спасло меня .

Когда кончилась болзнь матушки, паши вечер­ нія свиданія и длинные разговоры прекратились;

— 49 — намъ удавалось иногда мняться словами, часто нустыыіі и малозначущими, но мн любо было да­ вать всему свое значеніе, свою цну особую, подразумваемую. Жизнь моя была полна, я была сча­ стлива, покойно, тихо-счастлива. Такъ прошло н­ сколько недль.. .

Какъ-то разъ зашелъ къ намъ старрікъ Покров­ скій. Онъ долго съ нами болталъ, былъ не по обыкновенному веселъ, бодръ, разговорчивъ; см­ ялся, острилъ по-своему, и наконецъ разршилъ загадку своего восторга и объявилъ намъ, что ровно черезъ недлю будетъ день рожденія Петиньки, и что по сему, случаю онъ непремнно придетъ къ сыну; что онъ наднетъ новую жи­ летку и что жена общалась купить ему новые саногн. Однимъ словомъ, старикъ былъ счастливъ вполн II болталъ обо всемъ, что ему на умъ по­ падалось .

День его рожденія! Этотъ день рожденія не да­ валъ мн покоя ни днемъ, ни ночью. Я непре­ мнно ршилась напомнить о своей дружб По­ кровскому и что нибудь подарить ему. Но что?

Наконецъ я выдумала подарить ему книгъ. Я зна­ ла, что ему хотлось имть полное собраніе со­ чиненій Пушкина, въ послднемъ изданіи, и я р­ шила купить Пушкина. У меня своихъ собствен­ ныхъ денегъ было рублей тридцать, заработан­ ныхъ рукодльемъ. Эти деньги были отложены у меня на новое платье. Тотчасъ я послала нашу кухарку, старуху Матрену, узнать, что стоитъ весь Пушкинъ. Бда! Цна всхъ одиннадцати книгъ, присовокупивъ сюда издержки на переплетъ, была по крайней мр рублей шестьдесятъ. Гд взять денегъ? Я думала-думала и не знала на что р­ шиться. У матушки просить не хотлось. Конеч­ но, матушка мн непремнно бы помогла; но тог­ — 50 да вс бк въ дом зазнали о нашемъ подарк; да къ тому же этотъ подарокъ обратился бы въ бла­ годарность, въ плату за цлый годъ трудовъ По­ кровскаго. Мн хотлось подарить одной, тихонь­ ко отъ всхъ. А за труды его со мною я хотла быть ему на всегда одолженною безъ какой бы то ни было уплаты, кром дружбы моей.— Наконецъ я выдумала какъ выйдтп изъ затрудненія .

Я знала, что у букинистовъ въ Гостинномъ двор можно купить книгу иногда въ полъ-цны дешев­ ле, если только поторговаться, часто мало-подер­ жанную и почти совершенно новую. Я положила непремнно отправиться въ Гостпнный дворъ. Такъ п случилось; на завтра же встртилась какая-то надобность II у насъ и у Анны едоровны. Ма­ тушк понездоровилось, Анна едоровна очень кстати полнилась, такъ что пришлось вс пору­ ченія возложить па меня, и я отправилась вмст съ Матреной .

Къ моему счастію, я нашла весьма скоро Пуш­ кина, и въ весьма красивомъ переплет. Я нача­ ла торговаться. Сначала запросили дороже чмъ въ лавкахъ; но потомъ, впрочемъ не безъ труда, уходя нсколько разъ, я довела купца до того, что онъ сбавилъ цну и ограничилъ свои требо­ ванія только десятью рублями серебромъ. Какъ мн весело было торговаться!.. Бдная Матрена не понимала, что со мной длается, и зачмъ я вздумала покупать столько книгъ. Но ужасъ! Весь мой капиталъ былъ въ тридцать рублей ассигна­ ціями, а купецъ никакъ не соглашался уступить дешевле. Наконецъ, я начала упрашивать, просила-просила его, наконецъ упросила. нъ усту­ пилъ, по только два съ полтиною, и побожился, что и эту уступку онъ только ради меня длаетъ, что я такая барышня хорошая, а что для друга­ — 51 — го-кого онъ пи за что бы не уступилъ. Двухъ съ половиною рублей не доставало! Я готова была заплакать съ досады. Но самое неожиданное об­ стоятельство помогло мн въ моемъ гор .

Недалеко отъ меня, у другаго стола съ книга­ ми, я увидала старика Покровскаго. Вокругъ него столпились четверо или пятеро букинистовъ; они его сбили съ послдняго толку, затормошили со­ всмъ. Всякій изъ нихъ предлагалъ ему свой то­ варъ, и чего-чего не предлагали они ему и чегочего не хотлъ онъ купить! Бдный старикъ сто­ ялъ посреди ихъ какъ будто забитый какой нпбудь, и не зналъ за что взяться изъ того, что ему предлагали. Я подошла къ нему и спросила— что онъ здсь длаетъ? Старикъ мн очень обрадо­ вался; онъ любилъ меня безъ памяти, можетъ быть не мене Петиньки. — Да вотъ книжки покупаю, Варвара Алексевна, отвчалъ онъ мн, Петпньк покупаю книжки. Вотъ его день рожденія скоро будетъ, а онъ любитъ книжки, такъ вотъ я и по­ купаю ихъ для него...— Старикъ и всегда смшно изъяснялся, а теперь въ добавокъ былъ въ ужас­ нйшемъ замшательств. Къ чему пи прицнит­ ся, все рубль серебромъ, два рубля, три рубля се­ ребромъ; ужь онъ къ большимъ книгамъ и не прицнивался, а такъ только завистливо на нихъ по­ сматривалъ, перебиралъ пальцами листочки, вер­ тлъ въ рукахъ и опять ихъ ставилъ на мсто .

Нтъ, нтъ, это дорого, говорилъ онъ вполголо­ са, а вотъ разв отсюдова что нибудь — и тутъ онъ начиналъ перебирать тоненькія тетрадки, п­ сенники, альманахи; это все было очень дешево .

Да зачмъ вы это все покупаете, спросила я его:

это все у;касные пустяки. — Ахъ птъ, отвчалъ онъ, нтъ вы посмотрите только, какія здсь есть хорошія книжки; очень-очень хорошія есть кнпжки! — И послднія слова онъ такъ жалобно про­ тянулъ на распвъ, что мн показалось, что онъ заплакать готовъ отъ досады, зачмъ книжки хо­ рошія дороги, и что вотъ сейчасъ кавнетъ сле­ зинка съ его блдныхъ щекъ на красный носъ. Я спросила много ли у него денегъ? — Да вотъ — тутъ бдненькій вынулъ вс свои деньги, завер­ нутыя въ засаленую газетную бумажку— вотъ пол­ тинничекъ, двугривенничекъ, мл,и копекъ двад­ цать. Я его тотчасъ потащила къ моему букинис­ ту.— Ботъ цлыхъ одиннадцать книгъ стоитъ все­ го-то тридцать два рубля съ полтиною; у меня есть тридцать; приложите два съ полтиною, и мы купимъ вс эти книги и подаримъ вмст..Ста­ рикъ обезумлъ отъ радости, высыпалъ вс свои деньги, и букинистъ навьючилъ на него всю нашу общую библіотеку. Мой старичекъ наложилъ книгъ во вс карманы, набралъ въ об руки, подъ мыш­ ки, и унесъ все къ себ, давъ мн слово принести вс книги на другой день тихонько ко мн .

На другой день старикъ пришелъ къ сыну, съ часочикъ посидлъ у него по обыкновенію, потомъ зашелъ къ намъ и подслъ ко мн съ прекоми­ ческимъ таинственнымъ видомъ. Сначала съ улыб­ кой, потирая руки отъ гордаго удовольствія вла­ дть какой пибудь тайной, онъ объявилъ мн, что книжки вс пренезамтно перенесены къ намъ и стоятъ въ уголку, въ кухн, подъ покровитель­ ствомъ Матрены. Потомъ разговоръ естественно перешелъ на ожидаемый праздникъ; потомъ ста­ рикъ распространился о томъ, какъ мы будемъ дарить, и чмъ дале углублялся онъ въ свой предметъ, чмъ боле о немъ говорилъ, тмъ примтне мн становилось, что у него есть чтото на душ, о чемъ онъ не можетъ, не сметъ, даже боится выразиться. Я все ждала и молчала .

— 53 Тайная радость, тайное удовольствіе, что я легко читала досел въ его странныхъ ухваткахъ, гри­ масничаньи, подмигиваньи лвымъ глазкомъ, ис­ чезли. Онъ длался поминутно все безпокойне и тоскливе; наконецъ онъ не выдержалъ .

— Послушайте, началъ онъ робко, въ полго­ лоса:— послушайте, Варвара Алексевна... знаете ли что, Варвара Алексевна?..— старикъ былъ въ ужасномъ замшательств.— Видите: вы, какъ при­ детъ день его рожденія, возьмите десять книжекъ и подарите ихъ ему сами, т. е. отъ себя, съ своей стороны; я же возьму тогда одну одиннадцатую, и ужь тоже подарю отъ себя, т. е. собственно съ своей стороны. Такъ вотъ, видите ли — и у васъ будетъ что нибудь подарить, и у меня будетъ что нибудь подарить; у насъ обоихъ будетъ что ннбудь подарить. Тутъ старикъ смшался и замол­ чалъ. Я взглянула на него; онъ съ робкимъ ожи­ даніемъ ожидалъ моего приговора.— Да зачмъ же вы хотите, чтобъ мы не вмст дарили, Захаръ Петровичъ? — Да такъ, Варвара Алексевна, ужъ это такъ...— я вдь оно того... — однимъ словомъ, старикъ замшался, покраснлъ, завязъ въ своей фраз и не могъ сдвинуться съ мста .

— Видите ли, объяснился онъ наконецъ. — Я, Варвара Алексевна, балуюсь подъ-часъ... т. е. я хочу доложить вамъ, что я почти и все балуюсь и всегда балуюсь... придерживаюсь того, что не­ хорошо... т. е. знаете, этакъ на двор такіе хо­ лода бываютъ, также иногда непріятности быва­ ютъ разныя, или тамъ какъ-нибудь грустно сд­ лается; пли что нибудь изъ нехорошаго случится, такъ я и не удержусь подъ часъ, и забалуюсь, и выпью иногда лишнее. Петруш это очень не­ пріятно. Онъ, вотъ видите ли, Варвара Алексев­ на, сердится, бранитъ меня и мн морали разныя 54 — читаетъ. Такъ вотъ-бы ын и хотлось теперь самому доказать ему подаркомъ моимъ, что я ис­ правляюсь II начинаю вести себя хорошо. Что вотъ я копилъ, чтобы книжку купить, долго копилъ, потому что у меня и денегъ-то почти никогда не бываетъ, разв случится, Петруша кое-когда дастъ .

Онъ это знаетъ. Слдовательно, вотъ онъ увидитъ употребленіе денегъ моихъ, и узнаетъ, что все это я для него одного длаю .

Мн стало ужасно жаль старика. Я думала не долго. Старикъ смотрлъ на меня съ безпокой­ ствомъ. «Да слушайте, Захаръ Петровичъ, сказала л: вы подарите ихъ ему вс». — Какъ вс? т. е .

книжки вс?— «Ну да, книжки в с ».— II отъ се­ бя?— «Отъ себя».— Отъ одного себя? то-есть, отъ своего имени? — «Ну да, отъ своего имени...» Я, кажется, очень ясно толковала, но старикъ очень долго не могъ понять меня .

— Ну да, говорилъ онъ задумавшись, да! это будетъ очень хорошо, это было бы весьма хоро­ шо, только вы-то какъ же, Варвара Алексевна?-— «Ну, да я ничего не подарю».— Какъ! закричалъ старикъ, почти испугавшись; такъ вы ничего Петиньк не подарите, такъ вы ему ничего дарить не хотите? Старикъ испугался; въ эту минуту анъ, кажется, готовъ былъ отказаться отъ своего пред­ ложенія, за тмъ, чтобы и я могла чмъ-нибудь подарить его сына. Добрякъ былъ этотъ старикъ!

Я уврила его, что я бы рада была подарить чтонибудь, да только у пего не хочу отнимать удо­ вольствія. — «Если сынъ вашъ будетъ доволенъ, прибавила я, и вы будете рады, то и я буду рада, потому что въ тайн-то, въ сердц-то моемъ, буду чувствовать, какъ будто и на самомъ дл я подарила». Этимъ старикъ совершенно успокоил­ ся. Онъ пробылъ у пасъ еш,е два часа, но все 55 — это время на мст ке могъ усидть, вставалъ,, возился, шумлъ, шалилъ съ Сашей, цловалъ меня украдкой, щипалъ меня за руку и длалъ тихонько гримасы Анн едоровн. Анна едо­ ровна прогнала его наконецъ изъ дома. днимъ словомъ, старикъ отъ восторга такъ расходился, какъ, можетъ быть, никогда еще не бывало съ нимъ .

Въ торжественный день онъ явился ровно въ одпііиадцать часовъ, прямо отъ обдни, во фрак, прилично заштопанномъ, и дйствительно въ но­ вомъ лнілет и въ новыхъ сапогахъ. Въ обихъ рукахъ было у него по связк книгъ. Мы вс си­ дли тогда въ зал у Анн едоровны и пили кофе (было воскресенье). Старикъ началъ, кажет­ ся, съ того, что Пушкинъ былъ весьма хорошій стихотворецъ; йотомъ сбиваясь и мшаясь, пере­ шелъ вдругъ на то, что нужно вести себя хоро­ шо, и что, если человкъ не ведетъ себя хорошо, то значитъ, что онъ балуется; что дурныя наклон­ ности губятъ и уничтожаютъ человка; исчислилъ даже нсколько пагубныхъ примровъ невоздер­ жанія, II заключилъ тмъ, что онъ съ нкотораго времени совершенно исправился, и что теперь ве­ детъ себя примрно хорошо. Что онъ п прежде чувствовалъ справедливость сыновнихъ наставле­ ній, что онъ все это давно чувствовалъ и все на сердц слагалъ, но теперь и на дл сталъ удер­ живаться. Въ доказательство чего даритъ книги на скопленныя имъ, въ продолженіе долгаго времени, деньги .

Я не могла удержаться отъ слезъ и смха, слу­ шая бднаго старика; вдь умлъ же налгать, ког­ да нужда пришла! Книги были перенесены въ ком­ нату Покровскаго и поставлены на полку. Покров­ скій тотчасъ угадалъ истину. Старика пригласили — 56 обдать. Этотъ день мы вс были такъ веселы .

Посл обда играли въ фанты, въ карты; Саша рзвилась, я отъ нея не отставала. Покровскій былъ ко мн внимателенъ и все искалъ случая поговорить со мною наедин, но я не давалась .

Это былъ лучшій день въ цлые четыре года моей жизни .

А теперь все пойдутъ грустныя, тяжелыя вос­ поминанія; начнется повсть о мопхъ черныхъ дняхъ. Вотъ отъ чего, можетъ быть, перо мое на­ чинаетъ двигаться медленне и какъ будто отка­ зывается писать дале. Вотъ отъ чего, можетъ быть, я съ такимъ увлеченіемъ и съ такою лю­ бовью переходила въ памяти моей маЛ іИішія под­ робности моего маленькаго житья-бытья въ счаст­ ливые дни мои. Эти дни были такъ недолги; ихъ смнило горе, черное горе, которое Богъ одинъ знаетъ когда кончится .

Несчастія мои начались болзнію и смертію Покровскаго .

Онъ заболлъ два мсяца спустя, посл послд­ нихъ происшествій, много здсь описанныхъ. Въ эти два мсяца онъ неутомимо хлопоталъ о спо­ собахъ л;изни, ибо до сихъ поръ онъ еще не имлъ опредленнаго положенія. Какъ и вс чахоточные, онъ не разставался, до послдней минуты своей, съ наделдаю жить очень долго. Ему выходило куда-то мсто въ учителя; но къ этому ремеслу онъ имлъ отвращеніе. Слулаіть гд-нибудь въ ка­ зенномъ мст онъ не могъ за нездоровьемъ. Къ тому же долго бы нужно было лдать перваго оклада ліалованья. Короче, Покровскій видлъ вез­ д только одн неудачи; характеръ его портился;

Здоровье его разстраивалось; онъ этого не прим­ чалъ. Подступила осень. Каждый день выходилъ онъ въ своей легкой шинельк хлопотать по свошіъ дламъ, просить и вымаливать себ гд нибудь мста,— что его впутренно мучило; промачи­ валъ ноги, мокъ подъ дождемъ, и наконецъ слегъ въ постель, съ которой не вставалъ уже боле... .

Онъ умеръ въ глубокую осень, въ конц октября мсяца .

Я почти не оставляла его комнаты во все про­ долженіе его болзни, ухаживала за нимъ и при­ служивала ему. Часто не спала цлыя ночи. Опъ рдко былъ въ памяти; часто былъ въ бреду; го­ ворилъ Богъ знаетъ о чемъ, о своемъ мст, о своихъ книгахъ, обо мн, объ отц... и тутъ-то я услышала многое изъ его обстоятельствъ, чего преяіде не знала и о чемъ даже не догадывалась .

В ъ первое время болзни его, вс наши смотрли на меня какъ-то странно; Анна едоровна качала головою. Но я посмотрла всмъ прямо въ глаза и за участіе мое къ Покровскому, меня не стали осуждать боле— по крайней мр матушка .

Иногда Покровскій узнавалъ меня, но это было рдко. Онъ былъ почти все время въ безпамят­ ств. Иногда по цлымъ ночамъ опъ говорилъ съ кмъ-то долго, долго, неясными темными словами, II хриплый голосъ его глухо отдавался въ тсной его комнат, словно въ гробу; мн тогда стано­ вилось страшно. Особенно въ послднюю ночь онъ былъ какъ изступленный; онъ ужасно страдалъ, тосковалъ; стоны его терзали мою душу. Вс въ дом были въ какомъ-то испуг. Анна едоровна все молилась, чтобъ Богъ его прибралъ поскоре .

Призвали доктора. Докторъ сказалъ, что больной умретъ къ утру непремнно .

Старикъ Покровскій цлую ночь провелъ въ корридор, у самой двери въ комнату сына; тутъ ему послали какую-то рогожку. нъ поминутно входилъ въ комнату; на него страшно было смо­ — 58 — трть. Онъ былъ такъ убитъ горемъ, что казался совершенно безчувственнымъ и безсмысленнымъ .

Голова его тряслась отъ страха. Онъ самъ весь дрожалъ, п все что-то шепталъ про-себя, о чемъто разсуждалъ самъ съ собою. Мн казалось, что онъ съ ума сойдетъ съ горя .

Передъ разсвтомъ, старикъ, усталый отъ ду­ шевной боли, заснулъ на своей рогожк какъ уби­ тый. Въ восьмомъ часу сынъ сталъ умирать; я разбудила отца. Покровскій былъ въ полной памяти и простился со всми нами. Чудно! Я не могла плакать; по душа моя разрывалась на части .

Но всего боле истерзали и измучили меня его послднія мгновенія. Онъ чего-то все просилъ дол­ го, долго, коснющимъ языкомъ своимъ, а я ничего не могла разобрать изъ словъ его. Сердце мое надрывалось отъ боли! Цлый часъ онъ былъ безпокоенъ, объ чемъ-то все тосковалъ, силился сдлать какой-то знакъ охолодлыми руками сво­ ими, и потомъ опять начиналъ просить жалобно, хриплымъ, глухимъ голосомъ; по слова его были одни безсвязные звуки, и я опять ничего понять не могла. Я подводила ему всхъ нашихъ, давала ему пить; но онъ все грустно качалъ головою .

Наконецъ я поняла, чего онъ хотлъ. Онъ про­ силъ поднять занавсъ у окна и открыть ставни .

Ему врно хотлось взглянуть въ послдній разъ на день, на свтъ Божій, на солнце. Я отдернула занавсъ; но начинающійся день былъ печальный II грустный, какъ угасающая бдная жизнь умира­ ющаго. Солнца не было. Облака застилали небо туманною пеленою; оно было такое дождливое, хмурое, грустное. Мелкій дождь дробилъ въ стек­ ла II омывалъ ихъ струями холодной, грязной воды;

было тускло и темно. Въ комнату чуть-чуть про­ ходили лучи блднаго дня и едва оспаривали дрожащііі свтъ лампадки, затепленной передъ обра­ зомъ. Умирающій взглянулъ на меня грустно­ грустно и покачалъ головою. Черезъ минуту онъ умеръ .

ГІохороыамп распорядилась сама Анна едоров­ на. Купили гробъ простой-простой, II наняли ломоваго извощика. Въ обезпеченіе издержекъ, Анна едоровна захватила вс книги и вс вещи по­ койнаго. Старикъ съ ней спорилъ, шумлъ, отнялъ у ней книгъ сколько могъ, набилъ ими вс свон карманы, наложилъ ихъ въ шляпу, куда могъ, но­ сился съ ішмн вс три дпп, II даже не разстался съ шіми и тогда, когда нуяшо было идти въ цер­ ковь. Вс эти дни онъ былъ какъ безпамятный, какъ одурлый, II съ какою-то странною заботли­ востію все хлопоталъ около гроба; то оправлялъ внчикъ на покойник, то зажигалъ и снималъ свчи. Видно было, что мысли его ни на чемъ не могли остановиться порядкомъ. Ни матушка, ни Анна едоровна не были въ церкви на отпваніи .

Матушка была больна, а Анна едоровна совсмъ было ужь собралась, да поссорилась со старикомъ Покровскимъ II осталась. Была только одна я, да старикъ. Во время слуіЖбы на меня напалъ какойто страхъ— словно предчувствіе будущаго. Я едва могла выстоять въ церкви. — Наконецъ гробъ за­ крыли, заколотили, поставили на телгу и повезли .

Я проводила его только до конца улицы. Извощпкъ похалъ рысью. Старикъ бжалъ за нимъ и громко плакалъ; плачъ его дрожалъ и преры­ вался отъ бга. Бдный потерялъ свою шляпу и не остановился поднять ее. Голова его мокла отъ дождя; поднимался втеръ; изморозь скла и ко­ лола лицо. Старикъ, кажется, не чувствовалъ не­ погоды и съ плачемъ перебгалъ съ одной сто­ роны телги на другую. Полы его ветхаго сюртука разввались по втру, какъ крылья. Изъ всхъ кармановъ торчали книги; въ рукахъ его была какая-то огромная книга, за которую онъ крп­ ко держался. Прохожіе снимали шапки и крести­ лись. Иные останавливались и дивились на бдна­ го старика. Книги поминутно падали у него изъ кармановъ въ грязь. Его останавливали, показы­ вали ему на потерю; онъ поднималъ и опять пус­ кался въ догонку за гробомъ. На углу улицы увя­ залась съ нимъ вмст провожать гробъ какая-то нищая старуха. Телга поворотила наконецъ за уго.іъ и скрылась отъ глазъ моихъ. Я пошла до­ мой. Я бросилась въ страшной тоск на грудь ма­ тушки. Я сжимала ее крпко-крпко въ рукахъ своихъ, цаловала ее и на-взрыдъ плакала, боязли­ во прижимаясь къ ней, какъ бы стараясь удер­ жать въ своихъ объятіяхъ послдняго друга мое­ го и не отдавать его смерти... Но смерть уже стояла надъ бдной матуш кой!

Іюня 1 1 .

Какъ я благодарна вамъ за вчерашнюю прогул­ ку на острова, Макаръ Алексевичъ! Какъ тамъ свжо, хорошо, какая тамъ зелень!— Я такъ давно не видала зелени;— когда я была больна, мн все казалось, что я умереть должна и что умру не­ премнно;— судите же, что я должна была вчера ощущать, какъ чувствовать!— Вы не сердптесьнаме­ ня за то, что я была вчера такая грустная; мн было очень хорошо, очень легко, но въ самыя лучшія ми­ нуты мои мн всегда отъ чего-то грустно. А что я плакала, такъ это пустяки; я и сама не зпаіо, отъ чего я все плачу. Я больно, раздралсительно чувствую; впечатлнія мои болзненны. Безоблач­ ное, б.адпое небо, закатъ солнца, вечернее затигаье,— все это,— я ужъ не знаю,— но я какъ-то настроена была вчера принрімать вс впечатлнія тяжело и мучительно, такъ что сердце переполня­ лось II душа просила слезъ. Но зачмъ я вамъ все это пишу? Все это трудно сердцу сь*азывается, а пересказывать еще трудне. Но вы меня, можетъ быть, и поймете.— И грусть и смхъ! Какой вы, право, добрый, Макаръ Алексевичъ! Вчера вы такъ и смотрли мн въ глаза, чтобъ прочитать въ нихъ то, что я чувствую, и восхищались вос­ торгомъ моимъ. Кусточекъ ли, аллея, полоса воды— ужь вы тутъ; такъ и стоите передо мной, охора­ шиваясь, и все въ глаза мп заглядываете, точно вы мн свои владнія показывали. Это доказы­ ваетъ, что у васъ доброе сердце, Макаръ Алек­ севичъ. За это-то я васъ и люблю. Ну, прощай­ те. Я сегодня опять б(льна; вчера я ноги промо­ чила и отъ того простудилась; едора тоже чмъто больна, такъ что мы об теперь хворыя. Не забывайте меня, заходите почаще .

Ваша В. Д .

Іюня 12 .

Голубчикъ мой, Варвара Алексевна!

А я-то думалъ, маточка, что вы мн все вче­ рашнее настоящими стихами опишите, а у васъ и всего-то вышелъ одинъ простой листикъ. Я къ тому говорю, что вы хотя и мало мн въ листк вашемъ написали, по за то необыкновенно хорошо и сладко описали. И природа и разныя картины се.іьскія, и все остальное про чувства — однимъ словомъ, все это вы очень-хорошо описали. А вотъ у меня такъ нтъ таланту. Хоть десять страницъ намарай, никакъ ничего не выходитъ, ничего не опишешь. Я ужь пробовалъ.— Пішіете вы мн, родная моя, что я человкъ добрый, не­ злобивый, ко вреду блішшяго неспособный, и бла­ гость Господню, въ природ являемую, разумю­ щій, II разныя наконецъ похвалы воздаете мн .

Все это правда, маточка, все это совершенная правда; я и дйствительно таковъ, какъ вы гово­ рите, и самъ это зиаю; по какъ прочтешь такое какъ вы пишете, такъ поневол умилится сердце, а потомъ разныя тягостныя разсужденія придутъ .

А вотъ прослушайте меня, маточка, я кое-что разскажу вамъ, родная моя .

Начну съ того, что было мн всего семьнадцать годочковъ, когда я на службу явился, и вотъ уже скоро тридцать лтъ стукнетъ моему служеб­ ному поприщу. Ну, нечего сказать, износилъ я виц-мундировъ довольно ; возмужалъ, поумнлъ, людей посмотрлъ; пожилъ, могу сказать, что по­ жилъ на свтъ, такъ, что меня хотли даже разъ къ полученію креста представить. Вы, можетъбыть, не врите, а я вамъ, право, не лгу. Такъ что-же, маточка,— нашлись на все это злые люди!

А скажу я вамъ, родная моя, что я хоть и тем­ ный человкъ, глупый человкъ пожалуй, но сердцето у меня такое же, какъ и у другаго кого. Такъ знаете ли, Варинька, что сдлай, ь мн злой че­ ловкъ? А срамно сказать, что онъ сдлалъ;

спросите — отъ-чего сдлалъ? А отъ-того, что я смирненькій, а отъ-того, что я тихонькій, а отътого, что добренькій! Не пришелся имъ по нраву, такъ вотъ и пошло на меня. Сначала началось тмъ, что «дескать вы, Макаръ Алексевичъ, того да сего»; а потомъ стало — «что, дескать у Макара Алексевича, и не спрашивайте». А те­ перь заключили тмъ, что — «ужь конечно, это Макаръ Алексевичъ!» Вотъ, маточка, видите ли .

— 63 — какъ дло пошло: все на Макара Алексевича;

они только II умли сдлать, что въ пословицу ввели Макара Алексевича въ цломъ вдомств нашемъ. Да мало того, что изъ меня пословицу и чуть ли не бранное слово сдлали,— до сапоговъ, до мундира, до волосъ, до фигуры моей добрались:

все не по нихъ, все передлать нужно! И вдь это все съ незапамятныхъ временъ каждый Божій день повторяется. Я. привыкъ, потому-что я ко всему привыкаю, потому-что я смирный человкъ, потому-что я маленькій человкъ; но однакоже за что это все? Что я кому дурнаго сдлалъ?

Чинъ перехватилъ у кого ипбудь, что ли? Передъ высшими кого-нибудь очернилъ? Награжденіе пе­ репросилъ! Кабалу стряпалъ что ли какую-нибудь?

Да грхъ вамъ и подумать-то такое, маточка! Ну куда мн все это? Да вы только разсмотрите, родная моя, имю лп я способности, достаточныя для коварства и честолюбія? Такъ за что же на­ пасти такія на меня, прости Господи? Вдь вы же находите меня человкомъ достойнымъ, а вы не въ примръ лучше пхъ всхъ, маточка. Вдь ка­ кая самая наибольшая гражданская добродтель?

Отнеслись намедни въ частномъ разговор Евста­ фій Ивановичъ, что папваяшЬйшая добродтель гражданская — деньгу умть зашибить. Говорили они шуточкой (я зиаю, что шуточкой), нравоуче­ ніе же то, что не нужно быть никому въ тягость собою;— а я никому не въ тягость! У меня кусокъ хлба есть свой; правда, простой кусокъ хлба, подъ-часъ даже черствый: по онъ есть, трудами добытый, законно и безукоризненно употребляемый .

Ну чтожъ длать! Я вдь и самъ знаю, что я не­ много длаю тмъ, что переписываю; да все-таки я этимъ горжусь: я работаю, я потъ проливаю .

Ну чтожь тутъ въ самомъ-дл такого, что переписываіо! Что, грхъ переписывать что ли? «Онъ дескать переписываетъ!» Да что же тутъ безчест­ наго такого? Письмо такое четкое, хорошее, прі­ ятно смотрть, п его превосходительство довольны;

я для нихъ самыя важныя бумаги переписываю .

Ну, слогу нтъ, вдь я это самъ знаю, что нтъ его проклятаго; вотъ потому-то я и слулібой не взялъ, и даже вотъ къ вамъ теперь, родная моя, пишу спроста, безъ затй и такъ, какъ мн мысль на сердце ложится... Я это все знаю; да однакоже, еслибы вс сочинять стали, такъ кто же бы сталъ переписывать? Я вотъ какой вопросъ длаю, и васъ прошу отвчать на него, маточка. Ну, такъ я и созиаю теперь, что я нуженъ, что я необхо­ димъ, и что нечего вздоромъ человка съ толку сбивать. Ну, пожалуй, пусть крыса коли сходство нашли! Да крыса-то эта нужна, да крыса-то пользу приноситъ, да за крысу-то эту держатся, да крысто этой награжденіе выходитъ, — вотъ она крыса какая! — Впрочемъ, довольно объ этой матеріи, родная моя; я вдь и не о томъ хотлъ говорить, да такъ погорячился немного. Все-таки пріятно отъ времени до времени себ справедливость воз­ дать. Прогдайте, родная моя, голубчикъ мой, ут­ шительница вы моя добренькая! Зайду, непремн­ но къ вамъ зайду, провдаю васъ, моя ясочка. А вы не скучайте покамстъ. Книжку вамъ принесу .

Ну, прош^айте же, Варинька .

Вашъ сердечный доброжелатель Макаръ Двушкинъ, Іюня 20-го .

г .

М. Макаръ Алексевичъ!

Пишу я къ вамъ наскоро, спшу, работу къ сроку кончаю. Видите ли въ чемъ дло: можно покупку сдлать хорошую. едора говоритъ, что продается у ея знакомаго какого-то вицъ-мундиръ форменный, совершенно новёхонькій, нижнее платье, жилетка и фуражка, и, говорятъ, все весьма де­ шево; такъ вотъ вы бы купили. Вдь вы теперь не нуждаетесь, да и деньги у васъ есть; вы сами говорите, что есть. Полноте пожалуйста, не ску­ питесь; вдь это все нужное. Посмотрите-ка на себя, въ какомъ вы старомъ платье ходите. Срамъ!

все въ заплаткахъ. Новаго-то у васъ нтъ; это я знаю, хоть вы и увряете, что есть. Ужь Богъ знаетъ, куда вы его съ рукъ сбыли. Такъ послу­ шайтесь же меня, купите пожалуйста. Для меня это сдлайте; коли меня любите, такъ купите .

Вы мн прислали блья въ подарокъ; но послу­ шайте, Макаръ Алексевичъ, вдь вы разоряетесь .

Шутка ли, сколько вы на меия истратили,— ужасъ сколько денегъ! Ахъ, какъ лш вы любите мотать!

Мн не нужно; все это было совершенно лишнее .

Я знаю, я уврена, что вы меня любите; право лишнее напоминать мн это подарками; а мн тя­ жело ихъ принимать отъ васъ; я знаю, чего они вамъ стоятъ. Единожды навсегда— полноте; слы­ шите ли? Прошу васъ, умоляю васъ. Просите вы меня, Макаръ Алексевичъ, прислать продолженіе записокъ моихъ, желаете, чтобъ я ихъ докончила .

Я не знаю, какъ написалось у меня и то, что у меня написано! Но у меня силъ не достанетъ го­ ворить теперь о моемъ прошедшемъ; я и думать объ немъ не желаю; мн страшно становится отъ этихъ воспоминаній. Говорить же о бдной моей матушк, оставившей свое бдное дитя въ добычу этимъ чудовищамъ, мн тяжеле всего. У меня сердце кровью обливается при одномъ воспомина­ ніи. Все это еще такъ свжо: я не успла одуБдные люди, 3 ~ 66 — зіаться, не только успокоиться, хотя всему этому уже слишкомъ годъ. Но вы знаете все .

Я вамъ говорила о теперешнихъ мысляхъ Анны едоровны; она меня же винитъ въ неблагодар­ ности и отвергаетъ всякое обвиненіе о сообществ ея съ господиномъ Быковымъ! Она зоветъ меня къ себ; говоритъ, что я христарадничаю, что я по худой дорог пошла. Говоритъ, что если я во­ рочусь къ ней, то она берется уладить все дло съ господиномъ Быковымъ, и заставитъ его загла­ дить всю вину его передо мною. Она говоритъ, что г. Быковъ хочетъ мн дать приданое. Богъ съ ними! Мн хорошо и здсь съ вами, у доброй моей едоры, которая своею привязанностію ко мн напоминаетъ мн мою покойницу няню. Вы хоть дальній родственникъ мой, но зашдіщаете меня своимъ именемъ. А ихъ я не знаю; я поза­ буду ихъ, если смогу. Чего еще они хотятъ отъ меня? едора говоритъ, что это все сплетни, что они оставятъ наконецъ меня. Дай-то Богъ!

Б. Д .

Іюня 21-го .

Голубушка моя, маточка!

Хочу писать, а не знаю съ чего начать. Вдь вотъ какъ же это странно, маточка, что мы теперь такъ съ вами живемъ. Я къ тому говорю, что я никогда моихъ дней не проводилъ въ такой радо­ сти. Ну, точно домкомъ и семействомъ меня бла­ гословилъ Господь! Дточка вы моя, хорошенькая!

да что это вы тамъ толкуете про четыре руба­ шечки-то, которыя я вамъ послалъ. Вдь надобно же вамъ ихъ было, — я отъ едоры узналъ. Да мн, маточка, это особое счастіе васъ удовлетво­ рять; ужь это мое удовольствіе, ужь вы меня оставьте, маточка; не троньте меня и не преко­ словьте мн. Никогда со мною не бывало такого, маточка. Я вотъ въ свтъ пустился теперь. Вопервыхъ, живу вдвойн, потому-что и вы тоже живете весьма близко отъ меня и на утху мн;

а во-вторыхъ, пригласилъ меня сегодня на чай одинъ жилецъ, сосдъ мой, Ратазяевъ, тотъ самый чиновникъ, у котораго сочинительскіе вечера бы­ ваютъ. Сегодня собраніе; будемъ литературу чи­ тать. Вотъ мы теперь какъ, маточка, — вотъ! Ну, прощайте. Я вдь это все такъ написалъ безо вся­ кой видимой цли, и единственно для того, чтобъ увдомить васъ о моемъ благополучіи. Приказали вы, душенька, черезъ Терезу сказать, что вамъ шелчку цвтнаго для вышиванья нужно: куплю, маточка, куплю, и шелчку куплю. Завтра же буду имть наслажденіе удовлетворить васъ вполн. Я и купить-то гд знаю. А самъ теперь пребываю другомъ вашимъ искреннимъ Макаромъ Двушкины чъ .

Іюня 22-го .

М. г. Варвара Алексевна!

Увдомляю васъ, родная моя, что у насъ въ квартир случилось прежалостное происшествіе, истинно-истинно жалости достойное! Сегодня, въ пятомъ часу утра, умеръ у Горшкова маленькій .

Я не знаю только отчего, скарлатина что ли была какая-то, Господь его знаетъ! Навстилъ я этихъ Горшковыхъ. Ну, маточка, вотъ бдно-то у нихъ!

И какой безпорядокъ! Да и не диво: все семейство живетъ въ одной комнат, только что ширмоч­ ками для благопристойности разгороженной. У нихъ — 68 — ужь и гробикъ стоитъ— простенькій, но. довольна хорошенькій гробикъ; готовый купили, мальчшсъто былъ лтъ девяти; нацежды, говорятъ, пода­ валъ. А жалость смотрть на нихъ, Варинька!

Мать не илачетъ, но такая грустная, бдная .

Имъ, можетъ-быть, и легче, что вотъ ужь одинъ съ плечъ долой;— а у нихъ еще двое осталось, грудной, да двочка маленькая, такъ, дтъ шести будетъ съ небольшимъ. Что за пріятность, въ са­ момъ дл, видть, что вотъ-де страдаетъ ребе­ нокъ, да еще дтище родное, а ему и помочь даже нёчмъ! Отецъ сидитъ въ старомъ, засален­ номъ фрак, на изломанномъ стул. Слезы текутъ у него, да можетъ-быть и не отъ горести, а такъ, но привычк, глаза гноятся. Такой онъ чудной!

Все краснетъ, когда съ нимъ заговоришь, см­ шается и не знаетъ, что отвчать. Маленькая д ­ вочка, дочка, стоитъ прислонившись къ гробу, т такая, бдняжка, скучная, задумчивая! А не любліо я, маточка Варинька, когда ребенокъ задумывается;

смотрть непріятно! Кукла какая-то изъ тряпокъ на полу возл нея лежитъ, — не играетъ ; на гу­ бахъ пальчикъ держитъ; стоитъ себ — не поше­ велится. Ей хозяйка конфетку дала; взяла, а не ла. Грустно, Варинька — а?

Макаръ Двушкинъ, Іюня 25-го .

Любезнйшій Макаръ Алексевичъ! Посылаю вамъ вашу книжку обратно. Это пренегодная кни­ жонка! — и въ руки брать нельзя. Откуда выко­ пали вы такую драгоцнность? Кром шутокъ, неужели вамъ нравятся такія книжки, Макаръ Алексевичъ? Вотъ мн такъ общались на-дняхъ достать чего-нибудь почитать. Я и съ вами подесли хотите. А теперь до свиданія. Право ЛЮСЬ, неког,з;а писать боле .

S. Д .

Іюня 26-го .

Милая Варинька! Дло-то въ томъ, что я дй­ ствительно не читалъ этой книжонки, маточка .

Правда, прочелъ нсколько, вижу, что блажь, такъ ради смхотворства одного написано, чтобы людей смшить; ну, думаю, оно доляшо быть и въ самомъ дл весело; авось и Вариньк понравится;

в.зялъ да и послалъ ее вамъ .

А вотъ обш,ался мн Ратазяевъ дать почитать чего-нибудь настоящаго литературнаго, ну вотъ вы и будете съ книжками, маточка. Ратазяевъ-то смекаетъ,— дока; самъ пишетъ, ухъ, какъ пишетъ!

Перо такое бойкое и слогу пропасть, т. е. этакъ въ каждомъ слов, — чего-чего, — въ самомъ пу­ стомъ, вотъ-вотъ въ самомъ обыкновенномъ, под­ ломъ слов, что хоть бы II я иногда Фальдоип или Терез сказалъ, вотъ и тутъ у него слогъ есть. Я и на вечерахъ у него бываю. Мы табакъ куримъ, а онъ намъ читаетъ, часовъ до пяти чи­ таетъ, а мы все слушаемъ. Объяденіе, а не лите­ ратура! Прелесть такая, цвты, просто цвты; со всякой страницы букетъ вяжи! Онъ обходительный такой, добрый, ласковый. Ну, что я передъ нимъ, ну что?— Ничего. Онъ человкъ съ репутаціей, а я что?— Просто— не существую; а и ко мн бла­ говолитъ. Я ему кое-что переписываю. Вы только не думайте, Варинька, что тутъ продлка какаянибудь, что онъ вотъ именно оттого и благово­ литъ ко мн, что я переписываю. Вы сплетнямъто не врьте, маточка, вы сплетнямъ-то подлымъ не врьте! Нтъ, это я самъ отъ себя, по своей вол, для его удовольствія длаю, а что онъ ко 70 — мн благоволитъ, такъ это ужь онъ для моего удовольствія длаетъ. Я деликатность-то ноступка понимаю, маточка. Онъ добрый, очень добрый че­ ловкъ и безподобный писатель .

А хорошая вещь литература, Варинька, очень хорошая; это я отъ нихъ третьяго дня узналъ .

Глубокая вещь! Сердце людей укрпляющая, по­ учающая. и — разное тамъ еще обо всемъ объ этомъ въ книжк у нихъ написано. Очень хо­ рошо написано! Литература — это картина, т. е .

въ нкоторомъ род картина и зеркало; страсти, выраженье, критика такая тонкая, поученіе къ назидателышсты и документъ. Это я все у нихъ на­ метался. Откровенно скажу вамъ, маточка, что вдь сидишь между ними, слушаешь (тоже какъ II они трубку куришь, ноліалуй)— а какъ начнутъ оии состязаться, да спорить объ разныхъ мате­ ріяхъ, такъ ужь тутъ я просто пасую, тутъ, ма­ точка, намъ съ вами чисто пасовать придется .

Тутъ я просто болванъ-болваномъ оказываюсь, самаго себя стыдно, такъ что цлый вечеръ прі­ искиваешь, какъ бы въ общую-то матерію хоть полсловечка ввернуть, да вотъ этого-то полсло­ вечка какъ нарочно и нтъ! И пожалешь, Ва­ ринька, о себ, что самъ-то не того, да не такъ;

что 110 пословиц — выросъ, а ума не вынесъ;

Вдь что я теперь въ свободное время длаю?— Сплю, дуракъ-дуракомъ. А то бы вмсто спаньято ненужнаго можно было бы и пріятнымъ заняться;

этакъ ссть бы да и пописать. И себ полезно и другимъ хорошо. Да что, маточка, вы посмотритека только, сколько берутъ они, прости имъ Гос­ подь! Вотъ хоть бы и Ратазяевъ,— какъ беретъ! Что ему листъ написать? Да онъ въ иной день и по пяти писывалъ, а по триста рублей, говоритъ за листъ беретъ. Тамъ анекдотецъ какой-нибудь, или изъ — лгооопнтііаго что ипоудь— пятьсотъ, дай не дай, хоть тресни, да дай! а птъ— такъ ми п по тысяч другой разъ въ карманъ кладемъ! Каково, Вар­ вара Алексевна? Да что!— Тамъ у него стишковъ тетрадочка есть, п стишокъ все такой небольшой— семь тысячъ, маточка, семь тысячъ проситъ, по­ думайте. Да вдь это имніе недвижимое, домъ капитальный! Говоритъ, что пять тысячъ даютъ ему, да онъ не беретъ. Я его урезониваю, го­ ворю — возьмите-дескать, батюшка, пять-то ты­ сячъ отъ нихъ, да и плюньте имъ,— вдь деньги пять тысячъ! — нтъ, говоритъ, семь дадутъ, мо­ шенники.— Увертливый право такой!

А что, маточка, ужь если на то пошло, такъ я вамъ, такъ и быть, выпишу изъ Итальянскихъ страстей мстечко. Это у него сочиненіе такъназывается. Вотъ прочтите-ка, Варинька, да по­ судите сами .

... «Владиміръ вздрі гнулъ, п страсти бшено заклокотали въ немъ и кровь вскипла.. .

— «Графиня, вскричалъ онъ, графиня! Знаете ли вы какъ ужасна эта страсть, какъ безпредльно это безуміе? Нтъ, мои мечты меня не обманывали!

Я люблю, люблю восторженио, бшено, безумно!

Вся кровь твоего мужа не зальетъ бшенаго, кло­ кочущаго восторга души моей! Ничтожныя пре­ пятствія не остановятъ всеразрывающаго, адскаго огня, бороздящаго мою истомленную грудь. О Зи­ наида, Зинаида!. .

— «Владиміръ!., прошептала графиня вн себя, склоняясь къ нему на плечо.. .

— «Зинаида! закричалъ восторжеиный Смльскій .

«Изъ груди его испарился вздохъ. Пожаръ вспых­ нулъ яркимъ пламенемъ на алтар любви, и взбо­ роздилъ грудь несчастныхъ страдальцевъ .

— «Владиміръ!., шептала въ упоеніи графиня .

— 72 — Грудь ея вздымалась, щеки ея багровли, очи го­ рли.. .

«Новый, ужасный бракъ былъ совершенъ!... .

«Черезъ полчаса старый графъ вошелъ въ бу­ дуаръ жены своей .

— «А что, душечка, не приказать ли, для дорогаго гостя, самоварчикъ поставить? сказалъ онъ, потрепавъ жену по щек» .

Ну вотъ, я васъ спрошу, маточка, посл этого— ну, какъ вы находите? Правда, немножко вольно, въ этомъ спору нтъ, но за то хорошо. Ужь что хорошо, такъ хорошо! А вотъ, позвольте, я вамъ еще отрывочекъ выпишу изъ повсти: Ермакъ и Зюлейка .

Представьте себ маточка, что казакъ Ермакъ, дикій и грозный завоеватель Сибири, влюбленъ въ Зюлейку, дочь сибирскаго царя Кучума, имъ въ полонъ взятую. Событіе прямо изъ временъ Ивана Грознаго, какъ вы видите. Вотъ разговоръ Ермака и Зюлейки .

— «Ты любишь меня, Зюлейка! О, повтори, по­ втори!. .

— «Я. люблю тебя, Ермакъ, прошептала Зю­ лейка .

— «Небо, и земля, благодарю васъ! я счаст­ ливъ!.. Вы дали мн все, все, къ чему съ отро­ ческихъ лтъ стремился взволнованный духъ мой. Такъ вотъ куда вела ты меня, моя звзда путеводная; такъ вотъ для чего ты привела меня сюда, за Каменный-Поясъ! Я покажу всему свту мою Зюлейку, и люди, бшеныя чудовища, не по­ смютъ обвинять меня! О, если имъ понятны эти тайныя страданія ея нжной души, если они спо­ собны видть цлую поэму въ одной слезинк моей Зюлейки! О, дай мн стереть поцалуями эту — 73 слезинку, дай мн выпить ее, эту небесную сле­ зинку... неземная!

— «Ермакъ, сказала Зюлейка: — свтъ золъ, люди несправедливы! Они будутъ гнать, оніі осу­ дятъ насъ, мой милый Ермакъ! Что будетъ д­ лать бдная два, взросшая среди родныхъ сн­ говъ Сибири, въ юрт отца своего, въ вашемъ холодномъ, ледяномъ, бездушномъ, самолюбивомъ свт? Люди не поймутъ меня, желанный мой, мой возлюбленный!

— «Тогда казацкая сабля взовьется надъ ними и свиснетъ! вскричалъ Ермакъ, дико блуждая гла­ зами.е Каковъ ;ке теперь Ермакъ, Варипька, когда онъ узнаетъ, что его Зюлеііка зарзана. Слпой ста­ рецъ Кучумъ, пользуясь темнотою ночи, прокрался, въ отсутствіе Ермака, въ его шатеръ и зарзалъ дочь свою, желая нанесть смертельный ударъ Е р ­ маку, лишившему его скипетра и короны .

«Любо мн шаркать желзомъ о камень!» за­ кричалъ Ермакъ въ дикомъ остервененіи, точа бзматный ножъ свой о шаманскій камень. Мн нужно ихъ крови, крови! Ихъ нужно пилить, пи­ лить, пилить!!!»

И посл всего этого, Ермакъ, будучи не въ силахъ пережить свою Зюлейку, бросается въ Ир­ тышъ, и тмъ все кончается .

Ну, а это, напримръ, такъ, маленькій отры­ вочекъ, въ шуточно-описательномъ род, собственно для смхотБорства написанный:

«Знаете ли вы Ивана Прокофьевича Желтопуза?

Ну, вотъ тотъ самый, что укусилъ за ногу Про­ кофія Ивановича. Иванъ Прокофьевичъ человкъ крутаго характера, но за то рдкихъ добродте­ лей; напротивъ того, Прокофій Ивановичъ чрез­ вычайно любитъ рдьку съ медомъ. Вотъ когда 74 — еще была съ нимъ знакома Пелагея Антоновна.. .

А вы знаете Пелагею Антоновну? Ну, вотъ та самая, которая всегда юбку надваетъ на изнанку Да вдь это умора, Варинька, просто умора!

Мы со смху катались, когда онъ читалъ намъ это. Этакой онъ, прости его Господи! Впрочемъ, маточка, оно хоть и немного затйливо, и ужь слишкомъ игриво, но за то невинно, безъ малй­ шаго вольнодумства и либеральныхъ мыслей. Нужно замтить, маточка, что Ратазяевъ прекраснаго по­ веденія, и потому превосходный писатель, не то что другіе писатели .

А что, въ самомъ-дл, вдь вотъ иногда при­ детъ же мысль въ голову... ну что, еслибъ я на­ писалъ что-нибудь, ну, что тогда будетъ? Ну вотъ, напримръ, полояшмъ, что вдругъ, ни съ того-ни съ сего, вышла бы въ свтъ книжка, подъ титу­ ломъ— Стихотворенш Макара Двушкина! l^ ^ что бы вы тогда сказали, мой ангельчикъ? Какъ бы вамъ это представилось и подумалось? А я про себя скажу, маточка, что какъ моя кііи:ігка-то вышла бы въ свтъ, такъ я бы ршительно тогда на Невскій не смлъ бы показаться. Вдь каково это было бы, когда бы всякій сказалъ, что вотъ-де идетъ сочинитель литературы и піита Двушкинъ, что вотъ, дескать, это и есть самъ Двушкинъ!

Ну, что бы я тогда, напримръ, съ моими сапо­ гами сталъ длать? Они у меня, замчу вамъ ми­ моходомъ, маточка, почти всегда въ заплаткахъ, да II подметки, по правд сказать, отстаютъ иногда весьма не благопристойно. Ну, что тогда бъ было, когда бы вс узнали, что вотъ у сочинителя Д­ вушкина сапоги въ заплаткахъ! Какая-нибудь тамъ контесса-дюшесса узнала бы, ну, что бы она-то, душка, сказала? Она-то, можетъ-быть, и не зам­ тила бы: ибо, какъ я полагаю, контессы не зани­ — 75 — маются сапогами, къ тому же чиновничьими са­ погами (нотому-что вдь сапоги сапогамъ рознь), да ей бы разсказали про все, свои бы пріатели меня выдали. Да вотъ Ратазяевъ бы пер­ вый выдалъ; онъ къ графин В. здитъ; говоритъ, что каждый разъ бываетъ у ней, и за-просто бы­ ваетъ. Говоритъ, душка такая она, литературная, говоритъ, дама такая. Петля этотъ Ратазяевъ!

Да впрочемъ довольно объ этой матеріи; я вдь это все такъ пишу, ангельчпкъ мой, ради баловства, чтобы васъ потшить. Прощайте, голубчикъ мой!

Много я вамъ тутъ настрочилъ, но это собственно отъ-того, что я сегодня въ самомъ веселомъ ду­ шевномъ расположеніи. Обдали-то мы вс вмст сегодня у Ратазяева, такъ (шалуны они, маточка!) пустили въ ходъ такой романеи... ну да ужь что вамъ писать объ этомъ! Вы только смотрите, не придумайте тамъ чего про меня, Варинька. Я вдь это все такъ. Книжекъ пришлю, непремнно пришлю... Ходитъ здсь по рукамъ Поль-де-Еока одно сочиненіе, только Поль-де-Ръока-то вам ъ, маточка, и не будетъ... Ыи-ни! для васъ Поль-деКокъ не годится. Говорятъ про него, маточка, что онъ всхъ критиковъ петербургскихъ въ благород­ ное негодованіе приводитъ. Посылаю вамъ фун­ тикъ конфетокъ,— нарочно для васъ купилъ. Ску­ шайте, душечка, да при каждой конфетк меня поминайте. Только леденецъ-то вы не грызите, а такъ пососите его только, а то зубки разболятся .

А вы, можетъ-быть, и цукаты любите?— вы напи­ шите. Ну, прощайте же, прощайте. Христосъ съ вами, голубчикъ мой. А я пребуду навсегда

–  –  –

Іюня 27 .

Милостивый Государь, Макаръ Алексевичъ!

едора говоритъ, что если я захочу, то нко­ торые люди съ удовольствіемъ примутъ участіе въ моемъ положеніи, и выхлопочутъ мн очень хо­ рошее мсто въ одинъ домъ, въ гувернантки. Какъ вы думаете, другъ мой— идти или нтъ? Конечно, я вамъ тогда не буду въ тягость, да и мсто, кажется, выгодное; но съ другой стороны, какъ-то жутко идти въ незнакомый домъ. Они какіе-то помпінки. Станутъ обо мн узнавать, начнутъ разспрашивать, любопытствовать— ну что я скажу тогда? Къ тому же я такая нелюдимка, дикарка;

люблю пообжиться въ привычномъ угл надолго .

Какъ-то лучше тамъ, гд привыкнешь: хоть п съ горемъ по-ііоламъ живешь, а все-таки лучше. Къ тому же на выздъ; да еще Богъ знаетъ какая должность будетъ; можетъ-быть, просто дтей няньчить заставятъ. Да и люди-то такіе: мняютъ ужь третью гувернантку въ два года. Посовтуйте же мн, Макаръ Алексевичъ, ради Бога, идти или нтъ?— Да что вы никогда сами не зайдете ко мн?

изрдка только глаза покажете. Почти только по воскресеньямъ у обдни и видимся. Экой же вы нелюдимъ какой! Вы точно какъ я! А вдь я вамъ почти родная. Не любите вы меня, Макаръ Алексевичъ, а мн иногда одной очень грустно бываетъ. Иной разъ, особенно въ сумерки, сидишь себ одна одпнешеиька. едора уйдетъ куда-ни­ будь. Сидишь, думаешь-думаешь, — вспоминаешь все старое, и радостное и грустное, — все идетъ передъ глазами, все мелькаетъ какъ изъ тумана .

Знакомыя лица являются (я почти наяву начинаю видть)— матушку вижу чаще всего... А какіе бы

–  –  –

Маточка, Варвара Алексевна!

Полно кручиниться! Какъ же это не стыдно вамъ! Ну полноте, ангельчикъ мой; какъ это вамъ такія мысли приходятъ? Вы не больны, душечка, вовсе не больны; вы цвтете, право, цвтете;

блдненьЕп немножко, а все-такп цвтете. И что это у васъ за сны да за виднія такія! Стыдно, голубчикъ мой, полноте; вы плюньте на сны-то эти, просто плюньте. Отъ-чего же я сплю хоро­ шо? Отъ-чего же мн ничего не длается? Вы посмотрите-ка на меня, маточка. Живу себ, сплю покойно, здоровехонекъ, молодецъ-молодцомъ; лю­ бо смотрть. Полноте, полноте, душечка, стыдно .

Исправьтесь. Я вдь головку-то вашу знаю, ма­ точка, чуть что-нибудь найдетъ, вы ужь и пошли мечтать, да тосковать о чемъ-то. Ради меня, пере­ станьте, душенька. Въ люди идти?— никогда! Нтъ, нтъ и нтъ! Да и что это вамъ думается такое, что это находитъ на васъ? Да еще и на выздъ!

Да нтъ ;ке, маточка, не позволю, вооружаюсь всми силами противъ такого намренія. Мой фракъ старый продамъ, и въ одной рубашк ста­ ну ходить по улицамъ, а ужь вы у насъ нуждать­ ся не будете. Нтъ, Варинька, птъ; ужь я знаю васъ! Это блажь, чистая блажь! А что врно, такъ это то, что во всемъ едора одна винова­ та: она, видно, глупая баба, васъ на все надоу­ мила. А вы ей, маточка, не врьте. Да вы еще врно не знаете всего-то, душенька?.. Она баба глупая, сварливая, вздорная; она и мужа своего покойника со свту выжила. Или она, врно у васъ разсердила тамъ какъ-нибудь? Нтъ, птъ, маточка, ни за что! И я то какъ же буду тогда, что мн-то останется длать? Нтъ, Варинька душенька, іл это изъ голонки-то выкиньте. Чего вамъ не достаетъ у насъ? Мы на васъ не нара­ дуемся, вы насъ любите,— такъ п живите себ тамъ смирненько; шейте или читайте, а пожалуй II не шейте,— все равно, только съ нами живите .

А то вы сами посудите, ну на что это будетъ похоже тогда?... Вотъ я вамъ книжекъ достану, а потомъ, пожалуй и опять куда-нибудь гулять со­ беремся. Только вы-то полноте, маточка, полноте, наберитесь ума и изъ пустяковъ не блажите! Я къ вамъ пряду, и въ весьма скоромъ времени, толь­ ко вы за это-мое прямое и откровенное призна­ ніе примите: не хорошо, душенька, очень не хо­ рошо! Я, конечно, неученый человкъ и самъ знаю, что неученый, что на мдныя деньги учился, да я не къ тому и рчь клоню, не во мн тутъ и дло-то, а за Ратазяева заступлюсь, во.ія ваша .

Онъ мн другъ, потому я за него и заступлюсь .

Онъ хорошо пишетъ, очень, очень, и опять-таки очень хорошо пишетъ. Не соглашаюсь я съ вами и никакъ не могу согласиться. Писано цвтисто, отрывисто, съ фигурами, разныя мысли есть; очень хорошо! Вы, моаштъ-быть, безъ чувства читали, Варинька, или не въ дух были, когда читали, на едору за что-нибудь разсердились, или что-нибудь у васъ тамъ нехорошее вышло. Нтъ, вы прочтитека это съ чувствомъ, получше, когда вы довольны и веселы и въ расположеніи духа пріятномъ находитесь, вотъ, наприм., когда конфетку во рту держите— вотъ когда прочтите. Я нс спорю (кто же про­ тивъ этого), есть и лучше Ратазяева писатели, есть даже и очень лучшіе, по и они хороши, и Ратазяевъ хорошъ; они хорошо пишутъ, и онъ хо­ рошо пишетъ. Онъ себ особо, онъ такъ себ по­ писываетъ, и очень хорошо длаетъ, что пописы­ ваетъ. Ну, прощайте, маточка; писать боле не могу; нужно спшить, дло есть. Смотрите же,, маточка, ясочка ненаглядная, успокойтесь, и Гос­ подь да пребудетъ съ вами, а я пребываю вашимъ врнымъ другомъ Макаромъ Двушкинымъ, Р. S. Спасибо за книжку, родная моя, прочтемъ и Пушкина; а сегодня я, по вечеру, непре­ мнно зайду къ вамъ .

Дорогой мой Макаръ Алексевичъ!

Нтъ, другъ мой, нтъ, мн не житье между ва­ ми. Я раздумала и нашла, что очень дурно длаю, отказываясь отъ такого выгоднаго мста. Тамъ будетъ у меня по-крайней-мр хоть врный ку­ сокъ хлба; я буду стараться, я заслужу ласку чужихъ людей, даже постараюсь перемнить свой характеръ, если будетъ надобно. Оно, конечно, больно II тяжело жить между чужими, искать чу­ жой милости, скрываться и принуждать себя, да Богъ мн поможетъ. Не оставаться же вкъ не­ людимкой. Со мною ужь бывали такіе же случаи .

Я помню, когда я, бывало, еш;е маленькая, въ пансіонъ хаживала. Бывало, все воскресенье до­ ма рзвишься, прыгаешь, иной разъ и побранитъ матушка,— все ничего, все хорошо на сердц, свтло на душ. Станетъ подходить вечеръ п грусть нападетъ смертельная, нужно въ девять ча­ совъ въ пансіонъ идти, а тамъ все чужое, холод­ ное, строгое, гувернантки по понедльникамъ такія сердитыя, такъ и ш;емитъ, бывало, за душу, пла­ кать хочется; пойдешь въ уголокъ и поплачешь одна одинепіенька, слезы скрываешь— скажутъ л­ нивая; а я вовсе не о томъ и плачу, бывало, что учиться надобно.— Ну что жь? я привыкла, и по­ томъ, когда выходила изъ пансіона, такъ тоже плакала, прощаясь съ подружками. Да и не хо­ рошо я длаю, что живу въ тягость обоимъ вамъ .

Эта мысль — мн мученье. Я вамъ откровен­ но говорю все это, потому-что привыкла быть съ вами откровенною. Разв я не вижу, какъ едо­ ра встаетъ каждый день ранымъ-ранехонько, да за стирку свою принимается, и до поздней ночи работаетъ?— а старыя кости любятъ покой. Разв я не вижу, что вы на меня разоряетесь, по­ слднюю копйку ребромъ ставите, да на ме­ ня ее тратите? не съ вашимъ состояніемъ, мой другъ! Пишете вы, что послднее продадите, а меня въ нужд не оставите. Врю, другъ мой, я врю въ ваше доброе сердце,— но это вы теперь такъ говорите. Теперь у васъ есть деньги неожпданныя, вы получили награжденіе; но потомъ? Вы знаете сами— я больная всегда; я не могу такъ же какъ и вы работать, хотя бы душею рада бы­ ла, да и работа не всегда бываетъ. Что я^е мн остается? Надрываться съ тоски, глядя на васъ обоихъ, сердечныхъ. Чмъ я могу оказать вамъ хоть малйшую пользу? И отъ-чего я вамъ такъ необходима, другъ мой? Что я вамъ хорошаго сдлала? Я только привязана къ вамъ всею душею, люблю васъ крпко, сильно, всмъ, сердцемъ, но— горька судьба моя!— я умю любить, и могу лю­ бить, но только, а не творить добро, не платить вамъ за ваши благодянія. Не держите же меня боле, подумайте и скажите ваше послднее мн­ ніе. Въ ожиданіи пребываю

–  –  –

Іюля 1 .

Блажь, блажь, Варинька, просто блажь! Оставь васъ такъ, такъ вы тамъ головкой своей п чегочего не передумаете. И то не такъ, и это не такъ!

А я вижу теперь, что это все блажь. Да чего же вамъ недостаетъ у насъ, маточка, вы только это скажите! Васъ любятъ, вы насъ любите, мы вс довольны и счастливы'—чего же боле? Ну! а чтб вы въ чужихъ-то людяхъ будете длать? Вдь вы врно еще не знаете, что такое чужой чело­ вкъ?... Нтъ, вы меня извольте-ка поразспро­ сить, такъ я вамъ скажу, что такое чужой чело­ вкъ. Знаю я его, маточка; хорошо знаю; случалось хлбъ его сть. Золъ онъ, Варинька, золъ, ужь такъ золъ, что сердечка твоего не достанетъ, такъ онъ его истерзаетъ укоромъ, попрекомъ да взглядомъ дурнымъ. У насъ вамъ тепло, хоро­ шо,— словно въ гнздышк пріютились. Да и насъто вы какъ безъ головы оставите. Ну, что мы будемъ длать безъ васъ; что я, старикъ, буду длать тогда? Вы намъ не нужны? Не полезны?

Какъ не полезны? Нтъ, вы, маточка, сами раз­ судите какъ жа вы не полезны? Вы мн очень полезны, Варинька. Вы этакое вліяніе имете бла­ готворное... Вотъ я объ васъ думаю теперыімн весело.... Я вамъ иной разъ письмо напишу и вс чувства въ немъ изложу, на что подробный от­ втъ отъ васъ получаю.— Гардеробцу вамъ наку­ пилъ, шляпку сдлалъ; отъ васъ коммиссія подъчасъ выходитъ какая-нибудь, я и коммиссію... .

Нтъ, какъ же вы не полезны? Да и что я одинъ буду длать на старости, на что годиться буду?

Вы, можетъ-быть, объ этомъ и не подумали, В а­ ринька; нтъ, вы именно объ этомъ подумайте— что вотъ-дескать, на что онъ будетъ безъ меня-то годиться? Я привыкъ къ вамъ, родная моя.— А — 83 то что изъ этого будетъ? Пойду къ Нев да и дло съ концомъ. Да, право же будетъ такое, Варннька; что же мн безъ васъ длать останет­ ся! іхъ, душечка моя, Варинька! Хочется, видно, вамъ, чтобы меня ломовой извощикъ на Волково свезъ; чтобы какая-нибудь тамъ нищая старухапошлепница одна мой гробъ провояіала, чтобы меня тамъ пескомъ засыпали, да прочь пошли, да одного тамъ оставили. Гршно, гршно ма­ точка! Право, гршно, ей-Богу, гршно! Отсы.іаю вамъ вашу книжку, дружочикъ мой, Варинька, и если вы, дружочикъ мой, спросите мннія моего па счетъ вашей книжки, то я скажу, что въ жизнь мою не случалось мн читать такихъ славныхъ книжекъ. Спрашиваю я теперь себя, маточка, какъ же это я жилъ до-сихъ поръ такимъ олухомъ, прости Господи? Что длалъ? Изъ какихъ я л­ совъ? Вдь ничего-то я не знаю, маточка, ровно ничего не знаю! совсмъ ничего не знаю! Я вамъ, Варинька, спроста скажу,— я человкъ не ученый;

читалъ я до сей поры мало, очень мало читалъ, да почти ничего: Картину человка^ умное сочи­ неніе, читалъ; Мальчика^ наигрывающаго разныя штучки на колокольчикахъ читалъ, да Ивиковы журавли— вотъ только и всего, а больше ничего никогда не читалъ. Теперь я Станціоннаго смот­ рителя здсь въ вашей кніьжк прочелъ; вдь вотъ скажу я вамъ, маточка, случается же такъ, что ясивешь, а не знаешь, что подъ бокомъ тамъ у тебя книжка есть, гд вся-то жизнь твоя какъ по пальцамъ разложена. Да и что самому прежде не въ догадъ было, такъ вотъ здсь, какъ нач­ нешь читать въ такой книжк, такъ самъ все, помаленьку, и припомнишь и разыщешь и разга­ даешь. И наконецъ, вотъ отъ-чего еще я полюбн.іъ вашу книжку: иное твореніе, какое тамъ ни — 84 — €сть, читаешь-читаешь, иной разъ хоть тресни— такъ хитро, что какъ-будто бы его и не понима­ ешь. Я, напримръ,— я тупъ, я отъ природы мо­ ей тупъ, такъ я не могу слишкомъ важныхъ со­ чиненій читать; а это читаешь,— словно самъ на­ писалъ; точно это, примрно говоря, мое соб­ ственное сердце, какое ужь оно тамъ ни есть, взялъ его, людямъ выворотилъ изнанкой, да и описалъ все подробно— вотъ какъ! Да и дло-то простое. Богъ мой; да чего! право, и я также бы написалъ; отъ-чего же бы и не написалъ?— Вдь я то же самое чувствую, вотъ совершенно такъ, какъ н въ книжк, да я и самъ въ такихъ же положеніяхъ нодъ-часъ находился, какъ при­ мрно сказать этотъ Самсонъ-то Выринъ, бдня­ га. Да и сколько между нами-то ходитъ Самсо­ новъ Выриныхъ, такихъ же горемыкъ сердечныхъ!

И какъ ловко описано все! Меня чуть слезы не прошибли, маточка, когда я прочелъ, что онъ спился, гршный, такъ, что намять потерялъ, горькимъ сдлался и спитъ-себ цлый день подъ овчиннымъ тулупомъ, да горе пуншикомъ захле­ бываетъ, да плачетъ жалостно, грязной полою глаза утирая, когда вспоминаетъ о заблудшей овечк своей, объ дочк Дуняш! Нтъ, это на­ турально! вы прочтпте-ка; это натурально! это живетъ! Я самъ это видалъ;— это вотъ все около меня яйіветъ; вотъ хоть Тереза— да чего далеко ходить!— вотъ хоть бы и нашъ бдный чинов­ никъ— вдь онъ, можетъ-быть, такой же Самсонъ Выринъ, только у него другая фамилія, Горш~ ковъ,— Дло-то оно общее, маточка, и надъ вами и надо мной можетъ случиться. И графъ, что на Невскомъ или на набережной живетъ, и онъ бу­ детъ то же самое, такъ-только казаться будетъ другимъ, потому-что у нихъ все по-своему, по высшему тону, но и онъ будетъ тоже самое, все можетъ случиться, н со мною то же самое мо­ жетъ случиться. Вотъ оно что, маточка, а вы еш,е тутъ отъ пасъ отходить хотите; да вдь грхъ, Варинька, можетъ застигнуть меня. И себя и ме­ ня сгубить мояіете, родная моя. Ахъ, ясочка вы моя, выкиньте, ради Бога, изъ головки своей вс эти вольныя мысли, II не терзайте меня напрасно .

Ну гд же, птенчикъ вы мой слабенькій, не опе­ рившійся, гд же вамъ самое-себя прокормить, отъ погибели себя удержать, отъ злодевъ защи­ титься! Полноте, Варинька поправьтесь; вздор­ ныхъ совтовъ и наговоровъ не слушайте, а книж­ ку вашу еще разъ прочтите, со вниманіемъ проч­ тите: вамъ это пользу нринесетъ .

Говорилъ я про «Станціоннаго смотрителя» Ратазяеву. Онъ мн сказалъ, что это все старое, и что теперь все пошли книяаш съ картинками, и съ разными описаніями; ужь я право въ толкъ не взялъ хорошенько, что онъ тутъ говорилъ такое .

Заключилъ же, что Пушкинъ хорошъ, и что онъ святз^ю Русь прославилъ, и много еще мн про него говорилъ. Да, очень хорошо, Варинька, очень хорошо; прочтите-ка книжку еще разъ со внима­ ніемъ, совтамъ моимъ послдуйте, и послуша­ ніемъ своимъ меня старика осчастливьте. Тогда самъ Господь наградитъ васъ, моя родная, непре­ мнно наградитъ .

Вашъ искренній другъ Макаръ Двугттъ .

М. Г. Макаръ Алексевичъ .

едора принесла мн сегодня пятнадцать руб­ лей серебромъ. Какъ она была рада, бдная, ког­ да я ей три цлковыхъ дала! Пишу вамъ на-скоpo. Я теперь крою вамъ желетку,— прелесть какая матерія, — желтенькая съ цвточками. Посылаю вамъ одну книжку; тутъ все разныя повсти; я прочла кое-какія, прочтите одну изъ нихъ подъ названіемъ Шинель.— Вы меня уговариваете въ те­ атръ идти вмст съ вами; не дорого ли это будетъ? Разв іжъ куда-нибудь въ галлерею. Я ужь очень давно не была въ театр, да и право не помню когда. Только опять все боюсь, не до­ рого ли будетъ стоить эта затя? едора только головой покачиваетъ. Она говоритъ, что вы со­ всмъ не по достаткамъ шить начали; да я и са­ ма это виа;у; сколько вы на меня одну истрати­ ли! Смотрите, другъ м о й, не было бы бды. е­ дора и такъ мн говорила про какіе-то слухи— что вы имли кажется споръ съ вашей хозяйкой за неуплату ей денегъ; я очень боюсь за васъ .

Ну, прощайте; я спшу. Дло есть маленькое; я перемняю ленты на шляпк .

Р. S. Знаете ли, если мы пойдемъ въ театръ, то я надну мою новенькую шляпку, а на пле­ ча черную мантилью. Хорошо ли это бу­ детъ?

Іюля 7 .

М. Г. Варвара Алексевна!

....Такъ вотъ я все про вчерашнее.— Да, маточ­ ка, и на насъ въ оно время блажь находила. Вр­ зался въ эту актрпсочку, по уши врзался, да это бы еще ничего; а самое-то чудное то, что я ее почти совсмъ не видалъ, и въ театр былъ всего одинъ разъ, а при всемъ томъ врзался .

Жили тогда со мною стнка объ стнку чело­ вкъ пятеро молодаго, раззадорнаго народу. Со­ шелся я съ ними, по невол сошелся, хотя всег­ 87 — да былъ отъ нихъ въ пристойныхъ границахъ .

Ну, чтобы ие отстать, я и самъ имъ во всемъ поддакиваю. Насказали они мн объ этой актриск! Каждый вечеръ, какъ только театръ идетъ, вся компанія— на іп^жное у нихъ никогда гроша не бывало— вся компанія отправлялась въ театръ, въ галлерею, и ужь хлопаютъ-хлопаютъ, вызываютъ-вызываютъ эту актриску— просто бснуются!

А потомъ и заснуть не дадутъ; всю ночь напро­ летъ объ ней толкуютъ, всякой ее своей Глашей зоветъ, вс въ одну въ нее влюблены, у всхъ одна канарейка на сердц. Раззадорили они и меня беззащитнаго; я тогда еще молоденекъ былъ .

Самъ не знаю какъ очутился я съ ними въ теа­ тр, въ четвертомъ ярус, въ галлере. Видть-то я одинъ только краешекъ занавски видлъ, за то все слышалъ. У актрисочки точно голосокъ бы.іъ хорошенькій ;— звонкій, соловьиный, медо­ вый! Мы вс руки у себя отхлопали, кричали-кричали— однимъ словомъ, до насъ чуть не добра­ лись, одного ушь и вывели правда. Пришелъ я домой,— какъ въ чаду хожу! въ карман только одинъ цлковый рубль оставался, а до жалованья еще добрыхъ дней десять. Такъ какъ вы думали, маточка? На другой день, нреяще чмъ на служ­ бу идти, завернулъ я къ парфюмеру французу, купилъ у него духовъ какихъ-то, да мыла благо­ воннаго на весь капиталъ— ужь и самъ не знаю зачмъ я тогда накупилъ всего этого? Да и не обдалъ дома, а все мимо ея оконъ ходилъ. Она жила на Невскомъ, въ четвертомъ этаж. При­ шелъ домой, часочикъ какой-нибудь тамъ отдох­ нулъ, и опять на Невскій пошелъ, чтобы только мимо ея окошекъ прондти. Полтора мсяца я хо­ дилъ такимъ образомъ, волочился за нею; извоциковъ-лихачей напималъ поминутно, и все мимо — 88 —

–  –  –

Милостивая государыня моя, Варвара Алексевна!

Книжку вашу, полученную мною 6-го сего м­ сяца, спшу возвратить вамъ, и вмст съ тмъ спшу въ семъ письм моемъ объясниться съ вами .

Дурно, маточка, дурно то, что вы меня въ такую крайность поставили. Позвольте, маточка: всякое состояніе опредлено Всевышнимъ на долю чело­ вческую. Тому опредлено быть въ генераль­ скихъ эполетахъ, этому служить титулярнымъ со­ втникомъ; такому-то повелвать, а такому-то без­ ропотно и въ страх повиноваться. Это уже по способности человка разсчитано; иной на одно способенъ, а другой на другое, а способности ус­ троены самимъ Богомъ. — Состою я уже около тридцати лтъ на служб; служу безукоризненно, поведенія трезваго, въ безпорядкахъ никогда не замченъ. Какъ гражданинъ, считаю себя, соб­ ственнымъ сознаніемъ моимъ, какъ имющаго свои недостатки, но вмст съ тмъ и добродтели .

Уважаемъ начальствомъ, и сами его превосходи­ тельство мною довольны; и хотя еще они досел не оказывали мн особенныхъ знаковъ благораснололсенія, но я знаю, что они довольны. Дожилъ до сдыхъ волосъ; грха за собою большаго не знаю. Конечно, кто же въ маломъ не гршенъ?

Всякій гршенъ, и даже вы гршны, маточка!

Но въ большихъ проступкахъ и продерзостлхъ никогда не замченъ, чтобы этакъ противъ по­ становленій что-нибудь, или въ нарушеніи обще­ ственнаго спокойствія, въ этомъ я никогда не за­ мченъ, этого не было; даже крестикъ выходилъ— ну да ужь что! Все это вы по совсти должны бы были знать, маточка, и онъ долженъ бы былъ энать; ужь какъ взялся описывать, такъ долженъ бы былъ все знать. Нтъ, я этого не ожидалъ отъ васъ, маточка: нтъ, Варинька! вотъ отъ васъто именно такого и не ожидалъ .

Какъ! Такъ посл этого и жить себ смирно нельзя, въ уголочк своемъ, — каковъ ул;ь онъ тамъ ни есть,— жить водой не замутя, но посло­ виц, никого не трогая, зная страхъ Божій, да себя самого, чтобы и тебя не затронули, чтобы и въ твою конуру не пробрались, да не подсмотр­ ли— что дескать какъ ты себ тамъ по домаш­ нему, что вотъ есть ли, напримръ, у тебя жи­ летка хорошая, водится ли у тебя, что слдуетъ изъ нижняго платья; есть ли сапоги, да и чмъ подбиты онп; что шь, что пьешь, что перепи­ сываешь?... Да и что же тутъ такого, маточка, что вотъ хоть бы II я, гд мостовая плоховата, пройду ішой разъ на цыпочкахъ, что я сапоги берегу! За­ чмъ писать про другаго, что вотъ-де онъ иной разъ нуждается, что чаю не пьетъ? А точно вс II должны ужь такъ непремнно чай пить! Да разв я смотрю въ ротъ каждому, что дескать какой онъ тамъ кусокъ жуетъ? Кого же я обияшлъ такимъ-образомъ? Нтъ, маточка, зачмъ же дру­ гихъ обижать, когда тебя не затрогиваютъ! Ну, II вотъ вамъ примръ, Варвара Алексевна, вотъ что значитъ оно: служиЩь-служишь, ревностно, усердно,— чего!— и начальство само тебя уважаетъ (ужь какъ бы тамъ ни было, а все-таки уважа­ етъ), — и вотъ кто-нибудь подъ самымъ носомъ твоимъ, безо всякой видимой причины, ни съ того ни съ сего, испечетъ теб пасквиль. Конечно, правда, иногда сошьешь себ, что-нибудь новое,— радуешься, не спишь, а радуешься, сапоги новые, напримръ, съ такимъ сладострастіемъ надва­ ешь;— это правда, я ощущалъ, потому-что пріят­ но видть свою ногу въ тонкомъ щегольскомъ сапог,— это врно описано! Но я все-таки истин­ но удивляюсь, какъ едоръ-то едоровичъ безъ вниманія книжку такую пропустили, и за себя не вступились. Правда, что онъ еще молодой санов­ никъ, и любитъ подъ-часъ покричать; но отъ-чего же II не покричать? Отъ-чего же и не распечь, коли нужно нашего брата распечь. Ну да поло­ жимъ и такъ, напримръ, для тона распечь — ну и для тона можно; нужно пріучать; нужно ост­ растку давать; потому-что— между нами будь это, Варинька— нашъ братъ ничего безъ остраски не сдлаетъ, всякій наровнтъ только гд-нибудь чи­ слиться, что вотъ дескать, я тамъ-то и тамъ-то, а отъ дла-то бочкомъ да стороночкой. А такъ какъ разные чины бываютъ, и каждый чинъ требуетъ совершенно соотвтственной по чину распеканціи, то естественно, что посл этого и тонъ расгіеканціи выходитъ разночинный; — это въ порядк вещей! Да вдь на томъ и свтъ стоитъ, маточка, что вс мы одинъ передъ другимъ тону задаемъ, что всякъ изъ насъ одинъ другаго распекаетъ .

Безъ этой предосторолсности и свтъ бы не стоя^тъ, и порядка бы не было. Истинно удивляюсь, какъ едоръ едоровичъ такую обиду пропустили безъ вниманія!

И для чего же такое писать? И для чего оно нужно? Что мн за это шинель кто-нибудь изъ — читателей сдлаетъ, что ли? Сапоги, что ли ноиые купитъ?— Нтъ, Варинька, прочтетъ, да еще про­ долженія потребуетъ. Прячешься иногда, прячешь­ ся, скрываешься въ томъ, чмъ не взялъ, боишься носъ йодъ-часъ показать— куда бы тамъ ни было, потому-что пересуда трепещешь, потому-что изъ всего, что ни есть на свт, изъ всего теб пас­ квиль сработаютъ, и вотъ ужь вся гражданская и семейная жизнь твоя по литератур ходитъ, все напечатано, прочитано, осмяно, пересужено! Да тутъ и на улицу нельзя показаться будетъ; вдь тутъ это все такъ доказано, что нашего брата по одной походк узнаешь теперь. Ну, добро бы онъ подъ Еонцомъ-то хоть исправился, что-нибудь бы смягчилъ, помстилъ бы, напримръ, хоть посл того пункта, какъ ему бумажки на голову сыпали:— что вотъ дескать при всемъ этомъ онъ былъ добродтеленъ, хорошій гражданинъ, такого об­ хожденія отъ своихъ товарищей не заслуживалъ, послушествовалъ старшимъ (тутъ бы примръ можгно какой-нибудь), никому зла не желалъ, в ­ рилъ въ Бога и умеръ (если ему хочется, чтобы онъ ужь непремнно умеръ)— оплаканный. А лучше всего было бы не оставлять его умирать, бднягу, а сдлать бы такъ, чтобы шинель его отыскалась, чтобы тотъ генералъ, узнавши подробне объ его добродтеляхъ, перепросилъ бы его въ свою кан­ целярію, повысилъ чиномъ и далъ бы хорошій окладъ жалованья, такъ что, видите ли, какъ бы это было: зло было бы наказано, а добродтель восторжествовала бы, и канцеляристы-товарищи вс бы ни съ чмъ и остались. Я бы, напримръ, такъ сдлалъ; а то, что тутъ у него особеннаго, что у него тутъ хорошаго? Такъ, пустой какой-то примръ изъ вседневнаго, подлаго быта. Да и какъ вы-то ршились мн такую книжку прислать, — 92 — родная моя. Да вдь это злонамренная книжка, Варинька; это просто неправдоподобно, потомучто и случиться не можетъ, чтобы былъ такой чи­ новникъ. Да вдь посл такого надо жаловаться, Варинька, формально жаловаться .

Покорнйшій слуга вашъ ЗІакаръ Двушкинъ .

–  –  –

Послднія происшествія и письма ваши испу­ гали, поразили меня и повергли въ недоумніе, а разсказы едоры объяснили мн все. Но за чмъ же было такъ отчаиваться и вдругъ упасть въ такую бездну, въ какую вы упали, Макаръ Алексевичъ? Ваши объясненія вовсе не удоволь­ ствовали меня. Видите ли, была ли я права, когда настаивала взять то выгодное мсто, которое мн предлагали? Къ тому же и послднее мое приклю­ ченіе пугаетъ меня не на шутку. Вы говорите, что любовь ваша ко мн заставила васъ таиться отъ меня. Я и тогда уже видла, что многимъ обязана вамъ, когда вы увряли, что издерживаете па меня только запасныя деньги свои, которыя, какъ го­ ворили, у васъ въ ломбард на всякій случай лежали. Теперь же, когда я узнала, что у васъ вовсе не было никакихъ денегъ, что вы, случайно узнавши о моемъ бдственномъ положеніи и тро­ нувшись имъ, ршились издержать свое жалованье, забравъ его впередъ, и продали дЯіЖ свое платье, е когда я больна была,— теперь я, открытіемъ всего этого, поставлена въ такое мучительное положе­ ніе, что до-сихъ-поръ незнаю какъ принять все это и что думать объ этомъ. Ахъ! Макаръ Алексевіічъ! вы должны были остановиться на первыхъ благодяніяхъ своихъ, внушенныхъ вамъ состра­ даніемъ и родственною любовью, а не расточать деньги впослдствіи на ненужное. Вы измнили дружб нашей, Макаръ Алексевичъ, потому-что не были откровенны со мною, и теперь, когда я вижу, что ваше послднее пошло мн на наряды, на конфекты, на прогулки, на театръ и на книги, — то за все это я теперь дорого плачу сожалніемъ о своей непростительной втренности (ибо я при­ нимала отъ васъ все, не заботясь о васъ самихъ);

и все то, чмъ вы хотли доставить мн удо­ вольствіе, обратилось теперь въ горе для меня и оставило по себ одно безполезное сожалніе. Я замтила вашу тоску въ послднее время, и хотя сама тоскливо ожидала чего-то, но то, что случи­ лось теперь, мн и въ умъ не входило. Какъ! вы до такой уже степени могли упасть духомъ, Ма­ каръ Алексевичъ! Но что теперь о васъ поду­ маютъ, что теперь скажутъ о васъ вс, кто васъ знаетъ? Вы, котораго я и вс уважали за доброту души, скромность и благоразуміе, вы теперь вдругъ впали въ такой отвратите.іьный порокъ, въ кото­ ромъ, кажется, никогда не были замчены прежде .

Что со мною было, когда едора разсказала мн, что васъ нашли на улиц въ нетрезвомъ вид и привезли на квартиру съ полиціей! Я остолбенла отъ изумленія, хотя и ожидала чего-то необыкно­ веннаго, потому-что вы четыре дня пропадали .

Но подумали ли вы, Макаръ Алексевичъ, что скажутъ ваши начальники, когда узнаютъ настояш,ую причину вашего отсутствія? Вы говорите, что надъ вами смются вс, что вс узнали о нашей связи, и что и меня упоминаютъ въ насмшкахъ своихъ сосди ваши. Не обращайте вниманія на это, Макаръ Алексевичъ, и ради Вога, успокой-^ Tcb. Мепл пугаетъ еще ваша исторія съ этими офицерами; я объ ней темно слышала. Растолкуйте мн, что это все значитъ? Пишете вы, что боя­ лись открыться мп, боялись потерять вашимъ признаніемъ мою дружбу, что были въ отчаяніи, не зная чмъ помочь мн въ моей болзни, что продали все, чтобы поддержать меня и не пускать въ больницу, что задолжали сколько возможно за­ должать, и имете каждый день непріятности съ хозяйкой,— но скрывая все это отъ меня, вы вы­ брали худшее. Но вдь теперь же я все узнала .

Вы совстились заставить меня сознаться, что я была причиною вашего несчастнаго полоя^енія, а теперь вдвое боле принесли мн горя своимъ поведеніемъ. Все это меня поразило, Макаръ Алек­ севичъ. Ахъ, другъ мой! несчастіе заразительная бо.ізнь. Несчастнымъ и бднымъ нужно сторо­ ниться другъ отъ друга, чтобъ еще боле не за­ разиться. Я принесла вамъ такія несчастія, кото­ рыхъ вы и не испытывали прежде въ вашей скром­ ной и уединенной жизни. Все это мучитъ и уби­ ваетъ меня .

Напишите мн теперь все откровенно, что съ вами было и какъ вы ршились на такой посту­ покъ. Успокойте меня, если можно. Не самолюбіе заставляетъ меня писать теперь о моемъ спокой­ ствіи, но моя дружба и любовь къ вамъ, которыя ничмъ не изгладятся изъ моего сердца. Прощайте .

Жду отвта вашего съ нетерпніемъ. Вы худо думали обо мн, Макаръ Алексевичъ .

Васъ сердечно любящая Варвара Доброселова, Іюля 28 .

Безцнная моя Варвара Алексевна!

Ну ужь, какъ теперь все кончено и все мало no малу приходитъ въ прежнее положеніе, то вотъ что скажу я вамъ, маточка: вы безпокоитесь объ томъ, что обо мн подумаютъ, на что спшу объ­ явить вамъ, Варвара Алексевна, что амбиція моя мн дороже всего. В ъ слдствіе чего и донося вамъ объ несчастіяхъ моихъ и всхъ этихъ без­ порядкахъ, увдомляю васъ, что изъ начальства еще никто ничего не знаетъ, да и не будетъ :знать, такъ что они вс будутъ питать ко мн уваже­ ніе но прежнему. Одного боюсь: сплетень боюсь .

Дома у насъ хозяйка кричитъ, а теперь, когда я съ помощію вашихъ десяти рублей уплатилъ ей часть долга, только ворчитъ, а боле ничего. Что же касается до прочихъ, то и они ничего; у нихъ только не нужно денегъ въ займы просить, а то и они ничего. А. въ заключеніе объясненій моихъ, скажу вамъ, маточка, что ваше уваженіе ко мн считаю я выше всего на свт и тмъ утшаюсь теперь во временныхъ безпорядкахъ моихъ. Слава Богу, что первый ударъ и первыя передряги ми­ новали, и вы приняли это такъ, что не считаете меня вроломнымъ другомъ и себялюбцемъ за то, что я васъ у себя держалъ и обманывалъ васъ, не въ силахъ будучи съ вами разстаться и любя васъ, какъ моего ангельчпка. Рачительно теперь принялся за службу и должность свою сталъ ис­ правлять хорошо. Евстафій Ивановичъ хоть бы слово сказалъ, когда я мимо ихъ вчера проходилъ .

Не скрою отъ васъ, маточка, что убиваютъ меня долги мои и худое положеніе моего гардероба, по это опять ничего, и объ этомъ тоже молю васъ— не отчаявайтесь, маточка. Посылаете мн еще полтинничекъ, Варинька, и этотъ полтинничекъ мн мое сердце пронзилъ. Такъ такъ-то оно те­ перь стало, такъ вотъ оно какъ! т. е. это не я, старый дуракъ, вамъ, ангельчику, помогаю, а вы^ — 96 — сироточка моя бдненькая, мн! Хорошо сдлала едора, что достала денегъ. Я покамстъ не имю надеждъ никакихъ, маточка, на полученіе, а если чуть возродятся какія-нибудь надежды, то отпишу вамъ обо всемъ подробно. Но сплетни, сплетни меня безпокоятъ боле всего. Пропі,айте, мой ангельчикъ. Цалую вашу ручку и умоляю васъ вы­ здоравливать. Пишу отъ-того не подробно, что въ должность спшу, ибо стараніемъ и раченіемъ хочу загладить вс вины мои въ упущеніи по служб;

дальнйшее же повствованіе о всхъ проис­ шествіяхъ II о приключеніи съ офицерами откла­ дываю до вечера .

Васъ уважающій и васъ сердечно любяидй Макаръ Двушкинъ .

Іюля 2 8 .

Эхъ, Варинька, Варпнька! Вотъ именно-то те­ перь грхъ на вашей сторон и на совсти ва­ шей останется. Письмецомъ-то своимъ вы меня съ толку послдняго сбили, озадачили, да ужь только теперь,какъ я на досуг во внутренность сердца моего проникъ, такъ и увидлъ, что правъ былъ, совершенно былъ правъ. Я не про дебошъ мой говорю (ну его, маточка, ну его!), а про то, что я люблю васъ и что вовсе не неблагоразумно мн было любить васъ, вовсе не неблагоразумно .

Вы, маточка, не знаете ничего; а вотъ еслибы знали только отъ-чего это все, отъ-чего это я дол­ женъ васъ любить, такъ вы бы не то сказали. Вы это все резонное-то только такъ говорите, а я увЬренъ, что на сердц-то у васъ вовсе не то .

Маточка моя, я и самъ-то не знаю іі не пом­ ню хорошо всего, что было у меня съ офицерами .

Нужно вамъ замтить, ангельчикъ мой, что до того времени я былъ въ смущеніи ужаснйшемъ .

Вообразите себ, что уже цлый мсяцъ, такъ сказать, на одной нпточк крпился. Положеніе было пребдственное. Отъ васъ-то я скрывался, да и дома тоже, но хозяйка моя шуму и крику надлала. Оно бы мн и ничего. Пусть бы крича­ ла баба негодная, да одно то, что срамъ, а второе то, что она. Господь ее знаетъ какъ, объ нашей связи узнала, и такое про нее на весь домъ кри­ чала, что я обомллъ да и уши заткнулъ. Да д­ ло-то въ томъ, что другіе своихъ ушей не заты­ кали, а напротивъ развсили и хъ.Я и теперь, ма­ точка, куда мн дваться не знаю.. .

И вотъ, ангельчикъ мой, все-то это, весь-то этотъ сбродъ всяческаго бдствія и доканалъ мепя окончательно. Вдругъ странныя вещи слышу я отъ едоры, что въ домъ къ вамъ явился недо­ стойный искатель и оскорбилъ васъ недостойнымъ предложеніемъ; что онъ васъ оскорбилъ, глубоко оскорбилъ, я по себ сужу, маточка, потому что и я самъ глубоко оскорбился. Тутъ-то я, ангель­ чикъ вы мой, и свихнулся, тутъ-то я и потерялся и пропалъ совершенно. Я, другъ вымой, Варинька, выбжалъ въ бшенств какомъ-то неслыхан­ номъ, я къ нему хотлъ идти, грховоднику, я ужъ II не зналъ, что я длать хотлъ, потому что я не хочу, чтобы васъ, ангельчика моего, обижа­ ли. Ну, грустно было! а на ту пору дождь, сля­ коть, тоска была страшная!.. Я было ужь воро­ титься хот.ііъ... Тутъ-то я и палъ, маточка. Я Емелю встртилъ, Емельяна Ильича, онъ чинов­ никъ, т. е. былъ чиновникъ, а теперь ужь не чи­ новникъ, потому что его отъ насъ выключили. — Онъ ужь, я и не знаю, что длаетъ, какъ-то тамъ мается; вотъ мы съ нимъ и пошли.— Тутъ— ну, да что вамъ, Варинька, ну весело что ли про несчаБдные люди, 4 стія друга своего читать, бдствія его и исторію^ искушеній, имъ претерпнныхъ? На третій день^ вечеромъ, ужь это Емеля подбилъ меня, я и по­ шелъ къ нему, къ офицеру-то. Адресъ-то я у на­ шего дворника спросилъ. Я, маточка, ужь есликт^ слову сказать пришлось, давно за этимъ молод­ цомъ примчалъ; слдилъ его, когда епі,е онъ въ дом у насъ квартировалъ. Теііерь-то я вижу, что я неприличіе сдлалъ, потому что я не въ сво­ емъ вид былъ, когда обо мн ему доложили. Я, Варинька, ничего, по правд, и не помню; помню,^ только, что у него было очень много офицеровъ, или это двоилось у меня— Богъ знаетъ. Я не пом­ ню также, что я говорилъ, только я знаю, что я много говорилъ въ благородномъ негодованіи мо­ емъ. Ну, тутъ-то меня и выгнали, тутъ-то меня и съ лстницы сбросили, то есть оно не то, чтобы со всмъ сбросили, а только такъ вытолкали. Вы ужь знаете, Варинька, какъ я воротился; вотъ оно и все. Конечно, я себя уронилъ, и амбиція моя пострадала, но вдь этого никто не знаетъ, изъ посторопнихъ-то никто, кром васъ, не знаетъ;

ну, а въ такомъ случа, это все равно, что какъ бы его и не было. Можетъ быть, это и такъ, Ва­ ринька, какъ вы думаете? Что мн только досто­ врно извстно, такъ это-то, что прошлый годъ у насъ Аксентій Осиповичъ такимъ же образомъ дерзнулъ на личность Петра Петровича, но по се­ крету, онъ это сдлалъ по секрету. Онъ его за­ звалъ въ сторожевскую комнату, я это все въ ще­ лочку видлъ, да ужь тамъ онъ какъ надобно бы­ ло и распорядился, но благороднымъ образомъ, потому что этого никто не видалъ, кром меня;

ну, а Я ничего, то есть я хочу сказать, что я не объявлялъ никому. Ну, а посл этого Петръ Пе­ тровичъ и Аксентій Осиповичъ ничего. Петръ Пе­ тровичъ, знаете, амбиціонный такой, такъ онъ и никому не сказалъ, такъ что они теперь и кланя­ ются и руки жмутъ. Я не спорю, я, Варинька, съ вами спорить не смю, я глубоко упалъ, и что всего ужасне, въ собственномъ мнніи своемъ проигралъ, но ужь это врно мн такъ на роду было написано, ужь это врно судьба, — а отъ судьбы не убжишь, сами знаете. — Ну, вотъ и подробное объясненіе несчастій моихъ и бдствій, Варинька, вотъ—все такое, что хоть бы и не чи­ тать, такъ въ ту же пору.— Я немного нездоровъ, маточка моя; и всей игривости чувствъ лишился .

Посему теперь свидтельствуя вамъ мою привя­ занность, любовь и уваженіе, пребываю, милости­ вая государыня моя, Варвара Алексевна, покорнйшимъ слугою вашимъ, Макаромъ Двушкинымъ .

Іюля 29-го, Милостивый государь, Макаръ Алексевичъ!

Я прочла ваши оба письма, да такъ и ахнула!

Послушайте, другъ мой, вы или отъ меня умал­ чиваете что нибудь и написали мн только часть всхъ непріятностей вашихъ, или... право, Макаръ Алексевичъ, письма ваши еш;е отзываются ка­ кимъ-то разстройствомъ... Приходите ко мн, ра­ ди Бога, приходите сегодня; да послушайте, вы знаете, ужь такъ прямо приходите къ намъ об­ дать. Я ужь и не знаю, какъ вы тамъ живете и какъ съ хозяйкой вашей уладились. Вы объ этомъ обо всемъ ничего не пишете и какъ будто съ на­ мреніемъ умалчиваете. Такъ до свиданія, другъ мой; заходите къ намъ непремнно сегодня; да

–  –  –

Матушка, Варвара Алексевна!

Рады вы, матушка, что Богъ вамъ случай по­ слалъ въ свою очередь за добро добромъ отслу­ жить и меня отблагодарить. Я этому врю, Варинька, и въ доброту ангельскаго сердечка вашего в­ рю, и не въ укоръ вамъ говорю,— только не по­ прекайте меня, какъ тогда, что я на старости лтъ замотался. Ну, ужь былъ грхъ такой, чтожь д­ лать!— если ужь хотите непремнно, чтобы тутъ грхъ какой былъ: только вотъ, отъ васъ-то, дружечиЕЪ мой, слушать такое мн многаго стоитъ!

А вы на меня не сердитесь, что я это говорю; у меня въ груди-то, маточка, все изныло. Бдные люди капризны;— это ужь такъ отъ природы устрое­ но. Я это и прежде чувствовалъ. Онъ, бдный-то человкъ, онъ взыскателенъ; онъ и на свтъ-то Божій иначе смотритъ, и на каждаго прохожаго косо глядитъ, да вокругъ себя смущеннымъ взо­ ромъ поводитъ, да прислушивается къ каждому слову,— дескать, не про него ли тамъ что гово­ рятъ? Что вотъ, дескать, чтоже онъ такой нека­ зистый? чтобы онъ такое именно чувствовалъ? что вотъ, напримръ, каковъ онъ будетъ съ этого бо­ ку, каковъ будетъ съ того боку? И вдомо каж­ дому, Варинька, что бдный человкъ хуяіе ве­ тошки и никакого ни отъ кого уваженія получить не можетъ, что ужь тамъ ни пиши! они-то, пач­ — куны-то эти, что ужь тамъ ни пиши—все будетъ въ бдномъ человк такъ, какъ и было. А отъ чего же такъ и будетъ по прежнему? А отъ того, что ужь у бднаго человка, поихнему, все наиз­ нанку должно быть; что ужь у него ничего не должно быть завтнаго, тамъ амбиціи какой иибудь ни-ни-ни! Вонъ Емеля говорилъ намедни, что ему гд-то подписку длали, такъ ему за каждый гривенникъ, въ нкоторомъ род, оффиціальный осмотръ длали. Они думали, что они даромъ свои гривенники ему даютъ— апъ нтъ: они заплатили за т о, что имъ бднаго человка показывали .

Ныпьче, маточка, и благодянія-то какъ-то чудно длаются... а, можетъ быть, и всегда такъ дла­ лись, кто ихъ знаетъ! Или не умютъ они длать, или ужь мастера большіе — одно изъ двухъ. Вы можетъ быть, этого не знали, ну, такъ вотъ вамъ!

Въ чемъ другомъ мы пасъ, а ужь въ этомъ из­ встны! А почему бдный человкъ знаетъ все это, да думаетъ все такое? А почему? — ну, по опыту! А отъ кого, напримръ, что онъ знаетъ, что есть подъ бокомъ у него такой господинъ, что вотъ идетъ куда нибудь къ ресторану да го­ воритъ самъ съ собой: что вотъ, дескать, эта голь-чиновникъ, что будетъ сть сегодня? а я соте-иапилыіотъ буду сть, а онъ, можетъ быть, ка­ шу безъ масла сть будетъ.— А какое ему дло, что я буду кашу безъ масла сть? Бываетъ такой человкъ, Варинька, бываетъ, что только объ та­ комъ и думаетъ. И они ходятъ, пасквиланты не­ приличные, да смотрятъ, что, дескать, всей ли ногой на камень ступаешь, али носочкомъ однимъ;

что де, вотъ у такого-то чиновника, такого-то вдомства, титулярнаго совтника, изъ сапога го­ лые пальцы торчатъ, что вотъ у него локти про­ драны— и йотомъ тамъ себ это все и описываютъ»

и дрянь такую печатаютъ... А какое теб дло, что у меня локти продраны? Да, ужь если вы мн простите, Варпнька, грубое слово, такъ я вамъ скажу, что у бднаго человка на этотъ счетъ тотъ же самый стыдъ, какъ и у васъ, примромъ сказать, двическій. Вдь вы передъ всми— грубое-то словцо мое простите— разоблачаться не ста­ нете; вотъ такъ точно и бдный человкъ не лю­ битъ, чтобы въ его конуру заглядывали, что, де­ скать, каковы-то тамъ его отношенія будутъ се­ мейныя— вотъ. А то, что было тогда обижать меня, Варинька, купно со врагами моими, на честь и амбицію честнаго человка посягающими!

Да и въ присутствіи-то я сегодня сидлъ такимъ медвженкомъ, такимъ воробьемъ ощипаннымъ, что чуть самъ за себя со стыда не сгорлъ. Стыдненько мн было. Варинька! Да, ужь натурально робешь, когда сквозь одежду голые локти св­ тятся, да пуговки на ниточкахъ мотаются. А у меня, какъ нарочно, все это было въ такомъ без­ порядк! Поневол упадаешь духомъ. Чего!., самъ Степанъ Карловичъ сегодня началъ было по длу со мной говорить, говорилъ-говорилъ, да какъ будто невзначай и прибавилъ:«Эхъ вы, батюшка Макаръ Алексевичъ!» да и не договорилъ остальнаго-то объ чемъ онъ думалъ, а только я ужь самъ обо всемъ догадался, да такъ покраснлъ, что да­ же лысина моя покраснла. Оно въ сущности-то и ничего, да все-таки безпокойно, на размышленія наводитъ тяжкія. Ужь не провда.ли ли чего онп!

А Боже сохрани, ну, какъ объ чемъ нибудь пров­ дали! Я, признаюсь, подозрваю, сильно подозр­ ваю одного человчка. Вдь этимъ злодямъ ни­ почемъ! выдадутъ! всю частную твою жизнь ни за грошъ выдадутъ;— святаго ничего не имется .

Я знаю теперь, чья это штука: это Ратазяева — — ттука. Онъ съ кмъ-то знакомъ въ нашемъ в­ домств, да врно такъ, между разговоромъ, и передалъ ему все съ прибавленіями; или пожалуй, разсказалъ въ своемъ вдомств, а оно выползло въ наше вдомство. А въ квартир у насъ вс все до послдняго знаютъ, и къ вамъ въ окно пальцемъ показываютъ; это ужь я знаю, что по­ казываютъ. А какъ я вчера къ вамъ обдать по­ шелъ, то вс они изъ оконъ повысовывались, а хо­ зяйка сказала, что вотъ, дескать, чортъ съ мла­ денцемъ связались, да и васъ она назвала потомъ неприлично. Но все же это ничто передъ гнус­ нымъ намреніемъ Ратазяева насъ съ вами въ ли­ тературу свою помстить и въ тонкой сатир насъ описать; онъ это самъ говорилъ, а мн добрые люди изъ нашихъ пересказали. Я ужь и думать ни о чемъ не могу, маточка, и ршиться не знаю на что. Нечего грха таить, прогнвили мы Гос­ пода Бога, ангельчикъ мой! Вы, маточка, мн книж­ ку какую-то хотли, ради скуки, прислать. А ну ее, книжку, маточка! Что она, книжка? Она небылица въ лицахъ! И романъ вздоръ, и для вздора напи­ санъ, такъ, празднымъ людямъ читать: поврьте мн, маточка, опытности моей многолтней поврь­ те. И что тамъ, если они васъ заговорятъ Шекс­ пиромъ какимъ нибудь, что, дескать, видишь ли, въ литератур Шекспиръ есть,— такъ и Шекспиръ вздоръ, все это суш,ій вздоръ, и все для одного пасквиля сдлано!

Вашъ Макаръ Двушкинъ .

А вгуста 2 .

М. Г. Макаръ Алексевичъ!

Не безпокойтесь ни объ чемъ; дастъ Господь — — Богъ все уладятся. едора достала и себ и мн кучу работы, и мы превесело принялись за дло;

можетъ-быть, II все поправимъ. Подозрваетъ она, что вс мои послднія непріятности не чужды Анны едоровны; но теперь мн все равно. Мн сегодня какъ-то необыкновенно весело. Вы хотите занимать деньги; — сохрани васъ Господи! посл не оберетесь бды, когда отдавать будетъ нужно .

Лучше живите-ка съ нами покороче, приходите къ намъ почаш,е и не обрапі;айте вниманія на вашу хозяйку. Что же касается до остальныхъ враговъ и недоброжелателей вашихъ, то я ув­ рена, что вы мучаетесь напрасными сомнніями, Макаръ Алексевичъ! Смотрите, вдь я вамъ го­ ворила прошедшій разъ, что у васъ слогъ чрез­ вычайно неровный. Ну, пропі;айте, до свиданья .

Жду васъ непремнно къ себ .

Ваша В. д .

А вгуста 3 .

Ангельчикъ мой, Варвара Алексевна!

Спшу вамъ сообщить, жизненочикъ вы мои, что у меня надежды родились кое-какія. Да позвольте, дочечка вы моя — пишете, ангельчикъ, чтобъ мн займовъ не длать? Голубчикъ вы мой, невозмож­ но безъ нихъ; у;кь и мн-то худо, да и съ вамито, чего добраго, что-ннбудь вдругъ да не такъ!

вдь вы слабенькія; такъ вотъ я къ тому и пишу, что занять-то непремнно нужно. Ну такъ я и продолжаю .

— Замчу вамъ, Варвара Алексевна, что въ присутствіи я сижу рядомъ съ Емельяномъ Ивановичемь. Это не съ тмъ Емельяномъ, котораго вы знаете. Этотъ, такъ-же какъ и я, титулярный совтникъ, и мм съ нимъ во всемъ нашемъ в­ домств чуть ли не самые старые, коренные слу­ живые. Онъ добрая душа, безкорыстная душа, да неразговорчивый такой, и всегда настоящимъ мед­ вдемъ смотритъ. За то дловой, перо у него чистый англійскій почеркъ, и если ужь всю правду сказать, то не хуже меня пишетъ,— достойный че­ ловкъ! Коротко мы съ нимъ никогда не сходи­ лись, а такъ только, по обычаю, прощайте да здравствуйте; да если подъ часъ мн нояшчекъ надобился, то случалось попрошу— дескать, дайте, Емельянъ Ивановичъ, ножичка, однимъ словомъ, было только то, что общежитіемъ требуется. Вотъ онъ и говоритъ мн сегодня: Макаръ Алексевичъ^ что, дескать, вы такъ призадумались? Я вижу, что добра желаетъ мн человкъ, да и открылся ему— дескать, такъ и такъ, Емельянъ Ивановичъ, т. е .

всего не сказалъ, да и Боже сохрани, никогда не скажу, потому-что сказать-то нтъ духу, а такъ кое въ чемъ открылся ему, что вотъ, дескать, стс­ ненъ, и тому подобное. «А вы бы, батюшка», го­ воритъ Емельянъ Ивановичъ: «вы бы заняли; вотъ хоть бы у Петра Петровича заняли, онъ даетъ на проценты; я занималъ; и процентъ беретъ при­ стойный— неотягчителышй.» Ну, Варинька, вспрыг­ нуло у меня сердечко. Думаю-думаю, авось Гос­ подь ему на душу положитъ, Петру Петровичу благодтелю, да и дастъ онъ мн взаймы. Самъ ужь и разсчитываю, что вотъ бы-де и хо.зяйк-то заплатилъ и вамъ бы помогъ, да и самъ бы кру­ гомъ обчинился, а то такой срамъ: жутко даже на мст сидть, кром того, что вотъ зубоскалыто наши смются. Богъ съ ними! Да и его-то пре­ восходительство мимо нашего стола иногда про­ ходятъ; ну, сохрани Боже, бросятъ взоръ на меня, да примтятъ, что я одтъ неприлично! А у нихъ — 106 главное— чистота и опрятность. Они-то, пожалуй, и ничего не скаж тъ, да я то отъ стыда умру,— вотъ какъ это будетъ. Вслдствіе чего, я, скр­ пившись и спрятавъ свой стыдъ въ дырявый кар­ манъ, направился къ Петру Петровичу, и надеж­ ды-то полнъ, и ни живъ ни мертвъ отъ ожиданія— все вмст. Ну, что же, Варинька, вдь все вздо­ ромъ и кончилось! Онъ что-то былъ занятъ, гово­ рилъ съ едосемъ Ивановичемъ. Я къ нему по­ дошелъ съ боку да и дернулъ его за рукавъ:

дескать, Петръ Петровичъ, а Петръ Петровичъ! — Онъ оглянулся, а я продолжаю: что, дескать, вотъ такъ и такъ, рублей тридцать, и т. д.— Онъ сна­ чала было не понялъ меня, а потомъ, когда я объясніьтъ ему все, такъ онъ и засмялся, да и ни­ чего, замолчалъ. Я опять къ нему съ тмъ же. А оііъ мн— закладъ у васъ есть?— А самъ уткнулся въ свою бумагу, пишетъ и на меня не глядитъ.— Я немного отороплъ. Нтъ, говорю, Петръ Пе­ тровичъ, заклада нтъ, — да и объясняю ему — что вотъ, дескать, какъ будетъ жалованье, такъ я и отдамъ, непремнно отдамъ, первымъ долгомъ почту. — Тутъ его кто-то позвалъ, я подождалъ его, онъ воротился, да и сталъ перо чинить, а меня какъ-будто не замчаетъ. А я все про свое— что, дескать, Петръ Петровичъ, нельзя ли какънибудь? Онъ молчитъ и какъ-будто не слышитъ, я постоя.іъ-постоялъ, ну, думаю, попробую въ по­ слдній разъ, да и дерну.лъ его за рукавъ. Онъ хоть бы что-нибудь вымолвилъ, очинилъ перо, да и сталъ писать; я и отошелъ. Они, маточка, ви­ дите ли, можетъ-быть и достойные люди вс, да гордые, очень гордые, — что мн! Куда намъ до нихъ, Варинька! Я къ тому вамъ и писалъ все это. — Емельянъ Ивановичъ тоже засмялся, да головой покачалъ, за то обнадежилъ меня, сер­ — — дечный. Емельянъ Ивановичъ достойный человкъ .

Общалъ онъ меня рекомендовать одному чело­ вку; человкъ-то этотъ, Варинька, на Выборгской живетъ, тоже даетъ на проценты, 14-го класса какой-то. Емельянъ Ивановичъ говоритъ, чтб этотъ уже непремнно дастъ; я завтра, ангельчпкъ мой, пойду, — а? Какъ вы думаете? Вдь бда не за­ нять! Хозяйка меня чуть съ квартиры не гонитъ и обдать мн давать не соглашается. Да и са­ поги-то у меня больно худы, маточка, да и пуго­ вокъ нтъ... да того ли еще нтъ у меня! А ну какъ изъ начальства-то кто-нибудь замтитъ по­ добное неприличіе? Бда, Варинька, бда, просто бда!

Макаръ Двушкинъ .

А вгуста 4. Любезный Макаръ Алексевичъ!

Ради Бога, Макаръ хілексевичъ, какъ только можно скоре займите сколько-нибудь денегъ; я бы ни за что не попросила у васъ помощи въ те­ перешнихъ обстоятельствахъ, но если бы вы знали, каково мое положеніе! Въ этой квартир намъ ни­ какъ нельзя оставаться. У меня случились ужас­ нйшія непріятности, и “сли бы вы знали, въ ка­ е комъ я теперь разстройств и волненіи! Вообра­ зите, другъ мой: сегодня утромъ входитъ къ намъ человкъ незнакомый, пожилыхъ лтъ, почти ста­ рикъ, съ орденами. Я изумилась, не понимая чего ему нужно у насъ? едора вышла въ это время въ лавочку. Онъ сталъ меня разспрашивать, какъ я живу II что длаю, и не дождавшись отвта, объявилъ мн, что онъ дядя того офицера; что онъ очень сердитъ на племянника за его дурное поведеніе, и за то, что онъ ославилъ насъ на весь домъ; сказалъ, что племянникъ его мальчишка и втрогонъ, и что онъ готовъ взять меня подъ свою защиту; не совтовалъ мн слушать молодыхъ лю­ дей, прибавилъ, что онъ соболзнуетъ обо мн какъ отецъ, что онъ питаетъ ко міі отеческія чувства, и готовъ мн во всемъ помогать. Я вся краснла, не знала что и подумать, но не сп­ шила благодарить. Онъ взялъ меня насильно за руку, потрепалъ меня по щек, сказалъ, что я прехорошенькая, и что онъ чрезвычайно доволенъ тмъ, что у меня есть на щекахъ ямочки (Богъ зріаетъ, что онъ говорилъ!), и наконецъ хотлъ меня ііоцаловать, говоря, что онъ уже старикъ (онъ былъ такой гадкой!) — Тутъ вошла едора .

Онъ немного смутился и опять заговорилъ, что чувствуетъ ко мн уваженіе за мою скромность и благонравіе, и что очень желаетъ, чтобы я его не чуждалась. Потомъ отозвалъ въ сторону едору и подъ какимъ-то страннымъ предлогомъ хотлъ дать ей сколько-то денегъ. едора, разуіяется, не взяла. Наконецъ онъ собрался домой, повто­ рилъ еще разъ вз свои увренія, сказалъ, что еще разъ ко мн прідетъ и привезетъ мн се­ режки (кажется, онъ самъ былъ очень смущенъ);

совтовалъ мн перемнить квартиру и рекомен­ довалъ мн одну прекрасную квартиру, которая у него на примт и которая мн ничего не бу­ детъ стоить; сказалъ, что онъ очень полюбилъ меня за тмъ, что я честная и благоразумная д­ вушка, совтовалъ остерегаться развратной моло­ дежи и наконецъ объявилъ, что знаетъ Анну е­ доровну, и что Анна едоровна поручила ему сказать мн, что она сама навститъ меня. Тутъ я все поняла. Я не знаю, что со мною сталось;

въ первый разъ въ жизни я испытывала такое по­ ложеніе; я изъ себя вышла; я застыдила его со­ — — всмъ. едора помогла мн и почти выгнала его изъ квартиры. Мы ршили, что это все дло Ан­ ны едоровны: иначе съ какой стороны ему знать о насъ?

Теперь я къ вамъ обраш,атось, Макаръ Алексе­ вичъ, и молю васъ о помош,и. Не оставляііте меня, ради Бога, въ такомъ положеніи! Займите; пожа­ луйста, хоть сколько нибудь достаньте денегъ, намъ не на что съхать съ квартиры, а оставаться здсь никакъ нельзя боле: такъ и едора совтуетъ .

Намъ нужно по крайней мр рублей 25; я вамъ эти деньги отдамъ; я ихъ заработаю; едора мн на-дняхъ еще работы достанетъ, такъ, что если васъ будутъ останавливать большіе проценты, то вы не смотрите на нихъ и согласитесь на все. Я вамъ все отдамъ, только ради Бога не оставьте меня помощію. Мн многаго стоитъ безпокоить васъ теперь, когда вы въ такихъ обстоятельствахъ, но на васъ одного вся надежда моя! Прощайте, Макаръ Алексевичъ, подумайте обо мн, и дай вамъ Богъ успха!

В. д .

А вгуста 4 .

Голубчикъ Варвара Алексевна! МОЙ,

Вотъ эти-то вс удары неожиданные и потря­ саютъ меня! Вотъ такія-то бдствія страшныя и убиваютъ духъ мой! Кром того, что сбродъ этихъ лизоблюдпиковъ разныхъ п старикашекъ негод­ ныхъ васъ, моего анге.іьчика, на болзненный одръ свести хочетъ, кром этого всего — они и меня, лизоблюдн-то эти, извести хотятъ. И изведутъ, клятву кладу, что изведутъ! Вдь вотъ я теперь скоре умереть готовъ, чмъ вамъ не помочь! — Не помоги я вамъ, такъ ужь тутъ смерть моя, — по — Варинька, тутъ ужь чистая, настоящая смерть, а помоги, такъ вы тогда у меня улетите, какъ пташка изъ гнздышка, которую совы-то эти, хищныя птицы заклевать собирались. Вотъ это то меня и мучаетъ, маточка. Да и вы-то, Варинька, вы-то какія жестокія! Какъ же вы это? Васъ мучаютъ, васъ обижаютъ, вы, птенчикъ мой, страдаете, да еще горюете, что меня безпокоитъ нужно, да еще общаетесь долгъ заработать, то-есть, по правд сказать, убиваться будете съ вашимъ здоровьемъ слабенькимъ, чтобъ меня къ сроку выручить. Да вдь вы, Варинька, только подумайте, о чемъ вы толкуете! Да зачмъ же вамъ шить, зачмъ же работать, головку свою бдную заботою мучить, ваши глазки хорошенькіе портить и здоровье свое убивать? Ахъ, Варинька, Варинька! видите ли, го­ лубчикъ мой, я никуда не гожусь, и самъ знаю, что никуда не гожусь, но я сдлаю такъ, что буду годиться! Я все превозмогу, я самъ работы посто­ ронней достану, переписывать буду разныя бумаги разнымъ литераторамъ, пойду къ нимъ, самъ пойду, навял^усь на работу; потому-что вдь они, маточ­ ка, ищутъ хорошихъ писцовъ, я это знаю, что ищутъ, а вамъ себя изнурять не дамъ; пагубнаго такого намренія не дамъ вамъ исполнить. Я, ангельчикъ мой, непремнно займу, и скоре умру, чмъ не займу. И пишете, голубушка вы моя, что­ бы я проценту не испугался большаго— и не ис­ пугаюсь, маточка, не испугаюсь, ничего теперь неиспугаюсь. Я, маточка, попрошу 40 рублей ассиг­ націями; вдь не много, Варинька, какъ вы ду­ маете? Можно ли сорокъ-то рублей мн съ пер­ ваго слова поврить? то-есть, я хочу сказать, считаете ли вы меня способнымъ внушить, съ пер­ ваго взгляда, вроятіе и довренность? По физіо­ номіи-то, по первому взгляду, можно ли судить обо — — мн благопріятнымъ образомъ? Вы припомните, аигельчпкъ, способенъ ли я ко внушенію-то? Какъ вы тамъ отъ себя полагаете? Знаете ли, страхъ такой чувствуется, — болзненно, истинно сказать болзненно! Изъ сорока рублей двадцать пять от­ лагаю на васъ, Варинька; два цлковыхъ хозяйк, а остальное назначено для собственной траты .

Видите лп, хозяйк-то слдовало бы дать и по­ больше, даже необходимо; но вы сообразите все дло, маточка, перечтите-ка вс мои нужды, такъ и увидите, что ужь никакъ нельзя боле дать, слдовательно, нечего и говорить объ этомъ, да II упоминать не нужно. На руб.п серебромъ куплю саногн; я ужь п не знаю, способенъ ли я буду въ старыхъ-то завтра въ должность явиться. Плато­ чекъ шейный тоже былъ бы необходимъ, ибо ста­ рому скоро годъ минетъ; но такъ какъ вы мн изъ стараго фартучка вашего не только платокъ, но и манишку выкроить общались, то я о шгатк и думать больше не буду. Такъ вотъ сапоги и платокъ есть. Теперь пуговки, дружокъ мой! вдь вы согласитесь, крошечка моя, что мн безъ пу­ говокъ быть нельзя; а у меня чуть-ли не половина борта обсыпалась! Я трепещу, когда подумаю, что его превосходительство могутъ такой безпорядокъ замтить, да скажутъ — да что скажутъ! Я, ма­ точка, и не услышу, что скажутъ; ибо умру, умру, на мст умру, такъ-таки возьму да и умру отъ стыда, отъ мысли одной!— Охъ, маточка! — Да вотъ еще останется отъ всхъ необходимостей трехрублевикъ; такъ вотъ это на жизнь, и на пол­ фунтика табачку; потому-что, ангельчикъ мой, я безъ табаку-то жить не могу, а ужь вотъ девятый день трубки въ ротъ не бралъ. Я бы, но совсти говоря, купилъ бы, да и вамъ ничего не сказалъ, да совстно. Вотъ у васъ тамъ бда, вы послд­ няго лишаетесь, а я здсь разными удовольств ями наслаждаюсь; такъ вотъ для того и говорю вамъ все это, чтобы угрызенія совсти не мучили. Я вамъ откровенно признаюсь, Варинька, я теперь въ крайне-бдственномъ положеніи, то-есть рши­ тельно ничего подобнаго никогда со мной не бы­ вало. Хозяйка презираетъ меня, уваженія ни отъ кого нтъ никакого; недостатки страшнйшіе, долги;

а въ доллшости, гд отъ своего брата чиновника и прежде мн не было масляницы, — теперь ма­ точка, и говорить нечего. Я скрываю, я тщатель­ но отъ всхъ все скрываю, и самъ скрываюсь, и въ должность-то вхожу когда, такъ бочкомъ-боч­ комъ, сторонюсь отъ всхъ. Вдь это вамъ только признаться достаетъ у меня силы душевной... А ну, какъ не дастъ! Ну, нтъ лучше, Варинька, и не думать объ этомъ, и такими мыслями заране не убивать души своей. Къ тому и пишу это, что­ бы предостеречь васъ, чтобы сами вы объ этомъ не думали и мыслію злою не мучились. Ахъ, Боже мой, что это съ вами-то будетъ тогда! Оно, правда и то, что вы тогда съ этой квартиры не съдете,, и я буду съ вами, — да, нтъ, ужь я и не воро­ чусь тогда, я просто сгину куда-нибудь, пропаду .

Вотъ я вамъ здсь расписался, а побриться бы нужно, оно все благообразне, а благообразіе всег­ да уметъ найдти. Иу, дай-то Господи! Помолюсь, да и въ путь!

Ж. Двушкинъ .

–  –  –

Ужь хоть вы-то бы не отчаявались! И такъ горя довольно. — Посылаю вамъ тридцать копекъ се­ ребромъ; больше никакъ не могу. Купите себ тамъ что вамъ боле нужно, чтобы хоть до завтра про­ жить какъ-нибудь. У насъ у самихъ почти ничего не осталось, а завтра ужь и не знаю что будетъ .

Грустно, Макаръ Алексевичъ! Впрочемъ, не гру­ стите; не удалось, такъ что жь длать! едора говоритъ, что еще не бда, что можно до времени и на этой квартир остаться, что если бы и пе­ рехали, такъ все бы не много выгадали, и что если захотятъ, такъ везд насъ найдутъ. Да только все какъ-то не хорошо здсь оставаться теперь .

Если бы не грустно было, я бы вамъ кое-что на­ писала .

Какой у васъ странный характеръ, Макаръ Алек­ севичъ! Вы ужь слишкомъ-сильно все принимаете къ сердцу; отъ этого вы всегда будете несчаст­ нйшимъ человкомъ. Я внимательно читаю вс ваши письма и вижу, что въ каждомъ письм вы обо мн такъ мучаетесь и заботитесь, какъ ни­ когда о себ не заботились. Вс, конечно, ска­ жутъ, что у васъ доброе сердце, но я скажу, что оно улЬ слишкомъ доброе. Я вамъ даю дружескій совтъ, Макаръ Алексевичъ. Я вамъ благодарна, очень благодарна за в с е, что вы для меня сд­ лали, я все это очень чувствую; такъ судите же, каково мн видть, что вы и теперь, посл всхъ вашихъ бдствій, которыхъ я была невольною при­ чиною,— что II теперь живете только тмъ, что я живу: моими радостями, моими горестями, моимъ сердцемъ! Если принимать исе чужое такъ къ сердцу и если такъ сильно всему сочувствовать, то, право, есть отъ-чего быть несчастнйшимъ че­ ловкомъ. Сегодня, когда вы вошли ко мн посл должности, я испугалась глядя на васъ. Вы были такой блдный, перепуганный, отчаянный: на васъ липа не было, — и все отъ-того, что вы боялись мн разсказать о своей не}'дач, боялись меня огорчить, меня испугать, а какъ увидли, что я чуть не засмялась, то у васъ почти все отлегло отъ сердца. Макаръ Алексевичъ! вьт не печаль­ тесь, не отчаявайтесь, будьте благоразумне, — прошу васъ, умоляю васъ объ этомъ. Ну, вотъ вы увидите, что все будетъ хорошо, все перемнится къ лучшему; а то вамъ тяжело будетъ жить, вчно тоскуя, и боле чужимъ горемъ. Прощайте, мой другъ; умоляю васъ не безпокойтесь слишкомъ обо мн .

. д .

Августа 5-го. Голубчикъ мой Варинька!

Ну, хорошо, ангельчикъ мой, хорошо! Вы р­ шили, что еще не бда отъ-того, что я денегъ не досталъ. Ну, хорошо, я спокоенъ, я счастливъ на вашъ счетъ. Даже радъ, что вы меня, старика, не покидаете и на этой квартир останетесь. Да ужь если все говорить, такъ и сердце-то мое все ра­ достію переполнилось, когда я увидлъ, что вы обо мн, въ своемъ письмец, такъ хорошо напи ^ сали и чувствамъ моимъ должную похвалу воздали .

Я это не отъ гордости говорю, но отъ-того, что вижу какъ вы меня.зюбите, когда объ сердц моемъ такъ безпокоитесь. Ну, хорошо; что ужь теперь объ сердц-то моемъ говорить! Сердце само-посеб;— а вотъ вы наказываете, маточка, чтобы я малодушнымъ не былъ. Да, ангельчикъ мой, пожа­ луй и самъ скажу, что не нужно его, малодушіято; да при всемъ этомъ, ршите сами, маточка моя, въ какихъ сапогахъ я завтра на службу пойду!— Вотъ оно что, маточка; а вдь подобная мысль погубить человка можетъ, сл)вершенно по­ губить. А главное, родная моя, что я не для себя — 115 и тужу, яе для себя и страдаю; по мн все равно, хоть бы и въ трескучій морозъ безъ шинели и безъ сапоговъ ходить, я перетерплю, и все вынесу, мн ничего; человкъ-то я простой, маленькій; — но что люди скажутъ? — Враги-то мои, злые— то языки эти вс что заговорятъ, когда безъ шинели пойдешь? Вдь для людей и въ шинели ходишь, да и сапоги, пожалуй, для нихъ же носишь. Са­ поги въ такомъ случа, маточка, душечка вы моя, нужны ми для поддержки чести и добраго имени;

въ дырявыхъ же сапогахъ и то и другое про­ пало,— поврьте, маточка, опытности моей много­ лтней поврьте; меня старика, знающаго свтъ и людей, послушайте, а не пачкуновъ какихъ-ни­ будь и марателей .

А я вамъ еще и не разсказывалъ въ подробно­ сти, маточка, какъ это въ сущности все было се­ годня. А того я натерплся, столько тяготы ду­ шевной въ одно утро вынесъ, чего иной и въ ц­ лый годъ не вынесетъ. Вотъ оно было какъ:— по­ шелъ во первыхъ я, ранымъ-ранешенько, чтобы и его-то застать, да и на службу поспть. Дождь былъ такой, слякоть такая была сегодня! Я, ясочка моя, въ шинель-то закутался, иду-иду, да все думаю:— Господи! прости, дескать, мои согршенія и пошли исполненіе желаній.— Мимо...ской церкви прошелъ, перекрестился, во всхъ грхахъ покаяся, да вспомнилъ, что недостойно мн съ Гос­ подомъ Богомъ уговариваться. Погрузился я въ себя самаго, и глядть ни на что не хотлось;

такъ ужь не разбирая дороги пошелъ. На улицахъ было пусто, а кто встрчался, такъ все такіе за­ нятые, озабоченные, да и не диво: кто въ такую пору раннюю и въ такую погоду гулять пойдетъ!

Артель работниковъ испачканныхъ повстрчалась со мною; затолкали меня мужичье! Робость нашла 116 — на меня, жутко становилось, ужь я объ деньгахъто и думать, по правд, не хотлъ, — па авось такъ на авось! У самаго Воскресенскаго моста у меня подошва отстала, такъ что ужь п самъ не знаю на чемъ я пошелъ. А тутъ нашъ писарь Е р ­ молаевъ повстрчался со мною, вытянулся, стоитъ глазами провожаетъ, словно па водку проситъ;

эхъ, братецъ, подумалъ я; на водку, ужь какая тутъ водка! Усталъ я ужасно, пріостановился, от­ дохнулъ немного, да и потянулся дальше. Нарочно разглядывалъ, къ чему бы мыслями прилпиться, развлечься, пріободриться: да нтъ — ни одной мысли ни къ чему не могъ прилпить, да п за­ грязнился въ добавокъ такъ, что самаго себя стыдно стало. Увидлъ наконец^ь я издали домъ деревян­ ный желтый, съ мезониномъ въ род бельведера— ну, такъ, думаю, такъ оно и есть, такъ и Емель­ янъ Ивановичъ говорилъ,— Маркова домъ. (Онъ и есть этотъ Марковъ, маточка, что на проценты даетъ). Я ужь и себя тутъ не вспомнилъ, іі вдь зналъ, что Маркова домъ, а спросплъ-такн будоч­ ника— чей, дескать, это, братецъ, домъ? Будочникъ такой грубіянъ, говоритъ нехотя, словно сердится на кого-то, слова сквозь зубы цдитъ, — да ужь такъ говоритъ, это Маркова домъ.— Будочники эти вс такіе нечувствительные, а что мн будоч­ никъ? — А вотъ все какъ-то было вііечат.ініе дурное и непріятное, словомъ, все одно къ одному; изо всего что-нибудь выведешь сходное съ своимъ положеніемъ, и это всегда такъ бы­ ваетъ. Мимо дома-то я три конца далъ по улиц, и чмъ больше хожу, тмъ хуже становится; — нтъ, думаю, не дастъ, ни за что не дастъ! И человкъ-то я незнакомый, и дло-то мое ш;екотливое, и фигурой я не беру — ну, думаю, какъ судьба ршитъ; чтобы посл только не каяться, 117 — за попытку не съдятъ же меня,— да и отворилъ потихоньку калитку. А тутъ другая бда: навяза­ лась на меня дрянная, глупая собаченка дворная;

лзетъ изъ кожи, заливается! — И вотъ такіе-то подлые, мелкіе случаи и взбсятъ всегда человка, маточка, и робость на него наведутъ, и всю р­ шимость, которую зарап обдумалъ, уничтожатъ;

такъ что я вошелъ въ домъ ни живъ, ни мертвъ, вошелъ да прямо еще на бду, — не разглядлъ что такое внизу въ потьмахъ у порога, ступплъ да и споткнулся объ какую-то бабу, а баба молоко изъ подойника въ кувшины цдила, и все молоко пролила. Завизжала, затрещала глупая баба,— дес­ кать куда ты, батюшка, лзешь, чего теб надо?

да и пошла причитать про нелегкое. Я, маточка, это къ тому замчаю, что всегда со мной такое же случалось въ подобнаго рода длахъ; знать ужь мн написано такъ; вчно-то я зацплюсь за что-нибудь постороннее. Высунулась на шумъ ста­ рая вдьма и чухонка хозяйка, я прямо къ ней,— здсь, дескать, Марковъ живетъ? Нтъ, говоритъ;

постояла, оглядла меня хорошенько. — «А вамъ что до него?» Я объясняю ей, что дескать такъ II такъ, Емельянъ Ивановичъ,— ну, и про осталь­ ное; — говорю, дльцо есть. Старуха кликнула дочку — вошла и дочка, двочка въ лтахъ босо­ ногая,— «кликни отца; онъ наверху у жильцевъ,— пожалуйте». Вошелъ я. Комната ничего, на ст­ нахъ картинки висятъ, все генераловъ какихъ-то портреты, диванъ стоитъ, столъ круглый, резеда, бальзаминчики— думаю-думаю не убраться ли полно мн по добру по здорову, уйти или нтъ? и вдь ей-ей, маточка, хотлъ убжать ! Я лучше, думаю, завтра приду; и погода лучше будетъ, и я-то пе­ режду,— а сегодня вонъ и молоко пролито, и генералы-то смотрятъ такіе сердитые... Я ужь и къ двери, да онъ то вошелъ— такъ себ, сденькій, глазки такіе вороватенькіе, въ халат засаленномъ и веревкой подпоясанъ. Освдомился къ чему и какъ, а я ему: дескать, такъ и такъ, вотъ Емель­ янъ Ивановичъ,— рублей сорокъ, говорю; дло такое^—да и не договорилъ. Изъ глазъ его увидалъ, что проиграно дло. «Нтъ, ужь что, говоритъ, дло, у меня денегъ нтъ; а что у васъ закладъ что ли какой?» Я было сталъ объяснять, что дес­ кать заклада нтъ, а вотъ Емельянъ Ивановичъ,— объясняю, однимъ словомъ, что нужно. Выслушавъ все— нтъ, говоритъ, что Емельянъ Ивановичъ! у меня денегъ нтъ. — Ну, думаю, такъ, все такъ;

зналъ я про это,предчувствовалъ—ну, просто, Варинька, лучше бы было, если бы земля подо мной разступилась; холодъ такой, ноги окоченли, му­ рашки по спин пробжали. Я на него смотрю, а онъ на меня смотритъ, да чуть не говоритъ — что дескать, ступай-ка ты, братъ, здсь теб не­ чего длать— такъ что, еслибъ въ другомъ случа было бы такое же, такъ совсмъ 6rj засовстился.— Да что вамъ, зачмъ деньги надобны?— (вдь вотъ про что спросилъ, маточка!) Я было ротъ разинулъ, чтобы только такъ не стоять даромъ, да онъ и слушать не сталъ— нтъ, говоритъ, денегъ нтъ;

я бы, говоритъ, съ удовольствіемъ. Ужь л ему представлялъ, представлялъ, говорю, что вдь я немножко, я дескать, говорю, вамъ отдамъ, въ срокъ отдамъ, и что я еще до срока отдамъ, что и процентъ пусть какой угодно беретъ, и что я ей-Богу отдамъ. Я, маточка, въ это мгновеніе васъ вспомнилъ, вс ваши несчастія и Щ'жды вспом­ нилъ, вашъ полтинничекъ вспомнилъ — да нтъ, говоритъ, что проценты, вотъ еслибъ закладъ! А то у меня денегъ нтъ, ей-Богу нтъ; я бы, го­ — 119 — воритъ съ удовольствіемъ,— еще и побожился, раз­ бойникъ!

Ну, тутъ ужь, родная моя, я и не помню какъ вышелъ, какъ прошелъ Выборгскую, какъ на Вос­ кресенскій мостъ попалъ, усталъ ужасно, прозябъ, продрогъ и только въ десять часовъ въ должность усплъ явиться. Хотлъ-было себя пообчистить отъ грязи, да Снегиревъ сторожъ сказалъ, что нельзя что щетку испортишь, а щетка, говоритъ, баринъ, казенная. Вотъ они какъ теперь, маточка, такъ что я и у этихъ господъ чуть ли не хуже ветошки, объ которую ноги обтираютъ. Вдь меня что, В аринька, убиваетъ?— Не деньги меня убиваютъ, а вс эти тревоги житейскія, вс эти шопоты, улыбочки, шуточки. Его превосходительство невзначай какънибудь могутъ отнестись намой счетъ — охъ, ма­ точка, времена-то мои прошли золотыя! Сегодня перечиталъ я вс ваши письма; грустно, маточка!

Прощайте, родная, Господь васъ храни!

М. Двушкинъ .

Р» S. Горе-то мое, Варинька, хотлъ я вамъ опи­ сать пополамъ съ шуточкой, только видно она не дается мн, шуточка-то. Вамъ хо­ тлось угодить.— Я къ вамъ зайду, маточка, непремнно зайду, завтра зайду .

Августа 11-го .

Варвара Алексевна! голубчикъ мой, маточка!

Пропалъ я, пропали мы оба, оба вмст, безвоз­ вратно пропали. Моя репутація, амбидія-~все по­ теряно! Я погибъ, и вы погибли, маточка, и вы^ вмст со мной, безвозвратно погибли! Это я, я васъ въ погибель ввелъ! Меня гонятъ, маточка, презираютъ, на смхъ подымаютъ, а хозяйка просто меня бранить стала; кричала, кричала на меня сегодня, распекала, распекала меня, ниже ш,епки поставила. А вечеромъ у Ратазяева кто-то изъ нихъ сталъ вслухъ читать одно письмо черновое, которое я вамъ написалъ, да выронилъ невзначай изъ кармана. Матушка моя, какую они насмшку подняли! Величали, величали насъ, хохотали, хо^ хотали, предатели! Я вошелъ къ нимъ и уличилъ Ратазяева въ вроломств; сказалъ ему, что онъ предатель! А Ратазяевъ отвчалъ ми, что я самъ предатель, что я конкетами разными занимаюсь;

говоритъ, — вы скрывались отъ насъ, вы дескатъ Ловеласъ; и теперь вс меня Ловеласомъ зовутъ, и имени другаго нтъ у меня! Слышите ли аигельчикъ мой, слышите ли — они теперь все знаютъ^ обо всемъ извстны, и объ васъ, родная моя, знаютъ II обо всемъ, что ни есть у васъ, обо всемъ знаютъ^ Да чего! и Фальдони туда же, и онъ заодно съ ними; послалъ я его сегодня въ колбасную, такъ, принести кой-чего; не идетъ да и только, дло есть говоритъ! Да вдь ты жь обязанъ,— я говорю.— «Да нтъ же, говоритъ, не обязанъ, вы вонъ моей барын денегъ не платите, такъ я вамъ и не обязанъ.» Я не вытерплъ отъ него, отъ не­ образованнаго мужика, оскорбленія, да и сказалъ ему дуракъ, а онъ мн— «отъ дурака слышалъ» .

Я думаю, что онъ съ пьяныхъ глазъ мн такую грубость сказалъ — да я говорю, ты, дескать, пьянъ, мужикъ ты этакой! а онъ мн:— «вы что ли мн поднесли-то? У самихъ-то есть-ли на что опо­ хмлиться; сами у какой-то по гривенничку хри­ старадничаете, да еще прибавилъ:— эхъ, дескать, а еще баринъ!» Вотъ, маточка, вотъ до чего до­ шло дло! Жить, Варинька, совстно! точно огла­ шенный какой-нибудь; хуже чмъ безпаспортному бродяг какому-нибудь. Бдствія тяжкія!— погибъ л, просто погибъ! безвозвратно погибъ .

ж д .

121 — А вгуста 13 .

Любезнйшій Макаръ Алексевичъ! Надъ нами все бды да бды, я ужь и сама не знаю, что д­ лать! Что съ вами-то будетъ теперь, а на меня надежда плохая; я сегодня обожгла себ утюгомъ лвую руку; уронила нечаянно, и ушибла, и обожгла, все вмст. Работать никакъ нельзя, а едора ужь третій день хвораетъ. Я въ мучительномъ безпо­ койств. Посылаю вамъ тридцать копекъ сереб­ ромъ; это почти все послднее наше, а я. Богъ видитъ, какъ желала бы вамъ помочь теперь въ вашихъ нуждахъ. До слезъ досадно! Проіцайте, другъ мой! Весьма бы вы утшили меня, еслибъ пришли къ намъ сегодня .

В. д .

Августа 14 .

Макаръ Алексевичъ ! что это съ вами? Бога вы не боитесь врно! Вы меня просто съ ума сведе­ те. Не стыдно ли вамъ! Вы себя губите, вы поду­ майте только о своей репутаціи! Вы человкъ честный, благородный, амбиціонный— ну, какъ вс узнаютъ про васъ! Да вы просто со стыда должны будете умереть! Или не жаль вамъ сдыхъ волосъ вашихъ? Ну, боитесь ди вы Бога! едора сказала, что уже теперь не будетъ вамъ боле помогать, да и я тоже вамъ денегъ давать не буду. — До чего вы меня довели, Макаръ Алексевичъ! Вы думаете врно, что мн ничего, что вы такъ дур­ но ведете себя; вы еш,е не знаете, что я изъ-за васъ терплю! Мн по вашей лстниц и пройдти нельзя: вс на меня смотрятъ, пальцемъ на меня указываютъ, и такія страшныя вещи говорятъ; — да, прямо говорятъ, что связалась я съ пьяницей .

Каково это слышать! Когда васъ привозятъ, то на васъ вс жильцы съ презрніемъ указываютъ:

— — вотъ, говорятъ, того чиновника привезли. А мнто за васъ мочи нтъ, какъ совстно. Клянусь вамъ, что я переду отсюда. Пойду куда нибудь въ горничныя, въ прачки, а здсь не останусь. Я вамъ писала, чтобъ вы зашли ко мн, а вы не зашли. Знать вамъ ничего мои слезы и просьбы, Макаръ Алексевичъ! И откуда вы денегъ доста­ ли? Ради Создателя поберегитесь! Вдь пропаде­ те, ни за что пропадете! И стыдъ-то и срамъ-то какой! Васъ хозяйка и впустить вчера не хотла, вы въ сняхъ ночевали: я все знаю. Еслибъ вы знали, какъ мн тяжело было, когда я все это узнала. Приходите ко мн, вамъ будетъ у насъ весело: мы будемъ вмст читать, будемъ старое вспоминать. едора о своихъ богомольныхъ стран­ ствіяхъ разсказывать будетъ. Ради меня, голуб­ чикъ мой, не губите себя и меня не губите. Вдь я для васъ одного и живу, для васъ и остаюсь съ вами. Такъ-то вы теперь! Будьте благороднымъ человкомъ, твердымъ въ несчастіяхъ; помните, что бдность не порокъ. Да и чего отчаяваться:

это все временное! Дастъ Богъ — все поправится, только вы-то удержитесь теперь. Посылаю вамъ двугривенный, купите себ табаку, или всего, что вамъ захочется, только ради Бога на дурное не тратьте. Приходите къ намъ, непремнно приходи­ те. Вамъ, можетъ быть, какъ и прежде, стыдно будетъ, но вы не стыдитесь: это ложный стыдъ .

Только бы вы искреннее раскаяніе принесли. На­ дйтесь на Бога. Онъ все устроитъ къ лучшему .

В. д .

А вгуста 19 .

Варвара Алексевна, маточка!

Стыдно мн, ясочка моя, Варвара Алексевна, совсмъ застыдился. Вдрочемъ, что жъ тутъ та­ — — кого, маточка, особеннаго? Отъ чего же сердца своего не поразвеселить? Я тогда про подошвы мои и не думаю, потому что подошва вздоръ, и всегда останется простой, подлой, грязной подош­ вой. Да и сапоги тоже вздоръ! — И мудрецы гре­ ческіе безъ сапогъ хаживали, такъ чего же нашему-то брату съ такимъ недостойнымъ предметомъ няньчиться? За что жъ обижать, за что жъ пре­ зирать меня въ такомъ случа? Эхъ! маточка, ма­ точка, нашли что писать! А едор скажите, что опа баба вздорная, безпокойная, буйная, и въ до­ бавокъ глупая, невыразимо-глупая! Что же касает­ ся до сдины моей, то и въ этомъ вы ошибаетесь, родная моя, потому что я вовсе не такой старикъ, какъ вы думаете. Емеля вамъ кланяется. Пишете вы, что сокрушались и плакали; а я вамъ пишу, что я тоже сокрушался и плакалъ. Въ заключеніе, желаю вамъ всякаго здоровья и благополучія, а что до меня касается, то я тоже здоровъ и бла­ гополученъ и пребываю вашимъ, ангельчикъ мой, другомъ Макаромъ Двушкинымъ .

А вгуста 21, Милостивая государыня и любезный другъ Варвара Алексевна!

Чувствую, что я виноватъ, чувствую, что я про­ винился предъ вами, да, и по моему, выгоды-то изъ этого нтъ никакой, маточка, что я все это чувствую, ужь что вы тамъ ни говорите. Я и преж­ де поступка моего все это чувствовалъ, но вотъ упалъ же духомъ, съ сознаніемъ вины упалъ. Ма­ точка моя, я не золъ и не жестокосерденъ; а для того, чтобы растерзать сердечко ваше, голубка моя, нужно быть ни боле ни мене, какъ крово­ жаднымъ тигромъ, ну, а у меня сердце овечье, и я, какъ и вамъ извстно, не имю позыва къ кро­ вожадности; слдственно, ангельчикъ мой, я и но совсмъ виноватъ въ проступк моемъ, такъ же какъ и ни сердце, ни мысли мои не виноваты; а ужь такъ я и не знаю что виновато. Ужь такое дло темное, маточка! Тридцать копекъ сереб­ ромъ мн прислали, а потомъ прислали двугри­ венничекъ; у меня сердце и заныло, глядя на ваши сиротскія денежки. Сами ручку свою обожгли, го­ лодать скоро будете, а пишете, чтобъ я табаку купилъ. Ну какъ же мн было поступить, въ та­ комъ случа? Или ужь такъ, безъ зазрнія сов­ сти, подобно разбойнику, васъ сироточку начать грабить! Тутъ-то я и упалъ духомъ, маточка, т. е .

сначала, чувствуя по невол, что никуда не гожусь и что я самъ немногимъ разв получше подошвы своей, счелъ неприличнымъ принимать себя за чтонибудь значуш,ее; а напротивъ, самого себя сталъ считать чмъ-то неприличнымъ и въ нкоторой степени неблагопристойнымъ. Ну, а какъ потерялъ къ себ самому уваженіе, какъ предался отрица­ нію добрыхъ качествъ своихъ и своего достоин­ ства, такъ ужь тутъ и все пропадай, тутъ ужь и паденіе! Это такъ уже судьбою опредлено, и я въ этомъ не виноватъ. Я сначала вышелъ немнож­ ко поосвжиться. Тутъ ужь все пришло одно къ одному: и природа была такая слезливая, а погода холодная, и дождь, ну я Емеля тутъ же случился .

Онъ, Варинъка, уже все заложилъ, что имлъ, все у него пошло въ свое мсто, и какъ я его встр­ тилъ, такъ онъ уже двое сутокъ маковой росинки во рту не видалъ, такъ что ужь хотлъ такое за­ кладывать, чего никакъ и заложить нельзя, за­ тмъ, что и закладовъ такихъ не бываетъ. Ну, что же, Варинька, уступилъ я боле изъ сострадакъ человчеству, чмъ по собственному влече­ НІЯ нію. Такъ вотъ какъ грхъ этотъ произошелъ, маточка! Мы ужь какъ вмст съ нимъ плакали!

Васъ вспоминали. Онъ предобрый, онъ очень доб­ рый человкъ, и весьма чувствительный человкъ .

Я, маточка, самъ все это чувствую; со мной по­ тому и случается-то все такое, что я очень все это чувствую. Я знаю, чмъ я вамъ, голубчикъ вы мой, обязанъ! Узнавъ васъ, я сталъ во-первыхъ и самого-себя лучше знать, и васъ сталъ любить; а до васъ, ангельчикъ мой, я былъ одинокъ и какъ будто спалъ, а не жилъ на свт. Они злоди-то мои, говорили, что даже и фигура моя неприлич­ ная, п гнушались мною, ну и я сталъ гнушаться собою; говорили, что я тупъ, я и въ самомъ дл думалъ, что я тупъ, а какъ вы мн явились, то БЫ всю мою жизнь освтили темную, такъ что и сердце и душа моя освтились, и я обрелъ ду­ шевный покой, и узналъ, что и я не хуже другихъ, что только такъ, не блещу ничмъ, лоску нтъ, тону птъ, но все-таки я человкъ, что сердцемъ и мыслями я человкъ. Ну, а теперь, почувство­ валъ, что я гонимъ судьбою, что, униженный ею, предался отрицанію собственнаго своего достоин­ ства, я, удрученный моими бдствіями, я упалъ духомъ, И такъ, какъ вы теперь все знаете, ма­ точка, то я умоляю васъ слезно не любопытство­ вать боле объ этой матеріи, ибо сердце мое раз­ рывается и горько, тягостно .

Свидтельствую, маточка, вамъ почтеніе мое и пребываю вашимъ врнымъ Макаромъ Двушкинымъ,

–  –  –

Я не докончила прошлаго письма, Макаръ Алек­ севичъ, потому что мн было тяжело писать. Иног­ да бываютъ со мной минуты, когда я рада быть одной, одной грустить, одной тосковать, безъ раз­ дла, и такія минуты начинаютъ находить па меня все чаще и чаще. Въ воспоминаніяхъ моихъ есть что-то такое необъяснимое для меня, что увлекаетъ меня такъ безотчетно, такъ сильно, что я по н­ скольку часовъ бываю безчувственна ко всему меня окружающему и забываю все, все настоящее. И нтъ впечатлнія въ теперешней жизни моей, прі­ ятнаго ль, тяжелаго, грустнаго, которое бы не на­ поминало мн чего нибудь подобнаго же въ про­ шедшемъ моемъ, и чаще всего мое ддство, мое золотое дтство! Но мн становится всегда тяжело посл подобныхъ мгновеній. Я какъ-то слабю, моя мечтательность изнуряетъ меня, а здоровье мое и безъ того все хуже и хуже становится .

Но сегодня свжее, яркое, блестящее утро, ка­ кихъ мало здсь осенью, оживило меня, и я ра­ достно его встртила. И такъ, у насъ уже осень!

Какъ я любила осень въ деревн. Я еш,е ребенкомъ была, но и тогда уже много чувствовала. Осенній вечеръ я любила больше, чмъ утро. Я помню, въ двухъ шагахъ отъ нашего дома, подъ горой, было озеро. Это озеро— я какъ будто вижу его те­ перь, — это озеро было такое широкое, свтлое, чистое какъ хрусталь! Бывало, если вечеръ тихъ— озеро покойно; на деревахъ, что по берегу росли, не шелохнетъ, вода неподвижна, словно зеркало .

Свжо! холодно! Падаетъ роса на траву, въ избахъ на берегу засвтятся огоньки, стадо пригонятъ— тутъ-то я и ускользну тихонько изъ дому, чтобы посмотрть на мое озеро, и засмотрюсь бывало .

Какая нибудь вязанка хворосту горитъ у рыбаковъ у самой воды, и свтъ далеко-далеко по вод льется. Небо такое холодное, синее, и по краямъ разведено все красными, огненными полосами, л эти полосы все блдне и блдне становятся;

выходитъ мсяцъ; воздухъ такой звонкій, порх­ нетъ ли испуганная пташка, камышъ ли зазвенитъ отъ легонькаго втерка, или рыба всплеснется въ вод,— все бывало слышно. По синей вод встаетъ блый паръ, тонкій, прозрачный. Даль темнетъ;

все какъ-то тонетъ въ туман, а вблизи такъ все рзко обточено, словно рзцомъ обрзано— лодка, берегъ, острова;— бочка какая пибудь, брошенная, забытая у самаго берега, чуть-чуть колышется на вод, втка ракитовая съ пожелтлыми листьями путается въ комыш,— вспорхнетъ чайка запозда­ лая, то окунется въ холодной вод, то опять вспорх­ нетъ и утонетъ въ туман. Я засматривалась, за­ слушивалась, — чудно мн! А я еще была ребен­ комъ, дитя!.. .

Я такъ любила осень, — нозднюю осень, когда уже уберутъ хлба, окончатъ вс работы, когда уже въ избахъ начнутся посидлки, когда уже вс ждутъ зимы. Тогда все становится мрачне, небо хмурится облаками, желтые листья стелятся тро­ пами по краямъ обнаженнаго лса, а лсъ си­ нетъ, чернетъ,— особенно вечеромъ, когда спу­ стится сырой туманъ, и деревья мелькаютъ изъ тумана какъ великаны, какъ безобразныя, страш­ ныя привиднія. Запоздаешь бывало на прогулк, отстанешь отъ другихъ, идешь одна, спшишь,— жутко! Сама дрожишь какъ листъ; вотъ, думаешь, того и гляди, выглянетъ кто нибудь страшный изъ-за этого дупла; между тмъ втеръ проне­ сется но лсу, загудитъ, зашумитъ, завоетъ такъ жалобно, сорветъ тучу листьевъ съ чахлыхъ в­ токъ, закрутитъ ими по воздуху, и за ними длин­ ною, широкою, шумною стаей, съ дикимъ пронзи­ тельнымъ крикомъ, пронесутся птицы, такъ что небо чернетъ, и все застилается ими. Страшно станетъ, а тутъ, точно какъ будто заслышишь ко­ го-то, — чей-то голосъ, какъ будто кто-то шеп­ четъ:— «бги, бги, дитя, не опаздывай; страшно здсь будетъ тотчасъ, бги дитя!» — ужасъ прой­ детъ по сердцу, и бяшшь-бжишь такъ, что духъ занимается. Прибжишь запыхавшись домой; дома шумно, весе.ло; раздадутъ намъ всмъ дтямъ ра­ боту: горохъ или макъ ш,елушить. Сырыя дрова трегцатъ въ печи ; матушка весело смотритъ за нашей веселой работой; старая няня, Ульяна, раз­ сказываетъ про старое время, или страшныя сказки про колдуновъ и мертвецовъ. Мы, дти, жмемся подружка къ подружк, а улыбка у всхъ на гу­ бахъ. Вотъ, вдругъ замолчимъ разомъ... чу! шумъ!

какъ будто кто-то ступитъ! — Ничего не бывало;

это гудитъ самопрялка у старой Фроловны; сколь­ ко смху бывало! А потомъ ночью не спимъ отъ страха; находятъ такіе страшные сны. Проснешься бывало, шевельнуться не смешь и до разсвта дрогнешь йодъ одяломъ. Утромъ встанешь св­ жа какъ цвточекъ. Посмотришь въ окно: моро­ зомъ нрохввтило все поле; тонкій осенній иней повисъ на обнаженныхъ сучьяхъ; тонкихмъ какъ листъ льдомъ подернулось озеро ; встаетъ блый паръ по озеру; кричатъ веселыя птицы. Солнце свтитъ кругомъ яркими лучами, и лучи разби­ ваютъ какъ стекло тонкій ледъ. Свтло, ярко, ве­ село! Въ печк опять трещитъ огонь; подсядемъ вс къ самовару, а въ окна посматриваетъ, про­ дрогшая ночью, черная наша собака Полканъ н привтливо махаетъ хвостомъ. Мужичекъ про­ детъ мимо оконъ на бодрой лошадк въ лсъ за дровами. Вс такъ довольны, такъ веселы!.. Ахъ какое золотое было дтство мое!. .

Вотъ я и расплакалась теперь какъ дитя, увлекаясь моими воспоминаніями. Я такъ живо, такъ живо все припомнила, такъ ярко стало передо мною все прошедшее, а настоящее такъ тускло, такъ темно!.. Чмъ это кончится, чмъ это все кончится? Знаете ли, у меня есть какое-то убж­ деніе, какая-то увренность, что я умру ныньче осенью. Я очень, очень больна. Я часто думаю о томъ, что умру, но все бы мн не хотлось такъ умереть,— -въ здшней земл лежать. Можетъ быть, я опять слягу въ постель, какъ и тогда, весной, а я еще оправиться не успла. Вотъ и теперь мн очень тяжело. едора сегодня ушла куда-то на цлый день, и я сижу одна. А съ нкотораго времени я боюсь оставаться одной; мн все ка­ жется, что со мной въ комнат кто-то бываетъ другой, что кто-то со мной говоритъ; особенно, когда я объ чемъ иибудь задумаюсь и вдругъ оч­ нусь отъ задумчивости, такъ что мн страшно становится. Вотъ почему я вамъ такое письмо на­ писала; когда я пишу, это проходитъ. Прощайте;

кончаю письмо, потому что и бумаги и времени нтъ. Изъ вырученныхъ денегъ за платья мои да за шляпку остался у меня только рубль серебромъ .

Вы дали хозяйк два рубля серебромъ; это очень хорошо; опа замолчитъ теперь на время .

Поправьте себ какъ нибудь платье. Прощайіте;

я такъ устала; не понимаю, отчего я становлюсь такая слабая; малйшее занятіе меня утомляетъ .

Случится работа — какъ работать? Вотъ это-то и убиваетъ меня .

В. д Сентября 5-го .

Голубчикъ мой, Варинька!

Я сегодня, ангельчикъ мой, много испыталъ впе­ чатлній. Во-первыхъ, у меня голова цлый день Б дн ы е л ю д и, — 130 — болла. Чтобы какъ нибудь освжиться, вышелъ я походить по Фонтанк. Вечеръ былъ такой тем­ ный, сырой. Въ шестомъ часу ужь смеркается, — вотъ какъ теперь! Дождя не было, за то былъ ту­ манъ, не хуже добраго дождя. По небу ходили длинными широкими полосами тучи. Народу хо­ дила бездна по набережной, и народъ-то какъ на­ рочно былъ съ такими страшными, уныніе наво­ дящими, лицами, пьяные мужики, курносыя бабычухонки, въ сапогахъ и простоволосыя, артель­ щики, извощики, нашъ братъ по какой нибудь на­ добности; мальчишки, какой нибудь слесарскій ученикъ въ полосатомъ халат, испптой, чахлый, съ лицомъ выкупаннымъ въ копченомъ масл, съ замкомъ въ рук; солдатъ оставііой въ сажень рос­ томъ,— вотъ какова была публика. Часъ-то видно былъ ^акой, что другой публики и быть не могло .

Судоходный каналъ Фонтанка! Барокъ такая безд­ на, что не понимаешь, гд все это могло пом­ ститься. На мостахъ сидятъ бабы съ мокрыми пря­ никами да съ гнилыми яблоками, и все такія гряз­ ныя, мокрыя бабы. Скучно по Фонтанк гулять!

Мокрый гранитъ подъ ногами, ио бокамъ дома вы­ сокіе, черные, закоптлые; подъ ногами туманъ^ надъ головой тоже туманъ. Такой грустный, та­ кой темный былъ вечеръ сегодня .

Когда я поворотилъ въ Гороховую, такъ ужь смерклось совсмъ и газъ зажигать стали. Я давненько-таки не былъ въ Гороховой, — не удава­ лось. Шумная улица! Какія лавки, магазины бога­ тые; все такъ и блеститъ и горитъ, матерія, цв­ ты подъ стеклами, разныя шляпки съ лентами. По­ думаешь, что это вса такъ, для красы разлОіЖепо— такъ нтъ же: вдь есть люди, что все это по­ купаютъ и своимъ женамъ дарятъ.—Богатая ули­ ца! Нмецкихъ булочниковъ очень много живетъ въ Гороховой; тоже должно быть народъ весьма достаточный. Сколько каретъ поминутно здктъ;

какъ это все мостовая выноситъ! Пышные экинажи такіе, стекла какъ зеркало, внутри бархатъ и шелкъ, лакеи дворянскіе, въ эполетахъ, при шпаг. Я во вс кареты заглядывалъ, все дамы сидятъ, такія разодтыя, можетъ быть, и княж­ ны и графини. Врно часъ былъ такой, что вс на балы и въ собранія спшили. Любопытно уви­ дть княгиню II вообш,е знатную даму вблизи;

должно быть очень хорошо; я никогда не видалъ;

разв вотъ такъ, какъ теперь въ карету загля­ нешь. Про васъ я тутъ вспомнилъ. — Ахъ, голуб­ чикъ мой, родная моя! какъ вспомню теперь про васъ, такъ все сердце изнываетъ! Отчего вы. Варинька, такая несчастная? Ангельчикъ мой! да чмъ же вы-то хуже ихъ всхъ? Вы у меня доб­ рая, прекрасная, ученая; отчего же вамъ такая злая судьба выпадаетъ на долю? Отчего это такъ все случается, что вотъ хорошій-то человкъ въ запустньи находится, а къ другому кому счастіе само напрашивается? Знаю, знаю, маточка, что не хорошо это думать, что это вольнодумство; но по искренности, по правд - истин, зачмъ одному епі,е во чрев матери прокаркнула счастье ворона судьба, а другой изъ воспитательнаго дома на свтъ Божій выходитъ? И вдь бываетъ же такъ, что счастье-то часто Иванушк дурачку достается .

Ты, дескать, Иванушка дурачокъ, ройся въ мш­ кахъ ддовскихъ, пей, шь, веселись, а ты, такойсякой, только облизывайся; ты, дескать на то и годишься, ты, братецъ, вотъ какой! Гршно, ма­ точка, оно гршно этакъ думать, да тутъ по не­ вол какъ-то грхъ въ душу лзетъ, здили бы и вы въ карет такой же, родная моя, ясочка .

Взгляда благосклоннаго вашего генералы ловили — 132 — бы,— не то что нашъ братъ; ходили бы вы не въ холстинковомъ, ветхомъ платьиц, а въ шелку да въ золот. Были бы вы не худенькія, не чахленькія какъ теперь, а, какъ фигурка сахарная, св­ женькая, румяная, полная. А ужь я бы тогда и тмъ однимъ счастливъ былъ, что хоть бы съ улицы на васъ въ ярко освщенныя окна взгля­ нулъ, что хоть бы тнь вашу увидалъ; отъ одной мысли, что вамъ тамъ счастливо и весело, птичка вы моя хорошенькая, и я бы повеселлъ. А те­ перь что! Мало того, что злые люди васъ погу­ били, какая нибудь тамъ дрянь, забулдыга васъ обижаетъ. Что фракъ-то на немъ сидитъ гоголемъ, что въ лорнетку-то золотую онъ на васъ смотритъ, безстыдникъ, такъ ужь ему все съ рукъ сходитъ, такъ ужь и рчь его непристойную снисходитель­ но слушать надо! Полно, такъ ли, голубчики ! А отъ чего же это все? А оттого, что зы сирота, оттого что вы беззащитная, оттого, что нтъ у васъ друга сильнаго, который бы вамъ опору при­ стойную далъ. А вдь, что это за человкъ, что это за люди, которымъ сироту оскорбить ни по­ чемъ? Это какая-то дрянь, а не люди, просто дрянь; такъ себ, только числятся, а на дл ихъ нтъ, и въ этомъ я увренъ. Вотъ они каковы эти люди! А по моему, родная моя, вотъ тотъ шарманщикъ, котораго я сегодня въ Гороховой встртилъ, скоре къ себ почтеніе внушитъ, чмъ они. Онъ хоть цлый день ходитъ да мается, ждетъ залежалаго, негоднаго гроша на пропита­ ніе, да за то онъ самъ себ господинъ, самъ се­ бя кормитъ. Онъ милостыни просить не хочетъ;

за то онъ для удовольствія людскаго трудится, какъ заведенная машина— вотъ, дескать, чмъ мо­ гу, принесу удовольствіе. Нищій, нищій онъ, прав­ да, все тотъ же нищій; но за то благородный ни­ щій; онъ усталъ, онъ прозябъ, но все трудится, хоть по своему, а все-таки трудится. И много есть честныхъ людей, маточка, которые хоть не много заработываютъ по мр и полезности труда сво­ его, но никому не кланяются, ни у кого хлба не просятъ. Вотъ и я точно также, какъ и этотъ шарманщикъ, т. е. я не то, вовсе не такъ какъ онъ, но въ своемъ смысл, въ благородномъ-то, въ дворяпскомъ-то отношеніи точно также какъ и онъ, по мр силъ тружусь, чмъ могу, дескать .

Большаго нтъ отъ меня; ну, да на нтъ и суда нтъ .

Я къ тому про шарманщика этого заговорилъ, маточка, что случилось мн бдность свою вдвой­ н испытать сегодня. Остановился я посмотрть на шарманщика. Мысли такія лзли въ голову;— такъ я, чтобы разсяться, остановился. Стою я, стоятъ извощики, двка какая-то, да еще малень­ кая двочка, вся такая запачканная. Шарманщикъ расположился передъ чыіми-то окнами. Замчаю малютку, мальчика, такъ себ лтъ десяти; былъ бы хорошенькой, да на видъ больной такой, чахленькой, въ одной рубашонк, да еще въ чемъто, чуть ли не босой стоитъ, разиня ротъ музыку слуш аетъ;— дтскій возрастъ! заглядлся какъ у нмца куклы танцуютъ, а у самаго и руки и но­ ги окоченли, дрожитъ да кончикъ рукава гры­ зетъ. Примчаю, что въ рукахъ у него бумажеч­ ка какая-то. Прошелъ одинъ господинъ и бросилъ шарманщику какую-то маленькую монетку; монет­ ка прямо упала въ тотъ ящикъ съ огородочкой, въ которомъ представленъ французъ, танцующій съ дамами. Только что звякнула монетка, встре­ пенулся мой мальчикъ, робко осмотрлся кругомъ, да видно на меня подумалъ, что я деньги далъ .

Подбжалъ опъ ко мн, ручонки дрожатъ у него, — 134 голосенокъ дрожитъ, протянулъ онъ ко мн бу­ мажку II говоритъ:— записка! Развернулъ я записку— ну что, все извстное:— дескать, благодтели мои, мать у дтей умираетъ, трое дтей голо­ даютъ, такъ вы намъ теперь помогите; а вотъ какъ я умру, такъ за то, что птенцовъ моихъ теперь не забыли, на томъ свт васъ, благодтели мои, не забуду. — Ну, что тутъ; дло ясное, дло жи­ тейское, а что мн имъ дать? Ну, п не далъ ему ничего. А какъ было жаль! Мальчикъ бдненькій, посинлый отъ холода, можетъ быть и голодный, II не вретъ, ей-ей не вретъ; я это дло знаю. Но только то дурно, что зачмъ эти гадкія матери дтей не берегутъ и полуголыхъ съ записками на такой холодъ посылаютъ. Она, можетъ быть, глу­ пая баба, характера не иметъ; да за нее и по­ стараться, можетъ быть, некому, такъ она и си­ дитъ, поджавъ ноги, можетъ быть, и въ правду больная. Ну, да все пбратиться бы куда слдуетъ;

а впрочемъ, можетъ быть и просто мошенница, нарочно голоднаго и чахлаго ребенка обманывать народъ посылаетъ, на болзнь наводитъ. И чему научится бдный мальчикъ съ этими записками?

Только сердце его ожесточается; ходитъ онъ, б­ гаетъ, проситъ. Ходятъ люди да некогда имъ .

Сердца у нихъ каменныя; слова ихъ жестокія. Прочь!

убирайся! шалишь! — Вотъ что слышитъ онъ отъ всхъ, и ожесточается сердце ребенка, и дро­ житъ напрасно на холод бдненькій, запуганный мальчикъ, словно птенчикъ, изъ разбитаго гнз­ дышка выпавшій. Зябнутъ у него руки и ноги;

духъ занимается. Посмотришь, вотъ онъ ужь и кашляетъ; тутъ не далеко додать, и болзнь, какъ гадъ нечистый, заползетъ ему въ грудь, а тамъ, глядишь, и смерть ужь стоитъ надъ нимъ, гд нибудь въ смрадномъ углу, безъ ухода, безъ помо­ 135 — щи— вотъ и вся его жизнь! Вотъ какова она, жизньто бываетъ! Охъ, Варинька, мучительно слышать Христа-ради, и мимо пройдти и не дать ничего, сказать ему: «Богъ подастъ». Иное Христа-ради еще ничего. (И Христа-ради-то разныа бываютъ, маточка). Иное долгое, протяжное, привычное, заученое, прямо нищенское; этому еще не такъ му­ чительно не подать, это долгій нищій, давнишній, по ремеслу нищій, этотъ привыкъ, думаешь, онъ переможетъ и знаетъ какъ перемочь. А иное Хрис­ та-ради непривычное, грубое, страшное, — вотъ какъ сегодня, когда я было отъ мальчика занпску взялъ, тутъ же у забора какой-то стоялъ, не у всхъ и просилъ, говоритъ мн: ^Дай, баринъ, грошъ, ради Христа!» да такимъ, грубымъ голо­ сомъ, что я вздрогнулъ отъ какого-то страшнаго чув­ ства, а не далъ гроша: не было. А еще люди бо­ гатые не любятъ, чтобы бдняки на худой жребій вслухъ жаловались— дескать, они безпокоятъ, ониде назойливы! Да и всегда бдность назойлива;— спать что ли мшаютъ ихъ стоны голодные!

Признательно вамъ сказать, родная моя, началъ я вамъ описывать это все, частію, чтобъ сердце отвести, а боле для того, чтобъ вамъ образецъ хорошаго слогу моихъ сочиненій показать. По­ то му-что вы врно сами сознаетесь, маточка, что* у меня съ недавняго времени слогъ формируется .

Но теперь на меня такая тоска нашла, что я самъ моимъ мыслямъ до глубины души сталъ со­ чувствовать, и хотя я самъ знаю, маточка, что этимъ сочувствіемъ не возьмешь, но все-таки н­ которымъ образомъ справедливость воздашь себ .

И подлинно, родная моя, часто самаго себя, безовсякой причины, уничтожаешь, въ грошъ не ста­ вишь и ниже щенки какой-нибудь сортируешь. А — 136 если сравненіемъ выразиться, такъ это, можетъбыть, отъ-того происходитъ, что я самъ запуганъ и загнанъ, какъ хоть бы и этотъ бдненькій маль­ чикъ, что милостыни у меня просилъ. Теперь я вамъ, примрно, иносказательно буду говорить, маточка: вотъ послушайте-ка меня: случается мн, моя родная, рано утромъ, на службу спша, за­ глядться на городъ, какъ онъ тамъ пробуждается, встаетъ, дымится, кипитъ^ гремитъ,— тутъ иногда такъ передъ такимъ зрліщемъ умалишься, что какъ-будто бы ш,елчокъ какой получилъ отъ когонибудь по любопытному носу, да и поплетешься тише воды, ниже травы своею дорогою, и рукой махнешь! Теперь же разглядите-ка, что въ этихъ черныхъ, закоптлыхъ, большихъ капитальныхъ домахъ длается, вникните въ это, и тогда сами разсудите, справедливо ли было безъ толку сор­ тировать себя и въ недостойное смувденіе вхо­ дить. Замтьте, Варинька, что я иносказательно говорю, не въ прямомъ смысл. Ну, посмотримъ, что тамъ такое въ этихъ домахъ? Тамъ въ ка­ комъ-нибудь дымномъ углу, въ конур сырой ка­ кой-нибудь, которая, по нужд, за квартиру счи­ тается, мастеровой какой-нибудь отъ сна пробу­ дился; а во си-то ему, примрно говоря, всю ночь сапоги снились, что вчера оиъ подрзалъ нечаянно, какъ-будто именно такая дрянь и должна человку спиться! Ну, да вдь онъ мастеровой, онъ сапожникъ: ему простительно все объ одномъ предмет своемъ думать. У него тамъ дти пи­ щатъ и жена голодная; и не одни сапожники встаютъ иногда такъ, родная моя. Это бы и ни­ чего, и писать бы объ этомъ не стоило, но вотъ какое выходитъ тутъ обстоятельство, маточка; тутъ же, въ этомъ ж» дом, этажемъ выше или ниже, въ позлащенныхъ палатахъ, и богатйшему лицу все 137 — т же сапоги, можетъ-быть, ночью снились, то есть надругой манеръ сапоги, фасона другаго, но всетаки сапоги, ибо въ смысл-то здсь мною подразумваемомъ, маточка, вс мы, родная моя, выходимъ немного сапожники.

И это бы все ничего, но только, то дурно, что нтъ никого подл этого богатйшаго:

лица, нтъ человка, который бы шепнулъ ему на ухо— «что полно-дескать, о такомъ думать, о Себ одномъ думать, для себя одного жить; ты, дескать, не сапожникъ, у тебя дти здоровы и жена сть не проситъ, оглянись кругомъ, не уви­ дишь ли для заботъ своихъ предмета боле бла­ городнаго, чмъ свои сапоги»! Вотъ что хотлъ я сказать вамъ иносказательно, Варинька. Это, мо­ жетъ-быть, слишкомъ вольная мысль, родная моя,, но эта мысль иногда бываетъ, иногда приходитъ, и тогда поневол изъ сердца горячимъ словомъ выбивается. И потому не отъ чего было въ грошъ себя оцнять, испугавшись одного шума и грома!

Заключу же тмъ, маточка, что вы, можетъ-быть, подумаете, что я вамъ клевету говорю, или что это такъ хандра на менл нашла, или что я это изъ книжки какой выписалъ? Нтъ, маточка, вы разуврьтесь,— не то: клеветою гнушаюсь, хандра не находила, и не изъ какой книжки ничего не выписывалъ— вотъ что!

Пришелъ я въ грустномъ разсположеніи духа домой, прислъ къ столу, нагрлъ себ чайникъ, да и приготовился стаканчикъ-другой чайку хлбнуть. Вдругъ смотритъ ко мн Горшковъ, нашъ бдный постоялецъ. Я еш;е утромъ замтилъ, что онъ все что-то около жпльцевъ шныряетъ, и ко мн хотлъ подойти. А мимоходомъ скажу, ма­ точка, что ихъ житье-бытье не въ примръ мо­ его хуже. Куда! жена, дти!— Такъ, что еслибы я былъ Горшковъ, такъ ужь я не знаю, что бы я — 138 — на его мст сдлалъ! Ну, такъ вотъ вошелъ мой Горшковъ, кланяется, слезинка у него, какъ и всегда, на рсницахъ гноится, шаркаетъ ногами, а самъ слова не можетъ сказать. Я его посадилъ на стулъ, правда на изломанный, да другаго не было. Чайку предложилъ. Онъ извинялся, долго извинялся, наконецъ однакоже взялъ стаканъ. Хотлъ-было безъ сахару нить, началъ опять изви­ няться, когда я сталъ уврять его, что нужно взять сахару; долго спорилъ, отказываясь, нако­ нецъ положилъ въ свой стаканъ самый маленькій кусочекъ и сталъ уврять, что чай необыкновенно сладокъ. Экъ, до уничиженія какого доводитъ людей ниш;ета! — «Ну, какъ же, что батюшка?»

сказалъ я ему.— Да вотъ такъ и такъ, дескать, благодтель вы мой, Макаръ Алексевичъ, явите милость Господню, окажите помощь семейству не­ счастному; дти и жена, сть нечего; отцу-то, мн-то, говоритъ, каково! Я было хотлъ гово­ рить, да онъ меня прервалъ: я, дескать, всхъ боюсь здсь, Макаръ Алексевичъ, то-есть не то, что боюсь, а такъ, знаете, совстно; люди-то они все гордые и кичливые. Я бы, говоритъ, васъ, батюшка и благодтель мой, и утруждать бы не сталъ: знаю, что у васъ самихъ непріятности были, знаю, что вы многаго и не можете дать, но хоть что-нибудь взаймы одолжите; и потому, говоритъ, просить васъ осмли.іся, что знаю ваше доброе сердце, знаю, что вы сами нуждались, что сами и теперь бдствія испытываете,— и что сердце-то наіие потому и чувствуетъ состраданіе. — Заклю­ чилъ же онъ тмъ, что, дескать, простите мою дерзость и мое неприличіе, Макаръ Алексевичъ.— Я отвчаю ему, что радъ бы душой, да что нтъ у меня ничего, ровно нтъ ничего. — Батюшка, Макаръ Алексевичъ, говоритъ онъ мн, я мно­ 139 — гаго и не прошу, а вотъ такъ и такъ— (тутъ онъ весь покраснлъ) — жена, говоритъ, дти, го­ лодно— хоть гривенничикъ какой-нибудь. Ну, тутъ ужь мн самому сердце заш.емило. Куда, думаю, меня перещеголяли! А всего-то у меня и остава­ лось двадцать копекъ, да я на нихъ разсчиты­ валъ: хотлъ завтра на свои крайнія нужды истра­ тить.— Нтъ, голубчикъ мои, не могу; вотъ такъ и такъ говорю.— Батюшка, Макаръ Алексевичъ, хоть что хотите, говоритъ, хоть десять копечекъ. Ну, я ему и вынулъ изъ ящика и отдалъ свои двадцать копекъ, маточка, все доброе дло!

Экъ нищета-то! Разговорился я съ нимъ: да какъ же вы, батюшка, спрашиваю, такъ зануждались, да еще при такихъ нуждахъ комнату въ пять руб­ лей серебромъ нанимаете? Объяснилъ онъ мн, что полгода назадъ нанялъ, и деньги внесъ впе­ редъ за три мсяца; да потомъ обстоятельства такія сошлись, что ни туда, ни сюда ему бдному .

Ждалъ онъ, что дло его къ этому времени кон­ чится. А дло у него непріятное. Онъ, видите ли, Варинька, за что-то передъ судомъ въ отвт находится. Тягается онъ съ купцомъ какимъ-то, который сплутовалъ подрядомъ съ казною; обманъ открыли, купца подъ судъ, а онъ въ дло-то свое разбойничье и Горшкова запуталъ, который тутъ какъ-то также случился. А по правд-то Горшковъ виновенъ только въ нерадніи, въ неосмотритель­ ности и въ неиростительномъ упущеніи изъ вида казеннаго интереса. Ужь нсколько лтъ дло идетъ: все препятствія разныя встрчаются про­ тивъ Горшкова.— Въ безчестіи же, на меня взво­ димомъ, говоритъ мн Горшковъ, неповиненъ, ни­ сколько неповиненъ, въ плутовств и грабеж не­ повиненъ. Дло это его замарало немного; ега исключили изъ службы, и хотя не нашли, что онъ капитально виновенъ, но, до совершеннаго своего оправданія, онъ, до сихъ-поръ, не можетъ выпра­ вить съ купца какой-то знатной суммы денегъ, ему слдуемой, и передъ судомъ у него оснаішваемой. Я ему врю, да судъ-то ему на-слово не вритъ;

дло-то оно такое, что все въ крючкахъ да въ узлахъ такихъ, что во сто лтъ не распутаешь. Чуть немного распутаютъ, а купецъ еще крючекъ да еще крючекъ. Я принимаю сердечное участіе въ Горш­ ков, родная моя, соболзную ему. Четовкъ безъ должности; за ненадежность никуда не принимается;

что было запасу, проли; дло запутано, а междутмъ ни съ того, ни съ сего, совершенно не-кстати, ребенокъ родился, — ну вотъ издержки; сынъ за­ боллъ— издержки, умеръ— издержки; жена больна;

онъ нездоровъ застарлой болзнью какой-то:

однимъ словомъ пострадалъ, вполн пострадалъ .

Впрочемъ, говоритъ, что ждетъ на дняхъ благо­ пріятнаго ршенія своего дла, и что улсь въ этомъ теперь и сомннія нтъ никакого. Жаль, жаль, очень жаль его, маточка! Я его обласкалъ .

Человкъ-то онъ затерянный, запутанный; покро­ вительства ищетъ, такъ вотъ я его и обласкалъ .

Ну, прощайте же, маточка, Христосъ съ вами, будьте здоровы. Голубчикъ вы мой! Какъ вспомню объ васъ, такъ точно лекарство приложу къ боль­ ной душ моей, и хоть страдаю за васъ, но н страдать за васъ мн легко .

Вашъ истинный другъ Макаръ Двушкинъ, Сентября 9 .

Матушка, Варвара Алексевна!

Пишу вамъ вн себя. Я весь взволнованъ страш­ нымъ происшествіемъ. Голова моя вертитси кру­ — 141 — гомъ. я чувствую, что все кругомъ меня вертится .

Ахъ, родная моя, что я разскажу вамъ теперь!

Вотъ, мы и не предчувствовали этого. Нтъ, я не врю, чтобы я не предчувствовалъ, я все это предчувствовалъ. Все это заране слышалось мо­ ему сердцу! Я даже намедни во сн что-то ви­ длъ подобное .

Вотъ что случилось!— Разскажу вамъ безъ слога, а такъ, какъ мн на душу Господь положитъ .

Пошелъ я сегодня въ должность. Пришелъ, сижу, пишу. А нужно вамъ знать, маточка, что я и вчера писалъ тоже. Ну, такъ вотъ, вчера подхо­ дитъ ко мн Тимоей Ивановичъ, и лично изво­ литъ наказывать, что— вотъ, дескать, бумага нуж­ ная, спшная. Перепишите, говоритъ, Макаръ

Алексевичъ, почище, поспшно и тщательно:

сегодня къ подписанію идетъ. — Замтить вамъ нужно, ангельчикъ, что вчерашняго дня я былъ самъ не свой, ни на что и глядть не хот­ лось ; грусть, тоска такая напала! На сердц холодно, на душ темно; въ памяти все вы были, моя бдная ясочка. Ну, вотъ, я принялся пере­ писывать; переписалъ чисто, хорошо, только ужь не знаю какъ вамъ точне сказать, самъ ли не­ чистый меня попуталъ, или тайными судьбами ка­ кими опредлено было, или просто такъ должно было, или просто такъ должно было сдлаться:— только пропустилъ я цлую строчку; смыслъ-то и вышелъ. Господь его знаетъ какой, просто, ника­ кого не вышло. Съ бумагой-то вчера опоздали и подали ее на подписаніе его превосходительству только сегодня. Я, какъ ни въ чемъ не бывало, являюсь сегодня въ обычный часъ и располагаюсь рядкомъ съ Емельяномъ Ивановичемъ. Нужно вамъ замтить, родная, что я, съ недавняго времени, сталъ вдвое боле прежняго совститься и въ 142 — стыдъ приходить, я въ послднее время и не гля­ длъ ни на кого. Чуть стулъ заскрипитъ у когонибудь, такъ ужь я и ни живъ, ни мертвъ. Вотъ тчыо такъ сегодня, приникъ, нрнсмирлъ, ежомъ сижу, такъ что Ефимъ Акимовичъ (такой задирала, какого и на свт до него не было) сказалъ во всеуслышаніе: что, дескать, вы, Макаръ Алексе­ вичъ, сидите такимъ у-у-у? да тутъ такую гримасу скорчилъ, что вс, кто около него и меня ни были, такъ и нокатилнсь со смху, и ужь, разумется, на мой счетъ. И пошли, и пошли! Я п уши при­ жалъ и глаза зажмурилъ, сижу себ, не пошеве­ люсь. Таковъ ужь обычай мой; они этакъ скорй отстаютъ. Вдругъ слышу шумъ, бготня, суетня;

слышу— не обманываются ли уши мои? зовутъ меня, требуютъ меня, зовутъ Двушкина. Задрожало у меня сердце въ груди, и ужь самъ незнаю чего я испугался: только знаю то, что я такъ испу­ гался, какъ никогда еще въ лиізни со мной не было. Я приросъ къ стулу, — и какъ ни въ чемъ не бывало, точно и не я. Но вотъ, опять начали, ближе и ближе. Вотъ, ужь надъ самымъ ухомъ моимъ: дескать, Двушкина! Двушкина! гд Двушкинъ? Подымаю глаза, передо мною Е вста­ фій Ивановичъ; говоритъ: Макаръ Алексевичъ къ его превосходительству, скоре! Бды вы съ бу­ магой надлали! Только это одно и сказалъ, да довольно, не правда ли, маточка, довольно сказано было? Я помертвлъ, оледенлъ, чувствъ лишился, иду— ну, да ужь просто, ни живъ, ни мертвъ от­ правился. Ведутъ меня черезъ одну комнату, че­ резъ другую комнату, черезъ третью комнату, въ кабинетъ— предсталъ! Положительнаго отчета, объ чемъ я тогда думалъ, я вамъ дать не могу. Вижу, стоятъ его превосходительство, вокругъ него вс они. Я, кажется, не поклонился; позабылъ. Ото­ — 13 — роплъ такъ, что и губы трясутся и ногп трясутся .

Да и было отчего, маточка. Во первыхъ, совстно;

я взглянулъ на право въ зеркало, такъ просто было отъ чего съ ума сойдти отъ того, что я тамъ увидлъ. А во вторыхъ, я всегда длалъ такъ, какъ-будто бы меня и на свт не было. Такъ, что едва ли его превосходительство были извстны о существованіи моемъ. Можетъ-быть, слышали, такъ, мелькомъ, что есть у нихъ въ вдомств Двушкинъ, но въ кратчайшія сего сношенія ни­ когда не входили .

Начали гнвно: какъ же это вы, сударь! Чего вы смотрите? нужная бумага, нужно къ спху, а вы ее портите. И какъ же вы это,— тутъ его пре­ восходительство обратились къ Евстафію Ивано­ вичу. Я только слышу, какъ до меня звуки словъ долетаютъ:— нераднье! неосмотрительность! Вво­ дите въ непріятности! — Я раскрылъ-было ротъ для чего-то. Хотлъ-было прощенія просить, да не могъ, убжать— покуситься не смлъ, и тутъ.. .

тутъ, маточка, такое случилось, что я и теперь едва перо держу отъ стыда.— Моя пуговка— ну ее къ бсу — пуговка, что висла у меня на ни­ точк — вдругъ сорвалась, отскочила, запрыгала (я видно задлъ ее нечаянно), зазвенла, пока­ тилась и прямо, такъ-таки прямо проклятая къ стопамъ его превосходительства, и это посреди всеобщаго молчанія! Вотъ и все было мое оправ­ даніе, все извиненіе, весь отвтъ, все, что я со­ бирался сказать его превосходительству! Послд­ ствія были ужасны! Его превосходительство тот­ часъ обратили вниманіе на фигуру мою и на мой костюмъ. Я вспомнилъ, что я видлъ въ зеркал:

я бросился ловить пуговку! Нашла на меня дурь!

Нагнулся, хочу взять пуговку, катается, вертится, н е могу поймать, словомъ, и въ отношеніи ловЫ 4:

Тутъ ужь я чувствую, что II по­ БОСТИ ОТЛИЧИЛСЯ .

слднія силы меня оставляютъ, что ужь все, все потеряно! Вся репутація потеряна, весь человкъ пропалъ! А тутъ въ обоихъ ушахъ ни съ того, БИ съ сего и Тереза и Фальдоыи, и пошло пере­ званивать. Наконецъ поймалъ пуговку, припод­ нялся, вытянулся, да ужь коли дуракъ, такъ стоялъ бы себ смирно, руки по швамъ! Такъ нтъ ліег началъ пуговку къ оторваннымъ ниткамъ прилажи­ вать, точно отъ-того она и пристанетъ, да епі.е улы­ баюсь, да еще улыбаюсь. Его превосходительство от­ вернулись сначала, потомъ опять на меня взглянули— слышу, говорятъ Евстафію Ивановичу: какъ же?., по­ смотрите, въ какомъ онъ вид!., какъ онъ!., что онъ!..— Ахъ родная моя, что ужь тутъ— какъ онъ? Да что онъ? отличился! Слышу, Ёвстафій Ивановичъ го­ воритъ— не замченъ, ни въ чемъ не замченъ, пове­ денія примрнаго, жалованья достаточно, но окладу.. .

Ну, облегчить его какъ-нибудь, говоритъ его прево­ сходительство. Выдать ему впередъ... Да забралъ, го­ ворятъ, забралъ, вотъ за столько-то времени впередъ забралъ. Обстоятельства врно такія, а поведенія хорошаго и не замченъ, никогда не замченъ.— Я, ангельчикъ мой, горлъ, я въ адскомъ огн горлъ! Я умиралъ!— Ну, говорятъ его превосхо­ дительство громко, переписать же вновь поскоре;

Двушкинъ, подойдите сюда, перепишите опять вновь безъ ошибки; да послушайте: тутъ его пре­ восходительство обернулись къ прочимъ, роздали приказанія разныя и вс разошлись. Только что разошлись они, его превосходительство поспшно вынимаютъ книжникъ и изъ него сторублевую, вотъ, говорятъ они— чмъ могу, считайте какъ хотите, да и всунулъ мн въ руку. Я, ангелъ мой, вздрог­ нулъ, вся душа моя потряслась; не знаю, что было со мною; я было-схватить ихъ ручку хотлъ. А 145 — онъ-то весь покраснлъ, мой голубчикъ, да— вотъ ужь тутъ ни на волосокъ отъ правды не отступаю, родная моя: взялъ мою руку недостойную, да и потрясъ ее, такъ-таки взялъ да потрясъ, словно ровн своей, словно такому же какъ самъ гене­ ралу. Ступайте, говоритъ, чмъ могу... Ошибокъ не длайте, а теперь грхъ по поламъ .

Теперь, маточка, вотъ какъ я ршилъ: васъ и едору, прошу, и если бы дти у меня были, то и имъ бы повелть, чтобы Богу молплись, то-есть вотъ какъ: за роднаго отца не молились бы, а за его превосходительство каждодневно и вчно бы молились! Еш,е скажу, маточка, и это торжественно говорю — слушайте меня, маточка, хорошенько— клянусь, что какъ ни погибалъ я отъ скорби ду­ шевной, въ лютые дни нашего злополучія, глядя на васъ, на ваши бдствія, я на себя, на уни­ женіе мое и мою неспособность, не смотря на все это, клянусь вамъ, что не такъ мн сто рублей дороги, какъ то, что его превосходительство сами мн, солом, пьяниц, руку мою недостойную по­ жать изволили! Этимъ они меня самому-себ воз­ вратили. Этимъ поступкомъ они мой духъ воскре­ сили, жизнь мн слаще на вки сдлали, и я твердо увренъ, что я какъ ни гршенъ передъ Всевыш­ нимъ, но молитва о счастіи и благополучіи его превосходительства дойдетъ до престола Е го!. .

Маточка ! Я теперь въ душевномъ разстрой­ ств ужасномъ, въ волненіи ужасномъ! Мое сердце бьется, хочетъ изъ груди выпрыгнуть. И я самъ, такъ-то весь, какъ-будто ослабъ. — Посылаю вамъ 45 руб. ассигнац., 20 рублей хозяйк даю, у себя 35 оставляю; на 20 платье поправлю, а 15 оставлю на житье-бытье. А только теперь вс эти впеяатлнія-то утреннія потрясли все существованіе мое .

Я прилягу. Мн, впрочемъ, покойно, очень покойТолько душу ломитъ, и слышно тамъ, въ глу­ НО .

бин, душа моя дрожитъ, трепещетъ, шевелится.— Я приду къ вамъ; а теперь я просто хмленъ отъ всхъ ощущеній этихъ... Богъ видитъ все, ма­ точка вы моя, голубушка вы моя безцпная!

Вашъ достойный другъ Макаръ Двушкинъ,

–  –  –

Любезный мой Макаръ Алексевичъ!

Я несказанно рада вашему счастію и умю ц­ нить добродтели вашего начальника, другъ мой .

И такъ теперь вы отдохнете отъ горя! Но только ради Бога не тратьте опять денея^ъ попусту. Жи­ вите тихонько, какъ можно скромне, и съ этого же дня начинайте всегда хоть что-нибудь откла­ дывать, чтобъ несчастія не застали васъ опять внезапно. Объ насъ, ради Бога, не безпокойтесь .

Мы съ едорой кое-какъ проживемъ. Къ чему вы намъ денегъ столько прислали, Макаръ Алексеяичъ? Намъ вовсе не нужно. Мы довольны и тмъ, что есть у насъ. Правда, намъ скоро понадобятся деньги на перездъ съ этой квартиры, но едора надется получить съ кого-то давнишній, старый долгъ. Оставляю, впрочемъ, себ двадцать рублей на крайнія надобности. Остальное посылаю вамъ назадъ. Берегите, пожалуйста, деньги, Макаръ Алексевичъ. Прощайте. Живите теперь покойно, будьте здоровы и веселы. Я писала бы вамъ бо­ ле, но чувствую ужасную усталость, вчера я ц­ лый день не вставала съ постели. Хорошо сд­ лали, что общались зайдти. Навстите меня, по­ жалуйста, Макаръ Алексевичъ .

Б. Л .

— 147 —

–  –  –

Милая моя Варвара Алексевна!

Умоляю васъ, родная моя, не разлучайтесь со мною теперь, теперь, когда я совершенно счаст­ ливъ и всмъ доволенъ. Голубчикъ мой ! Вы е­ дору не слушайте, а я буду все, что вамъ угодно длать; буду вести себя хорошо, изъ одного ува­ женія къ его превосходительству, буду вести себя хорошо и отчетливо ; мы опять будемъ писать другъ-другу счастливыя письма, будемъ поврять другъ-другу наши мысли, наши радости, наши за­ боты, если будутъ заботы; будемъ жить вдвоемъ согласно и счастливо. Займемся.іитературою... Ангельчикъ мой! Въ моей судьб все перемнилось и все къ лучшему перемнилось. Хозяйка стала сговорчиве, Тереза умне, даже самъ Фальдони сталъ какой-то проворный. Съ Ратазяевымъ я по­ мирился. Самъ, на радостяхъ, пошелъ къ нему .

Онъ, право, добрый малый, маточка, и что про него говорили дурнаго, то все это былъ вздоръ .

Я открылъ теперь, что все это была гнусная кле­ вета. Онъ вовсе и не думалъ насъ описывать: опъ мн это самъ говорилъ. Читалъ мн новое сочи­ неніе. А что тогда Ловласомъ-то онъ меня на­ звалъ, такъ это все не брань, или названіе какое неприличное: онъ мн объяснилъ. Это слово въ слово съ иностраннаго взято и значитъ проворный малой^ и если покрасиве сказать, по литературне, такъ значитъ парень плохо не клади — вотъ! а не что-нибудь тамъ такое. Шутка невинная была, ангельчикъ мой. Я-то неучъ съ дуру и обидлся .

Да ужь я теперь передъ нимъ извинился... И погода-то такая замчательная сегодня, Варинька, хорошая такая. Правда, утромъ была небольшая измороаь, какъ-будто сквозь сито сяло. Ничего!

— 148 За то воздухъ сталъ посвже немножко. Ходилъ я покупать сапоги, и купилъ удивительные сапоги .

Прошелся по Невскому. Пчелку прочелъ.

Да! про главное я и забываю вамъ разсказать:

Видите-ли что:

Сегодня поутру разговорился я съ Емельяномъ Ивановичемъ и съ Аксентіемъ Михайловичемъ объ его превосходительств. Да, Варпнька, они не съ однимъ мною такъ обошлись милостиво. Они не одного меня облагодтельствовали, и добротою сердца своего всему свту извстны. Изъ мно­ гихъ мстъ въ честь ему хвалы возсылаются, и слезы благодарности льются. У нихъ сирота одна воспитывалась. Изволили пристроить ее: выдали за человка извстнаго, за чиновника одного, ко­ торый по особымъ порученіямъ при ихъ же пре­ восходительств находился. Сына одной вдовы въ какую-то канцелярію пристроили, и много еще благодяній разныхъ оказали. Я, маточка, почелъ за обязанность тутъ же и мою лепту положить, всмъ во всеуслышаніе поступокъ его превосходи­ тельства разсказалъ; я все имъ разсказалъ и ни­ чего не утаилъ. Я стыдъ-то въ карманъ спряталъ .

Какой тутъ стыдъ, что за амбиція такая при та­ комъ обстоятельств! Такъ-таки въ слухъ— да бу­ дутъ славны дла его превосходительства! Я го ­ ворилъ увлекательно, съ жаромъ говорилъ и не краснлъ, напротивъ гордился, что пришлось та­ кое разсказывать. Я про все разсказалъ (про васъ только благоразумно умолчалъ, маточка), а про хозяйку мою, и про Фальдони, и про Ратазяева, и про сапоги, и про Маркова, все разсказалъ .

Кое-кто тамъ пересмивались, да, правда, и вс они пересмивались. Только это въ моей фигур врно они что-нибудь смшное нашли, или на­ счетъ сапоговъ моихъ— именно насчетъ сапоговъ .

А съ дурнымъ какимъ-нибудь намреніемъ они не могли этого сдлать. Это такъ, молодость, или отЪ'Того, что они люди богатые, но съ дурнымъ, съ злымъ намреніемъ они никакъ не могли мою рчь, осмивать. То-есть что-нибудь насчетъ его превосходительства — этого они никакъ не могли сдлать. Не правда-ли, Варинька?

Я все до-сихъ-поръ не могу какъ-то опомниться, маточка. Вс эти происшествія такъ смутили меня!

Есть ли у васъ дрова? Не простудитесь, Варинька;

долго ли простудиться. Охъ, маточка моя, вы съ вашими грустными мыслями меня убиваете. Я ужь Вога молю, какъ молю его за васъ, маточка! На­ примръ, есть ли у васъ шерстяныя чулочки, или, такъ, изъ одежды что-нибудь потепле. Смотрите, голубчикъ мой. Если вамъ что-нибудь, тамъ, нуж­ но будетъ, такъ ужь вы, ради Создателя, старика не обижайте. Такъ-таки прямо и ступайте ко мн .

Теперь дурныя времена прошли. Насчетъ меня вы не безпокойтесь. Впереди все такъ свтло, хорошо!

А грустное было время, Варинька! Ну да ужь все равно, прошло! Года пройдутъ, такъ и про ВТО время вздохнемъ. Помню я свои молодые годы .

Куда! Копйки иной разъ не бывало. Холодно, го­ лодно, а весело да и только. Утромъ пройдешься до Невскому, личико встртишь хорошенькое, и на цлый день счастливъ. Славное, славное было время, маточка! Хорошо жить на свт, Варинька!

Особенно въ Петербург. Я со слезами на глазахъ вчера каялся передъ Господомъ Богомъ, чтобы про­ стилъ мн Господь вс грхи мои въ это грустное время: ропотъ, либеральныя мысли, дебошъ и азартъ .

Объ васъ вспоминалъ съ умиленіемъ въ молитв .

Вы одн, апгельчикъ, укрпляли меня, вы одн утшали меня, напутствовали совтами благими и наставленіями. Я этого, маточка, никогда забыть — 150 — не могу. Ваши записочки вс перецаловалъ сего­ дня, голубчикъ мой! Ну, прощайте, маточка. Го­ ворятъ, есть гд-то здсь недалеко платье про­ дажное. Такъ вотъ я немножко навдаюсь. Про­ щайте же, ангельчикъ. Прощайте!

Вамъ душевно преданный Макаръ Двушкинъ .

Сентября 1 5 .

Милостивый Государь, Макаръ Алексевичъ!

Я вся въ ужасномъ волненіи. Послушайте-ка, что у насъ было. Я что-то роковое предчувствую .

Вотъ посудите сами, мой безцнный другъ: госпо­ динъ Быковъ въ Петербург. едора его встр­ тила. Онъ халъ, приказалъ остановить дрожки, подошелъ самъ къ едор и сталъ навдываться, гд она живетъ. Та сначала не сказывала. Потомъ онъ сказалъ, усмхаясь, что онъ знаетъ, кто у ней живетъ. (Видно Анна едоровна все ему раз­ сказала). Тогда едора не вытерпла, и тутъ же на улиц стала его упрекать, укорять, сказала ему, что онъ человкъ безнравственный, что онъ причина всхъ несчастій моихъ. нъ отвчалъ, что когда гроша нтъ, такъ разумется человкъ несчастливъ. едора сказала ему, что я бы съумла прожить работою, могла бы выйдти замужъ, а не то такъ сыскать мсто какое-нибудь, а что теперь счастіе мое навсегда потеряно, что я къ тому же больна и скоро умру. На это онъ замтилъ, что я еще слишкомъ молода, что у меня еще въ го­ лов бродитъ, и что и наши добродтели потуск­ нли (его слова). Мы съ едорой думали, что онъ не знаетъ нашей квартиры, какъ вдругъ, вчера .

— 151 — только что я вышла для закупокъ въ Гостинный дворъ, онъ входитъ къ намъ въ комнату; ему, ка­ жется не хотлось застать меня дома. Онъ долго разспрашивалъ едору о нашемъ жить-быть; все разсматривалъ у насъ; мою работу смотрлъ, на­ конецъ спросилъ:— какой же это чиновникъ, кото­ рый съ вами знакомъ? На ту пору вы чрезъ дворъ проходили; едора ему указала на васъ; онъ взгля­ нулъ и усмхнулся. едора упрашивала его уйдти, сказала ему, что я и такъ уже нездорова отъ огор­ ченій, и что видть его у насъ мн будетъ весьма непріятно. Онъ промолчалъ; сказалъ, что онъ такъ приходилъ отъ нечего длать, и хотлъ дать е­ дор 25 рублей; та, разумется, не взяла. — Что бы это значило? Зачмъ это онъ приходилъ къ намъ? Я понять не могу, откуда онъ все про насъ знаетъ! Я теряюсь въ догадкахъ. едора говоритъ, что Аксинья, ея золовка, которая хо­ дитъ къ намъ, знакома съ. прачкой Настасьей, а Настасьинъ двоюродный братъ сторожемъ въ томъ департамент, гд служитъ знакомый племянника Анны едоровны, такъ вотъ не переползла ли какъ нибудь сплетня? Впрочемъ, очень можетъбыть, что едора и ошибается; мы не знаемъ, что приді^мать. Неужели онъ къ намъ опять придетъ!

Одга мысль эта ужасаетъ меня! Когда едора разсказала все это вчера, такъ я такъ испугалась, что чуть было въ обморокъ не упала отъ страха .

Чего еще имъ надобно? Я теперь ихъ знать не хочу! Что имъ за дло до меня, бдной! Ахъ! въ какомъ я страх теперь: такъ вотъ и думаю, что войдетъ сію минуту Быковъ. Что со мною будетъ!

Что еще мн готовитъ судьба? Ради-Христа, зай­ дите ко мн теперь же, Макаръ Алексевичъ .

Зайдите, ради Бога, зайдите .

— 152 —

–  –  –

Сего числа случилось у насъ въ квартир до­ нельзя горестное, ни чмъ не объяснимое и не­ ожиданное событіе. Нашъ бдный Горшковъ (за­ мтить вамъ нужно маточка) совершенно оправ­ дался. Ршеніе-то ужь давно какъ вышло, а сего­ дня онъ ходилъ слушать окончательную резолюцію .

Дло для него весьма счастливо кончилось. Какая тамъ была вина на немъ за нерадніе и неосмо­ трительность — на все вышло полное отпущеніе .

Присудили выправить въ его пользу съ купца знатную сумму денегъ, такъ что онъ и обстоятельствами-то сильно поправился, да и честь-то его отъ пятна избавилась, и все стало лучше,— однимъ словомъ, вышло самое исполненіе желанія .

Пришелъ онъ сегодня въ три часа домой. На немъ лица не было, блдный какъ полотно, губы у него трясутся, а самъ улыбается— обнялъ жену, дтей .

Мы вс гурьбою ходили къ нему поздравлять его .

Онъ былъ весьма растроганъ нашимъ поступкомъ, кланялся на вс стороны, жалъ у каждаго изъ пасъ руку по нскольку разъ. Мн даже показа­ лось, что онъ и выросъ-то, и выпрямплся-то, и что у него и слезинки-то нтъ уже въ глазахъ .

Въ волненіи былъ такомъ, бдный. Двухъ минутъ на мст не могъ простоять; бралъ въ руки все, что ему ни попадалось, потомъ опять бросалъ, безпрестанно і^ыбался и кланялся, садился, вста­ валъ, опять садился, говорилъ Богъ-знаетъ, что такое— говоритъ: «честь моя, честь, доброе имя, дти мои»— и какъ говорилъ-то! даже заплакалъ .



Pages:   || 2 |


Похожие работы:

«Н. Э. Буваева Международное таможенное право Учебник для магистров Под общей редакцией профессора А. В. Зубача Допущено Учебно-методическим отделом высшего образования в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по юр...»

«1 ДОКУМЕНТАЦИЯ О ПРОВЕДЕНИИ ЗАПРОСА ПРЕДЛОЖЕНИЙ В ЭЛЕКТРОННОЙ ФОРМЕ НА ПРАВО ЗАКЛЮЧЕНИЯ ДОГОВОРА ПОСТАВКИ ОБОРУДОВАНИЯ СИСТЕМ ХРАНЕНИЯ ДАННЫХ ЦОД 1. ТЕРМИНЫ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ Запрос предложений в электронной ф...»

«Колосов Ю.М. О понятии европейского международного права / Ю.М. Колосов // Российский ежегодник международного права. 2006. – СПб.: Социально-коммерческая фирма "Россия-Нева", 2007. – С. 194-198. О ПОНЯТИИ ЕВРОПЕЙСКОГО МЕЖДУНАРОДН...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВПО "Сибирская автомобильно-дорожная академия (СибАДИ)" БИБЛИОТЕКА Владимир Александрович УТКИН Биобиблиографический указатель Омск 2012 Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВПО "Сибирская автомобильно-дорожная академия (СибАДИ)" БИБЛИОТЕ...»

«УДК 34 Составители: В. В. Коровин, Е. А. Масуфранова Рецензент канд. юр. наук, доцент Юго-Западного государственного университета доцент Н.В. Чуб Учение о правах человека : методические указания для самостоятельной работы и выполнения курсовых работ по учебной дисцип...»

«И. В. Гетьман-Павлова Международное частное право Учебник для магистров 4-е издание, переработанное и дополненное Рекомендовано УМО по юридическому образованию в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению "Юри...»

«ПРОТОКОЛ №1 ЗАСЕДАНИЯ СОВЕТА АГРОПРОМЫШЛЕННОГО КЛАСТЕРА КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ г. Кемерово 12.08.15 г. Место проведения: г.Кемерово, ул.Марковцева, д.5, ауд. 1225 (зал ученого совета) Председатель: А.Ю. Баранов Секретарь: Е.А. Ижмулкина Присутствов...»

«Богданов Артём Партия Единая Россия Технологии политических к о м м у н и к а ц и й ^ ^ Lb Ac aM mB Eu bRs hTn g x^ jf A de ic P li i В сегодняшней России существует целый ряд проблем, которые обретают новую остроту, а их исследование особую актуальность, что позволяет заглянуть в будущее, а та...»

«А НТУА Н А РЖА КОВ СКИЙ В ОЖИДАНИИ ВСЕПРАВОСЛАВНОГО СОБОРА ДУХОВНЫЙ И ЭКУМЕНИЧЕСКИЙ ПУТЬ Институт экуменических исследований Украинского католического университета АНТУАН АРЖАКОВСКИЙ В ОЖИДАНИИ ВСЕПРАВОСЛАВНОГО СОБОРА ДУХОВНЫЙ И ЭКУМЕНИЧЕСКИЙ ПУТЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО УКРАИНСКОГО КАТОЛИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ЛЬВОВ 2015 Антуан Аржа...»

«ДОКЛАД (1) Уважаемый Сергей Валентинович, уважаемые депутаты, односельчане и гости поселения! Сегодня мы подводим итоги деятельности администрации, главы поселения, оценим достигнутые результаты, и определим основные задачи и направления нашей деятельности на 2013 год в соотве...»

«Администрация Сургутского района МУК "Сургутская районная центральная библиотека им. Г.А. Пирожникова" Локосовская библиотека СУРГУТСКИЙ РАЙОН В КАЛЕЙДОСКОПЕ ВРЕМЕНИ Справочник-дайджест в 14 книгах Книга 1. Муниципальное образование Сургутский район Книга 2. Городское поселение Барсово Книга 3. Г...»

«Успех спора – в системном анализе Айдар Рустэмович Султанов, судья Третейского энергетического суда, член Ассоциации по улучшению жизни и образования К способам защиты нарушенных прав относятся иски о признании ничтожной сделки недействительной и о признании сделки незаключенной. Иск о призн...»

«И. В. Яковлев | Материалы по физике | MathUs.ru Средняя плотность Если тело состоит из смеси разных веществ, то можно говорить о средней плотности тела, которая равна массе тела, делённой на его объём. Задача 1. (Всеро...»

«Информационно-аналитическая записка о мероприятиях, проведенных Территориальной избирательной комиссией города Ухты с организаторами выборов в период с 2008 по 2011 год Одним из основных направлений деятельности Территориальной избирательн...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение Кутузовская школа-интернат для обучающихся с ограниченными возможностями здоровья Классный час в 3 классе Классный руководитель Пчелкина Надежда Николаевна 2017 г. Цели: 1. напомнить гигиенические правила и способы ухода за кожей рук и зубами; учить с...»

«I СОДЕРЖАНИЕ 1 Общие сведения о направлении подготовки. Организационно правовое обеспечение образовательной деятельности 3 2 Образовательная деятельность 12 2.1 Структура подготовки бакалавров. Сведения по основной образовательной программе 12 2...»

«УДК 347.94 Н.В. Соколова, Д.А. Суханов, г. Шадринск Доказательства в гражданском и арбитражном процессах: некоторые проблемные аспекты использования новых средств доказывания и определения их правового статуса В статье рассматриваютс...»

«УТВЕРЖДАЮ Проректор по учебной работе Н. Ю. Сорокин "" 2014 г. ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ по кафедре государственно-правовых дисциплин ИНФОРМАЦИОННОЕ ПРАВО Утверждена научно-методическим советом университета для направлений подготовки 030900.62 "Юриспруденция" (БЮ), 030901.65 "Правовое обеспечение национальн...»

«Комитет Российской Федерации по геологии и использованию недр (Росхомнедра) ИНСТР УКЦИЯ по составлению проехтов и смет на геологоразведочные работы М осква 1993 пелерина КОМИТЕТ Российской Федерации по геологи...»

«Публичный отчет департамента ветеринарии Магаданской области об итогах деятельности в 2016 году Департамент ветеринарии является органом исполнительной власти Магаданской области, осуществляющим полномочия, определенные законом Российской Федераци...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РЕСПУБЛИКИ ДАГЕСТАН ГБОУ ДПО "ДАГЕСТАНСКИЙ ИНСТИТУТ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ КАДРОВ" ФГБОУ ВПО "РОССИЙСКАЯ ПРАВОВАЯ АКАДЕМИЯ МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФИЛИАЛ "ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ НА СОВРЕМЕННО...»







 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.